Любовь безусловная

Убеждения под напряжением. Часть 3

Николай — Fri, 30 Dec 2022 12:00:43 GMT

Убеждения под напряжением

Убеждения под напряжением. Часть 1.
Убеждения под напряжением. Часть 2.

К сожалению, быстрое осуществление вышеназванных мер не ожидается. «Со скрипом» начинает поворачиваться политическое колесо в сторону улучшений транспортных дел. Неоднократно и раньше пробивая решение накопившихся проблем, я, после избрания меня в Совет Федерации, естественно, от них не отгородился. Наоборот, появилось больше возможностей. Но как же все медленно происходит! Состоялось заседание комитета по экономике в Совете Федерации, принято обращение к правительству, оно переправило его в Министерство транспорта, министерство провело коллегию (там и я выступал, и многие другие руководители транспортных предприятий). По результатам будут подготовлены предложения, которые вновь поступят в правительство, там начнется их оценка различными отделами. Наверняка будет воз претензий, особенно по линии финансирования. Потребуется воля правительства, депутатов Государственной Думы и Совета Федерации. Хорошо еще, если рассмотрение вопроса о транспорте включат в план 2002 года... Лиц, препятствующих принятию Закона о транспорте, достаточно много. Они относят пассажирский транспорт строго в ведение местных властей, не учитывая то, что его проблемы охватывают всю территорию России...
Вера в здравый смысл остается...

Глава 10
ЛИЦА ДРУЗЕЙ-ТОВАРЙЩЕЙ

Когда мне было трудно, тяжело, когда нервы накалялись до предела, я оставлял кабинет и шел к людям. Чаще всего к таким действиям прибегал, работая во Владимире. Потому что, начиная с 1994 года по 2001 год, шла изнурительная борьба, как в хозяйственном, так и в общественном направлении. Об этом уже писалось выше.
Если времени для общения с людьми было не так уж много, то спускался на первый этаж административно-бытового корпуса, проходил в цех троллейбусного депо № 2. Встречался с начальником депо, главным инженером, мастерами, непосредственно с рабочими: электриками, механиками, кузовщиками, малярами, и, как правило, шел чисто производственный разговор, иногда переходящий на политику, на предстоящие выборы, реже — на бытовые темы. Эти стихийные, не предусмотренные планом работы встречи, носили неформальный характер, поэтому можно было говорить о чем угодно и, как правило, узнавал то, что в официальном кругу (скажем, на собрании, конференции) люди не скажут. Много претензий, вопросов, предложений, что-то ответишь и объяснишь сразу, что-то запомнишь и обязательно разберешься. Во время разговора, конечно, никаких записей не вел, а вот когда возвращался на рабочее место, то считал за правило осмыслить услышанное, ценное и важное внести в записную книжку и в ходе дальнейшей работы отреагировать соответствующим образом. Если в рабочее время появлялось свободное окно, то садился в машину и ехал на конечные станции троллейбусных маршрутов. Там шло общение с водителями, кондукторами, начальниками маршрутов, наставниками водителей, диспетчерами конечных станций, кассирами. На конечных станциях работают столовые. Поэтому смотришь меню, цены, качество приготовления пищи, идет обычный разговор о работе, проблемах, о жизни. И хотя объезд конечных станций включался в месячный график работы, внеочередные воспринимались людьми нормально. Но зато сам, общаясь с людьми, проникаясь их просьбами и проблемами, успокаиваешься и принимаешь решения более взвешенно. Вообще, длительное время работы в качестве руководителя предприятия приучило меня не принимать более или менее ответственных решений в чрезмерно возбужденном состоянии. Как правило, это приводит к неадекватным решениям, о чем спустя некоторое время начинаешь сожалеть.
Беседин М.П., Юдин А.М., Островский Н.С. — это мои сверстники, товарищи, работали мастерами, руководителями, главными инженерами, начальниками депо, комсомольской, партийной и профсоюзной организаций. Вместе радовались успехам в работе или огорчались при неудачах (были и они), участвовали в общественно-политических делах депо и управления, занимались спортом, встречались в неформальной обстановке.
Павел Федорович Кураев был и остается для меня примером руководителя с большой буквы. Двадцать пять лет он возглавлял Челябинское трамвайно-троллейбусное управление. Под его руководством оно превратилось в одно из лучших предприятий России. Это был человек простой, открытый, грамотный, хорошо разбиравшийся как во внутренней, так и внешней политике. Пользовался огромным авторитетом в городе, области, в правительстве. Талантливый организатор производства, прекрасный собеседник, замечательный наставник молодежи, всегда готовый выслушать, дать совет и оказать практическую помощь. В моей судьбе он сыграл большую роль. Именно ему я во многом обязан своей служебной и общественной деятельностью.
Григорий Ильич Раскин — бессменный главный инженер управления. Исключительно добросовестный, грамотный и душевный человек. Он много сделал для строительства трамвайных и троллейбусных депо, тяговых подстанций, трамвайных и троллейбусный линий, общежитий, объектов соцкультбыта.
С чувством благодарности и признательности вспоминаю совместную работу с директорами трамвайных депо № 1 и № 2 Шевченко В.И. и Червяковым Ю.А., заместителем по снабжению управления Песоцкой Г.А. и многими, многими рабочими и специалистами замечательного коллектива Челябинского трамвайно-троллейбусного управления. За период 1963- 1978 годы работы в Челябинске было много хорошего. Этот период был наиболее удачным и счастливым в моей жизни. Здесь я работал и рос как руководитель, окончил институт, получил первые правительственные награды, любил и был любимым, женился, обзавелся сыновьями. Коллективу депо и управления я буду до конца благодарен за все, что они сделали для меня и моей семьи.
Общеизвестно, как трудно вживаться в трудовой коллектив, когда нет ни одного знакомого лица, когда встречаешь скрытое, и, порой, открытое противодействие со стороны тех, кого ты потеснил в результате назначения, когда районное, городское и областное руководство тебя не знает как человека и как руководителя. Поэтому тот факт, что многие руководители депо, служб, цехов и отделов, не говоря о рядовых работниках, как- то безоговорочно поверили мне и стали сторонниками, говорит о многом. И я с благодарностью вспоминаю тех, с кем начинал свою трудовую деятельность во Владимире.
Это — начальник троллейбусного депо № 1 Грачёв Валентин Александрович, главный инженер депо № 1 Жиров Георгий Андреевич, главный инженер управления Фролов Николай Петрович, главный бухгалтер управления Маринина Нина Александровна, секретарь партбюро Тропин Николай Иванович, председатель профкома Ганцев Николай Александрович, начальник планово-экономического отдела Гришкина Валентина Васильевна, начальник мастерских Брюхов Владимир Николаевич, начальник технического отдела Бродяная Алла Анатольевна. Именно этот костяк руководящего состава сделал так, чтобы я с ходу включился в исправление сложной, я бы сказал, критической ситуации, в которой оказался коллектив. У каждого из нас свои достоинства и недостатки, но в главном мы были едины. Сегодня многих нет в живых (время неумолимо), но из той плеяды руководителей не нашлось людей, которые спустя 16 лет в самый тяжелый период моей жизни предали бы меня. Я помню об этом и благодарен им.
Не могу не сказать добрых и теплых слов в адрес тех, кто пришел в управление, окончив Ивановский энергетический институт. Сегодня именно из этой группы специалистов создан костяк руководящего состава управления. Рахманов Анатолий Викторович — начальник управления, Выренкова Наталья Николаевна — главный инженер управления, Сонин Михаил Владимирович — начальник депо № 1, Сухоруков Сергей Александрович — зам. начальника депо № 1.
Из собственных выращенных кадров назову Михеева Леонида Юрьевича — начальника троллейбусного депо № 2, который начинал трудовую деятельность водителем троллейбуса; Чернова Сергея Викторовича — начальника энергослужбы, начинал электромонтером; Сарыгина Александра Васильевича — замначальника управления по эксплуатации, начинал работу мастером. Я благодарен им за совместную работу и от души желаю успехов в их не простом, но так нужном людям деле.
Невозможно перечислить всех, с кем приходилось делить радость производственных побед и горечь неудач. В абсолютном большинстве — это честные, порядочные и бесконечно преданные коллективу люди, специалисты высокого уровня.
Работая длительное время начальником управления, я познакомился и подружился с десятками руководителей родственных предприятий.
По инициативе Главного управления Горэлектротранспорта Российской Федерации ежегодно проводилось 1-2 всероссийских совещания. Проходили они в различных городах России, но обязательно там, где трамвайно-троллейбусные управления имели: высокие технические эксплуатационные и экономические показатели транспортной работы, отличные условия труда и отдыха, низкую текучесть кадров, наименьший процент аварийности. Особое внимание уделялось социальным условиям рабочих, внедрению передовых технологий и новой техники. Главная цель совещания — изучение и внедрение передового опыта, повышение качества обслуживания населения городским электрическим транспортом Российских городов. Подготовка к таким совещаниям велась с размахом. Предприятие, на базе которого проходило совещание, получало возможность значительно улучшить благоустройство территории депо и служб, приобрести новый подвижной состав, запасные части и материалы по всей номенклатуре, дополнительные квартиры, места в детские дошкольные заведения и многое другое. Конечно, забот и хлопот у хозяев было «выше головы», но полученная помощь от города и Министерства для предприятия стоила этих усилий.
Мое первое участие в республиканском совещании состоялось в 1971 году в Чебоксарах. Я тогда работал начальником троллейбусного депо. Начальник управления Кураев П.Ф. не смог поехать по состоянию здоровья, поэтому решил направить меня. Совещание проходило в одном из лучших зданий города. В его работе принимали участие представители министерств и ведомств РСФСР, включая Минфин и Госплан, руководители области и города, ЖКХ РСФСР, практически все начальники управлений России. Оно произвело на меня сильное впечатление.
Я, как школьник, пытался конспектировать, но мне сказали, что нам раздадут тексты докладов и выступлений. Потом осматривали предприятия. Прошло 30 лет, но считаю — тот уровень содержания и работы, который нам показывали, лично для меня продолжает оставаться эталоном.
На следующий день совещания шел обмен мнениями, вырабатывались рекомендации. Затем нам организовали экскурсию по городу, после чего нас отвезли по Волге за 70 км, где организовали обед на природе и спортивные игры. Я играл в волейбол в составе сборной России. Одним из членов команды был Веселев Владимир Исаакович, начальник Ижевского ТТУ. Против нас играла сборная троллейбусного управления. Игра шла с переменным успехом. Счет 3:2 в пользу хозяев, но если принять во внимание, что последняя партия закончилась со счетом 25:23, станет ясно, что мы не были «мальчиками для битья».
Примерно по такому сценарию проходили все последующие совещания. После тех поездок я многое применил в своем депо.
Когда наступили 90-е годы, годы так называемых реформ, именно дружба и взаимопомощь помогла выстоять многим транспортным предприятиям. Горжусь тем, что среди начальников управлений у меня много товарищей и друзей. Начальник главка Дергач Андрей Германович, президент корпорации «Горстройэлектротранс» Кущенков Борис Кузьмич, Хмельницкий Юрий Алексеевич (Архангельск), Жуков Владимир Анатольевич (Астрахань), Рейнгольд Андрей Федорович (Барнаул), Руденко Виталий Иванович (Брянск), Козлова Лилия Анатольевна — единственная женщина, начальник управления (Владивосток), Мариницкий Геннадий Степанович (Владикавказ), Зозуля Михаил Федорович (Волгоград), Громов Владимир Павлович (Вологда), Сергеев Геннадий Степанович (Екатеринбург), Полозов Александр Борисович (Иваново), Веселев Владимир Исаакович (Ижевск), Кравцов Иван Иванович (Калининград), Антоненков Николай Дмитриевич (Калуга), Мишин Виктор Алексеевич (Ковров), Фарберов Михаил Миронович (Коломна), Калганов Павел Павлович (Кострома), Панин Анатолий Павлович (Краснодар), Болотин Владимир Федорович (Красноярск), Османов Идрис Магометович (Махачкала), Борисов Беслан Шхангеркович (Майкоп), Налоев Николай Залимович (Нальчик), Рузавин Петр Семенович (Н. Новгород), Новоселов Валерий Иванович (Новосибирск), Верцов Виталий Георгиевич (Орел), Куратников Владимир Иванович (Пенза), Новиков Алексей Иванович (Рязань), Водолазов Владимир Николаевич (Самара), Горлин Юрий Николаевич (Санкт-Петербург), Лавров Олег Степанович (Тверь), Сазонов Борис Иванович (Ярославль).
Спасибо Вам, друзья и товарищи, за совместную работу, за дружбу, за участие в трудные для меня минуты. Не знаю, как дальше сложится моя жизнь, но от всего сердца хочу пожелать Вам и Вашим коллективам счастья, благополучия, творческих и производственных успехов.
Не могу не назвать своих основных товарищей и друзей, которые оказали и оказывают самое большое влияние на мою производственную и общественно-политическую деятельность с марта 1994 года по настоящее время.
Бесспорным лидером области является действующий губернатор Виноградов Николай Владимирович. Это сегодня, а в 1994 году ситуация была несколько иной. Я отстранен от должности. Остался без работы. У Виноградова Н.В. была работа, но отношения с непосредственными руководителями не налаживались. Николая Владимировича я знал, но не достаточно хорошо, так как он занимал высокие партийные посты, я же общался в основном с районным и городским руководством. Встретились в ходе выборов в Законодательное собрание в феврале 1994 года. Рассказали друг другу все обстоятельства, сложившиеся у нас на тот период времени, пожелали успеха на предстоящих выборах и, естественно, договорились о взаимной помощи.
У меня была многочисленная и сплоченная команда, которая активно помогала на выборах, поэтому были все основания рассчитывать на победу в своем округе.
У Николая Владимировича ситуация иная. После грозных событий осени 1993 года и запрета деятельности КПРФ и той разнузданной кампании, развернутой против коммунистов, поддерживать второго секретаря областного комитета партии (Николай Владимирович шел на выборы, не скрывая своего членства в КПРФ) желающих было не так уж много. Практически отсутствовали денежные средства. Возможности городской и областной парторганизации были невелики. Ставка делалась на бескорыстную работу рядовых коммунистов, актив и, конечно, на авторитет и порядочность Виноградова. Николай Владимирович одержал победу с минимальным перевесом голосов, а все попытки отменить результаты голосования закончились провалом.
Из 20 избранных депутатов Законодательного Собрания 7 человек были членами КПРФ или 30 %. Состоялось закрытое заседание бюро, на котором было принято решение рекомендовать на должность председателя Виноградова Николая Владимировича, на заместителя — меня. Несмотря на противодействие руководства областной администрации, нам удалось осуществить решение обкома.
Не было кабинетов, кадров, средств связи, кроме отрезанного телефона, канцелярских принадлежностей, счетно-печатающей техники. Начинали с нуля. И только благодаря выдержке, такту, настойчивости, принципиальности Виноградова Н.В. удалось наладить более или менее сносные отношения с главой и заместителями областной администрации.
Работа в качестве председателя Законодательного собрания позволила Виноградову Н.В. проявить свои лучшие качества: высочайшую работоспособность, выдержку, такт, профессионализм, умение быстро разобраться в самой сложной ситуации, принять единственно правильное решение и неуклонно проводить его в жизнь. Обладая широким кругозором, разнообразными знаниями, имея за плечами богатый опыт хозяйственной и партийной работы, Николай Владимирович сразу заявил о себе, как о политике высокого уровня. Выступления по телевидению, радио, проведение пресс-конференций, постоянный контакт с представителями прессы, а главное — четкая и ясная позиция по многим проблемам жизни Владимирской земли, сделали Николая Владимировича чрезвычайно популярным среди населения. Состоявшиеся выборы в декабре 1996 года на пост губернатора являются хорошим подтверждением сказанного. И, хотя основной соперник был действующий губернатор Власов Ю.В., поддерживаемый президентом и многими членами правительства, не жалел средств и в полной мере использовал свой административный ресурс, победа Н.В. Виноградова была безоговорочной. 67 % избирателей отдали свои голоса Николаю Владимировичу.
Не скрою, много возникало разговоров, споров, мнений, как действовать в новых условиях, особенно при формировании администрации. Но Виноградов Н.В. проявил твердость и заявил, что в команду будут включены лица, отвечающие трем требованиям: порядочность, высокий профессионализм и только потом — партийная принадлежность. Поэтому основные специалисты и руководители бывшей администрации сохранили свои должности, и удалось сохранить наиболее ценные направления реформирования экономики области.
Напряженная и целенаправленная работа дала положительные результаты. Медленно, но уверенно наш регион стал выползать из экономического и социального кризиса. Выборы губернатора в декабре 2000 года показали, что владимирцы по-прежнему доверяют Николаю Владимировичу, высоко оценивают его работу на высоком посту и вновь доверяют ему руководить областью на ближайшие четыре года.
У Николая Владимировича сформирована очень профессиональная команда, имеется поддержка Законодательного собрания, три депутата Государственной Думы и два члена Совета Федерации безоговорочно поддерживают хозяйственную и социально-экономическую политику, проводимую главой области, поэтому есть уверенность, что многое задуманное в интересах простых людей будет реализовано.
Среди ближайших соратников по Законодательному собранию Виноградова Н.В. по праву первое место занимает Федоров Юрий Матвеевич. Практически я предложил Николаю Владимировичу одну кандидатуру — Федорова и, как показало время, не ошибся.
Юрия Матвеевича я знал с первых дней работы во Владимире, то есть с марта 1978 года. Он работал в орготделе горисполкома, позднее — заместителем председателя горисполкома, курировал жилищно-коммунальное хозяйство, общественный транспорт и связь. 16 лет — срок достаточный, чтобы узнать как положительные, так и отрицательные стороны характера любого человека. Отличительные черты Юрия Матвеевича — высокие организаторские способности, большая работоспособность, напористость, умение убеждать, обязательность и высокая требовательность к подчиненным. Именно благодаря таким качествам Виноградов Н.В. и остановил свой выбор на его кандидатуре в должности руководителя аппарата Законодательного собрания.
Вскоре были приняты Ерастов А.И., Карамыш З.Л., Емельянов В.И., Чечеткин В.Д., Самойлов М.В., Зезюлин А.П., Бобров А.В., Безрукова Н.Н., Турков В.И. Именно этот состав аппарата Законодательного Собрания сделал много для того, чтобы орган представительской власти заявил о себе в полной мере.
Мне, производственнику, было бы очень нелегко выполнять свои обязанности, если бы не помощь и товарищеская поддержка названных выше специалистов. Николай Владимирович взял за правило собирать вечером наиболее доверенных лиц, с тем, чтобы подвести итоги рабочего дня, наметить план работы на следующий, обменяться мнениями по тем или иным проблемам. Учитывая, что нам приходилось работать в условиях открытой враждебности и противодействия со стороны отдельных руководителей областной администрации, а также вероятность установки прослушивающих устройств, мы иногда покидали здание и выезжали на природу, где можно было поговорить откровенно обо всем, заодно подышать свежим воздухом. Так закладывалась основа для доверительных отношений, которые сохранились до настоящего времени, правда, несколько в ином составе.
Среди товарищей и друзей, оказавших большое влияние на мою жизнь — Чуркин Геннадий Иванович, Паутов Виктор Николаевич, Калягин Владимир Александрович, Бедов Владимир Николаевич, Казак Александр Иванович и многие другие.
О Геннадии Ивановиче Чуркине слышал давно, но познакомился поближе во время выборов в Государственную Думу после распада Верховного Совета РСФСР. Шла жесткая предвыборная борьба. КПРФ и аграрная партия поддерживали друг друга, поэтому и мне приходилось встречаться с избирателями и агитировать за Геннадия Ивановича. После победы на выборах в неформальной обстановке состоялось личное знакомство. С тех пор и до настоящего времени мы вместе. Депутатом Государственной Думы он работает третий созыв подряд. Что и говорит само за себя. Чуркин Г.И. — человек принципиальный, честный, ответственный, человек слова и дела, остро переживающий за все, что делается в стране и области. С крестьянской прямотой он рубит правду-матку в глаза, невзирая на должности и лица, что делает его не очень удобным собеседником и партнером по общественному объединению «За справедливость и народовластие». Но к его чести надо сказать, что я не знаю случая, когда даже после серьезных конфликтов, чтобы он действовал вопреки достигнутым договоренностям.
Большую роль в работе штабов, руководивших различными выборами, играл Бедов Владимир Николаевич. Он последние годы работал помощником депутата Государственной Думы. Прекрасный организатор, замечательный оратор, умевший привести убедительные аргументы и доводы при освещении самых острых вопросов; страстный полемист, и в то же время скромный, тактичный, внимательный, доброжелательный, всегда готовый придти на помощь — таким запомнился мне этот замечательный человек. Он выгодно отличался от многих партийных руководителей районного, городского и областного масштаба. Именно благодаря Бедову В.Н., когда он был первым секретарем Владимирского ГК КПСС, я избежал серьезного партийного взыскания за отказ выполнять разнарядку Октябрьского райкома партии по заготовке сена и уборке овощей. В то время это был поступок, так как брать под защиту руководителя, не выполняющего решение ОК КПСС, грозило серьезными выводами.
По состоянию здоровья, Бедов В.Н. не смог возглавить областную партийную организацию после известного решения Конституционного Суда, но до последних дней принимал активное участие в ее работе, будучи членом бюро ОК КПРФ. Достаточно частые неформальные встречи были для меня, как глоток чистого воздуха. За два дня до его преждевременной кончины состоялась одна из таких встреч. Мы были вдвоем, играли в бильярд и обсуждали много вопросов, касающихся положения, которое сложилось в области, городе, партийной организации, в представительской и исполнительной власти области после выборов в декабре 2000 года...
...Мы потеряли честного, порядочного, принципиального человека, друга, товарища.
...С депутатом Государственной Думы Паутовым Виктором Николаевичем мы познакомились лично несколько лет назад.
В сложное для областной партийной организации время. Когда катастрофически не хватало средств на оплату помещения, коммунальных услуг, отсутствовали канцелярские товары, компьютерная и множительная техника, телефоны, автотранспорт, именно Виктор Николаевич приходил на помощь. Многие коммунисты об этом и не знают, но если вспомнить, что время, о котором идет речь, относится к осени 1991 года, когда КПРФ была запрещена, то оказание материальной помощи обкому, действовавшему в полуподполье, значило, ох, как много. Более близкое знакомство происходило на заседаниях бюро обкома КПРФ, собраниях, конференциях, активах. Поэтому, когда Виктор Николаевич позвонил и попросил встретиться в конфиденциальной обстановке, я с удовольствием согласился.
Не скрою, речь шла о поддержке его кандидатуры на выборах в Государственную Думу. Все дело в том, что по Ковровскому избирательному округу решил вновь баллотироваться действующий депутат Государственной Думы Бученков Евгений Викторович, член КПРФ. Сожалею, но к работе Евгения Викторовича в Государственной Думе и как к руководителю областного общественного движения «За справедливость и народовластие» накопилось немало претензий, поэтому было принято решение его на очередные выборы от нашего движения не выдвигать. Другой кандидатуры в депутаты Гос. Думы от КПРФ, кроме Паутова В.Н., я не видел. Разговор шел открытый, честный, объективный, взвешивали шансы на победу.
Несмотря на беседы, которые больше напоминали уговоры не выставлять свою кандидатуру, так как это приведет к определенному расколу как среди членов партии, так и избирателей, Бученков Е.В. свою кандидатуру не снял и принял участие в выборах. Как и ожидалось, победил Паутов В.Н., причем с большим преимуществом. Мои встречи с коммунистами и трудовыми коллективами Судогды и Коврова показывали высокую популярность Виктора Николаевича среди населения. Предвыборную кампанию он провел просто блестяще, и это неудивительно. Несмотря на молодость, Паутов В.Н. прошел хорошую производственную и общественно-политическую школу. Грамотный, внимательный и отзывчивый, человек слова и дела, верный товарищ, на которого можно положиться в трудную минуту, он завоевал большой авторитет среди нашего электората. И народ, сделавший свой выбор, не ошибся. Паутов много сделал и делает хорошего для предприятий и, прежде всего, своего округа, для социально-экономического развития Коврова, Мурома, Вязников; решает производственные и социальные вопросы тех, кто к нему обращается с различного рода письмами, жалобами, просьбами. В настоящее время мы часто общаемся, советуемся и помогаем друг другу в решении непростых задач, которые стоят перед областью и государством.
Мне посчастливилось познакомиться, общаться и работать рядом с такими замечательными людьми, как Бобров Анатолий Владимирович и Синягин Александр Михайлович.
Бобров Анатолий Владимирович пришел в Законодательное собрание области в 1994 году после демобилизации из армии в качестве консультанта одного из комитетов. Отличительной чертой Анатолия Владимировича является исключительная скромность, выдержка, исполнительность, дисциплинированность, умение довести любое дело до конца, объективность при принятии решения. Такие качества не могут быть незамеченными товарищами по производственной и общественно-политической работе, поэтому на выборах в депутаты городского Совета народных депутатов Бобров А.В. одержал победу. Депутаты горсовета выбрали его заместителем председателя, где он успешно трудился до очередных выборов в Законодательное собрание области.
Приняв участие в выборах по нашему списку, Анатолий Владимирович уверенно победил в своем округе, стал заместителем председателя Законодательного собрания области. На очередных выборах в декабре 2000 года избиратели вновь оказали ему высокое доверие, избрав депутатом Законодательного собрания, а коллеги, учитывая его деловые и человеческие качества, выбрали председателем Законодательного собрания. Есть поговорка: «Если хочешь узнать человека, дай ему власть». Анатолий Владимирович испытание властью выдержал. За 7 лет тесного сотрудничества я убедился, что он остался таким же простым, порядочным, скромным, отзывчивым человеком, и, вместе с тем, в процессе работы в представительных органах власти стал одним из ведущих политиков нашей области.
Много добрых слов могу сказать о Синягине Александре Михайловиче, с которым вот уже 7 лет тесно сотрудничаем в общественно-политической деятельности. Впервые мы встретились в марте 1994 года, когда состоялись выборы в Законодательное собрание области. Он был среди немногих, кто шел на выборы от КПРФ. Александр Михайлович — наиболее уважаемый человек в своем Собинском районе. Его избрали депутатом областного Совета народных депутатов, а позднее, когда начались выборы уже по новой конституции, Синягину А.М. оказывалось доверие в 1994, 1996, 2000 годах. И все три созыва он — заместитель председателя областного Законодательного собрания. Что привлекает людей в Александре Михайловиче? Прежде всего — открытость, простота, порядочность, внимательность, человечность, желание выслушать и помочь, высокая работоспособность, широта взглядов, откровенность, легкая ирония и поэтический дар.
Невозможно перечислить всех товарищей по работе и общественной деятельности. Среди них — Калягин В.А., Стариков В.И., Казак А.И., Вязгин М.И., Леонов А.Н. и многие другие.
Это мои товарищи и друзья, которые были рядом, помогали делом и советом, помогли выстоять и победить на всех этапах сложной и противоречивой нашей десятилетней действительности. Это — опытные политики и хозяйственники, люди честные и порядочные, не жалеющие своих сил и здоровья ради выхода из глубокого экономического и политического кризиса, который потрясает область и всю нашу страну. И не случайно население региона избрало многих из них на руководящие должности исполнительной и законодательной власти в Государственную Думу. Хорошее, как в добрых народных сказках, должно побеждать. И оно побеждает.

Глава 11
АККОРДЫ БОЛЬШОЙ ПОЛИТИКИ

Как получилось, что хозяйственный руководитель, который постоянно жил интересами выбранного жизненного пути, интересами определенного производства вдруг оказался в большой политике?
Первая попытка круто повернуть мою жизнь в сторону политики произошла в Челябинске еще в 1970 году. Мне предложили учебу в партийной школе при ЦК КПСС в Москве. Курс обучения — четыре года с постоянным местом проживания в столице, естественно, с семьей. По данному поводу меня вызвали к первому секретарю райкома.
В стране начался этап реформирования, возглавил его Косыгин. Руководящая роль партии резко возрастала, в партаппарате стали востребованы люди непосредственно от промышленности, сельского хозяйства, транспорта, то есть партийные кадры по производственному принципу. Я к тому времени имел высшее образование, неплохие показатели в производственной деятельности, являлся членом парткома трамвайнотроллейбусного управления (а партком был на правах райкома), лет восемь уже активно работал в политсети, руководя комсомольскими кружками. Формально я соответствовал требованиям партийной школы при ЦК КПСС. Как правило, всегда принимая решения достаточно быстро, здесь я заколебался. Попросил пару дней на размышление. И меня сразу пригласил на беседу начальник управления Павел Федорович Кураев.
— Знаю о вызове в райком... Если хотите знать мое мнение, я его выскажу, если нет — поступайте, как считаете нужным.
Уважал я Павла Федоровича, как человека политически зрелого, как руководителя.
— Да, я хотел бы знать Ваше мнение.
— Я Вам не советую... И не советую не потому, что Вы не могли бы работать в партийных органах (кстати, у Вас есть все данные и такие люди партии нужны), а от Вашего склада характера. Именно он не позволит Вам там работать. Вы — человек прямой и удержаться от комментариев в острых ситуациях не можете, а в партийных структурах это обычно не принято. Там надо уметь молчать, выдерживать паузу и учитывать, что идет скрытая интенсивная борьба за влияние в райкоме, горкоме, обкоме и даже в ЦК. Без сильной руки «наверху» или, по крайней мере, в обкоме — карьеры в партийных органах не сделаешь.
Являясь хозяйственным руководителем, — продолжал Кураев, — Вы можете влиять на людей своего коллектива, а после избрания партийным руководителем, например, районного масштаба, Вы будете зависеть с одной стороны от хозяйственного руководства района, города, области, с другой — от аппарата или окружения, где будете работать. И еще от верхов, от того, как они к Вам относятся. Так вот, обладая горячим характером, Вы можете испортить отношения и с одними, и с другими, и с третьими. В результате Ваша политическая карьера будет обречена.
Еще один довод. Кроме Вас в качестве преемника я никого не вижу, а уровень руководителя нашего управления очень высокий, ведь практически вся промышленность города зависит от слаженной работы транспорта. Кроме того, Вы непременно будете выходить на уровень Госплана, Министерства финансов, Министерства жилищно-коммунального хозяйства... Кругозор — широкий. Вас ждет конкретная многоплановая работа.
Я посчитал доводы Павла Федоровича убедительными. Да и супруга дома не очень благоприятно отнеслась к перспективе переезда. На следующий день я позвонил в райком партии и отказался.
Второй аккорд в большой политике прозвучал в моей жизни после уже известного незаконного снятия меня с должности начальника Владимирского троллейбусного управления.
От своих принципов я не отступал, не скрывал и не менял своих позиций. Это импонировало и руководству компартии, и людям. А сам факт моего отстранения от работы еще добавлял мне симпатии, на Руси ведь любят обиженных... Меня избирают заместителем председателя Законодательного собрания области. Работа там позволила мне лучше узнать изнутри кухню политики и на местном уровне (администрации городов и районов), и на областном, и на федеральном. Я стал лучше знать бюджетную стратегию, саму область, другие субъекты Федерации. Немало обогатили меня встречи с лидерами различных партий и движений, которые часто приезжали во Владимир.
Я и сам стал, в числе других хозяйственных руководителей, одним из организаторов или создателей общественного объединения «За справедливость и народовластие». Политическое крещение новая структура получила на выборах депутатов Государственной Думы и на выборах Главы областной администрации. Мы одержали убедительную победу: депутатами Госдумы стали наши выдвиженцы: Чуркин, Бученков, Калягин. Главой администрации области стал коммунист Николай Владимирович Виноградов.
Успех нам сопутствовал и при выборах Президента России. В нашем регионе 32 % голосов набрал Геннадий Андреевич Зюганов.
К сожалению, единодушия в объединении «За справедливость и народовластие» до сих пор нет. Так, один из организаторов объединения Виталий Яковлевич Котов начинает создавать альтернативное движение, думая, что раньше он не смог реализовать себя как политик. Однако, по моему мнению, побеждать можно при единении, при правильности поставленной задачи, при хорошей организации. Например, нашим движением руководит президиум — координационный совет — конференция. Каждая партия (говорю в первую очередь о КПРФ) имеет четкую функциональную структуру: первичная организация, районная, горком, обком. Сама процедура выдвижения кандидатов идет снизу вверх, то есть, предлагает первичка, утверждает районная организация, далее — городская и областная конференции. Затем кандидатура «бросается» на обсуждение объединения. По аналогичному принципу действуют и другие партии и движения. Проблем по сбору подписей для выдвижения той или иной кандидатуры для нашего объединения, как правило, не возникало: люди приглашали агитаторов и чаю попить, и чего покрепче. Общение с населением дает много пищи для размышления.
По-прежнему издержками всех избирательных кампаний остается компромат надуманный, клеветнический, рождающий массу судебных исков и вызывающий чувство омерзения у людей ко всем и ко всему. Несмотря на это, думаю что культура выборов будет расти, и проходить они будут в честной борьбе и в корректной форме, нацеливаясь на социальное согласие и не расшатывая общество.
Третий, и считаю для себя высший, этап политической деятельности — избрание меня представителем Совета Федерации от Владимирской области.
...«Тройка» зазвонила неожиданно. Этим телефоном пользовалось исключительно высшее руководство города или области. Меня соединили с главой областной администрации Виноградовым. Николай Владимирович без каких-либо вступлений предложил встретиться у него в кабинете. Мы были знакомы давно, вместе работали в Законодательном собрании, да и по жизни встречались нередко, поэтому его приглашение воспринял спокойно.
— Евгений Павлович, — Николай Владимирович говорил прямо и откровенно, — посоветовавшись с руководителями Законодательного Собрания, нашими депутатами Госдумы Паутовым Виктором Николаевичем, Калягиным Владимиром Александровичем и Чуркиным Геннадием Ивановичем, мы пришли к единому мнению: предложить Вам работать в Совете Федерации в качестве представителя Законодательного Собрания. Интересы области требуют, чтобы администрация, законодательное собрание, депутаты Госдумы и члены Совета Федерации были единомышленниками, действовали совместно и слаженно. От этого зависит социально-экономическое развитие нашего региона, а следовательно, и улучшение жизни и быта наших людей. Мы обязаны выполнить свои обещания, данные на выборах. Это — дело нашей совести и чести.
— Но почему вдруг именно я?
— Во-первых, имеешь большой жизненный и производственный опыт. Во-вторых, мы уверены в твоей добросовестности, порядочности, принципиальности, обязательности и взвешенном подходе при будущем рассмотрении и принятии того или иного закона. В-третьих, имеешь опыт работы в представительных органах власти. Наконец, активно участвуешь в общественно-политической жизни области. Человек ты известный, пользуешься уважением и доверием не только среди производственников, но и работников здравоохранения, образования, культуры.
Я поблагодарил за добрые слова и доверие, которое мне оказывается, но принять предложение сразу не соглашался. Пауза затягивалась.
Решили вернуться к начатому разговору через два-три дня. Посоветовавшись, как обычно, с семьей и взвесив плюсы и минусы возможной работы в Москве, я пришел к выводу, что можно согласиться.
— Депутатский корпус в целом настроен положительно в отношении Вашей кандидатуры, хотя есть достаточно сильная оппозиция.— Начал очередной разговор со мной Виноградов. — Завтра в 10 часов состоится заседание Законодательного собрания, блок документов готов. Чтобы не будоражить общественность, не муссировать различные мнения в СМИ, будем ставить вопрос, что называется, в лоб и голосовать...
Хорошо поддержал меня на этих выборах Виктор Николаевич Паутов. Выступая, он даже предугадал возможные «выпады» оппонентов, заранее на них ответив.
Против меня проголосовало семь депутатов, 25 проголосовали «ЗА». Так я получил мандат представителя Владимирской области в Совете Федерации. Звонили друзья, знакомые. Много было звонков. Кто поздравлял, кто жалел...
Думал, что у меня в запасе минимум полмесяца на сдачу дел преемнику (главному инженеру Анатолию Викторовичу Рахманову), но ошибся. Звонок из Совета Федерации заставил поторопиться: «Вы уже утверждены».
Сдав дела главному инженеру управления Рахманову А.В., попрощавшись с друзьями и товарищами по производственной и общественной работе, я пришел домой далеко не в лучшем состоянии. В моей жизни наступил в очередной раз резкий поворот.
Это было замечено членами семьи. Состоялся долгий и обстоятельный разговор. Решение принято и назад хода нет.
Это понимали все. Но как быть с жильем? На первом этапе гостиница. Сколько в ней придется находиться, когда дадут квартиру, какая заработная плата, как совместить жизнь между столицей и Владимиром. Не приведет ли все это к конфликтам, а в конечном счете к расколу семьи? В общем, вопросов было не мало.
То, что придется работать много не пугало. К этому привык. Имея жизненный и производственный опыт не сомневался, что найду друзей, товарищей и единомышленников, с помощью которых через некоторое время полностью войду в курс своих должностных обязанностей, тем более, что они расписаны достаточно подробно в регламенте Совета Федерации: приходилось работать с законами, участвовать в парламентских слушаниях, «круглых столах», заседаниях комитетов и заседаниях Совета Федерации — опыт уже есть.
Что касается законотворческой деятельности, то принимая во внимание возможность более детального знакомства с проектами законов на стадии рассмотрения их в Государственной Думе, выслушать мнение специалистов, экспертов, юристов, политологов непосредственно в Совете Федерации, поэтому все это позволит сделать для себя достаточно ясный вывод — как нажать на кнопку при голосовании, руководствуясь при этом интересами государства, а не отдельных лоббирующих групп.
Не смущали и региональные задачи, которые необходимо решать на правительственном уровне. Опыт такого рода деятельности тоже имел место.
Тревожило другое. Совет Федерации — это верхняя палата Федерального Собрания Российской Федерации. Есть целый ряд направлений государственного уровня, которые отнесены к исключительной компетенции Совета Федерации. Во-вторых, Совет Федерации формируется из представителей субъектов Федерации. Сумеем ли мы поставить общегосударственные интересы выше интересов отдельно взятого субъекта или территориального объединения?
Сумеем, если все представители будут едины в этом стремлении. К сожалению, получаемая информация из верхней палаты говорила об обратном.
Перспектива вновь оказаться в центре политической борьбы в верхнем эшелоне власти меня не устраивала. Дело не в последствиях, даже самых трагических. Я прожил достаточно сложную жизнь, не раз и не два глядел опасности в глаза, не имел и не имею счетов в банках и крупной недвижимости, не участвую в деятельности коммерческих структур, поэтому хотел бы одного — сделать все возможное на своем уровне, чтобы принимаемые ежегодные бюджеты страны отвечали бы интересам большинства населения, способствовали бы развитию отечественной промышленности и сельского хозяйства, укреплению обороноспособности страны, дальнейшему развитию науки и культуры, становлению нашей Родины в действительно независимую, как в военном, так и экономическом отношении, державу. Что касается замены старого законодательства новым, то оно не должно ухудшать ни экономические, ни социальные, ни правовые права граждан. Сумею ли выстоять, не поддамся ли нажиму, если такой будет иметь место, сохраню ли свое лицо в новом качестве? Именно к этим вопросам я постоянно возвращался мысленно, когда ехал из Владимира к новому месту работы.
Не без волнения подходил к зданию Совета Федерации. На вахте предъявил паспорт, пропуск был уже заказан. Меня встретил Пашко Борис Игнатьевич — помощник Н.В. Виноградова, губернатора Владимирской области. Он открыл кабинет с табличкой моей фамилии, вручил ключ. Затем сходили в столовую, познакомились с руководителями аппарата, отдела кадров, с другими должностными лицами.
Во второй половине поехали в гостиницу «Россия». Получили отдельный номер — полулюкс и завершили день по русскому обычаю. Беседа носила откровенный характер. Борис Игнатьевич рассказал о Совете Федерации, о его руководителях, дал несколько полезных советов, особенно на первом периоде работы, за что я ему очень благодарен.
На следующий день прошел пешком через Красную площадь к новому месту работы, и этот маршрут стал для меня основным утром и вечером в течение 8 месяцев.
Рабочий кабинет 15м2, два рабочих стола — для члена Совета Федерации и помощника, городские и местные телефоны, факс, компьютер, телевизор, холодильник, 5 кресел, в т. ч. и для посетителей, стеллажи, вентилятор, набор чайной посуды, набор канцтоваров. Для сравнения, мой рабочий кабинет был в 4 раза больше, не считая приемной с секретарем.
Заработная плата общая 10,7 тыс. руб., постоянно закрепленной автомашины нет, правда можно заказать для выезда в здание Правительства, в Кремль на старую площадь, где размещены правительственные учреждения, и другие места, где необходимо быть для исполнения должностных обязанностей.
В общем «шика», как утверждают некоторые журналисты, нет, но работать можно, хотя если откровенно, то для абсолютного большинства членов Совета Федерации условия для работы и жизни стали хуже.
Первое впечатление от начала новой деятельности прекрасное. Со всех сторон обещана поддержка, записался в Комитет по социальной политике, на рабочем столе — блок законов, которые вбрасывают в Совет Федерации из Государственной Думы. Начались заседания «круглых столов», парламентских слушаний, меня включили в число тех, кто присутствует на заседаниях Правительства Российской Федерации, когда рассматриваются социальные вопросы, идет подготовка заседаний комитета, приезжают иностранные делегации по обмену опытом парламентской деятельности. Поступает много писем и обращений от граждан и общественных организаций.
Рабочий день становится все более и более полным, насыщенным, и как то по-особому остро начинаешь чувствовать, как нужна людям, а если хотите стране, хорошо отлаженная и четко действующая система представительной и законодательной власти.
Неплохой вариант взаимодействия администрации области, Законодательного собрания и членов Федерального Собрания Российской Федерации найден во Владимирской области.
По инициативе Николая Владимировича Виноградова ежеквартально проводится встреча с депутатами Государственной Думы от Владимирской области и представителями в Совете Федерации.
Идет обмен мнениями, вырабатывается стратегия дальнейших совместных действий. Кроме того, у каждого есть свое направление. Мне, например, поручены вопросы реконструкции исторического ядра г. Владимира, решение проблем туризма, культуры, сохранения памятников старины.
Мой переход в Совет Федерации совпал с его реформированием. Реформирование должно завершиться до Нового года, а пока в Верхней палате работают: часть представителей от субъектов федерации на постоянной основе, другая, армия наиболее многочисленная, — это губернаторы и председатели Законодательных собраний. Разумеется, плохого в этом ничего нет, так как сохраняется определенная преемственность, комитеты и комиссии возглавляют известные политики, имеющие большой опыт практической работы в верхней палате, а мы новички, набираемся опыта, которого нам безусловно, не хватает.
Беспокоит другое. Наличие в верхней палате группы «Федерация», члены которой, объявив себя сторонниками правительственных реформ, по существу отстранили нас, представителей регионов, не записавшихся в данную группу, от активной законотворческой деятельности. В Государственной Думе образовалось устойчивое большинство депутатов, принимающих практически все законопроекты, вносимые правительством. Аналогичная ситуация у нас в верхней палате.
Одобренные федеральным собранием Российской Федерации законопроекты подписываются Президентом и им дана «зеленая улица». Казалось бы, ничего плохого в этом нет. Но это на первый взгляд.
Убежден, Правительство не нуждается в безоговорочной поддержке. Ему нужна оппозиция, которая как рентгеном выявила бы все слабые или спорные статьи тех или иных вносимых им законов. И этот механизм есть через согласительные комиссии. К сожалению, Государственная Дума и Совет Федерации при принятии судьбоносных законов голосуют против такого предложения.
Возьмем, к примеру, Закон «О земле».
- Государственная Дума проигнорировала мнение почти 35 % своих членов.
- Совет Федерации одобрил закон 57 % от числа своих членов.
Последствия такого поспешного и явно пролоббированного Закона для страны могут быть чрезвычайно серьезны. Было бы неплохо отправить его в согласительную комиссию, в которую включить представителей Государственной Думы, Совета Федерации, Правительства, Президента и еще раз обсудить наиболее спорные статьи. Хуже Закон от этого не стал бы, а лучше — наверняка.
Голосование в Совете Федерации по Закону «О земле» выявило еще один негативный момент. 34 субъекта Российской Федерации высказались против его принятия. Однако, ряд представителей проигнорировал мнение органа, пославшего их на государственную работу в верхнюю палату Федерального Собрания, и поддержал Закон. Они выполнили решение группы «Федерация», которая требовала консолидированного голосования своих членов. В результате на повестке дня отдельных законодательных органов поднят вопрос о досрочном отзыве своих представителей. Налицо конфликт, и не только на местном уровне. Мое мнение — в рамках Совета Федерации не должно быть никаких групп. Каждый представитель должен быть свободным в принятии своего решения, разумеется, с учетом мнения своего региона.
Дирижируя голосованием, группа «Федерация» подрывает саму основу верхней палаты, делает ее послушным инструментом в руках Правительства, что в конечном счете, может привести к ее роспуску, как ненужного для государства органа государственной власти.
По понятным причинам Правительство заинтересовано при формировании бюджета страны побольше получить поступлений в доходную часть бюджета, как можно меньше отразить сумму предполагаемых доходов, а расходную часть бюджета максимально сократить. Цель — иметь резерв для маневрирования на случай непредвиденных обстоятельств.
Интересы регионов несколько иные.
Мы заинтересованы в другом: налоговые поступления в межбюджетных отношениях распределялись бы в сторону большего процента для регионов, расходные статьи были прозрачны и легко поддавались как учету, так и проверке, средства в виде трансфертов выделялись субъектам Федерации по определенным нормативам, а не желанию того или иного высокопоставленного чиновника.
Лишая верхнюю палату Федерального Собрания возможности защищать регионы от позиции Правительства при формировании и принятии бюджета страны, группа «Федерация» оказывает «медвежью услугу» авторитету Совета Федерации в обществе.
Не будем забывать, что около 17 % вносимых Государственной Думой законов Совет Федерации отправляет на доработку, следовательно, при этом улучшается качество всего законотворческого процесса, а это безусловно положительно сказывается на экономической и социальной обстановке в обществе.
Наша страна — многонациональное государство. И где, как не в Совете Федерации, представители наций и народностей могут достойно отстаивать свои территориальные, финансовые, социальные и культурные интересы?
Созданная группа «Федерация» разделила членов верхней палаты на две составляющие. Те, кто беспрекословно голосуют за законы, вносимые Правительством, объявляются сторонниками реформ, а те, кто против — противниками. С такой постановкой вопроса я не согласен.
Со всей определенностью заявляю — абсолютное большинство членов Совета Федерации искренне поддерживает реформы. Они необходимы.
Мы за тщательное, объективное, продуманное обсуждение закона, чтобы мнение любого участника законотворческого процесса было рассмотрено. И если есть сомнения в целесообразности принятия той или иной статьи, то позиция честного человека заключается в том, чтобы об этом сомнении сказать открыто и, соответственно, проголосовать. Трезвая оценка, аргументированное возражение, альтернативное предложение, по-моему, для Правительства и Президента важнее, чем безоговорочное «одобряемо».
Анализируя блок законов, вброшенных Правительством в Государственную Думу, с целью ускорения реформирования страны, нельзя не заметить, что их принятие, а главное — реализация, может поставить страну перед серьезной экономической ситуацией.
Реформы армии, энергетики, жилищно-коммунального хозяйства, образования, здравоохранения, пенсионной системы, судебной и т. д. предполагается проводить одновременно. Все они достаточно затратны для бюджета страны. Мировая практика свидетельствует, что одновременно проводить более двух-трех реформ нельзя. Нужны этапы, последовательность. В противном случае мы можем не получить тех результатов, на которые рассчитываем.
Не будем забывать и о негативных процессах, которые имеют место в нашей экономике, оказывающих непосредственное влияние на благосостояние простых людей. Это:
- повышение стоимости на электроэнергию, тепло, воду, газ, жилье, коммунальные услуги, общественный транспорт, образование, здравоохранение, культуру;
- огромные долги МВФ и Парижскому клубу, съедающие значительную часть федерального бюджета;
- неустойчивость мировых цен, прежде всего на нефть и газ;
- зависимость нашей экономики от мировых кризисов, особенно в разворачивающейся войне с терроризмом.
Поэтому перед Федеральным Собранием, Правительством и Президентом стоит непростая задача — удержать экономическую, социальную и общественно-политическую стабильность в обществе на ближайшую перспективу. Здесь не должно быть необдуманных и поспешных решений.
Сожалею, но так, как хотелось бы, не получается.
Возьмем, например, идею вступления в ВТО (Всемирную Торговую Организацию). Кто просчитал, насколько это выгодно для России? Сегодня мы получаем письма от российских товаропроизводителей, которые опасаются за свое будущее. Если Россия вступит в ВТО, смогут ли выжить наши предприятия? Думаю, что нет. Сегодня мы не готовы конкурировать на равных с развитыми государствами. Предприятия начнут закрываться, миллионы людей останутся без работы. Что дальше будем делать? Есть вопросы? Да, есть!
Поэтому нужна тщательная экспертиза, расчет. И только убедившись, что вступление России в ВТО не принесет экономического или какой-либо другого ущерба, можно будет предметно говорить на эту тему. А пока, мне кажется, рано.
На правительственном уровне принята программа «Дороги России». В планах этого дорожного развития магистраль, проложенная через всю Сибирь, соединенная мостом с Сахалином и приводящая к портам Тихого Океана. Конечно, такие магистрали нам нужны. Их строительство даст много рабочих мест, послужит мощным толчком к экономическому развитию сибирских и дальневосточных регионов. Реализация программы «Дороги России» обойдется бюджету в астрономическую сумму. И вновь вопрос — так уж ли необходима она для страны в ближайшее время? Может, не будем спешить, пока не завершим реформы, о которых шла речь выше?
Не лучше ли обратить внимание на наше Нечерноземье? Ведь это сердцевина Российской Федерации?
Давайте же непредвзято посмотрим на реальное положение дел в Псковской, Новгородской, Смоленской, Тверской, Ярославской, Костромской, Ивановской, Владимирской, Нижегородской, Рязанской и других областей Центральной России. После реформ Н.С. Хрущёва ликвидированы так называемые, неперспективные деревни. Десятки тысяч деревень, сел, поселков не имеют благоустроенных дорог, газа, света, телевидения, радио. Закрыты школы, больницы, дома культуры, замерла спортивная жизнь. Молодых людей на селе практически нет. Нет молодых — нет будущего.
А ведь Нечерноземье — это хлеб, овощи, животноводство, лес, легкая и перерабатывающая промышленность, прекрасный умеренно теплый и влажный климат, край, не подверженный стихийным бедствиям и катастрофам, с широко развитой сетью железных и автомобильных дорог, обладающий огромным промышленно-экономическим потенциалом с миллионами квалифицированных кадров рабочих, специалистов, ученых, работников науки и культуры.
Именно Нечерноземье позволит создать мощную индустриальную державу. И не вина жителей Центрального региона, что расширяя границы Русского государства, цари и советское руководство направляли финансовые, людские и технические ресурсы страны на освоение и благоустройство северных, сибирских, дальневосточных и южных территорий страны.
Не будем забывать, что неисчислимые беды этому краю принесла Великая Отечественная война, раны от которой еще продолжают кровоточить.
Убежден — возрождение Российского государства надо начинать с Центрального района России. Необходимо разработать и целенаправленно реализовывать целевую федеральную программу, конечная цель которой — превратить сердце России в действительно процветающий край. И хотя есть федеральная программа «Культура России» и подпрограммы, такие как: «Сохранение исторических памятников России», «Реконструкция исторических городов» и т.д., но средства выделяются в ограниченном количестве и поэтому проблема сохранения исторического наследия стоит исключительно остро.
Возьмем наш Владимирский край. Уж кто, как не город Владимир внес самый большой вклад в развитие государственности, в образование централизованного русского государства.
Более тысячи лет истории. Полторы тысячи памятников охраняется государством, а 10 из них включены в ЮНЕСКО во всемирное историческое наследие. Естественно, памятники культуры, имеющие такой срок давности, олицетворяющие древнюю культуру Руси, практически нигде не сохранившиеся, кроме Владимира и Суздаля, заслуживают того, чтобы Правительство позаботилось о их сохранении.
Все необходимые документы и письма имеются, но реакция практически нулевая.
В то же время на реконструкцию исторического ядра г. Казани ежегодно выделяется огромные средства. Даже если принять во внимание археологические раскопки в основу, а не первое упоминание в летописях, что дает основание считать это годом рождения города, то городу Владимиру исполнилось 8 тысяч лет, а не 1 тысяча, как принято считать в официальной истории. Об этом свидетельствуют археологические раскопки всемирно известного стойбища под названием «Сунгирь», расположенного непосредственно в г. Владимире.
Не хочу утверждать, что г. Казань не нуждается в реконструкции исторического ядра. Но должны же существовать приоритеты, и если сохранились памятники XI-XII-XIII и более поздних веков, то именно они в первую очередь должны стать объектом пристального внимания Министерства культуры, Госстроя, Правительства. Речь идет не только о Владимире. То же самое можно сказать о Великом Новгороде, Пскове, Смоленске, Ярославле и т. д.
На возрождение величия нашего государства, сохранение исторических корней, поднятие культуры и нравственности (в чем мы сейчас, как никогда, нуждаемся) средств жалеть не следует.
В Совете Федерации выявляется много других проблем, которые волнуют не меня одного. Сюда устремились представители крупных финансовых корпораций. Если они будут составлять большинство СФ, то законодательные акты станут отвечать, скорее всего, интересам 15 процентов населения, а не абсолютного большинства. Такой Совет Федерации вряд ли будет нужен простым людям.
Незаметно прошел год работы в Совете Федерации.
Не могу сказать, что в полной мере удовлетворен своей работой, хотя и стыдиться сделанного не приходится.
Но жизнь продолжается! Процесс формирования Совета Федерации, его влияние на страну достойно, по-моему, отдельной книги. Стоя у истоков новых подходов к большой политике и ее новых горизонтов, начинаю вести дневник, который, может быть, и станет основой новой книги.

Источник:
Евгений ИЛЬЮШКИН. Убеждения под напряжением. 2002 г. 320 с.; илл. ISBN 5-901933-11-2

Владимирское троллейбусное управление.

Убеждения под напряжением. Часть 2

Николай — Fri, 30 Dec 2022 11:51:24 GMT

Убеждения под напряжением

Начало »»» Убеждения под напряжением. Часть 1

Глава 8
ГРОЗОВЫЕ СОБЫТИЯ

Спустя три дня после моего прибытия из Ленинакана меня вызывает Владимир Александрович Кузин: «Отдыхать не придется».
Окунувшись в ситуацию, сложившуюся в коллективе, часто возвращаюсь к одному и тому же, банальному и ясному, как белый день: создать нормальное, стабильно функционирующее, с хорошим моральным климатом предприятие — очень сложно. Требуется и длительное время, и специальный подбор кадров, и решение многих хозяйственных вопросов. А вот остановить, развалить, зачеркнуть то, что достигнуто — большого труда не надо. Почти в каждом коллективе, в том числе и в ВТУ, нашлись люди, которые играли на объективных трудностях и пользовались начавшейся повальной демократизацией общества. При абсолютном отсутствии какой-либо ответственности говорили, кто что хотел и как хотел, не задумываясь (ни рабочие, ни начальники) о последствиях своих выступлений. От обстановки вседозволенности опьянели, доходя до массового психоза.
Особое место в разразившейся кутерьме занимали так называемые «бегунки», те, кто «бегал» из одного хозяйства в другое, долго не задерживаясь ни на одном. Появились и у нас такие. Один из них, прежде чем попасть к нам, отработал в пяти(!) трамвайно-троллейбусных управлениях. Он «усердствовал» не стесняясь, внося в коллектив смуту. В первую очередь, среди водителей. Они — народ компактный: вместе и на работу, и с работы в автобусе ездят; вместе собираются в пересменки на конечных станциях. Конечно, при скоплении десятков людей возникают разного рода разговоры и всякого рода слухи, получающие широкое распространение в коллективе. «Бегунок» охаивал с преувеличениями: качество питания низкое (а обедали все за счет предприятия), квартир мало (а раньше-то их совсем не было), зарплата где-то там в два раза больше, машины плохие, запчастей нет... Нытье находило благодатную почву, ведь не при коммунизме же мы жили, где каждому по потребностям. Образовалась группа сторонников возмущения и потихоньку-помаленьку, от маршрута, от бригады недовольство положением дел в коллективе приобрело угрожающие масштабы, вплоть до остановки движения. К сожалению, остававшееся на время моего отсутствия руководство управления упустило из виду разъяснительную и воспитательную работу. Немедленно этот пробел заполнили созданные забастовочные комитеты. Они выработали и предъявили требования самому ВТУ, горкому, горисполкому.
Гасить «пожар» начали с проведения собраний по участкам. Объясняли причины возникших и растущих трудностей, не открещиваясь от того, что действительно можно было улучшить в бытовом и социальном плане. Изменили даже... неизменяемое. Такой пока оставалась зарплата. Ее планировало государство, устанавливая определенные оклады и тарифные сетки. Единственная возможность ее увеличения — увеличить премии по результатам труда на деньги не из государственного источника. В их поиске несколько помог облкомхоз, напрягли и собственные резервы. Борясь с издержками демократии, мы достаточно уверенно вышли из «взрывоопасной зоны», не допустив остановки городского транспорта. Позже, в более крутых переменах, коллектив, на основе тех уроков начальной перестройки, повел себя зрело и достойно.
А «бегунка» я выгнал с треском. Он хоть и жаловался на меня, но для его увольнения необходимые законодательству причины имелись. Ко всему, он совершил ДТП, разбив два троллейбуса. Сумма ущерба большая и, боясь что ее будут удерживать, он сбежал сам. Мне потом из других городов коллеги — начальники звонили: кого, дескать, ты нам спихнул. «Смотрите, — отвечал, — кого принимаете».
Грозовые события, повиснувшие над ВТУ, стали лишь частью разразившейся грозы над всем государством. Отмена народными депутатами шестой статьи Конституции стала началом развала Союза Советских Социалистических Республик. Разрушительные тенденции, благодаря Горбачеву, начались и в дружественных нам социалистических странах. Что немедленно отразилось на нашей экономике. «Лопались» долгосрочные договора, по которым товары из СССР экспортировались в Европу. Ослабла наша поддержка развивающимся странам: Кубе, Эфиопии, Алжиру, Никарагуа, Анголе, Судану... И перестали они видеть в нас своего союзника. Испорчены отношения с Китаем, нет договора с Японией... Постепенно, со слепотой самоубийцы, мы окружали себя враждебностью и падали в объятия развитых капиталистических государств.
Обособленно остается в череде перестроечных «явлений» Афганская война. Длившаяся одиннадцать лет, она унесла (по последним и вряд ли еще окончательным данным) жизни шестнадцати тысяч(!) советских солдат и офицеров. Но я абсолютно — как бы после этого ко мне ни относились — уверен в том, что мы должны были вмешаться. Десять раз Афганистан обращался за помощью к Советскому Союзу. Если бы не вмешались мы, то вмешались бы Соединенные Штаты Америки. «Ограниченный контингент» решал две стратегические задачи: в соседнем нам Афганистане сохранялась, плохо ли, хорошо ли, власть народа; оставались неприкосновенными наши южные границы. Другое дело, нельзя переносить методы обустройства собственного общества на иной уклад жизни. Естественно, что земельная реформа, проводимая в Афганистане по нашему образцу, успеха не имела. Но и вывод войск — неоднозначное благо. Война там идет по-прежнему, а обострившуюся угрозу нашим южным границам отрицать глупо. Созданный очаг напряженности, где формируются банды и откуда начинают свой путь караваны с наркотиками и оружием, в конечном итоге вспыхнул войной у нас дома, в Чеченской республике.
Еще один факт нашей общей биографии под занавес XX века, кратковременный и спорный по значению, в очередной раз поделил народ на тех, кто «за» и тех, кто «против». Мой взгляд на него не изменили даже прошедшие годы: я бы и сейчас встал на сторону образованного тогда ГКЧП. Он мог предотвратить «сдачу» страны. Беда его организаторов в желании все сделать чистыми руками. Поймите правильно: я не жаждал крови — жаждал действия. Если ввели в Москву воинские части, то арестуйте тех, кого считаете государственными изменниками, дайте правовую оценку их поступкам, проведите правовой суд... Действуйте, действуйте! Тому способствовали, особенно в первый день, шок одних и готовность примкнуть к ГКЧП других. Уже после «обезвреживания» членов ГКЧП я в газете транспортников «Свет» осудил их за... медлительность, слабость и нерешительность, которые дали возможность противникам союзного государства за подкупленными спинами создать видимость единодушного отстаивания «демократических свобод».
Окончательно ликвидировала СССР Беловежская троица: Ельцин, Кравчук, Шушкевич. Вопреки действовавшей Конституции, вопреки всенародному референдуму (78% людей высказалось за сохранение Союза!). И ни у кого из высокопоставленных должностных лиц не сработала обязанность защитить государство; ни у кого не хватило смелости: ни у Министерства обороны, ни у Генеральной прокуратуры, ни у КГБ. Начался «парад» суверенитетов. То ли на смех, то ли на слезы истории, веками доказывающей, что любая страна сильна единой централизованной властью, а не множеством самостоятельных мелких княжеств.
Волны перемен кругами расходились от политического эпицентра и докатывались до провинциальных городов. Сила волн «регулировалась» на местном уровне.
Отстранение Горбачева послужило командой для изгнания из органов власти тех, кто поддержал ГКЧП и тех, кто принадлежал к компартии. Назначенный глава администрации Владимирской области, Юрий Васильевич Власов, официально «предложил» Владимиру Александровичу Кузину снять меня с должности начальника троллейбусного управления. Кузин его предложение, или скорее требование, проигнорировал. Не из личной ко мне симпатии, а объективно оценивая мою работу, за что я ему признателен. Владимир Александрович не испугался возможного на себя давления и вообще без дрожи в руках встретил новые «демократические правила». Участвуя кандидатом в выборах председателя городского Совета, победил. Увы, любой вопрос, который он хотел бы практически осуществить, упирался в стену обструкции и болтовни большинства вновь избранного Совета. И Кузин добровольно и демонстративно оставил кресло председателя: «Я с таким Советом работать не буду». Вместе с ним ушел целый ряд руководителей. На очередной сессии в 1991 г. был избран Игорь Васильевич Шамов.
Сам, стоя на грани увольнения, я понимал, какие проблемы возникнут у многих партийных работников при очередном «состоявшемся загибе» перестройки — запрете компартии. И предложил первому секретарю горкома свои услуги по трудоустройству людей. Кроме того, тысячи рядовых коммунистов разом лишались возможности активно участвовать в общественно-политической жизни, и я обратился через прессу ко всем с предложением организоваться в рамках областной партийной организации. Меня поддержали Вадим Петрович Бочаров и Михаил Иванович Комлев. И нам удалось! Медленно, но наши ряды росли. Поскольку на российском горизонте не наблюдалось тогда партий, кроме ВКПБ (Всероссийская коммунистическая партия большевиков) Нины Андреевой, то выбора у нас не было. С расчетом влиться в нее, мы запросили для ознакомления Устав и Программу. И разочаровались: не только ничего нового, но и старое, ошибочное усиливалось. Направили Андреевой свои замечания. Нашей позицией возмутились и в состав ВКПБ не включили. В образовавшемся «вакууме» мы создали ВКП (Владимирскую коммунистическую партию) и даже зарегистрировались в юротделе. Когда появилась КПРФ, многие перешли туда. Я сотрудничал со всеми партиями и движениями, чуть позже вступив в КПРФ.
А перестройка двигалась дальше. Начался период приватизации, пошел процесс распродажи городского хозяйства. В бюджете скапливались немалые деньги, и Шамов помогал ВТУ в приобретении новых машин, запасных частей; финансировалось строительство конечных станций. Троллейбусное управление выпустили из «тисков» облкомхоза, и оно стало муниципальным предприятием. Дарованная при этом самостоятельность позволила достигнуть наибольшей эффективности работы и по количеству ежедневного выпуска машин на линию, и по объемам перевозок, и по обновлению основных и оборотных средств. Процентов на двадцать повысилась и заработная плата. Временные успехи быстро свелись к нулю хаосом «шоковых» рыночных отношений.
Городской электротранспорт по-прежнему оставался дотационным, а бюджет все более и более становился ненадежным, цены росли каждый месяц, снижался уровень жизни. «Денег нет», — такой фразой встречали и провожали в городской администрации. Обстоятельства загоняли в угол: или я требую от власти выполнения ее обязательств по финансированию и порчу с ней отношения, или постепенно сокращаю людей и объемы перевозок и — теряю коллектив, а город — общественный транспорт. Подобное творилось не у нас одних. Забастовки транспортников уже захлестнули многие города страны.
Забастовки я не хотел. Ее безусловное сопровождение — игра на нервах и судебные иски — не прельщало. А людей, которые пойдут за мной, я подставить просто не имел права по своим нормам порядочности. И я официально предупредил городские власти, что если нам не выделят средств, то личным приказом остановлю транспорт. Именно приказом, а не забастовкой. «Разбираться» приехали зам. главы Бражников и зав. отделом Гудков. Собрался командный и профсоюзный актив управления. Все высказались за сохранение коллектива, что фактически поддерживало мою позицию.
Естественно, о моей «строптивости» доложили мэру, а тот — главе областной администрации Власову. На тайном совещании «демократическое» руководство решило: «Ильюшкина с работы снять и денег троллейбусному управлению не давать». В девять утра отряд омоновцев рассредоточился на территории ВТУ: одна группа — у ворот, вторая — на входе на второй этаж, третья — в приемной. Ко мне в кабинет врываются (иного слова не подберешь) Бражников, Гудков, зам. главы Рыбаков, прокурор города Тишаев и начальник УВД. Зачитывают мне постановление о том, что я освобождаюсь от работы и увольняюсь без права трудоустройства за организацию забастовки. Дали пять минут на сборы и — долой с предприятия. Все же руководящий состав управления я успел поблагодарить за совместную работу и сказать, что меня сняли.
— Я ухожу, но я вернусь! — Сдал папки с документами и ключами.
Вывел меня из кабинета начальник милиции.
— Наручники-то оденешь? — пошутил я.
— Да мне самому, Евгений Павлович, стыдно за этот спектакль, в котором участвую.
Дома Катя, конечно, расстроилась. Я и сам предчувствовал нечто подобное, вроде увольнения или перевода на другую работу, но чтобы так вот... выгнать по «волчьему билету»... Выдворение меня из ВТУ с высшей степенью цинизма и наглости в нарушение всех законов проходило специально — подавался пример другим руководителям: «Не плюй против ветра!». Только людей не обманешь. В троллейбусном управлении прошло стихийное собрание, и через час ко мне приехали представители маршрутов с готовностью немедленно остановить транспорт в знак протеста против моего увольнения. Вечером приехали посоветоваться руководители служб и отделов.
— Ничего не предпринимайте и никаких забастовок не устраивайте, — охлаждал я их, хотя у себя все внутри кипело. — Добьетесь обратного, пострадаете и вы, и ваши семьи. Продолжайте нормально работать, а я буду бороться за свои права. Увольнение свое считаю незаконным, обжалую его через суд. Сколько на это уйдет времени — не знаю...
Единственное, о чем попросил — поддержать меня на предстоящих выборах в Законодательное Собрание области. И началось...
Газеты, радио, телевидение обвиняли меня в том, в чем и не был виноват. Трудно представить, что бросили против меня. Во время моего выступления по телевидению отключалась электроэнергия в избирательном округе, где я баллотировался. Тексты выступлений потом приходилось отпечатывать на пишущей машинке и раздавать избирателям. На мои предвыборные встречи присылались антиагитаторы. Дискредитация моей кандидатуры шла с размахом. Но меня поддержали (зачастую негласно) многие руководители муниципальных предприятий: ни одного отказа в организации встреч. Поддержали меня и все три партии: ВКПБ, РКРП и КПРФ. Среди семи претендентов на депутатский мандат я одержал убедительную победу, ближайший соперник отстал по количеству набранных голосов процентов на двадцать.
В отличие от меня, висел на волоске результат голосования по Николаю Владимировичу Виноградову, а за него я и все его сторонники переживали особенно. Только в нем мы видели лидера Законодательного Собрания. С трудом, при перевесе всего в двести голосов, Виноградов победил, но «аппаратные комбинации» продолжались. Администрация не дремала. Меня пригласили на беседу и предложили должность председателя Законодательного Собрания с условием, если выступлю против Николая Владимировича. Я посчитал данное предложение ударом в спину Виноградову. Тогда сессия избрала Николая Владимировича председателем, а меня — его заместителем. Перестав быть безработным, обрел уверенность, что теперь хоть будет на что семью прокормить. Однако, предстоящая деятельность в Законодательном Собрании после сорока лет труда на производстве для меня выглядела совершенно чужим предметом и я сразу предупредил всех депутатов: «Когда добьюсь восстановления в должности, уйду обратно в троллейбусное управление». Судебная тяжба уже велась.
Трудности первых месяцев в Законодательном Собрании — ни штатов, ни людей, ни кабинетов — переплелись с установлением взаимодействия и товарищеских отношений, которые сохранились до сих пор. Неотъемлемой частью депутатских будней стала чрезмерная критика коммунистического крыла законодательной власти «демократической» прессой. Вплоть до шельмования. Я не говорю, что мы не делали ошибок. Наверное, делали, но пресса изначально взяла оскорбительный тон, развернув целую кампанию по поиску криминала. С целью опорочить и обвинить в коррумпированности и нечистоплотности. Наиболее притягательной мишенью стал я. А среди СМИ выделялась, «раскручивая меня», газета «Призыв». Та «раскрутка» не прибавила чести ни самой газете, ни ее журналистам.
«Откопанные» ими сведения относились к началу рыночных отношений, когда ВТУ пыталось организовать капитальный ремонт троллейбусов в Калуге. Создавалось ремонтное предприятие, куда учредителями входили несколько трамвайно-троллейбусных управлений. В том числе и наше. Ничего не скрывалось, решение принимал коллектив, а взнос в уставной фонд (в сумме 127 тысяч рублей) перечислял городской Совет. Меня как руководителя включили в состав правления создаваемого предприятия. Гласно, по закону. Всем, состоящим в правлении, разрешалось и как физическим лицам стать учредителями, внеся до десяти процентов уставного капитала личными деньгами, что в случае прибыльности предприятия подразумевало получение дивидендов. Через полтора года кое-кто из городской администрации и назначенный ею на мое место начальник ВТУ «навели» так называемых журналистов на «жареное». Те, на основе отсутствия документа о моем выходе из правления Калужского предприятия, утверждают: «Ильюшкин, являясь заместителем председателя Законодательного Собрания, остается учредителем коммерческой структуры и... получает дивиденды».
Я возмутился до глубины души! Ни копейки как физическое лицо не вносил, ни копейки дивидендов не получал! Оправдывался десять(!) месяцев. Наконец, суд признал меня полностью невиновным. Первая серьезная попытка прессы меня оскандалить — провалилась и завязалась длительная «осада» по накатанной схеме. Любое мое выступление, любая моя позиция преподносились населению в искаженном, утрированном виде. Таким образом создавался мой имидж законотворца, а параллельно шел судебный процесс по моему восстановлению в должности начальника троллейбусного управления.
За восемь судов испытал на себе «прелесть» судебной реформы. «Самый гуманный суд в мире» обвинил коллектив, вопреки здравому смыслу, в забастовке, которой... не было. Вопреки доводам, что приказа об остановке транспорта не издавалось и троллейбусы работали, как обычно, нормально, суд приписал то, чего не происходило. Приняв, что забастовка как таковая имела место, суд нашел основания уволить меня за ее организацию. В абсурде купались три состава районного суда и два областного. Заседания тянулись год. В конце концов, очередной областной суд, рассматривавший дело четыре дня и опросивший несколько десятков свидетелей, оправдал меня по всем параметрам... С чем не согласилась городская администрация и подала апелляцию в суд Верховный. Он оставил вынесенное решение без изменений.
Возвращение в ВТУ спокойствием не отличалось. Администрация под разными «соусами» не допускала меня до работы три месяца! И только когда судебный исполнитель непреклонно потребовал, все процедурные вопросы по моему восстановлению решились за... два часа. Ставленник администрации В.И. Яшин оставил ключи и покинул ВТУ, не пожелав со мною встретиться. Его «наследство» ничего хорошего не сулило. Пока велись судебные споры, половина коллектива вышла из профсоюза. «Заинтересованные лица» организовали в суд письмо от имени коллектива, не желающего якобы моего возвращения.
— Многие из вас были против, а я вернулся, — с горечью видя сотворенное, констатировал на планерке. — Разборище устраивать не буду, но поговорю с каждым.
При беседах с людьми выяснилось: их вынуждали ставить свои подписи, предлагая в противном случае увольняться. Даже учитывая такое обстоятельство, прежнее отношение к ним дало трещину. Первой ушла главбух. Комиссия по проверке хозяйственной деятельности ВТУ за мое отсутствие выявила множество нарушений.
— Все делал начальник, — защищала себя главный бухгалтер.
— Вы — второй человек на предприятии, нечестно подставлять руководителя. Как можно дальше с Вами работать?
Так же, как она, кто-то уволился сам, кого-то понизил в должности я.
В дополнение к внутренним проблемам, обстановку накаляло неприятие меня администрацией города. Задумали ВТУ... расчленить, то есть, выделить в самостоятельные участки энергослужбу и отдел эксплуатации. По задумке «новаторов» разрыв технологической цепочки позволит им сократить за ненадобностью должность начальника троллейбусного управления. Потребовались три заседания городского Совета, вмешательство Министерства жилищно-коммунального хозяйства и Главного управления горэлектротранспорта, чтобы нецелесообразное, неоправданное и губительное для всего ВТУ решение администрации отменить. Так, в окружении препятствий выполнению своих служебных обязанностей, проработал полтора года. До выборов мэра города. И здесь очутился в самом центре неприятной истории.
Перед выборами создалось общественно-политическое движение «За справедливость и народовластие». В нем объединились шестнадцать партий и движений, в основном, коммунисты, аграрии, ветераны, женские и молодежные организации. Договорились, что каждый из них выдвигает достойного на их взгляд, а затем общая конференция определяет одного, единого. На бюро обкома лично я предложил кандидатуру Евгения Борисовича Лимонова, в то время председателя горсовета, на утверждение общей конференцией как единого кандидата от всего движения. К сожалению, Лимонов начал предвыборную кампанию раньше, за две недели до конференции.
— Помоги собрать подписи для регистрации, — позвонил он мне.
— Дождись конференции. Когда утвердят, тогда и собирать будем.
— Нет, мне надо сейчас.
— Торопишься... Люди будут возмущаться на конференции, ведь неуважение к ним покажешь.
— Ничего страшного...
О «самодеятельности» Лимонова узнал Виноградов, пригласил нас для разговора в «Белый Дом».
— Правда ли, что Ваш предвыборный штаб уже действует? — без обиняков вопрос Лимонову.
— Это мое дело и отчитываться я ни перед кем не намерен. — Лимонов грубо прервал Николая Владимировича, повернулся и ушел.
На конференции Лимонова забаллотировали и официальным письмом обратились с просьбой ко мне дать согласие на участие в выборах. С решением конференции я приехал к Евгению Борисовичу.
— Я своих намерений менять не буду, — резкость Лимонова меня, честно сказать, задела.
— Ты же и так председатель горсовета! — И вдогонку к словам подумал: «Зачем тебе еще один портфель?» — Но раз уж твоя позиция такая, то мне совсем не к лицу не считаться с мнением конференции. Я тоже приму участие в выборах.
- Извините, — заходит в кабинет... Кузин. — По рекомендации областной администрации я тоже буду баллотироваться...
Смотрим мы друг на друга и уже знаем, что мэром станет Шамов, потому что раздираем мы своих избирателей на три части. Так и вышло. Лимонов набрал 19% голосов, Кузин — 17 %, я — 14,7 %, а Игорь Васильевич Шамов — 27 %. Объединись вдвоем кто-то из нас троих (то есть уступи друг другу) и мы бы победили...
Когда Шамов стал мэром, наши отношения не улучшились. Тем более, во время предвыборной «гонки» я допустил целый ряд острых критических выступлений, поскольку против меня велась яростная антиагитация, вплоть до обвинений в антисемитизме. Опять на судебные процессы по защите чести и достоинства ушел почти год. Опять обвинения, естественно, не подтвердились. И опять же пресса, пресса...
Добытую информацию пресса смаковала и раздувала. Зачастую мы сами ей давали повод. После провала на выборах мэра, Лимонов в газете «Призыв» обвинил компартию, городской и областной комитеты в нарушении принципов товарищества, в кучковании, в лоббировании чьих-то личных интересов. Я ждал оценки действий Лимонова обкомом партии. Ее не последовало. Тогда я сам решил написать. Моя статья в газете и шума наделала, и коммунистов разделила на противников мне и сторонников. Лимонов подал на меня в суд. Пройдя через пять судебных заседаний, я суд проиграл, правда, не по всем пунктам, а примерно наполовину. Недоказуемыми остались привилегии Лимонова: квартира и телефон — вне очереди, отдых в санаториях ЦК и немалые суммы «лечебных» к отпуску, пользование спецбуфетами и спецмагазинами... И ведь все знали о «тепленьких» местах «партийной расы»,— но официальных документов в их подтверждение не находилось. Зато пристрастное освещение в газетах «кухни» наших противоречий, прямо способствовало снижению авторитета коммунистической партии на местном уровне.
Между тем, мое противоборство с Лимоновым пустилось в новый виток при очередных выборах в Законодательное Собрание. Уступая советам друзей и товарищей, понимая, что надо усиливать ряды законодательной власти коммунистами, я отодвинул свое первоначальное нежелание баллотироваться. Правда, с условием: даже если выберут, то на постоянной основе работать в Законодательном Собрании не буду, а только на общественных началах, оставаясь по-прежнему в ВТУ. В округе, где я побеждал прошлый раз, мы и сошлись «лицом к лицу» с Евгением Борисовичем. Он, игнорируя уговоры руководителей городской и областной партийных организаций не «пикироваться» со мной, выставил свою кандидатуру на выборы.
Борьба шла жестко. Противостоящая мне «рать» вовсю использовала уязвимость начальника троллейбусного управления. Уязвимость не в личном плане, конечно, а в плане работы городского транспорта. Как бы ни отлаженно действовала его система, претензий у населения к общественному транспорту всегда выше головы. Где-то на маршруте водитель заболел, где-то машина сломалась, где-то обрыв контактной сети... Ежедневно на огромной территории города возникают очаговые задержки в движении троллейбусов, по которым люди судят о транспорте в целом, и которые людей раздражают. Естественно, что малейшие сбои увязываются с деятельностью начальника. Вот мне и доставалось. Кроме того, Лимонов имел преимущество в виде поддержки городской администрации. В отличие от моей «натянутости» с Шамовым, Евгений Борисович нашел общий язык с Игорем Васильевичем. С одной стороны, я мог это только приветствовать, с другой — считал некоторые решения городского Совета, возглавляемого Лимоновым, мягко сказать, «непродуманными», так как они не отражали интересы простых людей.
...Томительны минуты в ожидании результата выборов. По мере подсчета голосов поступают данные с избирательных участков. С самого начала определилось мое лидерство и держалось оно до... задержки в поступлении данных с двух участков избирательного округа. Именно там, откуда мы никак не могли «допроситься» результатов, я проиграл Лимонову... сто голосов. Именно они сказались на общих итогах. Лимонов победил с перевесом всего в сорок шесть бюллетеней. Такая «странность» меня удивила, но оспаривать ее я не стал. Проигрывать тоже надо уметь с честью...
Победа Лимонова не принесла в дальнейшем ему особой радости. Оставив пост председателя городского Совета и переключившись на Законодательное Собрание, он, на мой взгляд, совершил серьезную политическую ошибку, создавая в который раз конфликт, в пику единой кандидатуре от движения «За справедливость и народовластие» выставил себя претендентом на должность председателя Законодательного Собрания. И проиграл. За некорректность отношения к решениям партийных органов Евгения Борисовича Лимонова исключили из партии. Чисто с человеческой точки зрения, ему потом оказали поддержку при избрании на сегодняшнюю его должность председателя торгово-промышленной палаты области. Несомненно, организаторский потенциал у Лимонова есть, но он и ему подобные люди, в силу определенных черт, живут непростой жизнью. Чувствуя и на себе вину за то, что Евгений Борисович оказался вне партии, я отношу случившиеся уже конфликты конкретных людей внутри партии, движения или объединения к учебным пособиям, способным кого-то в будущем предостеречь.
Сами по себе выборные эпопеи обнажают бесстыдство порочных стремлений «утопить соседа». В качестве того, кого топят, мне скоро вновь предстояло оказаться.
Незаметно для многих вновь приблизились выборы главы городской администрации. Кандидатом от компартии решили рекомендовать меня. Согласиться убеждали доводами, известными мне лучше, чем кому-либо. Одиннадцать лет я был депутатом городского Совета, знал порядок формирования, принятия и распределения бюджета; знал руководителей муниципальных служб и они знали меня; есть опыт работы председателем комитета и заместителем председателя Законодательного Собрания; участвовал в работе Госдумы в рамках парламентских слушаний; окружен хорошими знакомыми на всех уровнях. Убедили-таки участвовать, хотя я понимал: предстоящая компания будет самой трудной из испытанных мною. За два-три дня до назначенной даты выборов «очернительство» меня средствами массовой информации достигло своего апогея. Теперь «клеймили» Ильюшкина... мошенничеством в особо крупных размерах. И все же были шансы победить, были! Но, увы, избиратели «расплылись» по четырем кандидатам, представленным нашим движением, где снова не смогли договориться на одного, единого, в альтернативу Шамову. Несмотря ни на что, я набрал 27 процентов голосов, хвативших, однако, только для второго места по результатам выборов.
Моя активность «аукнулась» через два дня после победы Шамова. Я получил уведомление из городской администрации о расторжении со мной контракта как с начальником троллейбусного управления. Явно просматривалось эмоциональное желание «рассчитаться» с конкурентом, затмившее здравый смысл и действующее законодательство. Мое категорическое «Против» не задержалось. Игорь Васильевич, посоветовавшись с юристами, уведомление отозвал, издав решение, лишь отодвигающее мое увольнение на пару месяцев. Нервное выжидание с обеих сторон прервалось вызовом в администрацию.
— Работать с Вами нежелательно, — фраза Шамова прозвучала в присутствии его заместителя, начальников отделов и юридической службы.
— От таких наших взаимоотношений пользы ждать нечего, но давить не надо. Год я доработаю, подыскивая другую работу...
— Мы настаиваем.
— Вашу позицию понял, свою изложил, будьте здоровы...
Примирить нас попытался Николай Сергеевич Егоров, полномочный представитель президента по Владимирской области.
— Да что вам делить?! — Приехал он ко мне. — Как специалиста, Игорь Васильевич тебя ценит, как руководителя — не нахвалит, но вот считает — политикой много занимаешься...
— Я плохого к нему тоже не питаю и «подводных маневров» (имеется в виду выплеск компромата) предпринимать не собираюсь.
— Игорь Васильевич отменил увольнение, — сообщает мне по телефону Егоров после состоявшегося разговора с Шамовым. — Он дал задание подготовить с Вами контракт на весь начавшийся год.
Видно, другой рукой глава городской администрации «санкционировал» продолжить преследование Ильюшкина. Спустя три недели заявляются ко мне представители прокуратуры с предписанием о возбуждении против меня уголовного дела и об аресте документов бухгалтерской отчетности ВТУ. Так началось «Дело» о дисконте с заводами «Точмаш» и «Автоприбор», продолжительностью почти в два года.
Мне предъявили два обвинения. Первое — превышение должностных полномочий за подписание договора о дисконте с коммерческой фирмой без согласования с городской администрацией. По мнению прокуратуры, а вернее, исполнительной власти города, я должен был тот договор согласовать. Второе — причинение особо крупного ущерба предприятию и городской администрации в размере пятидесяти процентов того самого дисконта. Суммы взаимозачетов действительно составляли внушительную сумму по тем, неденоминированным рублям: с «Автоприбором» — 4 миллиона, с «Точмашем» — 1,4 миллиона. Но даже они не закрывали очевидную нелепость обвинений в мой адрес. Хотя обстоятельства по всей стране свидетельствовали об обратном в подобных ситуациях.
Практика взаимозачетов выматывала, рвала в клочья бюджеты, включая федеральный. А наживались посредники, причем, в очень больших объемах. Нас просто поставили в «неудобное положение». В частности, в ВТУ и так низкая заработная плата выплачивалась с опозданием почти на три месяца, подвижной состав «висел» на грани остановки из-за отсутствия запасных частей. Реальных денег в бюджете нет, значит, дотации — тоже, и город предлагает ВТУ взять продукцию «Точмаша» и «Автоприбора», продать ее и полученными средствами ликвидировать экономические проблемы предприятия. Я никогда не пользовался предлагаемым методом, но в тех условиях кто же еще, кроме руководителя, принял бы на себя ответственность? Только не с моим опытом начальника управления бросаться в объятия взаимозачетов, ничего не продумав до мелочей. К тому же, имея перед глазами безуспешные потуги «Точмаша», заключившего с нами договор, обменять свою продукцию на троллейбусные комплектующие.
Собрал я специалистов и юристов советоваться. Технико-экономические расчеты подтвердили: да, при взаимозачетах будут потери. Но потеря потере рознь. Продукция, например, «Точмаша» — мелкооптовая, она идет как запчасти к автомобилям. Тольяттинский завод, беря ее, требует поставок на 30 % больше той цены, по которой «Точмаш» отпускает свой товар. Дисконт уже заложен на уровне завода! Получив по бартерной схеме автомобили, их надо перегнать, разместить на охраняемую платную стоянку, что отнимет еще 5 %. К ним добавляется 20% от стоимости за регистрацию в ГИБДД. Отсутствие у ВТУ лицензии на торговлю автомобилями вынудит обратиться к соответствующей торговой организации и повлечет за собой прощание, как минимум, с 15% ожидаемой суммы. Совокупность потерь, таким образом, составит 70 %! И я решил идти другим путем.
Дал объявление: «Продам долги «Точмаша» по дисконту», не указав для интриги, по какому. «Клюнул» представитель одной коммерческой фирмы. Поторговались, поспорили, сошлись на... 50 %. Какой руководитель, ради коллектива, откажется от семисот тысяч живых рублей вместо призрачных 1,4 миллиона?! Уверенности придавало технико-экономическое обоснование моих шагов в выбранном направлении. И я договор с коммерческой фирмой подписал.
Правовую основу для него четко определил Гражданский Кодекс: муниципальные предприятия согласовывают с собственником только сделки с недвижимостью, а остальным — в соответствие с контрактом — распоряжаются исключительно самостоятельно. Взаимозачетную продукцию «Точмаша» можно вообще с большой натяжкой отнести к собственности, но уж никак не к недвижимости (земля, здания...). Придирку для обвинения меня в превышении должностных полномочий нашли в местном «Положении», которое обязывало руководителей муниципальных предприятий согласовывать с администрацией сделки с имуществом, правда, без уточнения, с каким: движимым или недвижимым. На этой единственной строчке и построили все обвинительное заключение.
Процесс длился долго и мучительно. В поисках криминала приходили ко мне домой, допрашивали работников ВТУ, описывали имущество. Криминала не существовало — ни одной копейки из взаимозачета лично я не получал. Процессу придали яркую политическую окраску. Направлялись письма в Генеральную прокуратуру, в аппарат президента о «мошеннике Ильюшкине», которого прикрывает губернатор — коммунист Виноградов. Об этом взахлеб информировали читателей представители «демократической» прессы «Призыв» и «Томикс». Прокурор города дипломатично открещивался: «Не имею права вмешиваться в дело». Прокуратура все же пригласила аудитора, оценившего за 63 тысячи (!) рублей бюджетных денег, правомерность моего дисконтного договора. Знакомясь с материалами «Дела», я держал в руках и читал официальный аудиторский акт, свидетельствующий о моей невиновности, но ни на одно заседание суда он фигурировать допущен не был. «Умалчивали» обвинители и о решении городского Совета народных депутатов, установившего порядок проведения дисконта при взаимозачетах. Пока сам не раскопал к четвертому заседанию суда, о нем и не вспоминалось. А там вторым пунктом значилось: «В дисконт включаются все потери, которые несет предприятие при его реализации». Чего бы еще надо!
Не знаю, как для прокуратуры и судов, но для меня рассмотрение «Дела о дисконте» стало тяжелым периодом. Даже при моей убежденности в положительном результате. Даже при возникающем юморе — знакомым говорил: «Обвиняют по 159-й статье, как... Березовского и мне лестно, что меня ставят наравне с таким олигархом!».
...Не просто, я думаю, принималось решение судьей Октябрьского района Орешкиной. Уверен, со многим она боролась и проявила самое настоящее мужество. Я благодарен ей. Также и областному суду, рассматривавшему кассационную жалобу. Неудовлетворенность осталась от несовершенства системы прокуратуры и судопроизводства. Если уж я, руководитель предприятия, с таким трудом добиваюсь правоты, то что говорить о простых людях, которым не на что нанять адвоката. Проблуждав в запутанном и туманном лабиринте судебной системы, пришел к удивительно ясному выводу — упростить ее до элементарного: есть Закон и никаких других трактовок быть не может.
Несмотря на множественные неприятные и напрягающие нервы коллизии, годы общественной борьбы и судебных тяжб не вычеркнуты ни из личной, ни из производственной жизни. Мы собирали новый подвижной состав на основе польских кузовов. Такого в стране еще не практиковалось. Собрали девять машин и одну, не имеющую вообще аналогов: кузов «Аутосан» — тиристорное управление, преобразователи вместо генераторов. Сейчас эта машина работает в Оренбурге и по праву считается одной из лучших в Российской Федерации. Совершенствовали и автоматический контроль управления движением. Владимирский завод «Электроприбор» разработал для нас конструкцию лучевой связи через космические аппараты. С ее помощью отслеживается нахождение троллейбуса в любой точке маршрута и ведется прямой диалог водителя с центральной диспетчерской, что позволяет, в свою очередь, оперативно реагировать на возможные поломки машин и обрыв контактной сети. В данном направлении развития ВТУ стало опытно-экспериментальным предприятием России. Освоили мы и систему лизинга, сегодня она завоевывает все большую популярность. Производственная активность ВТУ позитивно настроила и Игоря Васильевича Шамова. Решая вопросы приобретения новых троллейбусных кузовов, мы вместе с ним ездили в Вологду, в Польшу. Мы лучше стали понимать друг друга, и у нас установились, не скажу, что теплые, не скажу, что дружеские, но уважительные отношения. Много для моего опыта значило участие в деятельности Совета Ассоциации горэлектротранспорта в качестве члена президиума. Обсуждение проблем пассажирского транспорта шло на уровне бывших Союзных республик с приглашением специалистов из Чехии, Германии, Италии...
Совершенно был не готов к предложению выдвинуть меня в состав Совета Федерации. Больше того, возник неприятный осадок по нравственной причине. До этого времени там находился Виталий Яковлевич Котов, с которым мы четыре года шли рядом. В трудный для Котова период мне предложили занять его место. Обидно за него, ведь ни депутаты Государственной Думы от Владимирской области, ни депутаты Законодательного Собрания, ни областная администрация уже не видели Виталия Яковлевича — из-за целого ряда проявлений его характера — ни в качестве председателя Законодательного Собрания, ни в качестве члена Совета Федерации. Все равно колебался, но мне сказали: ни при каких обстоятельствах (соглашусь я или нет) Котов не будет выполнять обязанности члена Совета Федерации. И я согласился, ведь в конце концов, интересы области важнее личных отношений.
Многие считают, что представлять регион в такой высокой структуре должна непременно известная политическая фигура, пробивающая и лоббирующая (до сих пор не привыкну к этому слову) какие-то интересы. У меня другой взгляд, причем взгляд собственный. Всю жизнь я работал с простым народом, мне знакомы проблемы пенсий, заработной платы, быта, жилья... Жизненного и производственного) опыта достаточно, а значит, и решения мои будут осознанными, взвешенными, невзирая на давление со стороны. Лично для себя определил главное: социальная поддержка людей. Ей подчиняются три цели в действиях: независимость внутренней и внешней политики России от Запада и валютного Фонда; равенство всех субъектов Федерации относительно налогов, экономических льгот и послаблений; совершенствование, принятие и соблюдение законов на основе мнений и сложившейся практики конкретных жителей конкретных деревень, поселков, городов. Человек от производства или, что называется, от жизни, добиваясь осуществления названных целей на общее благо, принесет немалую пользу в Совете Федерации.
Привилегии, сопровождающие высокие должности федерального масштаба, неизменно у кого-то вызывают домыслы, а то и злость. Не оправдываясь и не заискивая ни перед кем, перечислю, что есть: отдельный кабинет со связью, двухместный номер в гостинице «Россия», заработная плата и последующая пенсия — на уровне депутатов Государственной Думы. Расходы на содержание Совета Федерации в период его становления предусмотрены в ограниченном количестве (без предоставления квартир и личных машин) потому, что указ Президента о реформировании Совета вышел после принятия бюджета. Правда, обещают через какое-то время решить вопрос жильем и приобрести отдельную машину на каждую область.
Справедливо возникает другой вопрос: надолго ли создан Совет Федерации? Думаю, да. Не исключаю того, что ему придадут более весомый статус, предоставят более широкие полномочия. Конечно, теоретически Совет Федерации могут и отсечь, посчитав лишним, но практика других государств доказывает: подобная промежуточная структура между администрацией Президента и Государственной Думой нужна, словно рентген, для принимаемых документов. Страна имеет шанс избавиться от «быстро испеченных» законов. И не надо в этом случае, думаю, бояться тратить деньги на Совет Федерации, ведь убедились же, плохо бывает с плохим законом, чему и может противостоять Совет Федерации. Убежден: он не арена для политической борьбы. По крайней мере, я хочу, чтобы он ею не был.
Как избирать в Совет Федерации, тоже спорно. На мой взгляд, такое право лучше доверить Законодательному Собранию области. Пусть будет несколько претендентов, но именно Законодательное Собрание вполне определит достойного. А итоги этапа реформирования государственной власти, в частности Совета Федерации, подведет время...

Глава 9
НЕОБЫЧНОЕ О ПРИВЫЧНОМ

Так случилось, что окончив Ленинградский электромеханический техникум по специальности техник-механик по ремонту и эксплуатации троллейбусов, я избрал профессию на всю свою производственную жизнь. Начиная с 1956 года до 2001 года, то есть 45 лет, оставался верен своему выбору.
Городской общественный электрический транспорт вошел в жизнь и быт крупных и средних городов как что-то обычное, само собой разумеющееся, как неотъемлемая часть городской жизни. Время добраться до работы, учебы, больницы, театра, кино, побывать в гостях, успеть к отправлению поезда или прибытию автобуса, рассчитывается людьми в основном с учетом поездок на общественном транспорте. Когда транспорт функционирует нормально — это воспринимается как должное. Но когда возникают сбои, а они, к сожалению, имеют место, и довольно часто, люди возмущаются. И тут ругают уже всех, но больше, разумеется, достается начальнику управления, меньше — главе городской администрации и совсем забывают о более высоких инстанциях.
Количество выпущенного на линию подвижного состава, число маршрутов и их протяженность, определяющие интервал в движении на том или ином направлении и объем пассажирских перевозок, основаны на изучении пассажиропотока специалистами из института «Гипрокоммундортранс». Именно их расчеты закладывались в городские бюджеты развития, что влияло на строительство депо, подстанций, контактных и кабельных сетей. Причем, учитывались не только текущая инфраструктура городского хозяйства (жилой фонд, заводы, фабрики, предприятия, школы, больницы, стадионы, зоны отдыха, вокзалы и т. п.) но и перспективное развитие города на 20-25 лет. В условиях бурного развития городов общественный транспорт постоянно отставал от темпов количественного и территориального их роста, поэтому проблема обслуживания населения общественным транспортом была постоянно острой.
Говоря об особенностях троллейбусного хозяйства, имею в виду, что они характерны для всего общественного транспорта, будь то: трамвайное, автобусное или железнодорожное предприятие. Первая особенность — непрерывность производственного цикла. Начало работы в 5:00 и окончание в 1:00. В этот период на улицах города работает практически весь подвижной состав. Его деятельность обеспечивают водители, кондукторы, диспетчеры конечных станций, ремонтный персонал 2-х троллейбусных депо, энергетики, кабельщики, контактники, шоферы автотранспортных средств, вспомогательные рабочие и специалисты. Ежедневно в эксплуатационном и производственном процессе задействовано около 80% списочного состава предприятия. Не останавливается он и в ночное время. Ремонтный персонал троллейбусных депо осматривает подвижной состав, вернувшийся с линии, устраняет неполадки по заявкам, ведет подготовку к очередному рабочему дню. Ночью работают электрики, механики, кузовщики, перегонщики, смазчики, уборщики, кассиры; ведутся работы на контактных линиях и тяговых подстанциях. И так каждый день, включая выходные и праздничные дни.
Вторая особенность — интенсивность труда. Подвижной состав, контактные и кабельные сети, подстанции находятся в рабочем режиме практически круглые сутки в условиях перегрузок, при резких перепадах температур воздуха, снегопадах, дождях, в жару и холод, причем на дорогах не лучшего качества.
Третья особенность — обязательность выполнения плана выпуска подвижного состава на линию и соблюдение графика движения. Недовыпуск по различным причинам увеличивает интервалы в движении. В результате — скопление пассажиров на остановках, перегруз, создание стрессовых ситуаций, а в конечном итоге — серьезные экономические потери на предприятиях города. Экономисты подсчитали, что неудовлетворительная работа общественного транспорта накапливает у населения так называемую «транспортную усталость», снижает производительность труда примерно на 3 %. В масштабах города потери огромны.
Четвертая особенность — обеспечение комфортных условий для проживания населения города. Общественный транспорт, а во Владимире троллейбусные перевозки до недавнего времени составляли около 90 % от общего объема городских перевозок, необходимо отнести к особо значимой социальной отрасли городского хозяйства. Недооценка его может серьезно осложнить социально-экономическую обстановку. Большинство городского населения, а порой и отдельные руководители не в полной мере представляют, с какими непосильными трудностями и проблемами приходится сталкиваться и решать их, чтобы общественный транспорт выполнял поставленную перед ним задачу, особенно в последние годы — годы экономических реформ.
Мало иметь материально-техническую базу, подвижной состав, необходимые основные и оборотные фонды. Все они от интенсивной эксплуатации длительное время физически и морально стареют, нуждаются в постоянном текущем и капитальном ремонте. Возьмем, например, троллейбусное депо, а их, как правило, в управлении несколько. Здания цехов, мастерских, вспомогательных участков нуждаются в ремонте крыш, перекрытий, фундаментов, систем канализации, водо-, тепло-, электро- и газоснабжения. Без материально-технического и финансового обеспечения такие работы не выполнить. А ведь там трудятся сотни рабочих и специалистов. Их надо обеспечить бытовыми помещениями, спецодеждой, инструментом, материалом, нормальным горячим питанием.
Троллейбус — многопрофильная машина. Там одних электродвигателей, разных по мощности и назначению, как минимум, пять, пуско-регулирующая и тормозящая электроаппаратуры, передние и задние мосты, рулевое управление, сложное крышевое оборудование, пассажирский салон. Одним словом, это автобус с элементами электрички. Добавляет проблем эксплуатация и содержание контактных и кабельных линий, тяговых подстанций, конечных и промежуточных диспетчерских пунктов, гаражей, имеющих в своем составе по несколько десятков самой различной техники от специальных машин до легковых. Идет скрытый от внимания населения и руководства города производственный процесс, вбирающий в себя труд, энергию, профессиональное мастерство и высочайшую ответственность нескольких тысяч людей, разных по возрасту, образованию, занимаемой должности. Выдвинутый в 30-е годы лозунг: «Кадры решают все» актуален и сейчас. Водители, слесаря, энергетики, диспетчеры, кассиры, шоферы, рабочие других профессий и специалисты разного уровня обеспечивают работу общественного транспорта в городе. От их профессиональной подготовки, добросовестности, трудовой и производственной дисциплины зависит конечный результат главной производственной задачи предприятия — регулярное, культурное и безопасное обслуживание населения города.
Практически почти все категории работников пассажирских предприятий работают в экстремальных условиях. Водитель троллейбуса, например, встает в 3-4 часа утра, чтобы добраться до троллейбусного депо к 5:00-6:00. В депо проходит медосмотр, получает в инструментальной инструмент, проверяет на площадке техническую готовность машины: осмотр крышевого оборудования, салона (комплектность и чистота), состояние колес, внешний вид, действие автоматических выключателей, воздушную систему... По правилам технической эксплуатации на все отводится 12-15 минут. Фактически — больше. При движении до первой конечной станции проверяется тормозная система, рулевое управление, электрооборудование и механическая часть. Троллейбус считается готовым к выезду на линию, если у водителя нет замечаний. В противном случае, машина вновь загоняется в депо для устранения выявленных дефектов. Продолжительность работы водителя на линии составляет 8-8,5 часов, а с обеденным перерывом, приемкой троллейбуса и затрат времени на дорогу до работы и после домой — общая продолжительность доходит до 10-11 часов. На маршруте постоянно в напряжении ноги, руки, глаза. И в условиях, когда дороги, уличное освещение, подвижной состав не идеальны. Малейшая неточность, невнимательность рождает дорожно-транспортные происшествия, несчастные случаи, обрывы контактной сети, различного рода задержки в движении. А контроль фиксирует буквально все с последующим разбором и административным наказанием. Контролируют: автоинспекторы, диспетчеры, ревизоры движения, ревизоры по безопасности, наставники водителей, начальники маршрута и, конечно, пассажиры. Если вина водителя установлена, то за его счет возмещается материальный ущерб. Человек теряет иногда на несколько месяцев значительную часть зарплаты, а в отдельных случаях даже несет уголовную ответственность. Возникают семейные конфликты, неудовлетворенность работой, собой, вообще жизнью.
Запрещается в движении курить, разговаривать, провозить посторонних лиц в кабинах, проезжать остановочные пункты без остановок, хотя даже если нет лиц на посадку и высадку, управлять одной рукой, не объявлять остановок и... Особенно тяжело женщинам, уходя из дома в 4-5 часов и возвращаясь в 16-17, если работаешь в первую смену, а во вторую — и в 1-2 ночи. Времени на обычные домашние дела практически нет, а надо детей накормить, одеть, отвести в садик или проводить в школу, приготовить обед, убрать квартиру... Да мало ли каких бытовых и хозяйственных дел необходимо осуществить!
Заработная плата, половину которой могут снять за то или иное нарушение, низка. В каждом регионе она, конечно, разная, но в основном колеблется от 2-х до 3-х тысяч, кроме Москвы.
Примерно в таких же условиях работают и кондукторы, но с еще более низкой зарплатой.
Режим труда и низкая заработная плата вызывает высокую текучесть кадров среди водителей и кондукторов. Отсюда проблема с выпуском подвижного состава на линию. Нет водителя или кондуктора — нет машины на маршруте. Сокращается выпуск, значит, не выполняется плановое задание, установленное администрацией города, и как следствие, не выполняются эксплуатационные, показатели, не выполняется план доходов. Таким образом, премия не выплачивается, а за голые оклады и тарифные ставки люди хорошо трудиться не будут. Стремясь любой ценой как-то поддержать заработную плату и тем самым сохранить кадры, руководство управления урезает средства на приобретение подвижного состава, закупку запасных частей и материалов, не оплачивает или оплачивает, но в ограниченном количестве, расходы по содержанию систем жизнеобеспечения зданий и сооружений, водо-, газо-, тепло- и энергоснабжения. Происходит медленное, но уверенное физическое и моральное старение основных фондов; разукомплектовка подвижного состава, его списание.
Еще большая беда — невозможность оплачивать в полном объеме электро- и теплоэнергию, налоги, платежи во внебюджетные фонды, в том числе пенсионный. За последние годы образовались у абсолютного большинства предприятий огромные долги. Не утруждая себя выяснением причин накопившихся долгов, силовые структуры активно ведут кампанию по их погашению. Разумеется, по указанию федеральных органов. Налоговая инспекция, налоговая полиция, прокуратура, арбитражные суды, судебные исполнители завалили предприятия пассажирского транспорта исковыми заявлениями, предупреждениями, протоколами. Руководителей предприятий штрафуют и возбуждают уголовные дела. Выполняя решения арбитражных судов, судебные исполнители врываются на предприятия, описывают имущество, транспортные средства, компьютерную технику, объекты соцкультбыта, сами устанавливают цены и продают за бесценок. Наносится непоправимый материальный ущерб предприятиям, долги возвращаются внебюджетным фондам и энергоносителям в минимальных суммах, поэтому проблема их погашения не решается. Зато 7% от реализованных сумм судебные исполнители забирают себе. В общем, против хозяйств пассажирского транспорта и их руководителей развязан финансовый, моральный и уголовный произвол.
Не трудно догадаться, к чему приведет такая политика при молчаливом согласии собственника — руководства города. Последствия видны из моей практики. По взаимозачету мы получили 10 автобусов типа «ПАЗ». Нам разрешили открыть автобусный маршрут на коммерческой основе. Ежемесячная прибыль составила 520 тысяч рублей, из которых 500 тысяч рублей перечисляли в пенсионный фонд. Однако, долги за предыдущие годы накопились значительные.. Пенсионный фонд обратился в областной арбитражный суд, который признал иск обоснованным. Выполняя решение суда, судебные исполнители наложили арест на автобусы и пытались их реализовать. Комиссия по оценке автобусов определила цену 30% от заводской. Вмешалась областная администрация, и их продажа на тот раз не состоялась. Восстановить закрытый маршрут так и не удалось: решение суда и определение судебных исполнителей было отправлено в ГИБДД, а та не имела права дать разрешение на эксплуатацию. В итоге, 52 шофера и кондуктора уволились. Им выплатили трехмесячную зарплату в сумме 240 тысяч рублей. Управление лишилось доходов в сумме 500 тысяч рублей в месяц, пенсионный фонд эту сумму после остановки маршрута перестал получать, тысячи горожан лишились возможности пользоваться автобусным маршрутом. Разве может случившееся сравниться с 7 % в пользу судебных исполнителей?!
Разумеется, коллектив делал все возможное, чтобы удержать ситуацию:
- велись активные переговоры с администрацией и Городским Советом народных депутатов при подготовке и принятии бюджета;
- организовали машинно-ремонтные мастерские, где проводили капитально-восстановительные работы по троллейбусам;
- восстанавливали изношенные детали и узлы;
- собирали новые троллейбусы на базе польских автобусных кузовов, а также кузовов завода им. Энгельса и Вологодского механического завода;
- первыми среди родственных хозяйств России применили форму «Лизинга»;
- для увеличения сбора выручки ввели кондукторов и «вооружили» их кассовыми аппаратами.
Выявленные резервы позволяли увеличить доходы и сокращать затраты на производство, но кардинально изменить обстановку и улучшить финансовое состояние в условиях дефолта и постоянной инфляции не удалось. Причина финансового кризиса предприятий пассажирского транспорта заключается не в руководителях транспортных хозяйств и даже не в руководителях города и области, а в той политике, которая проводится на правительственном уровне. Главным образом, это:
- бесплатный проезд для более чем 30 категорий граждан, которые пользуются таким правом на основании законов и постановлений. Потери доходов от бесплатного проезда федеральными структурами не возмещаются, хотя они обязаны это делать на основании закона «О федеральном бюджете страны» и КЗоТ;
- значительный рост цен в связи с инфляцией в сравнении с теми параметрами, которые заложены в бюджете страны;
- отсутствие государственного контроля за ценами на энергию и теплоносители.
Образовались «ножницы», режущие общественный транспорт: с одной стороны — хозяйственные проблемы, с другой — несостоятельность городских бюджетов и полное отсутствие поддержки государственными Федеральными структурами. Но даже в такой ситуации выход есть! И я его вижу.
Первое. Принять на правительственном уровне постановление, обязывающее все федеральные структуры, чьи сотрудники имеют право на бесплатный проезд в транспорте, перечислять средства на расчетные счета транспортных предприятий.
Второе. Если льготы на проезд устанавливаются местной властью, то она и компенсирует сумму складывающихся в связи с этим затрат, которую совсем нетрудно подсчитать. Подчеркиваю: руководители транспортных предприятий не настаивают на отмене льгот, а добиваются компенсации от тех организаций, которые льготы устанавливают.
Третье. Разработать на уровне правительства и ввести норматив эксплуатационных затрат на транспортную единицу. Он необходим для определения сумм дотаций из консолидирующих бюджетов страны субъектам Федерации.
Четвертое. Реструктуризация долгов, предлагаемая транспортным предприятиям, их погубит. Дело в том, что максимальный срок реструктуризации всего пять лет, а накопившиеся долги составляют где 70-150 миллионов рублей, а где и того больше. Суммы возмещения, падающие на каждый год, приведут к массовым сокращениям на транспортных предприятиях и остановке самого транспорта. Главные виновники в образовавшихся долгах, - местные и федеральные структуры, давшие большое количество льгот на проезд, не компенсировав их ничем. В условиях рыночной экономики подобная политика недопустима. Поэтому, с моей точки зрения (которую я везде отстаиваю), долги транспортных предприятий должны быть списаны! Полностью!
Пятое. Правила, по которым работает городской транспорт (начиная от ремонта дороги и заканчивая подготовкой кадров), должны быть едины для всей России. Необходимо принять Федеральный Закон о пассажирском транспорте.

Перед отъездом из Владимира в Совет Федерации

Продолжение »» Убеждения под напряжением. Часть 3.

Убеждения под напряжением.. Евгений Ильюшкин

Николай — Fri, 30 Dec 2022 11:38:04 GMT

Убеждения под напряжением

Ильюшкин Евгений Павлович
В 1978 году Евгений Ильюшкин назначен начальником Владимирского троллейбусного управления.

ПРИШЕЛЕЦ

Снова под стук вагонных колес, но уже по привычке, мысленно анализировал, куда меня «занесло». Смутному, тревожному состоянию способствовало буквально все. Жалко расставаться с Челябинском и людьми, с которыми двадцать два года был рядом. Хотя мне и понравились Владимирские председатель городского Совета и его заместитель, но ведь непосредственно работать-то придется не с ними. Смущало то, что в городе я абсолютно ни с кем не знаком, нет у меня здесь ни друзей, ни опоры в коллективе, не знают меня ни в райкоме, ни в горкоме. Я — пришелец со стороны... А всех, кто приезжает в города из других регионов, встречают плохо, и нужно время, чтобы доказать, чего ты стоишь. Кроме того, прогнозировалось непростое наведение порядка на предприятии из-за существовавшего отраслевого принципа. Идеи и начинания, от фонда оплаты труда до фондов на материально-технические ресурсы — обязательно «упрутся» в длинную цепочку, городское управление коммунального хозяйства — облкомхоз — главк горэлектротранспорта — министерство. Притом, оперативные транспортные дела — ведение городского Совета. Непонятица присутствовала и в личном: когда квартиру дадут? Когда семья сможет переехать?
Взлохмаченный душевно, открыл дверь родного дома.
К счастью, помимо отца и матери, встретил меня и старший брат. По русскому обычаю выпили и закусили, и поведал я о своей судьбе.
— Женя, переезжай, — в голос советовали родственники и приводили доводы, которые я сам хорошо знал. — Да и к Ленинграду, к дому поближе будешь. Брат, вон, водитель туристического автобуса и во Владимир часто ездит, видеться будете...
Успокоенный, утвердившийся в своей решимости, отправился я в Челябинск. Катя на переезд согласилась, а в коллективе открытое партийное собрание выявило противоречивость отношения людей к моему уходу. Кто-то был обескуражен: многие связывали свою производственную судьбу со мной, рассчитывали, что я буду начальником управления и начнутся естественные кадровые перемещения; кто-то осуждал, дескать, испугался трудностей; кто-то сожалел, особенно, сотрудники и начальники отделов троллейбусных, трамвайного депо; мои оппоненты, кажется, вздохнули с облегчением...
Проходит неделя, вторая, вызова из Владимира нет и началась ответная реакция руководства управления: «Это — шантаж! Никакого перевода не будет! Решил просто придать себе большее значение!» На фоне таких пересудов через три недели приходит телеграмма из Владимира. Получил телеграмму третьего марта и затягивать не стал: билет заказал на пятое. На прощальном собрании, которое считал своим долгом провести, поблагодарил всех за работу. Выслушал в свой адрес много хорошего (да плохое-то в подобных случаях, наверное, и не говорят). В зале плакали, в том числе и жена...
Пришел на то собрание и председатель горсовета Челябинска Леонид Александрович Лукашевич. Без разговора в кабинете не обошлось.
— Евгений Павлович! Не знал я, что вы предпримете такой шаг... Должны были придти ко мне, посоветоваться... Ну и что, что была определенная группа против Вас... Выслушал я их и ничего ведь не обещал... Мы рассчитывали на Вас как на специалиста в должности главного инженера управления...
Немало сказал он тогда о моей перспективе: дал понять, что кандидатом на пост начальника по-прежнему остаюсь, квартиру четырехкомнатную предлагал в элитном доме в центре города, персональный оклад, садовый участок, помощь в лечении жены...
— Леонид Александрович, я дал уже слово... Иначе теперь поступить не могу...
Сердце, честно сказать, дрогнуло! «Эх, если бы разговор состоялся до моей поездки в Москву... Можно было бы и подумать...».
...На следующий день в самолете я держал курс в сторону Владимира.
Начальник Владимирского управления коммунального хозяйства, увидев меня, растерялся. После моего трехчасового ожидания, пригласил начальника троллейбусного управления (ВТУ), на чье место я был назначен. Так состоялось мое знакомство с Юрием Ивановичем Тихоновым, который добился остаться моим заместителем. Не скажу, что это обстоятельство обрадовало. Тем более, что в управлении работал еще один бывший начальник, в бытность свою командовавший танковым полком. Но оказалось — троллейбусное управление все-таки не воинская часть...
Временным жилым «пристанищем», куда меня направили, стал Дом колхозника на улице Гагарина (сейчас там одна из коммунальных организаций). Высокая деревянная лестница, коридорная система, общие кухня и туалет, в комнатах по пять-восемь коек. Правда, мне выделили отдельную комнату, но «соседство» осталось: шум, гам, выпивки. Впечатление неблагоприятное. Утром посланная за мной машина опоздала на полчаса и увидел я... «техпомощь»...
— Другой-то не нашлось? — спрашиваю водителя Костю Киреева.
— Сами увидите, — тот только вздохнул.
— Извините за опоздание, но оно произошло не по моей вине, — приветствовал я собравшихся для моего представления руководителей служб и отделов троллейбусного управления.
Доложил о себе: как и где работал, почему сюда приехал. Главный бухгалтер и начальник планово-экономического отдела попыталась взять «в оборот»: начали с жалоб — «и денег нет», «и фондов нет», а закончили указаниями — «Вы должны сделать то-то и то-то...».
— Слово «должен», адресованное мне, забудьте. Мною никто руководить не будет, а вы тем более. Свои взаимоотношения с администрацией, с городским и областным управлениями буду строить так, как считаю нужным. Подсказок мне не надо...
Первым приказом создал комиссию для передачи хозяйства в мои руки: в течение недели описать все, что есть, разграничивая на «исправно»-«неисправно».
Изучение «доставшегося в наследство» началось. На балансе находились: два троллейбусных депо, 140 машин (из них на линии выезжали около 80-ти), энергослужба, автохозяйство, служба движения (ее практически пришлось создавать заново), старое общежитие — новое только строилось, двухэтажный клуб (на первом этаже — материально-технический склад). Пристальное «разглядывание» хозяйства открыло масштабы запущенности.
Молодежное общежитие фактически стало семейным. Четыре года троллейбусное управление не получало квартир и нехватка кадров, особенно водителей и ремонтников, была страшная. Спецавтотранспорт: краны, самосвалы — изношен до 50 процентов. Первое троллейбусное депо (на улице диктора Левитана), хотя и компактное, но перегружено до предела: вместо 35 единиц в нем умещали впритык почти 100!
О пожарных проездах между машинами здесь не могло быть и речи. Не хватало элементарных гардеробных ящиков для рабочих. Конечные маршрутные станции как таковые (кроме двух) отсутствовали, в Восточном районе вообще ни одного диспетчерского пункта. На каждом метре контактных сетей — стыки, провисание проводов. Даже тот подвижной состав, который выходил на линии, по существу не контролировался: графики разрывные, центральной диспетчерской нет. Тем самым объяснялся низкий уровень как эксплуатационных, так и технических показателей ВТУ. Единственное утешение: в депо №1 еще оставались люди, открывавшие во Владимире троллейбусное движение, те, благодаря кому до 1971 года ВТУ входило в число лучших в России...

Выступление перед партийно-хозяйственным активом владимирского троллейбусного управления (март, 1978 г.)

Первый, по-настоящему суровый экзамен в качестве начальника управления мне пришлось сдать в конце 1978 года. Неожиданно ударили сильные морозы. Температура воздуха опустилась до -32 - -34 °С. От низкой температуры рухнул мост через р. Клязьма в районе деревни Пенкино. Произошло много аварий в городских электрических, тепловых и водопроводных сетях, замерзали батареи в жилых домах, школах, детских дошкольных учреждениях. В общем обстановка в городе была действительно сложной.
Для меня, отработавшего на Урале 22 года, температура -32 - -34° не была чем-то необычным. Поэтому в ходе подготовки хозяйства к работе в осенне-зимний период (а я в качестве начальника управления эту работу проводил впервые) старался учесть Челябинский опыт.
Как обычно, был разработан план подготовки хозяйства к зиме, который носил комплексный характер. Особенность работы троллейбусного транспорта в осенне-зимний период требовала тщательной подготовки к холодам подвижного состава, зданий и сооружений, объектов соцкультбыта, систем водо-тепло-энергоснабжения, контактных и кабельных линий, тяговых подстанций, автохозяйств и т.д. Необходимо было создать определенный резерв запасных частей, горюче-смазочных материалов, подготовить кадры, особенно водителей, слесарей-ремонтников, контактников, кабельщиков, запастись паяльными лампами, газовыми баллонами на случай замерзания смазки и воздухопроводной тормозной системы троллейбусов. Особое внимание обращали на готовность снегоуборочной техники, заготовку песка и соленой смеси.
Не смотря на целый ряд трудностей, троллейбусный транспорт в новогодние дни отработал более или менее сносно. Выход на линию составил 75-80% от обычного, поэтому к троллейбусному управлению у руководителей ГК КПСС и Горисполкома претензий не было.
4 января 1979 г. состоялось расширенное заседание Владимирского городского комитета партии, на котором были заслушаны отчеты руководителей городского хозяйства: ЖКХ тепловых сетей, водопроводно-канализационного хозяйства, благоустройства, спецавтобазы и т.д. Во Владимире я впервые присутствовал на таком заседании и был неприятно удивлен, в какой атмосфере оно проходило. Это было судилище, не объективное, не справедливое, жестокое. Приглашенным практически не давали говорить. Половина руководителей была снята с должности, другая — получили серьезные партийные и административные взыскания.
Ушел с заседания с тяжелым сердцем и мрачными думами. На память пришел аналогичный случай, который произошел в Челябинске зимой 1972 года.
Было воскресенье. Вдруг звонок из приемной председателя Горисполкома: «Евгений Павлович, только что получили сообщение местного гидрометеоцентра о том, что сегодня ночью и в последующие двое суток ожидается резкое похолодание до -46 - -48°. Завтра рабочий день. По просьбе председателя прошу сделать все возможное, чтобы троллейбусный транспорт работал».
Я немедленно выехал в троллейбусное депо, доложил начальнику управления Кураеву П.Ф. о том, что нахожусь на рабочем месте и приступил к подготовке утреннего выпуска. Первым делом вызвал на работу практически всех руководителей цехов, маршрутов, мастеров, наставников — всех, кто отдыхал. Были вызваны: секретарь, начальник отдела кадров, зав. столовой, повара, начальник материально-технического склада.
Пока шел сбор специалистов, слесарей и водителей принял решение троллейбусный транспорт загонять в депо только для снятия выручки из касс (работали без кондукторов), а затем все на линию. Весь технически исправный подвижной состав, стоящий в депо (в воскресенье выпуск меньше, чем в рабочие дни) тоже на линию. Это позволяло избегать замерзания смазки в редукторах, как центральных, так и бортовых, поддерживать в рабочем состоянии рули и тормозную систему, дверной привод, нагревать контактную сеть во избежание ее разрывов от низкой температуры.
Вечером и ночью работали слесаря, механики, электрики, обмотчики, смазчики, токаря, фрезеровщики — в общем все, кто имел отношение к подготовке и выпуску троллейбусов на линию.
За 2-3 часа подготовили 380 комплексных обедов и развезли их по конечным станциям в судках, которые в срочном порядке по распоряжению директора ресторана и столовых нам были предоставлены. Родные и близкие были оповещены о том, что в связи с сильными морозами все будут работать до утра.
Синоптики не ошиблись, но и люди показали характер, стойкость и, я бы сказал, мужество, потому что, когда трудно дышать, руки буквально примерзают к металлу (хотя и в рукавицах), а надо под троллейбус лечь с паяльной лампой, чтобы устранить неисправность, действительно нужно проявить характер.
Особое внимание уделяли ходовой части троллейбусов, т.к. в этом случае при замерзании идут большие токи, электропроводка нагревается, и как следствие, идет возгорание троллейбуса.
Троллейбусный транспорт работал почти нормально до 9:30. В это время от морозов вышла из строя контактная сеть практически на всех направлениях.
В 10:30 нас, транспортников, вызвали в Горисполком. Совещание проходило у зам. председателя Кудрявцева Михаила Федоровича. В кабинете не было свободных мест, но нас пропустили вперед. Здесь были директора крупнейших заводов, генералы и полковники, 1-й секретарь ГК КПСС, 2-й секретарь ОК КПСС.
Михаил Федорович сказал примерно следующее: «Город находится в критическом состоянии. В обкоме КПСС идет параллельное совещание по вопросам тепло-водо-газо-энерго- обеспечению города, а мы собрались, чтобы обсудить работу пассажирского транспорта. Трамвай стоит, т.к. из-за низких температур произошло смещение грунтов и вышли из строя трамвайные пути, автобусы не работают из-за замерзания смазки в редукторах, ходовой части, рулях. Троллейбус работал до 9:30, но вышли из строя контактные сети, их просто разорвало от холода. Тысячи горожан обморозились, остановились главные конвейеры на металлургическом и трубопрокатном комбинатах, на заводах тракторном и станкостроительном им. С. Орджоникидзе. В общем, беда в городе.
Давайте послушаем руководителей пассажирского транспорта, как они готовились к прогнозу синоптиков, что сумели сделать и какие меры предпринимают, чтобы завтра транспорт работал нормально, какая нужна помощь, от кого, в чем и в каком количестве».
Первому слово дали мне. Я рассказал, как шла подготовка хозяйства к работе в условиях низких температур. Сообщил, что все работники троллейбусного депо (а это 1240 чел.) находятся на рабочих местах и будут работать столько, сколько нужно, подменяя друг друга. Но есть проблемы. Необходимо:
- зимняя смазка с температурой замерзания до -50 °;
- морозостойкая резина;
- необходимо подготовить 15 конических шестерен для центральных редукторов;
- 50 кг электрических проводов различных марок и сечений для ремонта дверных двигателей;
- 2 БТР для транспортировки застывших троллейбусов и т. д.
Примерно в таком же ключе выступили другие руководители. Автобусники попросили директора трубопрокатного завода предоставить цеха для хранения 250 автобусов в ночное время.
Время отчета было отведено 10 минут каждому. Заключительный этап совещания был предельно конкретен.
Директору тракторного завода взять шефство над троллейбусным транспортом. Тут же директор завода Зайченко, герой соц. труда, депутат Верховного Совета РСФСР, лауреат Ленинской и государственной премий сказал мне, чтобы со всеми вопросами прибыл через 1,5 часа в его кабинет. Командиру танкового училища приказано выделить 2 БТРа в мое распоряжение.
Михаил Федорович поблагодарил за работу, пожелал успеха и отпустил с совещания. Ни одного грубого слова или упрека ни одному руководителю на этом совещании сделано не было. Предельная корректность, уважение и желание помочь.
Я приехал в депо. Вызвал начальника техотдела, который подготовил необходимые чертежи по обкатным парам и шестерням, начальник снабжения вместе с гл. инженером подготовили список материалов, инструмента, электропроводов, различных труб, красок, масел, резинотехнических изделий. Ровно в назначенное время приехал к главной проходной завода. Меня ждали. В кабинете директора собрались все руководители цехов. Зайченко меня представил и сказал: «С сегодняшнего дня прошу считать Евгения Павловича нашим сотрудником. Все его просьбы выполнять незамедлительно. Слишком большие производственные материальные, финансовые и людские потери несет завод, если останавливается общественный транспорт. Поэтому даю 2 часа сроку весь заказ троллейбусников выполнить. Это касается прежде всего главного технолога, начальника автомеханического цеха, начальника снабжения. О выполнении задания доложить в 16:00. В случае невыполнения, Евгений Павлович, обращайтесь прямо ко мне, не стесняйтесь. А теперь обсудим, что дальше? Транспорт не будет работать примерно еще сутки. Надо продержаться и государственный план должен выполняться».
Я вышел. Все, что было намечено, было выполнено досрочно. Троллейбусный и автобусный транспорт уже на следующий день работал в обычном режиме, трамваи тоже, за исключением Юго- запада, где не успели заменить участок трамвайных путей.
Вспоминая об этом случае из производственной практики невольно сравниваешь действия и поступки городских властей городов Владимира и Челябинска, и приходится констатировать, что сравнение не в пользу Владимирских властей.
Для меня эталоном председателя Горисполкома был Лукашевич Леонид Александрович — председатель Горсовета г. Челябинска, во Владимире — Магазин Роберт Карлович. Сожалею, что поработать с каждым из них мне удалось немного.
Работа председателя Горисполкома не только ответственна, сложна и многогранна, но и требует большого государственного кругозора, знаний многопрофильного городского хозяйства, умения работать в условиях тотального партийного контроля.
Не могу не рассказать о случае, который произошел в кабинете Лукашевича, который во многом характеризует обстановку и условия, в которых приходилось им работать. Леонида Александровича только что утвердили в должности председателя Горисполкома, и он, видимо согласно плана, знакомился с руководителями городского хозяйства: начальник трамвайно-троллейбусного управления Кураев П.Ф., главный инженер управления Раскин Г.И. и мы 3 начальника депо: Шевченко В.И. — начальник трамвайного депо №1, Червяков Ю.А. — начальник трамвайного депо №2, я — начальник троллейбусного депо.
Шел обычный разговор о текущих делах, о подготовке хозяйства к зиме, о проблемах и перспективе. Думаю, что подобный состав был не случаен. Павел Федорович был уже пенсионного возраста и Лукашевич Л.А. присматривался к нам, кто чего стоит. Это подтверждает и тот факт, что спустя 2 недели Леонид Александрович приехал в троллейбусное депо и почти 3 часа беседовал со мной и общался с коллективом, что серьезно обеспокоило руководство управления.
Неожиданно в кабинете раздался селекторный звонок:
— Леонид Александрович! Прошу извинить, это начальник городских тепловых сетей. Веду замену магистральных и разводящих труб, готовлю город к зиме, но, как Вы знаете, труб не хватает. Была опрессовка под повышенным давлением, в результате обнаружилось много разрывов. Нужны срочно трубы, а их у меня нет. Обратился к директору трубопрокатного комбината Осадчему, но он отказал. Прошу переговорить с ним и помочь».
Леонид Александрович пообещал переговорить. Нажал кнопку вызова секретаря и попросил соединить с Осадчим. Через минуту его соединили. Разговор шел по селектору, поэтому все содержание мы слышали от слова до слова.
Поздоровавшись, Леонид Александрович сразу изложил свою просьбу:
— Город готовится к зиме, фонды на трубы исчерпаны, появились дополнительные работы по замене труб в связи с испытанием и последующими разрывами. Убедительная просьба выделить 1,5 тыс. тонн труб. Диаметр и количество будет сообщено дополнительно.
Ответ директора комбината:
— Здравствуй Леонид Александрович! Примите еще раз мои поздравления по поводу Вашего назначения, но к сожалению исполнить просьбу не имею возможности. Госплан распределил всю нашу продукцию вперед на 6 месяцев. Сейчас идет отгрузка труб в северные, сибирские и дальневосточные районы, там уже зима. Попробуйте обратиться в Госплан СССР, если мне дадут указание, то я что-нибудь придумаю.
Лукашевич Л.А. дальше вести разговор не стал, попрощался, а сам вновь вызвал секретаря:
— Срочно соедините с главным архитектором, начальником пожарной части, главным санитарным врачом, руководителями гостехнадзора, водопроводно-канализационного хозяйства, горэлектросети, благоустройства.
С ними состоялся примерно следующий разговор:
— Руководство трубопрокатного завода отказало городу в трубах для замены тепловых сетей. Это грозит большими неприятностями в зимний период. А возможности у комбината есть, т. к. план перевыполняется на 1,5-2%. Сверхплановый выпуск распределяет комбинат. В общем, есть просьба. Комбинат ведет большое строительство. Необходимо отозвать все согласования и разрешения. Почему — придумайте сами. Вы люди опытные и знаете, как это можно сделать.
Главному санитарному врачу, начальнику пожарной части, руководителю Гостехнадзора организовать комплексную проверку комбината и за выявленные нарушения штрафовать по максимуму непосредственно руководителя. Все понятно? Через 2 недели сообщить Ваши результаты. Потом обратился к нам:
— Не осуждайте, пожалуйста. Иначе поступить не могу. Я ведь из города Златоуста. Как встречают назначенцев из провинции наверное знаете. Проверяют на прочность. Кто я и кто Осадчий. Директора трубопрокатного комбината знает весь деловой мир. Это под его руководством в 50-х годах за 3 месяца запустили трубопрокатный стан для труб большого диаметра, когда ФРГ сорвало нам договор по указанию канцлера Аденауэра, и если помните, на первой трубе была надпись: «Труба тебе Аденауэр». Какие последствия для страны могли быть, не говорю. Весь нефтегазовый комплекс и валюта страны могли «полететь ко всем чертям». Поэтому он Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР, лауреат всевозможных премий, почетный гражданин Челябинска, друг Алексея Николаевича Косыгина. Но ничего. Советская власть тоже не лыком шита.
Спустя 1,5 месяца Павел Федорович Кураев рассказал на планерке, как развивались события дальше. Примерно через неделю Лукашевичу Л.А. позвонил 1-й секретарь Челябинского обкома КПСС Воропаев Михаил Гаврилович, член ЦК КПСС и сказал следующее:
— Леонид Александрович! Не обижай пожилого заслуженного человека. Только что звонил Алексей Николаевич и просил уладить конфликт.
— Михаил Гаврилович! Я ничего не имею против Осадчего. Но Вы доверили мне миллионный город. Скоро зима. На комбинате есть сверх плановые трубы, но нам в них отказано. Что хотите, но пока городу не будут даны трубы для тепловых сетей, комбинат буду держать в осаде.
В общем, не договорились.
Спустя какое-то время Осадчий звонит Лукашевичу:
— Леонид Александрович, мы тут поднапряглись и нужное количество труб найдем. Пусть руководство тепловых сетей подъезжает с Вашим письмом. Выручим.
— Спасибо, но я сейчас занят. Сумею Вас принять в 14:00, там и обсудим сложившуюся ситуацию.
И прекратил разговор. Осадчий приехал в 14:00. Лукашевич продержал его в приемной 30 минут, после чего состоялась беседа.
С тех пор ни один крупный директор не позволял вести себя с Леонидом Александровичем подобным образом, а он вскоре завоевал огромный авторитет у простых горожан, руководителей всех уровней, стал депутатом Верховного Совета РСФСР, членом Челябинского ОК КПСС. К сожалению, огромные нагрузки, ненормированный труд, постоянные стрессы, которые неизбежны, привели к неожиданному трагическому финалу. Возвращаясь с очередного заседания, Леонид Александрович сумел открыть дверь в квартиру, упал и умер. Остановилось сердце. Спасти не удалось.

...Во Владимирском горсовете мне предложили составить план мероприятий по выводу троллейбусного управления из кризиса, предложив по сути сдать экзамен на зрелость. Условия для «творчества» приходилось выбивать. Квартиру мне запланировали не раньше, чем через полгода, а жить до этого времени в Доме колхозника — абсурд для нормальной работы.
— Вы же ничего не делаете, чтобы хоть где-то меня по-человечески поселить! — увещевал я начальника Владкомхоза.
Дали комнату в пристройке к гостинице «Владимир»: восемь квадратных метров, каменный пол, удобств никаких.
— Вы что, надо мной издеваетесь?! — спросил, выдержав четыре дня. — Мало ли какая авария на линии, а тут даже телефона нет...
Наконец, перевели в номер гостиницы «Заря» с телефоном и телевизором.
Главное, что тогда видел перед собой, без чего считал, невозможны остальные преобразования, — необходимость обновления подвижного состава. Дважды ездил в Главк, добился приема у замминистра, заключил договор на выделение ВТУ десяти новых машин. Старые полтора десятка решил списать, но действующими на них агрегатами «подлатать» оставшиеся. Встретился с коллегой в Москве, начальником троллейбусного парка Михаилом Федоровичем Чичибаба. Москвичи отдали нам троллейбусы, отбегавшие по столице десять лет. Мы их на буксир — и во Владимир. Так перетащили семнадцать машин, а сколько еще запасных частей...
Вторая проблема на очереди — найти и удержать кадры водителей, слесарей. Нужны лимиты на заработную плату. Попытался через облкомхоз. Зам. начальника — грамотная, но своеобразная женщина...
— Возьмите подругу начальником планового отдела...
А та «подруга» раньше уже работала в управлении, и руководители служб ее «на дух» не переносили. И я с ходу отказал, что отложило свой отпечаток на взаимоотношения с облкомхозом. На свой страх и риск сам начал вводить должности и определять оклады, составил премиальное Положение, привязав его к выпуску машин на линию, к отработке, к техническим показателям. Про себя думаю: «Был бы результат, а победителей не судят. Да и если уж взяли меня как специалиста, то не выгонят же сразу!»
За новыми кадрами отправился в Ивановский энергетический институт, именно там выпускали специалистов для горэлектротранспорта. Заключили с ректором договор: каждый год институт будет направлять во Владимир четырех специалистов. Новое общежитие ведь уже строилось. Старался потом брать парами, женатых. Сегодняшние начальники служб ВТУ — почти все выпускники того института.
Предстояло совершенствовать маршрутную сеть, сокращать интервалы движения, создавать службу движения, строить центральную диспетчерскую и конечные станции, контрольно-ревизионные посты...
План, сроком на пять лет, по выводу ВТУ из кризиса положил на стол мэру. Оценок не слышал, но по всему и мэр, и его заместитель были удовлетворены намеченным. Конференция партийно-хозяйственного актива тоже поддержала «направление движения» ВТУ к лучшим временам. Зал, рассчитанный на 150 человек, заполнен был до предела, даже проходы заняты. Конференция и меня окрылила: контакт с коллективом налажен, появились сторонники, можно стремиться к успеху. Кто чего стоит — показало дело. Бывшие начальники через один-два месяца покинули управление. Да и с ремонтными бригадами в депо № 2 не все началось гладко. Еще с Челябинска я сохранил привычку проверять выполнение работ. И однажды «нарвался» на бригаду, «в стельку» пьяную. Отстранил, вызвал двух мастеров и сам, вместе с ними, ночь работал...
Система деповского осмотра троллейбусов постепенно становилась плановой и неукоснительной: ежедневное обслуживание, еженедельный профилактический осмотр, один раз в полтора месяца — планово-предупредительный ремонт, через 60-90 тысяч километров пробега — плановый ремонт.
Провели анализ организации движения троллейбусов, пригласив специалистов из Москвы. Они исследовали пассажиропоток, и на основании их выводов мы заново подготовили маршрутные схемы города. Маршрут №1 (ходил до Химзавода) продлили до Восточного района, маршруты №2 и №7 (ходили до кинотеатра «Буревестник») продлили до магазина «1001 мелочь», создали маршрут № 4 «Золотые ворота» - Восточный район... Параллельно строили тяговые подстанции (ввели их пять) и увеличили мощность почти в два раза, построили три конечных станции, центральную диспетчерскую, обновили для перевозок автобусы, приобрели новые оперативные машины и контактные вышки, легковой, грузовой транспорт...
Намеченный пятилетний план был выполнен. Власти помогали его осуществлению, но избежать конфликтов с партийно-советскими органами не удавалось.
Задумал председатель Октябрьского райисполкома строить троллейбусную линию по улице Луначарского. Они с секретарем райкома отстаивали и продвигали эту идею. Посмотрел я улицу: с одной стороны — овраг, с другой — жилые дома — и ни предприятий, ни организаций. Кроме того, введение этой линии обязательно увеличило бы интервал движения. В горсовете высказал негативное отношение к идее и получил в ответ холодность от властей Октябрьского района. «Игнорировал» я и установку посылать людей на уборку картошки, на сенокос. По сравнению с последующими конфликтами, вышеназванные были «цветочками»...
Скандал разразился перед праздником. К торжественным датам город украшали. Художники рисовали большие панно в... цехе плановых ремонтов ВТУ. Раньше, когда там не велись никакие работы, место все равно пустовало. Да ради Бога, рисуйте! Когда же мы внедрили плановую систему осмотра и ремонта троллейбусов, цех, естественно, стал использоваться по назначению: покраска машин, сварочные операции...
— Ищите художникам другое помещение, — официально предупредил я заранее третьего секретаря горкома по пропаганде Валентину Петровну Хигер.
В апреле поступает команда: «Предоставить цех для изготовления панно». Стою на своем.
— Почему не выполняете указание горкомхоза? — вызывает меня «на ковер» председатель горсовета.
— Прекращать на месяц работу ради плакатов не буду!
— Да как ты смеешь?!
Оба разгорячились. Для моего характера это было нетрудно. «Проработка» продолжилась в горкоме партии. Пока я туда ехал, первый секретарь настроился на «гром и молнии».
— В чем дело? Мы тебя на бюро!
— Я предупреждал... Вызывайте... От этого машины, которые в цехе на ремонте стоят, из него не испарятся...
— Иди. Будем решать... по тебе...
На работу вернулся весь не в себе. Вдруг звонит зам. председателя горсовета Владимир Александрович Кузин: «Мы к тебе с Никоновым (Евгений Сергеевич Никонов, в то время начальник горкомхоза) сейчас придем». Приезжают, зная, конечно, что я уже отказал и мэру, и первому секретарю. Они-то пониже…
— Лично я тебя прошу, — взмолился Никонов.
— Хорошо, но последний раз, — понял я, что должности он лишится, если меня не уговорит.
В другой раз, когда не восприняли мои предупреждения, Владимир на несколько недель без транспорта чуть не остался. Не было в троллейбусном управлении спецлаборатории по обнаружению повреждения кабеля. И получилось так, что основное питание второго депо отключилось. Прошу горэлектросеть дать нам спецлабораторию, только там она есть. Мне отказывают: «У самих дел выше головы». Предупреждаю Никонова: «Выйдет из строя резерв, и тогда полгорода обесточится». Может, он думал, что я пугаю его, а, может, еще что, не знаю, но через сутки, по закону подлости, выходит из строя резервный фидер. Троллейбусы, выйдя утром на линию, встали: улица Горького, проспект Строителей, само депо... Ни заехать, ни выехать. Найти повреждение кабеля, из-за чего произошло отключение, — работа недели на две-три. И это время, представляете, город без транспорта.
Вызвав меня, Кузин кричит, слушать ничего не хочет.
— Вон из кабинета! — взорвался окончательно.
— Да больше моей ноги в Вашем кабинете не будет! — не остался в долгу я.
Ситуация тупиковая. Вызываю главного инженера, начальника энергослужбы.
— Сколько есть алюминиевого провода? Хватит ли запитать от подстанции до улицы Горького?
— Хватит.
— Срочно всех людей на «вышки» и монтируйте!
«Остыв», приехал Кузин. У него, да и у многих высоких руководителей тогда при экстремальных моментах личные амбиции быстро отступали на задний план.
— Чем могу помочь?
— Сделал все, что мог... Теперь дело только во времени...
За сутки спасительную «нитку» протянули.
Все же после «скопления» различных эпизодов, при рассмотрении моей работы вкатили выговор «за превышение полномочий». Вызвали в городской комитет партии. Вызов ничего хорошего не сулил. Взаимоотношения с властью обострялись...
Именно в тот период позвонили из Главка.
— Говорю по заданию министра... В Челябинске ушел начальник троллейбусного управления, оттуда шлют телеграммы с просьбами тебя вернуть...
— Я здесь уже больше пяти лет, — пытался я возразить.
— Может, все-таки съездишь... Золотые горы обещают... Ведь ничем не рискуешь...
И я поехал...
С удивлением осознавая, что прошлое может вернуться с точностью до «наоборот»: когда-то с болью расставался с Челябинском, теперь жаль оставлять Владимир. Вести о прорыве Владимирского троллейбусного управления в число передовых по России долетели, конечно, до родного моей юности Урала, но какие физические и душевные усилия за теми вестями стоят, там вряд ли представляли.
Немало сил положено на привлечение и подбор кадров. При «совершенствовании» для них заработной платы допускал служебные отступления, невзирая на жесткую тарифную сетку. Ведя борьбу за тарифы с облкомхозом, настойчиво придерживался тактики «опережения»: вместо четвертого разряда люди работали по пятому. Пробился-таки жилищный вопрос: коллективу стали выделять по пятнадцать-двадцать квартир в год. Кроме того, работники ВТУ начали участвовать в строительстве кооперативных квартир и МЖК; улучшилась «бытовка» в общежитиях. Четко просматривались производственные перспективы: принят городской план развития транспорта на двадцать лет, намечалось строительство еще двух троллейбусных депо — в Восточном и Юго-Западном районах, появилась реальная возможность довести количество подвижного состава до 220 машин с ежедневным выпуском на линии 170-180 машин. Осуществлять намеченное практически помогала, как никогда раньше, обстановка дома: здоровье жены благодаря климату Владимирщины восстановилось. Угнетали лишь «трения» с гор- и облкомхозами, с райкомом партии, чуть меньше — с горкомом... Партийный контроль в виде многочисленных комиссий скорее раздражал, чем способствовал делу...
...В 22 часа по местному времени самолет приземлился в Челябинске. На аэродроме меня встретили коллеги и друзья. Ждали и помнили.
— Соглашайся, поддержка будет общей... Команда уже есть: все те, с кем работал...
Добрым знаком явился на следующий день и снизошедший в кабинет председателя горсовета (куда меня пригласили на беседу) первый секретарь городского комитета партии. В выполнении ими даваемых обещаний я абсолютно не сомневался. Все «упиралось» пока в меня самого: решусь или нет. Чаши весов выбора уравновешивались существующими обстоятельствами: с одной стороны, заманчивые предложения в Челябинске, с другой — немало сделанного для меня руководством Владимира; с одной стороны, крупный уральский город, догнавший, а где-то и перегнавший в развитии Свердловск, с другой стороны — богатый историей и чистым природным климатом Владимир; поддержка коллектива в Челябинске, и — сплоченный, не без моего непосредственного участия, коллектив ВТУ... В раздвоенных чувствах, «взяв» несколько дней на размышления, возвратился домой.
Несопротивление Кати: «Если снова переезжать, то переедем», — в данном случае еще ничего не решало. Кандидатуру 10.3 начальника моего «ранга» утверждало бюро горкома, оно соответственно и освобождало от должности. Второй секретарь Михаил Иванович Звонарев (он меня принимал будучи в горсовете, ему — по воле судьбы — и предстояло сейчас в отношении меня что-то решить) встречу назначил немедленно.
Я рассказал. Он выслушал.
— Выброси все из головы, — Михаил Иванович начал с увещеваний. — Те конфликты, которые есть, исчезнут. Разве негативное к тебе отношение?! Разве тебе угрожали снять с работы?! Нет или не дают фондов? Требуй! Такой стиль...
Осторожно он перешел на легкое давление.
— Нечего метаться. Будешь настаивать — мы согласие не дадим.
И «надавил» прямо, без сантиментов.
— Исключим из партии, и пусть они там восстанавливают, если пойдут на это. Беспартийных руководителей нигде держать не будут, а начальник троллейбусного управления — не та фигура, чтобы из-за нее «ломали копья» на уровне первых секретарей обкомов и тем более — на уровне ЦК!
Председатель горисполкома, видимо уже подготовленный, сказал мне примерно то же самое. Приняли во внимание позицию партийных органов и в Главке: «Если так, то не рекомендуем, а то повторишь историю Петрозаводского начальника. Его так же переманивали в другой город, а те, от кого он ушел, исключили его из партии. Без работы остался...».
Не оправдываю примененные ко мне методы партийного воздействия, но невольно желание горкома сохранить руководителя совпало с моим (до этого еще не твердым) желанием не уезжать. Я действительно полюбил Владимир, его природу и старину. Телеграммы министру и в Челябинск сообщили о моем отказе от заманчивого предложения. После этого отношения между мной и властью (и партийной, и советской) потеплели.
Очень кстати пришелся в том году и конкурс водителей троллейбусов на первенство России, организованный во Владимире. Сначала мы с Кузиным съездили в Уфу посмотреть соревнования водителей трамваев, а потом подобное провели у себя. По мнению присутствующих на нашем конкурсе специалистов, судей, представителей министерства, он стал лучшим в стране. Около 120 участников вступили в борьбу за право назваться победителем и в культуре обслуживания, и в знании технической части, и в вождении. Первым по всем показателям стал наш водитель девятого маршрута Сергей Пискунов.
Конкурсная практика предусматривала существенное финансирование Министерством управлений организаторов. Тогда-то ВТУ освоило порядка 450 тысяч рублей (по тем меркам сумма немалая) на обновление подвижного состава, на приобретение запасных частей, на ремонт, асфальтировку маршрутных дорог, расширение контактной сети... Нервы, естественно, потрепали за якобы нецелевое использование денег, но авторитет Владимирских водителей троллейбусов рос, а хозяйство ВТУ крепло и развивалось. До начала перестройки, которую объявил неуважаемый мною М.С. Горбачев.
У меня всегда была «напряженка» с партийным руководством. Но не потому, что я не понимал роли руководства партии, а потому, что эту роль я видел в ином свете: не вмешиваться в хозяйственную работу, а проводить свою линию через коммунистов в горсовете, на предприятиях, через секретарей партийных организаций. А когда тебе некомпетентный «инструктор» говорит: «Делай именно так», а я отвечаю, что так будет плохо, и плохо от выполнения партуказания действительно становится, — какой уж тут авторитет партии! Больше того, за все ошибки партуказчиков отвечал руководитель и прекрасно знал: все равно на него свалят даже чужую ответственность.
Приведу лишь один пример из взаимоотношений с партийными органами в период перестройки. Все помнят антиалкогольную кампанию, которая в значительной мере подорвала авторитет партии в народе, нанесла огромный ущерб экономике страны. Проблема пьянства существовала всегда в России, но то, что творилось в 80-х годах, кроме как беспределом, назвать нельзя.
Поводов к выпивке всегда имеется в избытке. Это государственные праздники, дни рождения, уходы в очередной отпуск, награждения правительственными наградами, рождение ребенка, свадьбы и т. д. Я имею в виду выпивки не в быту, а на производстве. Эта проблема имела место и в троллейбусном управлении, причем не только в цехах и бытовых помещениях, но и в кабинетах всех уровней.
Став начальником Владимирского троллейбусного управления, с проблемой пьянства непосредственно в цехах и кабинетах столкнулся практически сразу. Причем на работе отдельные руководители особенно не скрывали своих дурных привычек, даже пытались привлечь меня под различными благовидными предлогами. Но имея горький Челябинский опыт, решительно стал наводить порядок. Добился лишь того, что пьянка как бы ушла вглубь. Спустя несколько лет, заменив отдельных руководителей депо и служб, уволив с работы несколько десятков пьяниц из числа рабочих и водителей, удалось навести относительный порядок, но искоренить полностью выпивки на предприятии не удалось и до настоящего времени.
Разумеется, приходилось выпивать лично. Ничего плохого в этом не вижу, главное — знать место, меру и с кем выпивать.
Выполняя известные постановления ЦК КПСС и Правительства в борьбе с алкоголизмом, мы провели повсеместно рабочие собрания, разработали комплексный план, создали комиссию, которая регулярно контролировала его выполнение. Руководителей подразделений, где работа с коллективом была поставлена на низком уровне, приглашал на беседу, иногда применял к ним и административные меры.
Я и сегодня убежден, что в трудовых коллективах пьянок на рабочих местах быть не должно.
В райкомах и горкоме КПСС антиалкогольной компанией занимались секретари по идеологии.
В целом одобряя шаги партии и правительства по искоренению пьянства, я был категорически против тотального контроля за работой руководителей предприятий и секретарей партбюро. Мы постоянно отчитывались перед ГК КПСС (2-й секретарь), и если показатели прогулов и производственной дисциплины на предприятии ухудшались по сравнению с предшествующим периодом, то жди разноса или партвзыскания. Многие шли просто на искажение отчетности. Я же считал это безнравственным. Чем больше мы занимались нарушителями дисциплины, тем больше выявляли прогулов, опозданий, пьянок. Издавались соответствующие приказы. Трудовая, производственная и технологическая дисциплины улучшались на всех уровнях, а вот цифры в отчетах, передаваемых в партийные органы, не радовали.
Именно на этой почве сложились очень неприязненные отношения со 2-м секретарем ГК КПСС Доничевым О.А., которые впоследствии, когда он уже работал в областной администрации, а я в Законодательном Собрании, сохранились. Мою чашу терпения переполнило указание об обязательном вступлении в общество трезвости, которое было создано по решению ЦК КПСС. Устав общества запрещал употреблять спиртные напитки вообще. Член партии обязан был вступить в это общество, заплатить 1 рубль членских взносов и получить членский билет.
Я категорически отказался выполнить данное указание. Все уговоры, беседы, угрозы, которые получал от секретаря партбюро, инструктора, зам. секретаря РК КПСС по идеологии, и, наконец, 1-го секретаря райкома, результата не дали. Мой довод был один — создавайте общество умеренно пьющих и я первым вступлю в него. Никто не упрекнет меня в пристрастии к пьянству, но поднять рюмку одну-другую водки или коньяка, бокал шампанского в Новый Год, 1 Мая, 7 Ноября, в день рождения членов семьи и друзей я могу себе позволить, здоровье позволяет. Поэтому вступать в общество, устав которого запрещал употреблять спиртные напитки вообще, а реально тайком выпивать, расцениваю как двойную мораль, это не для меня.
Много неприятных слов в свой адрес пришлось услышать от руководителей районного общества трезвости на партийных и хозяйственных активах. Но самое удивительное, что многие друзья и товарищи не поддержали меня.
Однажды в неформальной обстановке в конце рабочей недели мы собрались на даче одного товарища поиграть в шахматы, поговорить о жизни. Не обошлось и без небольшого застолья. В шутку я заявил, наливая себе рюмку: «Членам общества трезвости не наливаю». И тут совершенно неожиданно для себя услышал в ответ от очень уважаемого мною человека, имевшего немалый вес в ГК КПСС: «Знаешь, Павлович, ты особенно-то не выпендривайся. Подумаешь, праведник! Мы что, не понимаем весь идиотизм происходящего? Нам стыдно смотреть людям в глаза, товарищам да даже детям своим. Но есть установка, а мы работаем в системе. Ты руководитель предприятия и снять тебя с работы за то, что отказался вступить в общество трезвенников, нельзя. Значит, надо искать криминал, подключать к этой поганой работе скорее всего партийный или народный контроль. Но отдавать такой приказ первый не будет, а почему — объяснять не буду, не дурак — сам поймешь. Если хочешь знать, ты своим поступком «обгадил» всех нас, и не только партийное руководство. Ведь все директора заводов, предприятий и учреждений в городе выполнили установку. Мы многое делаем, что не хочется делать, но надо, — того требует устав. А если не хочешь выполнять его, то наберись мужества, напиши заявление и уходи из партии. Сам, понял — сам. Так что наливай, и давайте закроем эту тему».
Я ждал перестройки, но не «по Горбачеву». Партия легко отдавала власть. Говорильни выше крыши, а делами ничего не подтверждалось. Усилилась дискриминация интеллигенции. Чтобы из ее числа принять одного в партию, требовали «представить» четырех рабочих. Отдавая приоритет тем, кто трудится на производстве, партия не задумывалась: а чем же «виноваты» врачи, учителя, академики. И интеллигенция не поддержала компартию, чего и следовало ожидать. За критику партийных «порядков» по-прежнему страдали многие: из состава коммунистов «вышибали» принципиальных и стойких людей. Замалчивались партийные привилегии, на чем, в первую очередь, и сыграл Ельцин. Ослаблялись международные позиции страны, что вызывало боль и тревогу тех людей, кто на самом деле думал о государстве. В общем, факты экономические и политические недвусмысленно говорили (вернее, кричали!) о необходимости снятия Горбачева с поста генсека.
Провожая делегатов области на 27-й съезд компартии, я одному из них, Евгению Борисовичу Лимонову, так и заявил: «Ставьте вопрос о снятии Горбачева!» Но никто из делегатов не осмелился. И Лимонов тоже. Все дружно проголосовали «за», не услышав даже... доклад генсека.
И я подал заявление о выходе из этой партии.
Без «пинков» в прессе, конечно, не обошлось. Мою позицию исказили напрочь, а мне высказаться не давали. Не поняли меня и коммунисты троллейбусного управления: из 120 человек поддержало только... семь. Что ж, годы доказали, кто был прав. А без общественно-политической деятельности себя я не видел. Стал ближе сходиться с организацией, созданной Ниной Андреевой (известной по статье в газете «Советская Россия»). Съездил (за свои деньги, разумеется) в Минск на объединительную конференцию. Однако, ее «основополагающие» документы базировались на доперестроечной системе, с чем я согласиться не мог...
Между тем, в коллективе ВТУ шло становление другой общественной организации: профсоюзной. Вместе с профсоюзами я шел по жизни. А профлидеров было много. Первый — Николай Александрович Ганцев, отставник, балагур, незаменимый в компании, но... пожилой человек и недостаточно зрелый для профсоюзной работы. Его сменила Лариса Николаевна Коневская, мастер тяговой подстанции. И специальное образование имела, и взялась за дело заинтересованно. И неминуемо стала меньше уделять внимания семье (специфика общественной жизни требовала). В конце концов, семейный конфликт не позволил ей долго задержаться в профсоюзных лидерах. Недолго проработал и Николай Иванович Тропин, исполнительный, трудолюбивый, коммуникабельный человек. Придя в профсоюз с партийной должности, он все-таки мало вписывался в проблемы женского, в основном, коллектива ВТУ. Его «эстафету» приняла молодая, энергичная Надежда Борисовна Мартынова, до этого — водитель, наставник, начальник маршрута. Она отличалась множеством идей и себя не щадила. Она отстаивала интересы коллектива: заработная плата, бытовые условия, спецодежда, досуг... Меня как начальника управления ее настойчивость подкупала. Профсоюзная жизнь ожила, но к сожалению, в характере Надежды Борисовны часто брали верх вспыльчивость, горячность, нередко — грубость. И на очередной отчетно-выборной профсоюзной конференции коллектив ее не избрал, отдав предпочтение Ирине Дмитриевне Меркуловой.
Ее мягкий характер и доброжелательность к людям, внимательное отношение к любым возникающим вопросам помогали разматывать сложные клубки бытовых и социальных противоречий. В общежитиях в первую очередь. Хотя они считались молодежными, но давно превратились в семейные. По-прежнему, обеспечение отдельными квартирами нуждающихся представляло немалую головную боль и для администрации ВТУ, и для профлидера. Организовали четкую систему распределения: одну половину выделяемого жилья отдавали по общей очереди, вторую половину — по спискам внеочередников (молодые специалисты, многодетные, одинокие матери и т. д.). Непросто получались и места в детских дошкольных учреждениях. И я благодарен Ирине Дмитриевне за то, что она взяла на себя все эти «щепетильные узлы», не забывая ни про оборудование гардеробных (душ, горячая вода, мыло, спецодежда), ни про оснащение рабочих мест, ни про заработную плату коллектива. С приходом Меркуловой стали развиваться в ВТУ и спорт, и художественная самодеятельность.
На более высокую ступень поднялась и сама профсоюзная работа. Созданы первичные профсоюзные организации; из их представителей создан профком; начали действовать различные общественные комиссии (по соревнованию, спорту, быту). В круг профсоюзных мероприятий вовлекается большая группа рабочих и проходит вместе с профсоюзами школу управления коллективом. Не все, конечно, гладко получалось: иногда требования профкома, считаю, завышались, но я понимал, что эти требования — не прихоть, а то, что нужно людям.
Благодаря сильной профсоюзной организации, мы безболезненно преодолели «моду» на выборы руководителей предприятий, начальников цехов, мастеров. На родственных нам предприятиях подобные «кампании» всех «лихорадили» и вызывали удручающие последствия. «Легким прикосновением» к ним стала ситуация в нашем депо № 2, где на должность начальника претендовали действующий руководитель Николай Дмитриевич Баранов и главный инженер Леонид Юрьевич Михеев. Администрация поддерживала Михеева, как человека, проявившего требовательность и принципиальность. К сожалению, рабочий класс второго депо предпочел того, кто мягче и удобнее, большинством избрав Баранова. Чего-то страшного из того не произошло, работать можно было и с Николаем Дмитриевичем, но коллектив депо раскололся и Баранов все-таки вынужден был уйти. Выборность руководителей, как показало время, оказалось несостоятельным направлением партии и правительства.
А в профкоме ВТУ наметились очередные изменения. Ирину Дмитриевну Меркулову избирают председателем обкома профсоюза. Не случайно, значит, профсоюзная организация Владимирского троллейбусного управления считалась не только лучшей в отрасли, но и в системе жилищно-коммунального хозяйства. Принявшая от Меркуловой профсоюзные дела Галина Ивановна Демьяненко и сохранила, и продолжила все положительное, что создавалось до нее. Грамотная, инициативная, требовательная — такие качества позволили ей стать настоящим профсоюзным лидером, депутатом городского Совета. Не понимаю и никогда не пойму тех, кто заверяет, что профсоюзы на предприятии не нужны...

Фото со стенда «Наши орденоносцы». 1986 г.

Глава 7
НА РАЗВАЛИНАХ ЛЕНИНАКАНА

Землетрясение в Армении в декабре 1988 года вписало особую страницу в биографию многих тысяч людей. И в мою тоже.
Решением коллегии Министерства жилищно-коммунального хозяйства был создан штаб по восстановлению разрушенного города Ленинакана. В рабочую группу требовалось включить и представителя горэлектротранспорта. Выбор пал на меня. Отдавая себе отчет в том, что будет трудно, я согласился. Во-первых, потому что наше поколение так воспитано: «Надо, значит, надо! Если не я, то кто?!». Во-вторых, стало бы обидно за себя: если я не справлюсь, а кто-то справится. Не скрываю, что и финансовое состояние семьи имело значение. И алименты дочери платил, и сыновья росли. Заработной платы начальника управления, даже в те времена, не хватало на многое элементарное. Жена, зная мою беспокойную жизненную позицию, против командировки в Армению не возражала. Тем более, срок ее, вначале определенный Министерством на два года, сократился властями Владимира до полугода. Оставлял родное управление с уверенностью: ничего чрезвычайного в мое отсутствие не произойдет.
17 марта 1989 г. меня вызвали в Москву к Министру МЖКХ РСФСР Попову Ф.И. …
Занимался и бытом рабочих. Они размещались в юртах. Необходимо после длительной и напряженной работы на улицах разрушенного города, в условиях пыли и жары, помыться, постирать соленую от пота одежду, а для этого нужна вода, которой катастрофически не хватало, так как система водоснабжения была разрушена. Выход нашел после встречи с руководством пожарной части. Они ежедневно подгоняли пожарную машину с водой, мы из нее выкачивали воду в специальный бак, установленный на высоте 4 м. Все сварочные работы выполняли сами. В течении недели смонтировали душ, туалет, и таким образом, решили бытовую проблему.
Питание организовал в кафе, расположенном недалеко от юрт. Позвонил начальнику Владимирского областного управления жилищно-коммунального хозяйства Кузьмину Валерию Федоровичу и попросил его перечислить 1,5 тысяч рублей на расчетный счет ресторана и столовых г. Ленинакана. Рабочие в течение 4-х месяцев смогли получать 3-х разовое горячее питание бесплатно.
С управлением гостиничного хозяйства г. Ленинакана договорились о еженедельной замене постельного белья (наволочки, простыни, полотенца). Что касается спецодежды, то бригады привозили ее с собой из трамвайно-троллейбусных управлений.
Остальные бытовые вопросы, такие как электроплиты, кастрюли, ложки, вилки, ножи, тарелки и т.д. выписал у завхоза штаба МЖКХ РСФСР. За 7-8 дней основные бытовые проблемы рабочих были решены и мы могли в полном объеме сосредоточиться на строительно-монтажных и пуско-наладочных работах…
Я рад, что там и меня до сих пор вспоминают, приветы передают, некоторые из знакомых во Владимир навестить приезжали. Двенадцать лет прошло... Хотелось бы побывать в Ленинакане сейчас... Теперь, когда сегодня не существует Советского Союза, когда мы (вопреки народному референдуму) разбежались по разным «квартирам», окажись кто-то в подобной ситуации — не дай Бог никому! — вряд ли смогли бы такое осилить...
...Перед отъездом ребята сбросились по кавказскому обычаю и преподнесли мне толстый пакет денег, несколько тысяч рублей, по тем временам деньги немалые. Я отказался от них категорически: «Ни одной копейки не возьму!» Товарищи обиделись, но положение спас начальник троллейбусного управления Ашик Гардикович Азарян: «С вашего разрешения, Евгений Павлович, мы их... пропьем! Не возражаете?» Проголосовали единогласно. И на машинах поехали в сторону Еревана в ресторан. Хороший праздник устроили, часа четыре посидели. Расслабился и я после перенесенных переживаний. Расплачиваясь, Азарян вручил хозяину ресторана тот самый пакет с деньгами: «Хватит?» Тот обомлел и хотел подарить нам ящик коньяка в придачу. Мы посчитали, что он будет для нас лишним...
Утром меня кое-как подняли. Провожали мэр города, второй секретарь горкома партии, начальник управления, руководители штаба. Машина со скоростью под 160 км/час довезла меня до аэропорта.
Загоревший, закаленный ветром, похудевший на восемь килограммов, вернулся во Владимир. Хотел, как принято, отдохнуть после командировки, но не получилось. В родном троллейбусном управлении попал почти на... забастовку, вызванную «ножницами» в экономике: цены стали расти, а заработная плата оставалась маленькой. Появились в коллективе новые «лидеры», обвинявшие руководство, выдвигающие ультиматумы. Тревожные ноты и в обществе, да и в каждом простом человеке, усиливались...
Продолжение »» Убеждения под напряжением. Часть 2.

Повесть "ЧАСЫ ФИРМЫ «МОЗЕР»". Леонид Зрелов

Николай — Thu, 29 Dec 2022 17:47:41 GMT

ЧАСЫ ФИРМЫ «МОЗЕР»

ПОВЕСТЬ
Памяти М.И. Ларина

Зрелов Леонид Петрович
Поздняя осень. Ребристая подмороженная грязь на дороге. Бурый покров травы у безмолвствующего собора.
Старик не замечает собора, потому что невозможно давно живет в доме напротив. Его белесые глаза не воспринимают каменного кружева, все рассеивается, превращается чуть ли не в прах, зато он как бы видит, что происходит по ту сторону собора, где площадь, магазины, снующий люд. Хотя в этом соборе его крестили и нарекли именем Денис.
Старик нервничает, прислушивается, шлепает валенками по полу. Наконец его осеняет. Среди бела дня он включает свет, а сам встает у окна. Гость, которого он ждет уже лишних пятнадцать минут, вырастает рядом с подмерзшей лужей и приветливо машет рукой. Старик накидывает солдатский бушлат и семенит в сени. Так и есть: вредные, беспамятные соседи заперли ворота, хотя он с вечера предупредил, что на завтра ждет корреспондента из «области»? Вот и майся, дорогой гость, у ворот необязательного хозяина. Он кряхтит, сетует на соседей. На лице - старческая, инистая улыбка. Быстро впускает гостя и запирает дверь на засов.
Репродуктор за стеной горницы дребезжит, того гляди, рассыплется. Половицы покачиваются. Соседская девчонка танцует под московскую дудку «Ламбаду». Гость выжидательно оглядывается. Старик поспешно вскидывает глаза к своему молчащему репродуктору.
- Я с радио даже разговариваю, - смущенно говорит он. - Ведь все не так, как надо бы...
- А как надо-то? - спрашивает корреспондент и приглаживает темную бороду. Глаза блестят.
- Как?! Как?! - задыхаясь, шепотом переспрашивает старик. Лицо его дрожит. Он долго усаживается. Водит задом над стулом. Наконец опускается. Теперь он доволен.
- Вы вот думаете, что я совсем старый. Да я на сто лет моложе Пушкина, - задорно говорит он.
- О, да вам еще жить да жить! - Корреспондент улыбается. - На пенсии-то давно?
- Да лет двадцать. - Старик вздыхает. - Я бухгалтером работал. Бухгалтером-ревизором. Говорят, черт напутает - бухгалтер распутает, а уж коль бухгалтер напутает - сам черт не распутает. А я распутывал. Моих ревизий как огня боялись. А что это вы распутываете?.. - Лукавая улыбка испаряется со сморщенного лица старика. - Э-э, нет, не надо. Давайте-ка так побеседуем, без этих штучек.
Корреспондент покорно сворачивает шнур и засовывает маленький ящичек назад в сумку. Старик рад, что сумел победить хитрый ящичек, норовивший было унести в себе, его готовую вывернуться ради пользы дела душу.
- Может, чайку?.. - предлагает он.
Гость молча качает головой, поводит над сумкой плечами. С такими плечищами не ящичек маленький таскать, а лес валить. Корреспондент вынимает теперь блокнот, вопрошающе глядит.
- Ну вот, Ленин вошел с матросами в Учредительное собрание, и все повернулось на нашу сторону...
Корреспондент ничего не записывает, набычил голову. Старик осекается.
- Вы партейный? - спрашивает строго.
- Да куда там. Не дорос, - отвечает эдакий детина.
- А как же вы на такой работе?
- Ну я же не начальник. Никем не руковожу.
Старик опять предлагает чайку, от волнения забыв, что уже пытался потчевать.
Из кухни степенно выступает кот, подергивает темно-рыжей шерстью и с нескрываемым пренебрежением и обидой взглядывает на хозяина. Приноравливается, вспрыгивает на спинку дивана, еще чуть прицеливается и опускается на телевизор.
- Куда-йто он? — сконфуженно недоумевает хозяин. Внезапно больные глаза его обдает яркий со стальным отблеском свет. Рот вздрагивает. - У крепости Очаков заминировали мы лиман. Буденный нам на выручку шел... - Он осекается. Корреспондент ничего не записывает, даже ручку не берет.
- Давайте, знаете, с чего начнем, - говорит привередливый, что неблагодарный кот, гость, - как жили вы в мальчиках при магазине Творожникова.
Старик меняется в лице. Щеки безвольно провисают.
- Ну валяйте... пишите. Вот четырех лет лишился я отца. Брату было два года. Остались мы без средств. Мама шила, чтобы нас прокормить. А мы растем, все труднее ей с нами. Я раз и говорю: «Мама, пойду работать, тебе все деньги буду отдавать, себе только рубль оставлю». Индо плачу, как вспоминаю. В одиннадцатом году поехал я в Астрахань... Погодите, сейчас я... - Старик упирается обеими руками в стол и подтягивается над стулом. - Кыс, кыс, кыс! - зовет кота.
Кот дергает ухом, спрыгивает с телевизора и, не питая особых надежд, семенит за хозяином на кухню.
Купец второй гильдии Творожников обещал матери, что возьмет Дениса в услужение. И даже поклонился. А через неделю на местной пристани три матери подвели к трапу своих мальчиков. Гукнул пароходик «Крылов», закрутилось колесо, и побежала вода.
В Нижнем взволнованные мальчики пересели на крупный белый пароход. Матери, стоя рядышком на чужой гомонливой пристани, дружно залились слезами. Матушка Дениса вынула из рукавчика длинного бежевого платья платочек и промокнула мокрое лицо. Один из мальчиков надулся, покраснел, второй побледнел. А Денис просто заплакал. Пароход дернулся и медленно пошел по воде. У Дениса быстро стряхнулась с души тяжесть, и он внезапно для всех, захохотал. И оба мальчика засмеялись следом. Матери плачут, они хохочут. Пароход весело режет волну. Серпистыми крылами машут чайки. Берег огибает гигантскую белую свечу. На конце ее горит солнце. Золотой сноп расплавляет маленькие восковые фигурки матерей. Мальчики шарят по карманам. Рассматривают билеты. У Дениса самый дорогой билет. Цена его семь рублей девяносто копеек. Значит, плыть ему до самой Астрахани. Он опять пускает недолгую слезу.
В третьем классе утомленные зрелищами искрящих зеленью берегов, золота церковных куполов, мальчики спали попеременно, чтоб не обокрал какой-нито лиходей. Денис спал меньше всех: пучеглазый тоненький мальчик, который должен был его сменить, все никак не желал проснуться.
Днем мальчики гуляли по палубе, кушали пирожки с нежным ливером, дымящиеся пельмени из судков. Но очень мало потратили из двадцати пяти положенных на брата рублей. А буханки хлеба тайком бросали в воду. Только Денис незаметно отломил горбушку и спрятал в мешочек - на память о матушке.
Один из попутчиков Дениса сошел в Казани, с другим быстро и горячо простились в Самаре, и в первый день сентября потрясенный путешествием мальчик приплыл в Астрахань.
Встретил его приказчик, доверенное лицо Творожникова. Оглядел с обеих сторон, вынул из кармашка часики на золотой цепочке, что-то прикинул в уме и кликнул извозчика. И застучала резвая лошадка коваными копытами по булыжной мостовой. Поселили Дениса в просторной комнате, среди других, только постарше его, мальчиков. Все помещение называлось «холостяцкой». Неженатые приказчики жили по двое в комнате. Получали, кто сколько: двое по восемьдесят рублей, а один аж сто пятьдесят. Чего тужить?
Денису сразу денег дали. Он засунул богатство в чистую рубашечку и спрятал в шкафчик. Работал по двенадцать часов. Надраивал ботинки приказчику. Тот поднесет их к лицу, посмотрится, как в зеркало, усы разгладит и даст по заду Денису легкого одобряющего шлепка: принята работа, мальчик.
Белье приносили - свежее, накрахмаленное, отутюженное. Главный враг мальчика - складки, их уничтожали всеми доступными средствами. Приказчик все переворошит, разглядывая.
Ему перед клиентами стоять - чтоб ни сучка ни задоринки. Стукнет каблучком: так-то, мальчик-с.
Денис кружился около кухни и в магазине. Сами мальчики быстро пообедают в холостяцкой и несут в тройных судках обед приказчикам: в одном гнезде - щи, во втором - котлеты, в третьем - каша. Ну и, конечно, воду для мытья. Белую скатерку - на стол, и накрываешь на восемь персон. Приказчики чинно входят, поклонятся на образа, склонят набриолиненные хохлы, поиграют с водичкой над тазиками и чинно усаживаются отобедать.
Доверенное лицо Творожникова денег дает мальчикам на баню, на стрижку - сразу на всех. На Пасху и Рождество - каждому по рублю. А у самого доверенного стол уже заказан: приказчики придут поздравлять с праздником.
Как-то раз, на Николу, кажется, доверенное лицо хозяина, как повелось, заказал стол. Одной выпивки - пей не хочу: настойки ягодные нежные, сироп - нектар, а глядишь, у человека и ножки ослабли, сидит, скрипит креслом,, а чтоб встать - слаб уже.
Денис на Николу и прислуживал, носил блюда, виртуозно огибал пошатывающихся, шалящих гостей. Доверенный хозяина даже похвалил его: теплую щекочущую руку на голову положил. Улыбается. Лицо, словно сам у печи стоял, налилось, пахнет яствами, которые неутомимо подносил старательный Денис.
- Славный мальчик-с! - совершенно трезвым голосом проговорил доверенный и незаметно положил в ладонь Дениса бумажку.
Три рубля! Богатство!
На Николу почти все приказчики из десяти астраханских магазинов Творожникова перебывали, у его доверенного, и прочих гостей считать не приходилось. Кто мог и хотел, уехал.
В затишье, к закату трапезы, Денис, как положено, перед холостяцкой скинул башмаки да и забежал полюбоваться своим богатством. Просветил на солнце бумажку и так и сяк. Играет солнце внутри тоненькой приятной бумажки, освещает теплым светом всю жизнь люто тоскующего по маменьке мальчика.
Но, Господи, как пугливо, матушка, счастье. Его надобно скрывать - ладно бы от людей - от себя самого.
Новый выход Дениса с жареными перепелками преподнес ему пренеприятный сюрприз. На натертом паркете он к веселому изумлению гостей прямо посреди трапезной начал совершать интересный танец. Одна перепелка слетела с блюда и клюнула в щеку чернявого раскосого приказчика. Другая стремительно опустилась в заливное под носом доверенного хозяина. Ладно бы сам виновник нападения жареных птиц грохнулся об пол, однако пружина, пускавшая его в танец, замерла, и он встал как вкопанный с пустым подносом в руках. Желтый жир стекал на туфли. Поджарый длинноносый приказчик схватил несчастного Дениса за ухо:
- Ты, свинья, ишь озорничаешь... И туфли залил, и ступаешь, как корова по льду.
Боль прострелила голову Дениса.
- Я... я... не заливал! - неистово закричал он и брызнул на пол отчаянными слезами.
- Пусти, ирод, мальчика, вишь, как залился, - сказал доверенный хозяина, и все дружно засмеялись.
Денис не помнил, как покинул трапезную, брел, спотыкаясь, где-то все-таки крепко приложился и очнулся уже у необъятной реки, несущей мимо него, всей его жизни свои величавые воды. Кричал матушку. Плетенный из красных лучей вечернего солнца столб колыхался на воде. Денис думал утопиться, уже снял сюртук, рубашечку, скинул туфли. Густой матовый налет на подошвах привлек его внимание. Он расчистил на подошве кружочек от сора, ковырнул ногтем и попробовал на язык. И тогда сплюнул и стал стремительно одеваться.
Десять мальчиков из магазина «Ткани», где служил Денис, невинно и даже сострадательно поглядывали на него. Обычно, выслушивая нотации приказчика, они покорно, чуть набочок склоняли аккуратно расчесанные головы, чинно молились в храме. Денис терялся в догадках - кто? Его тайный обидчик объявил себя сам. Он стоял перед Денисом стройный, в голубом выходном шарфике, и глаза его с полевой дикой и нежной желтизной почти смеялись. Денис никогда бы не подумал на него: мальчик делился с ним своими тайнами и заступался за него в тихих, но яростных схватках в холостяцкой. Денис не понимал: зачем теперь напакостничал. Непонимание терзало едва ли не сильнее обиды.
- А чтоб глаза доверенному не мозолил, чтоб не прислужничал как самый последний раб. Мне вот вскорости в помощники приказчика переходить, а мне все на тебя кажут: вот где молодец. Отступи! Ты младше меня на год.
Задыхаясь, Денис убежал из холостяцкой. Планы мести, один страшнее другого, рисовались чередой. Денис сам дрожал от страха, пока неведомый голос не шепнул ему в то самое, болящее ухо: «Уймись, все само собой образуется и свершится Божье наказание над злом и тщеславием!».
Денис стал ждать. Вроде бы он ничуть не испугался угроз старшего мальчика, однако помимо воли стал работать слегка хуже, слегка опаздывать с выполнением обычных дел: при мытье полов с опилками и французским скипидаром, таким беспощадным к пыли, опилок не доберет, а скипидара лишку набрызгает. Приказчик войдет, а он еще по полу елозит, удаляет фланелькой душистую жидкость. Покупатели пришли - надо стульчик подать, не дожидаясь, пока крикнут. Он и подает, но в тот момент, когда приказчик уже умолк с обязательными фразами, и улыбка его теперь не ласкает, а режет, и сам клиент готов вот-вот оглянуться на нерадивого мальчика. На длинное лицо приказчика морщины ложатся, как шрамы, а Денис еще стынет перед рывком к стулу.
Кстати, о морщинах. Как ни малой был, но приметлив и мог догадаться, что признак породы и другой жизни не в холености лица, не в алом румянце, а в морщинах: грубые, тяжкие, на лице простолюдина, они ничуть на напоминали меленьких лучистых черточек на лицах господ.
Приказчик был, конечно, из простолюдинов. Выговаривать - не выговаривал, да ведь и делал Денис положенное ему, а задержку почти нельзя было уловить, как полет уличной мухи. Но охотней, чем с Денисом, начал работать с недругом его. «Погодите, погодите», - шептал Денис, сам толком не зная, что же будет. Но будет непременно. Он не мог больше глядеть прямо в глаза готовящегося в помощники приказчика мальчика. Единственно, где не уступал ему Денис, так это при приемах одной безмерно симпатичной госпожи, молодой вдовы.
Она входила стремительной походкой. Сладко шелестели платья. Странно, Денис узнавал в этом шелесте березовый гомон под окошками родного дома. Она смеялась - ничему, красивым тканям, восхищенному лицу Дениса и садилась прямо на воздух. Тут уж Денис опережал самого себя. Все ее одежды, расширяясь, округлялись в бархатную благоухающую клумбу. Глаза искрили. В них все время, несмотря на любую непогодь на дворе, плавилось ласковое солнце. Кончик натянутой тетивой брови вздрагивал. Лохматые брови приказчика еще только готовились прийти в движение, а Денис уже стоял подле облюбованной госпожой ткани. И смех звенел - и сверху, и сбоку, и в самое ухо Дениса.
Без сомнения, это была светящаяся женщина. Первые минуты после ее исчезновения свет становился мутен и тускл, почти гаснул. Только когда успокаивались дыхание и сердце Дениса, свет приобретал прозрачность, но пустую и холодную. Короткие, не отмеченные церковным календарем праздники длились несколько минут.
Если госпожа не увозила с собою покупки, то, как всегда в подобных случаях, вослед посылался мальчик. Тут Денису долго не выпадало такое счастье. То есть он не раз доставлял клиентам покупки на дом, но ей - никогда до одного прекрасного дня. На извозчика давали пятнадцать копеек. Денис, уже опытный в этих делах, как и прочие мальчики, предпочитал на извозчике экономить, но теперь нанял коляску с парой гнедых.
Без сомнения, дом, куда он подкатил, был одним из лучших в конечном волжском городе. Денис ступал по дворцу среди мрамора и темного мореного дуба. По жилам мрамора будто текли удивительные тихие струи, а дубовая обстановка казалась вырезанной из невиданного камня. Птицы пели в распахнутые окна.
Молодая вдова забавлялась с собачкой: кидала с тарелки в окошко кусочки буженины, та в неустанных прыжках ловила лакомство. Алый крупный рот женщины дрожал от удовольствия. Статный, загорелый молодой человек стоял подле нее. Старик с крупными залысинами и тайным бешенством в глазах взирал на баловство, не в силах ни одернуть, ни помешать чему бы то ни было на свете. Он висел под потолком в тяжелой раме, переступить через которую, несмотря на все неистовое желание, не мог. Серые губы его оледенели, а стоячий воротничок навечно сдавил горло. Денис молча опустил на приготовленный столик коробки с покупками госпожи.
- Послушай, мальчик, - обратилась она, быстро повернувшись, как будто уже видела его, пока подкармливала жадную собачку. - Почему ты такой бледный? Почему ты дрожишь?
- Я не знаю, - сказал Денис.
Молодой мужчина чуть-чуть усмехнулся.
«Нас хорошо кормят, хотя и не так, как вы изволите пичкать дворовую собаку», - дошептал он про себя.
- Ну, ну, - одобряюще кивнула она. - А никто не обижает? А? Только не лги. Лучше промолчи. Никогда не лги!
- Нынче уж нет, не обижают, - ответил Денис.
Она подошла ближе, что-то говорила. Бархатистый, грудной, сам голос щекотал ему лицо. Денис млел. Молодой мужчина перестал улыбаться.
- Это - ребенок, Степанида, - тихо и безнадежно сказал он.
- У тебя есть братики, сестрички? - спросила она.
- Да, есть братик, - выдохнул Денис и оправил костюмчик.
Костюмов мальчикам шили по два в год - летний, к Пасхе, и суконный, к Рождеству. На Денисе сегодня был новый бежевый летний костюм, а прошлогодний он уже отослал брату.
- А коровка у мамы есть? - словно бы услышав его мысли, спросила госпожа.
- Я не знаю, - сознался Денис, ужасно страдая. Он понимал, что об этом ему следовало бы знать. - Была, но, может, матушка уж продала...
Хозяйка потянула за золотистую ручечку дверцу шкафа, достала что-то.
- Вот, держи. Пусть мама купит корову.
Денис отшатнулся: брать чаевые мальчикам категорически запрещалось, а тут было целых пять рублей.
- Я знаю, знаю ваши порядки, - без веселья засмеялась вдова. Порой она смеялась почти с грустью.
- Ты не отказывайся. Ну ради Бога. Я не только для тебя, твоего братика, я ради себя так хочу...
Внезапно голос ее сорвался, его бархат стерся до дырки. Денис перестал слышать, закружилась голова.
На следующий день он отослал брату и суконный костюм. В потайном кармашке лежала драгоценная пятирублевая ассигнация.
А вскоре его обидчик попался: брал чаевые прямо подле извозчика, был пойман и выпорот. Родителям полетело письмо с предложением немедля забрать неуемного сребролюбца. Оплата дорожных подразумевалась.
Каково же было удивление Дениса, моментально перешедшее в сладость, когда еще немного погодя с позором изгонялся из общества «Кавказ и Меркурий» тот самый приказчик, который едва не отвернул ему ухо. И этого бес попутал - засунул в одну из коробок клиента вату. Покупатель сделал покупки чуть ли не во всех магазинах, был слегка навеселе да оказался памятлив.
С благодарностью к Богу и стыдом за свои радости над бедами недругов Денис молился в храме. Он думал, что никто ничего не замечает, однако невидимый глаз следил, и однажды приказчик, разбудив среди ночи, отправил его с деликатным поручением. Денис повез архиерею деликатесы.
Ночной город затягивал его вместе с пролеткой в свое прохладное чрево. Скользила вода в канавах. Рыбий дух витал в воздухе. Денис дремал. Брызги света от уличных фонарей будили одно лицо его. Он вскидывал голову и снова забывался.
Сон как рукой сняло, когда он ступил в архиерейскую трапезную. Приказчики без сюртуков, в помятых манишках дулись в карты, гоготали, а громче всех - краснолицый исполин архиерей. В могучей длани его были карты, вместо рясы с плеч свисал бордовый в синюю полоску халат.
Потрясенный Денис робко подошел к столу картежников. Привычные руки ловко раскладывали закуску.
- Что есть Апокалипсис, мальчик? - глядя в карты, спросил архиерей.
- Пророческая книга Священного писания Нового завета, - ответил Денис, как учили по Закону Божию.
Архиерей заворочался в кресле.
- Помни, мальчик, Апокалипсис в Рассеи грядет с приходом к власти челяди. Приказчики застыли с картами в руках.
- Да не вы придете. - Архиерей тонко усмехнулся. - Вы ближайшие к хозяевам люди, живо приберете к рукам где что плохо лежит. А вас облапошат вот старательные, безгласные мальчики. Тебе нравится то, что ты тут зришь, мальчик? - спросил он.
Денис потупил голову. Он желал слез, спасительных и более надежных, нежели друзья. Но слезы не проливались.
- Молчишь? А потом припомнишь мне и вот этим дорвавшимся до сладкого пирога людишкам. Ничего не упустишь! Прочь, ироды! - вдруг закричал он. - Подите прочь все! Неверные! Кончен бал. Жених грядет во полуночи! - совершенно несуразное выкрикнул помешавшийся архиерей, вскочил и топнул ногой.
Образ Христа в иконостасе перекосило. В голове Дениса помутнело. Черная огромная птица вынесла его на своей спине за грохочущие ворота. Пролетела мимо пролетка.
- А когда вы перестали верить в Бога? - спросил корреспондент.
Старик недоуменно пожал плечами, брыкнул ножкой.
- Вот Ленин вошел с матросами в Учредительное собрание, и установилась наша, рабочая власть...
- Помните, как храм здесь-то закрывали?
- Этот, Благовещенский-то?.. Без меня. Я в ту пору в Ярославле на бухгалтерских курсах учился. А вот как кладбищенскую церковь прикрывали, помню. Осенью. Колокол срезали. Утварь - на паперть. Врата заколотили, и вся недолга.
- И кто эти люди были? Какого сословия?
- Ну, простого... Начальство новое.
Тимофей Корольков, Семен Бегунов... Да мало ли... И, вот что я скажу, несчастные оказались люди: кто по пьяной лавочке удавку на шею накинул, кто из-за сына спился и в реке утоп... Кто еще дурнее кончил... Как пошла на них Косая! Как пошла-поехала! Беду, видать, накликали на них наши бабки. У меня фотография ихняя есть. Сейчас покажу.
- А вы с ними не снимались?..
- Нет, меня там, мил человек, не было. Я тогда брата хоронил, брата, убиенного остатками белой банды.
- Ну вы мне лучше покажите фотографию тех лет, когда в мальчиках служили.
- Есть одна. Но в ту пору я уже помощником приказчика был. А в мальчиках-то четыре года пребывал. Один выходной - воскресенье. Покупатель входит - стою навытяжку. Окинул взглядом - вижу размер, соображаю, какой костюм лучше подойдет. Нет у меня - записываю. Кино стоило десять копеек.
Корреспондент кивнул и напомнил о фотографии. Лицо у него было почему-то угрюмое. Борода, как у архиерея, - широкая с проседью. Потому и вспомнил из многого, что было, того, свихнувшегося архиерея. Жалея, что дал промашку, поведав о встрече с ним, старик зарылся руками в ящике комода.
Гость косился по сторонам. Ноги в одних носках замерзли. Холод тянул по полу. Он встал, ступил в сени. Так и есть: дверь на улицу раскрыта. Он сам и оставил, когда выходил покурить. Старик еще сердечные капельки принимал.
Настенные часы в черном с резными стойками футляре стояли, показывали пятнадцать минут третьего, наверно, уже не первый год.
Мальчик с русой челкой набок глянул пытливо, остро и даже со скрытой грустью. Он понравился гостю. Машинально, но в душе, вероятно, желая пошире приоткрыть тайну чужой жизни, корреспондент перевернул фотографию. Хорошая, добрая бумага пожелтела, а черные буквы светились свежо и чуть отливали золотом: «На добрую и долгую память дорогой маме от вашего сына Дениса Логунова снимался 15 летъ 1915 г. 5 марта».
- Из земли бы матушку выкопал, чтоб жила со мной, - горячо сказал старик.
Гость кивнул и даже руку положил на запястье старика, где билась под желтой кожей капелька крови. У него у самого недавно умерла мать, и невыносимое горе, которое он познал, роднило его со стариком.
- Может, рюмочку? - быстро спросил старик.
Гость помотал головой, расстроив приятно было оживившегося хозяина. Тот еще порывался к шкафчику, но корреспондент каждый раз удерживал его.
- Ну и зачем надо было воевать русским с русскими? - вдруг грубовато спросил он.
- Как же? Двоевластие было, - ответил старик, про себя дивясь неожиданной непонятливости гостя. - Да вы понимаете, - сорвавшись на петушиный крик, выговорил он, - что такое власть?!
- Не понимаю, - сказал гость. - Я хочу понять, что такое власть.
Старик молча и с сожалением взирал на него. Мягко заходили часы фирмы «Мозер». Гость помнил их ход. Такие же были у его незабвенной матушки и навсегда остались у младшего брата.
В девятнадцатом году Дениса призвали в Красную Армию. Кислов, первый председатель уездного совета, держал перед новобранцами речь. Он был хорошим оратором. Голос его жег: гидра контрреволюции должна быть беспощадно раздавлена. Денис стоял впереди с задранной головой. Каждое брошенное слово прибавляло ему сил и решимости.
В Череповце формировали речные минные дивизионы.
Вскоре Денис облачился в форму. На кокарде - якорь и два весла. В глубине России шла война на реках. Дымились воды. Чехи дошли до Горбатовки. Панская Польша кусок за куском отрывала черноземные земли. Пилсудский приблизился к Киеву. Власть - это вздыбленная переставшая родить земля, это пространства огня, это мощь, рвущая в клочья железо.
Из Москвы приказ - взорвать мост. Первый речной минный дивизион знает свое дело. Митя Меркурьев, от гари, пыли, копоти черный, дымящийся, как уголь, закладывает устройство. На белых бровях - мутные, капли. Фуражка с кокардой слетает в темные воды Днепра. Русые волосы колышатся. Денис на корточках гнет проволоку. Железо гнется, пальцы - нет, как одеревенели.
Митя распрямляет стройную, до невозможности суженную у талии фигуру. Он сам словно на каркасе из гибкой стали. Чириканье пуль ласкает его слух. Ветер вздыбливает удивительно светлые волосы. Белая мишень над темной фигурой. Он стоит во весь рост.
- Ну, получай, пан Пилсудский! Наш тебе краснопролетарский пирогс малиной! - Митя хохочет.
Они с Денисом в обнимку сбегают к кланящейся пулям осоке. Вода заржавела, в ней полно железа. Оно нагревает воду. Та отдает солью. Это - кровь, безымянная - с берегов, катеров, отовсюду. Идут красные дожди, в них зарево бойни. Власть наливается кровью, оттого она и сильна. Власть - это кровь.
Митя весело поводит плечом. Грохот покрывает монотонные гулы раскатов. Вмиг раздирается железо, крошится камень. И - нет пролета моста, а пану Пилсудскому нет хода на левый берег. ГВИУ /Главное военно-инженерное управление/ в лице Мити и помогающего Дениса грамотно делает свое дело.
С Юга, с Азова, рвется прибалтийский барон Врангель. Качается земля. Кружится огненное кольцо. Сияют тысячи сабель и штыков. С недостроенного дредноута выплевывают начиненное порохом железо двенадцатидюймовые пушки. Ползет бронированная гигантская черепа, и сплошной черный след ее стелется по земле. Власть идет на власть. Одна не может перенести другую. Власть это - то, что может быть только в единственном числе. Она выше драгоценностей. Драгоценнности можно размножить, а власть - нет, она бесплодна и уничтожит любую подделку, ибо то, что уже миновало и опять заявило о себе, есть подделка. На Юге - воронка, дыра, она засасывает красные части. Это гневится власть. Непрерывно клацает телеграфный аппарат, длинные ленты расползаются по столу, свисают на пол, сворачиваются в кольца.
Туда, в кровавую пенящуюся воронку, сползает на барже минный дивизион. Екатерннослав, Николаев, Очаков. В дивизионе двести человек, вдвое меньше, чем надо. Но каждый стоит десятерых, поскольку за ними новая, а значит, настоящая власть.
Со стороны Врангеля крейсер «Кагул» долбит из восьми и шестидюймовых орудий. На буксире подтаскивают еще сверхдредноут «Воля», и на нем не жалеют снарядов. Кажется, содрагается само земляного цвета небо. Митя говорит, что «Воля» - это бывшая «Императрица Мария» и разговор с ней короткий.
Минный дивизион на берегу. Камень волнистый. Точно море застыло в камне. До настоящего моря - пенящегося, веселого, смеющегося над кровавой потехой людей - рукой подать. Но дивизион не может сдвинуться с места. Воронка еще не засосала как следует красногвардейский дивизион, который пробьет им путь к морю.
Рядом на рельсах - два вагона взрывчатки, Те же мины, только без запала, - определяет Митя. Они начинены пироксилином. Их можно держать так сколько-то часов, потом они взрываются сами. Сколько осталось до взрыва? Сутки или двадцать минут, когда пироксилин разнесет в клочья минный дивизион? Власть не прощает таких промашек своим защитникам - ни живым, ни мертвым. У Мити уже орден Красного Знамени.
Он берет под уздцы любимого коня по странной кличке Трансвааль. Конь, белый, в серых яблоках, мотает головой, преданно трется черной губой о ладонь Мити. На ладони розовая бороздка шрама. Митя запрягает Трансвааля в передовой вагон. Минутное дело. Вот уже рядом с Трансваалем пританцовывает его подруга Даша. Митя оглушительно свистит в два пальца. Бойцы минного дивизиона сзади подталкивают вагоны. Митя опять свистит. Кони с храпом рвутся. Почти незаметный уклон дает большую скорость. Кони несут. Вагоны летят, норовя их сбить, раздавить. Пара любящих коней неистово вращает длинными, украшенными черными гетрами ногами. И все это мчится в темный, с красными лентами чумных огней коридор из цистерн, платформ, ферм, летит смертоносным «подарком» белым. Невозможно пронзительно кричит Трансвааль. Сумерки как бы разламываются - посреди слепящее пламя, оно поглощает коней и возносится с ними к небу. Взрыв потрясает все полное бесшабашной удали войны и бойни пространство.
Митя вытирает влажный красивый лоб. Блестит на ладони розовый шрам.
Красная гвардия рвет плотную оборону белых.
Бойцы минного дивизиона выходят к морю. Нежно, по-женски поет лазурная волна.
Под обстрелам минируют Днепровско-Бугский лиман. И тут нет равных Мите. Глаза лихорадочно светятся, ноздри раздуты. А пули клюют воду подле его руки.
Минное ограждение перекрывает лиман. Мины связаны проволокой и благодаря сегменту в своем механизме стоят, как на якоре, колышатся на воде. Одна взорвется - другие уцелеют. На берегу устанавливают минный стол - пульт, на который поступают сигналы. Митя смотрит на часы - в серебряном корпусе, с подарочной гравировкой: вся работа заняла семьдесят пять минут.
Белые берут передышку.
Замутнел, почернел воздух. Стального цвета лунная полоса на воде разделила два непримиримых мира.
Как появилась девчонка? Откуда? Зачем? Да кто знает! Ясно только, что она принадлежала тому, враждебному миру. Шелковая кожа, агатовые глаза, опушенные персиковые щеки. Скрещенные на груди длиннопалые руки дрожат. Поздно, милая. Митя берет ее за тугую косу, тянет вниз. Расплетается синий бант. Голова девчонки запрокидывается. Белые зубы клацают. Денис заворожен, он никогда не видел такой изумительной, прекрасной линии лица, разве что у астраханской госпожи. Может, ему мерещится от бессонных ночей, и он видит ожившую картинку, которую внезапно загораживает собой Митя?
Денис пыхтит, порывается дотянуться до жадной Митиной руки. Митя с силой отталкивает его. Ладонь с розовым шрамом покрывает вскрикнувший пухлый рот девчонки. Митя резко оборачивается к Денису. Горькосладкий запах спирта в его тяжелеющем дыхании. Денис ошеломлен. В Красной Армии не пьют. За употребление спиртного грозит расстрел.
Митя одной рукой подхватывает девчонку. Грохочет дверь, лязгает запор. Ошеломленный Денис вываливается во двор.
Часть луны покрыта молочным туманом. Она похожа на запрокинутую голову. Льется с нее жидкое серебро, уже растекается по воде. Волны ломают искристую дорожку. Стройная фигурка проступает в пахнущем гарью воздухе. Несется по пирсу, срывается в воду. Денис отлепляется мокрой спиной от столба, у которого полчаса стоит, как приговоренный. Ему кажется, что он видит русую косу. Коса бьется на волне и медленно уходит под воду.
Человек в военном френче останавливает дернувшегося Дениса. Медленно, почти по слогам спрашивает: правда ли, что старший минер Митрий Меркурьев замечен сегодня в подпитии. Ночь. Френч чернильно черен. А лицо отливает то ли сталью, то ли свинцом. Металл в воздухе, в душах, в сердцах. Власть - это металл.
Денис качает головой.
- У вас что, язык отнялся? - гневно кричит человек в черном френче.
Лязгают цепи. Шлюпка днищем шлепается на воду. Высокий статный минер отталкивается веслом от пирса, и шлюпка против ветра движется прочь от береговой линии, уходит в лиман. Крыльями прощально машут весла. Взрыв тускл, негромок. Словно что-то лопнуло и с тихим свистом выпустило воздух. Взорвалась только одна мина. Митя блестяще знал свое дело.
Денис держит в руках фуражку. На кокарде - любимые якорь и весла. Мины крепко стоят на якорях.
Власть не любит самоубийц, даже из самых преданных, ибо самоубийства намекают на ее несовершенство.
Стучит молоточек телеграфа. Длинные ленты ложатся на стол. Денис готов куда угодно. На этот раз власть называет Кронштадт. Уже полтора месяца, как нет Мити. А с Врангелем покончено неделю назад.
- Ребята, все, что делалось, это все ради вашего светлого будущего. Лучшие сыны рабочего класса, трудового крестьянства не жалели сил... - Денис Лукьянович называет Сашу Молодцова, Федора Капустина и дрожит на языке, но никогда не срывается имя Митя.
И только сегодня он называет его.
- Ми-итя-я, - повторяет Денис Лукьянович.
Красный пионерский галстук сжимает ему шею. Он задыхается, просит, чтоб чуть-чуть ослабили узелок.
Старик приходит в себя на диване. Бородатый корреспондент сидит подле, на краешке. Держит за запястье его руку, считает пульс.
- Пустяки, пустяки... Чуть закружилась голова, - говорит старик и улыбается. Никаких «скорых» ему не нужно, валидолов - тоже, даже не покупает.
- А теперь я буду говорить вот о чем...
Говорить он начинает позже, после сладкого крепкого чая, Корреспондент приготовил хороший, бодрящий напиток. Из своей баночки заварил.
Почему-то тикают часы «Мозер». Маятник стоит, а они тикают. Тогда они еще ходили. Только, раз встали, но нашелся хороший мастер. Сейчас таких днем с огнем не сыщешь. В пьянство ударился народ.
- Может, все-таки рюмочку, а? - старик выжидательно глядит, в глазах - тени исчезнувшего. Корреспондент мотает головой, отдувается после чая. Видок у него понурый. Свитерок, тонкий, серенький, натянут на широкой груди. И опять зачем-то о Творожникове спрашивает. Ведь все проскочили, провоевали, пролили кровь за счастье трудового народа. Нет, дался ему этот купец второй гильдии. Ну да, построил школу №3, городское училище, гимназию, больницу, родильное отделение врозь с больницей. Хоромы не он настроил, неправда, то Творожников-Нилин, другой человек, браток. Церковь Всех Святых - о ней уже говорили, тут сын командовал. Раз в год Творожников-младший в Астрахань наведывался. Напоследок приплыл по Волге. Весь из себя! Что ты! А церковь Всех Святых прихлопнули, как сказано было давеча. Да, а магазин-то в Астрахани... того, сгорел. В отместку кто-нито из обиженных, мошенников, и поджег, прости их, Господи. Сдернули вместе с приказчиками с Творожникова-то сто пятьдесят тысяч. Не по миру же идти? Пять тысяч получил. Коровку купил здесь. Не деньги уже пошли - бумага бумагой. Уехал, а Творожников в Астрахани-то еще успел новый магазин открыть на восемь человек. Да поздно. Грянула Великая революция. Октябрьская!
- А вот что я еще скажу. - Старик хитро прищуривается. Да какая уж там хитрость, коли и была, вся вышла. Прозрачный несчастный, заброшенный всеми старик. Красная звездочка на воротах не в счет, так, для проформы. - А вот что... - повторяет он, хотя корреспондент не проронил ни слова, смотрит в одну точку на краю лба старика - на вмятинку от осколка. Как воронка травой, поросла вмятина-шрам белесым тонким волосом.
... - Творожников-то в Империалистическую войну пожертвовал на госпиталь четыреста тысяч. А я лет тридцать спустя поднял документы - восемьдесят тысяч всего значится. Украли триста двадцать-то доверенные. - Старик смотрит победоносно: ну, сразил я тебя, голубчик?
Сразил. Корреспондент трет пальцами лоб. Лоб сухой, блестит.
- А как к вам эти документы попали? Ведь такие дела в особых архивах хранятся.
- Ну... я имел доступ... - Старик настороженно пожимает плечами.
- И как же вы его получили?
- Ну я же ведь в энкавэдэ работал, - не в силах удержать понесших его коней твердо говорит старик.
- Интересно. - Корреспондент постукивает тупым концом ручки по блокноту. - И как же?.. - спрашивает.
- А так, - с тихой, невнятной обидой отвечает старик и сам откидывается на стуле, прижимается больными лопатками к спинке. - Я в «Заготконторе» бухгалтером работал. Моего начальника вызвали в энкавэдэ. Он сразу - руки на стол: сажайте, хлеба не будет, машин нет, перевозить не на чем. Война началась. Все по воинскому делу разобрано. И ты думаешь, его посадили? Как бы не так. Поговорили, успокоили. Начальник водички холодной в стакане подал. При нем обзвонил организации. Наутро подле нашей конторы колонна машин выстроилась. В тот же день вызвали меня: «Работать у нас хотите?..». А зачем вы это пишете? Не надо!
Корреспондент улыбается и кладет на стол свое «ружьецо». Вроде, ерунда, чернила, паста там какая-то, а черкнет, как молотом по сердцу бухнет, и нет человека, поминай, как звали. Эта - как ее? - пресса чистила не хуже «тройки».
Дениса Лукьяновича взяли в НКВД делопроизводителем. А спустя несколько дней приходит повестка из военкомата. Он на работе повестку не показал, сидел грустный, недоумевал. А вечером нарочный из военкомата постучал в окошко. Ведь прямо домой пришел. Учтивый такой, ромбик в петлице: извините, оплошность получилась. И назад попросил повестку-то. А Дениса Лукьяновича еще «область» должна была утвердить на новой должности, он еще между небом и землей болтался.
Быстро утвердили, хоть и беспартийный был. Свой человек, надежный, не станет болтать, оплошностей не допустит. Идет на работу, люди почтительно дорогу уступают, а он скромно первый кланяется. Сосед Кобелякин, пьянь, дрянной мужик, метр земли оттяпал на огороде Дениса Лукьяновича, успел перед фронтом покаяться, а его жена с яичками, сметаной и еще с кое-чем пришла. Он быстро дал от ворот поворот. Служебным положением никогда не пользовался.
На службе - от темна до темна. Бумаг - пять видов. На каждую - своя папка. Перед обедом и уходом домой - все в сейф. Город вычищен. Тишина, покой. Поскрипывает перо, и в такт ему тихо вторит стул. Решетчатые окошки на фоне зелени листвы. Мир согласно служебным обязанностям поделен на квадратные клетки-графы. В графах люди - теснятся, поводят плечами, а выпрыгнуть не могут. Мир весь классовый, и другого нет и не будет, помяните слово Дениса Дукьяновича.
Желтый чистый свет. Потолочки белые. Портреты вождей мирового пролетариата в темных рамах. Приветливый начальник. Всегда за руку поздоровается, поинтересуется о здоровье супруги. Улыбнется и - к себе в кабинет: поскрипывают ремни на статных плачах и тихонько вторят скрипу смазанные сапоги.
Раз - дело к вечеру - в учреждении только двое - начальник да Денис Лукьянович - водят перьями, отгоняют от секретных бумаг одну и ту же надоедливую муху. Двери-то там и тут открыты и расположены почти напротив. У входа замерла невидимая охрана.
- Денис Лукьянович - неожиданно позвал начальник. - Зайди-ка, дорогой.
Денис Лукьянович гимнастерку оправил, вытянулся на пороге.
- Ну что ты, что ты?.. - Махнул рукой, показал на диван. Сам чайник поставил. Никакой прислуги не было. Лишние руки на судоремонтном нужнее.
Начальник подвинул ему кресло, сам сел напротив. Денис Лукьянович незаметно и невольно стал соскальзывать на кончик по холодящей ягодицы обивке. Неловко, развалясь-то перед начальником сидеть. Тот расспрашивает о житье-бытье, о друзьях, с кем чай можно попить. Житье-бытье ничего, грех жаловаться. А друзья?.. Какие? И бывало-то, в мирное время ни с кем особенно близок не был, ибо не пил, не гулял, нехороших тайн не имел. А сейчас и подавно. На фронте все.
- Ну так уж никто и не захаживает? - добродушно ворчит начальник. - Без друзей нельзя, дорогой Денис Лукьянович. Я, конечно, понимаю, вы все время на работе - от зари до зари. По тринадцать часов, шутка ли?
Воротник гимнастерки расстегнут, под шеей, в ложбинке, крупная родинка, а сама шея жилистая, натертая до красноты воротником. Лицо мягкое. Под пенсне - карие, подернутые лаком глаза. В них - смертельная усталость, ведь все время, право слово, работа да работа.
- Да только часовщик заходил намедни, - вспоминает Денис Лукьянович. - Справно починил часы. А дело мудреное, механизм такой - фирма «Мозер». Умру, говорит, некому будет вам чинить часы. Прошло, мол, наше время.
- Денис Лукьянович, - говорит начальник странным, осторожным голосом, словно будит его, - Ты скажи этому болтуну, чтоб попридержал язык.
Он кивает и чувствует, как немеет лицо.
- Да не беспокойся ты сам-то, - успокаивает тот и глухо дышит над ухом.
В его голосе много дыхания - теплого, домашнего, но что-то уже режет чуткий слух подчиненного.
- Меня такие людишки не интересуют. Если они не понимают, в каком времени живут - великолепном, хотя и тяжелом времени, - для них же хуже. Нет жальчее людей, отставших от времени. Это лучше уж от поезда отстать. Вот уходят на фронт эшелоны... - Начальник закашлялся. Его небольшая, но крепкая рука похожа на Митину, только нет шрама.
- На фронт хочу... Отпустите, Викентий Киприанович, — неожиданно говорит Денис Лукьянович.
Он вроде и не думал тосковать за важными делами, но тут нежданно-негаданно прорвалось потаенное.
- Вам что, стыдно, что люди уходят на фронт, а вы здесь с бумажками занимаетесь?
- Нет, не в том дело..., - растерянно произносит Денис Лукьянович.
Начальник снимает с плитки чайник. Заливает крутым кипятком заварку. Молчит, не смотрит в сторону подчиненного. Наконец из угла кабинета от раскаленной, медленно темнеющей спирали выговаривает:
- А вы и есть на фронте, Денис Лукьянович. Может, на самом тяжелом.... Вот в Силкове уполномоченного убили... Значит, мы проворонили контру. Мы - фильтр, и если наш фильтр засорится или порвется, худо, будет дело. Судьба страны зависит от нас.
Пьют обжигающий, не очень сладкий чай.
- Вот вы у нас работаете, Денис Лукьянович, а не партийный. Как же так? - укоризненно произносит начальник.
- Завтра же подам заявление, Викентий Киприанович, - горячо, искренне обещает Денис Лукьянович.
- А я - рекомендацию. - Начальник кивает.
В партию Дениса Лукьяновича приняли без проволочек. Столик собрал, по военным временам хороший. Было покойно, уютно. Начальник вел душевные разговоры, о служебных делах - ни слова, называл жену именинника, Валентину Амвросиевну, запросто, Валей. Самовар гудел, и водочка, тоненько журча, лилась в стопки. Из-под абажура лился розовый щемящий свет. Денис Лукьянович впал в умиление. Маятник часов фирмы «Мозер» шлепает направо-налево, как будто поцелуи раздает. Начальник раз посмотрел туда, два, поднялся, гимнастерку подтянул под ремнем:
- Спасибо, дорогие, хозяева, за приют и ласку...
Серый автомобиль уже блестит под окнами длинным крытым кузовом. Шофер не сигналит, под капот заглядывает. Начальник уже садится в кабину. Шофер хлопает крышкой капота, а через минуту вносит в дом коробки, из них виднеются желтоватые матерчатые мешочки. Хозяин ни о чем не спрашивает. Его положение не позволяет задавать вопросы техперсоналу, вот он и соблюдает субординацию. Серый автомобиль увозит начальника в район.
В желтоватых мешочках - Денис Лукьянович никак не думал - гречка, мука, песок. В ту же ночь берут убийц уполномоченного. Все они быстро прошли по делу, так ни в чем и не признавшись, не выдав сообщников. Только главарь ушел. Но сеточка агентуры накинута. Как ни мутна вода, вот-вот затрепыхается в сети самая крупная рыбина.
Ударили первые морозцы. Снега нет. Мороженная земля лежит вся в шрамах. Бахрама бурой травы полощется насильном ветру. Ветер сшибает пенсне. Статный человек в защитной гимнастерке с ромбами на петлицах странно прыгает на месте, будто старается подхватить падающее пенсне, и валится на булыжник мостовой. Сильные сухие хлопки. Ловкие ладные фигуры военных вполуприсядку набегают с двух сторон к лежащему, переворачивают на спину. Стучат калитки. По-прежнему хлопает на веревках застывшее на морозце белье. Никаких свежих ран на теле главного чекиста нет. Сгорел человек в многотрудной работе. На блестящем стеклышке пенсне серые трещинки.
Пенсне лежит на столе начальника подле чернильницы из серого мрамора, пока не появляется новый хозяин.
Денис Лукьянович был человеком привязчивым. И нового начальника сразу окрестил курносым.
Порою, сидя за столом, прикидывал, сколько тайных прозвищ заслужил в маленьком городке этот невзрачный свалившийся, как черт на голову, человечек? Кривоногий, лупоглазый, губошлеп, паук, слепень, муха, злыдень... Какое уничижительное словцо ни возьми - все будет о нем. А жену привез молодую красивую. Чистая родниковая вода и солнце на заре создали ее, выпустили на волю - стройную, с блестящей розовой кожей, с глазами-омутищами, журчащим из груди голосом. Чекисты, подъезжая в машине к дому нового хозяина учреждения, держали равнение на окошки, калитку, откуда могла показаться она, и при появлении ее дружно, как по команде «смирно», отводили головы. Зима, морозы лютые, а она все прелестней расцветает.
И, чем прелестней расцветает жена, тем мрачней и злей становится муж. Прогремит сапожищами по коридору, дверью хлопнет, и летят, летят уже стаями бумажки на стол делопроизводителя.
Денис Лукьянович работы никогда не чурался, но теперь и его оторопь берет: бумажек столько, что на любую фамилию найдется, даже на его, Дениса Лукьяновича, а у него семья, сын.
Курносый допоздна засиживается, считает столбиками, бумажками шебаршит. Маленький человек, а тяжек его шаг. Денис Лукьянович до чего дошел? - о той мухе жалел, которую они с прежним начальником невзначай перегоняли из кабинета в кабинет.
Как-то раз по звоночку жены сорвался курносый раньше обычного. Денис Лукьянович в коридор выглянул - он стал тогда немного покуривать, - папироску вынул. Уборщица выгребла мусор из кабинета начальника. А мусора у него всегда было в избытке. И где он только доставал его? Словно с собой привозил. Огрызки карандашей, изуродованные скрепки, переломанные ручки и... вдруг блеснуло стеклышком пенсне. Уборщица новая - пол-учреждения новых-то - ноль внимания, ей пенсне ни о чем не говорит, а Дениса Лукьяновича треснутое стеклышко как по сердцу резануло. Он осторожно вытащил из мусора памятный предметик, в носовой платок завернул, в карман спрятал. Сердце колотится. Жалость и злость его берут, но согревает грудь треснутое стеклышко — вещественное доказательство презрения курносого к памяти заслуженного чекиста.
Как помешался в эту минуту Денис Лукьянович. Бумаги перестали его слушаться, норовят по-своему лечь в папки. Уж он с ними бился, призывал к порядку, только поздним вечером управился.
Курносый так и не вернулся. Видать, молодая жена поцарапала, и ждать Денису Лукьяновичу завтра какого-нибудь нагоняя.
Будто в воду глядел.
Утром влетает курносый. А нормально ходить он не умел - то влетал, то, порою, еле-еле просто неслышно входил. Вот влетает - сальные волосы дыбом: где документ с таким-то «углом»? /«Угол» - особый литер. Денис Лукьянович все их знал назубок/. В сейфах нет, все столы перерыли - нигде.
- Ну-у... - Начальник посмотрел пристально. В глазах возгорается бешенство и курится темный дымок. Денис Лукьянович прослезился. - Пиши рапорт.
Дернул ремни на плечах. Чуть не порвал, развернулся. Гимнастерка из-под ремня торчит, как куриный хвост, и даже метка чернильная осталась: опрокинули чернильный пузырек в поисках бумажки.
Писать рапорт Денису Лукьяновичу не хотелось: лет семь дали бы. Пришел домой сам не свой. Валя у печки хлопочет. В черных зачесанных волосах и на щеках пляшут огненные отблески. «Горим, Валя», - шепчет про себя Денис Лукьянович, а виду не подает. Так, значит, посадят. Так, так...». О пенсне не вспоминает. Как память отшибло. И не его это дело, не годен для таких занятий. Да и враг он теперь, в его положении выложить в «области» пенсне, тут уж и вовсе высоко потянуть, так высоко, аж дух захватывает. «Вышка» была бы. О «вышке»-то подумал, а не смекнул, что курносого за пропажу секретного документа еще быстрее загребли бы.
Ни свет ни заря Денис Лукьянович спешит на работу. На улице ни души, только кошки шарахаются с дороги. А курносый уж тут как тут. Пыхтит в кабинете.
- Ну, принес рапорт? - Щека подрагивает в тике.
Денис Лукьянович неловко пожимает плечами. Чуть ли не вместе тянут за ручку одного и того же ящичка. А бумажка лежит сверху, свежая, даже не помятая, и чернилами блестит...
До сих пор Денис Лукьянович в голову не возьмет, как они ее накануне не увидели. Угар какой-то на них нашел.
Но Дениса Лукьяновича курносый все равно удалил. И стал бывший делопроизводитель НКВД ревизором, грозой жуликов и махинаторов.
- Погодите, - говорит корреспондент, - я что-то не пойму, в чем же, собственно, заключалась ваша работа?
- А зачем это вам? - удивляется старик. Глядит себе в чашку. На остывшем чае рваная тусклая пленка.
- Но все же в общих чертах хотелось бы... - неуверенно произносит гость. В кулачище нетерпеливо дергается белая ручка.
- Ну, вот, скажем, из семьдесят шестого завода города Бенска дают запрос: можно ли принять на работу такого-то? Я поднимаю картотеку и отвечаю: компрометирующих материалов нет. А зачем вы записываете? Нет, нет, не надо, - протестует старик и упрямо, - с тоской и надеждой добавляет: - Вот бы сейчас так...
- Для чего? - тихо спрашивает корреспондент.
- Вредительства много, - вздыхает старик.
Часы фирмы «Мозер» отстукивают последние секунды и встают. Теперь уж и маятник замирает. Три минуты прошло, как пустил их корреспондент. Поковырялся вслепую, запустив под механизм ручищу. Всего три минуты! Старик доволен. Всего-то три минуты. Ничего особенного не рассказал он дотошному газетчику. И хорошо! Нет, так лучше будет. Но мужик он, словно, ничего. Денис Лукьянович только посмотрит - насквозь человека видит.
В тот вечер, как нашлась секретная бумага, он слегка «приложился». Никогда не пил один - только в праздники да в компании рюмку-другую. А тут нет, выпил как следует. Действительно, что праздник - от тюрьмы ушел. А у часов завод кончился, встали, ну и залез руками, тоже нечистый дернул, чего-то пощупать там, в механизме. В нетрезвую голову чего не взбредет. Да и вывернул весь механизм наружу, рассыпались колесики, оси...
Валя любила часы, а он любил все, что любо было ей.
Не выдержал И дня через два вечерком будто бы по пути заглянул на дом к часовщику.
- Нету его, - отрезала жена часовщика и глазами сверкнула.
- А когда будет?
- Лет через десять! - задорно выкрикнула баба, и дверь перед носом Дениса Лукьяновича захлопнула. Закаркали на вязе вороны: «Гр-р, Гр-р»! Как будто кости в глотках застряли.
Денис Лукьянович» знал, что компрометирующие материалы на часовщика не тянули на статью, иначе, признаться, не пошел бы, о той же Вале и сыне подумал бы. Да и не забирали молодца при нем. Верно, болел он, горячка на него напала, как начал разворачиваться курносый. Вот, выходит, в. те дни и сгребли, пришили, отправили. А Денис Лукьянович и не знал. Даже слухи не пробились к нему.
Уже без прежней охоты здоровался он со знакомыми горожанами, обиделся вроде бы.
Другого подходящего мастера в городе не нашлось. Возил часы в «область». Там при нем и починили.
- А как курносый-то? - вспомнил корреспондент.
- Да никак... Месячишка три-четыре проболтался - хвать и нет. Злой человек и неумный был. Не понимал, что сила начальника в подчиненных.
Корреспондент охотно кивнул, улыбнулся, ручкой разгладил складки на потертой, давно не стиранной скатерти.
- Я как знал, что после меня недолго ему останется, — с воодушевлением произнес старик.

Стал Денис Лукьянович ездить ревизором по районам. Друзей - никого, одна милая, незабвенная Валя, Валюта, прозрачная душа. Встревоженные карие глаза, изломанные в ожидании густые брови. Сынишка трется у голенища сапога. Маковая головка, смуглые тянущиеся к нему ручонки.
Душа Дениса Лукьяновича свободна, совесть неподкупна, обида грызет: ишь, отступились. Да знали бы горожане, как отводил он, бывало, беду от неповинных голов. Хотя ведь все виноваты, каждый перед каждым. А перед государством - тем паче. Он сам в вызвался ездить в районы. Не хотел здесь «копать».
Как-то приехал Денис Лукьянович в село Милаваново. Председателю и бухгалтеру потребкооперации кивнул: документы, гроссбухи - на стол. Он с ними не цацкался, ведь детей ни с кем не крестил. Только закопался, как пахнуло из строчечек крупной растратой. Он носом заводил и еще глубже пошел. Дыхание перехватило: кошмар, воровство чистой воды. Ступил во двор. По всему селу петухи истошно орут, будто всех их разом резать собрались. Собаки злобно брешут. Туча летит и - сноп дождя. Как стена водяная стоит, а радуга играет по-над лесом, чистой речкой.
Он сидит на крыльце, отдыхает, смотрит с прищуром. Председатель подле крутится, лохматит голову. Глаза мутны, бегают. Бухгалтер, как собачка, рядом с этим великаном хвостом крутит.
- Денис Лукьянович, у нас дети. - Оба, в один голос.
- А у меня сын! - отрубил Денис Лукьянович.
(И потом, когда сход проводил, домой ехал, звонко, сладко стучало в висках: «Сын! Сын! Сын! У меня!»)
Председатель потребкооперации повертел и сунул назад в карман завернутую в платочек пачечку.
- Только семенных половины не хватает. Где они? - строго спросил Денис Лукьянович.
- В кармане стерлись, - откровенно ответил председатель, и голову понурил. А бухгалтер, сморчок, как ребенок, залился слезами и кулачком себя по колену все стукал?
Дождь утих. Вода в песок вся ушла. Пока Денис Лукьянович документы готовил, народ уж собрался в правлении. Он все объяснил, выкладки что попроще, представил на обозрение. Общество взбудоражилось. Бойкие и те, кого сильнее всего задела растрата из общего котла, выкрикивают: правильно он, мол, говорит, как есть, правильно!
После схода председатель задержал Дениса Лукьяновича на тропе.
- Вот как ты ко мне подошел! - говорит тихо, душевно как бы. Денис Лукьянович и не слышал, как он приблизился. Место тихое, сосновые боры на песчанике, своих-то шагов не слыхать. В спину сказал. Внутри Дениса Лукьяновича екнуло сердечко, но он и виду не подал.
- Это не я к тебе, ты ко мне подошел.
- Да я вот и хочу сказать, что так же, как я, - сзади да по песочку.
- Думай, как хочется. Как легче. Я в открытую действовал.
Уехал Денис Лукьянович, а председателю потребкооперации и бухгалтеру по три года, сунули.
- А сын-то где сейчас у вас? — спросил корреспондент.
- Да в Калуге. Сын у меня - начальник, аж главный инженер. Брат вот был по весовому делу. А сын мой - по станкам.
Корреспондент опустил глаза, понизу взглядом водит. А у старика не прибрано, половики изгвазданы. И откуда только мусор берется? Словно из воздуха выпадает, когда нет постоянно в доме женщины.
- Тяжело одному? - участливо спросил корреспондент и поглядел в окно – на собор.
- А ко мне женщина хорошая убирать приходит. Вот только приболела малость, а то придет, порядок наведет, я те дам. А двоюродной сестре я сам сказал: не приходи, нечего. Я ведь, понимаешь, у соседей ключ оставляю...
Старик глянул заговорщицки. Корреспондент болезненно поморщился: понял, мол.
- Так-то... Начала спрашивать у них ключик-то. Ну я ей - от ворот поворот. И шурина на порог не пустил. Мы дом хотели назад весь выкупить, совместно. Он деньги взял да и говорит не брал, мол. Умрет - хоронить не пойду. А Валя-то моя через него и померла. Были в моей жизни две женщины: одна матерью была, другая - женою. Из могил бы выкопал, чтоб жили со мной...
Корреспондент покосился на стоящие часы и вскочил. И так у него получилось непроизвольно и складно, что старик и заулыбался, и неистово загрустил. К шкафчику посеменил, вынул графин. Пробочка звенит, водочка сияет. Старик уговаривает выпить рюмочку, корреспондент отказывается, хоть мягко, да упорно.
Старик так с графином в руках и сел.
- Когда еще приедешь? - тихо спросил.
- Да как-нибудь. Но скоро не обещаю.
- Ну а напишешь статью-то - пришли пару газеток. Сыну послать.
- Да, конечно. Не беспокойтесь, больше пришлю.
Корреспондент улыбнулся широко, открыто и руку от души пожал.
Старик уцепился за его шероховатую ладонь обеими руками.
- У меня телефон. Вишь? Как ветерану Ты номер запиши и звони.
- Ладно, - пообещал гость, номер записал и снова улыбнулся.
На улице он оглянулся на окошки: старик искал его взглядом беспомощных полуслепых глаз и тут же повернул в его сторону голову. Корреспондент кивнул, хотя знал, что старик едва видит его.
Посеревшая стена забора понизу подернулась мхом. Мох покрылся инеем. Старику без малого девяносто. За вычетом лет семи - восьми - он подсчитал - старик почти всю жизнь прожил в этом доме. Получается, лет восемьдесят каждый день видят собор. Ой, видит ли?..
На Ленинской, в магазине, в купеческом - просторном, с портиком, - он купил несколько пакетов блинной муки. Вот и славно: приедет домой с гостинцем. Он еще потоптался и перешел к другому прилавку...
Билет до Владимира он взял заранее, и время до отправления автобуса еще оставалось. В скверике посреди площади он сел на скамейку спиною к памятнику указующего путь вождя, достал бутылку крепленого вина, срезал ножичком пластмассовую пробку, вздохнул и прямо из горла выпил. Закусил вчерашним пирожком и слегка поплывшим шагом направился к автобусной станции.
Денис Лукьянович напрасно ждал газеты со статьей. Корреспондент ничего не прислал, не приезжал больше и не позвонил. Шел 1989 год.
Старик прожил еще несколько месяцев и надеялся почти до последнего дня.

«Больно». Альберт Карышев

Николай — Thu, 29 Dec 2022 17:33:08 GMT

БОЛЬНО

Карышев Альберт Иванович
1
Военные установили, где засел отряд чеченских боевиков, и по большому горному селу ударили ракетами. После обстрела в село вошло подразделение федеральных войск. По изрытой взрывами улице тяжело переваливались бронемашины с открытыми люками. Из люков выглядывали командиры экипажей, а на горячей броне, держа курки взведенными, сидели усталые, измученные летней жарой десантники. В некоторых дворах и перед фасадами низеньких домов виднелись глубокие траншеи с несколькими погибшими в них боевиками. В проломах домов, пораженных снарядами, мелькали закоптелые очаги, разбитая мебель, посуда, детские игрушки, а кое-где тела мирных жителей. Большинство взрослых и детей спряталось от военных, но несколько старых мужчин и женщин уныло бродили по пепелищам, голосили над трупами близких. По траншеям и развалинам бегали оскаленные собаки, обнюхивали покойников, лизали кровь, зверели от духа мертвечины.
В середине села войско остановилось. Когда стало ясно, что поредевший отряд боевиков, опасаясь прочесывания, ушел далеко в горы и нападения с его стороны можно не опасаться, солдатам велели отдыхать. Ни ветерка, а солнце палило невыносимо. Военные, пропотевшие всеми порами, быстро скинули с себя каски, танкистские шлемы, пуленепробиваемые жилеты, а многие и пятнистое обмундирование сняли, которое принято называть «камуфляжем», разделись до трусов. Всем не терпелось вволю попить воды. Взорванный водопровод не действовал, и старейшина села, белобородый старик в серебристой смушковой папахе, нехотя, но понятно объяснил военным, как добраться до родника. За водой была послана бронемашина пехоты. На ней вызвались ехать механик-водитель Борисов и трое десантников, каждый в единственной исподней одежке - широких казенных трусах, - но в шнурованных армейских ботинках, пуленепробиваемых жилетах и при «Калашниковых».
По пыльной дороге БМП спустилась с гор и отъехала от села, украшенного волнистыми фруктовыми садами, увенчанного старой мечетью с остроконечным минаретом. Справа зелеными курчавящимися валами разбегались горные отроги, слева лежала обширная каменистая равнина, ближе к селу на большой площади возделанная, засеянная кукурузой. Скоро машина достигла указанного старейшиной места и встала, продолжая тарахтеть, попыхивая выхлопными газами. Солдаты сразу нашли прекрасный родник, лишь только поднялись немного по вырубленным в горе ступенькам и с маленького перевальчика по ступенькам же спустились вниз. Родник пробивался среди розовых и самшитовых зарослей. Площадку вокруг него жители села расчистили, на площадке поставили деревянную скамью. Чистая прозрачная вода заполняла неглубокую каменную чашу, и ее излишки сливались в журчащий ручей; на чашу, окольцованную бетонным обручем, падала сетка светотени, в которой золотой монетой сверкал солнечный блик. Солдаты сложили у источника оружие, поставили большие оцинкованные канистры. Трое: Иванов, Луценко, Чириков - взялись бегать друг за другом с хозяйственными ковшиками, обливаться водой, а Борисов, оторвав в машине клок зачитанной газеты, ушел подальше в кусты, по обыкновенному делу.
Этот сельский парень, родом с Брянщины, хоть и покуривал, говорил баском и поругивался матом, но казался совсем мальчишкой, особенно раздетый. У него еще и борода толком не росла: усы, правда, были гуще, затемняли кожу, словно налет дорожной пыли, по щекам же довольно долго собирались в бородку жидкие волоски. Месяца два назад солдатик, чтобы вывести вшей, остригся наголо, волосы на его круглой голове подросли, но их не хватало для прически. В глазах Борисова, наивных и легкомысленных, проглядывало что-то котячье. Глаза, между прочим, по расцветке были удивительные, очень голубые, яркие, праздничные...
И вот сидел малый в зарослях, радовался, что жив-здоров, и любовался здешней природой. А сверху к нему подкрадывались трое чеченских подростков, с дедовскими кинжалами за поясами, в зеленых, как знамя ислама, головных повязках смертников, которыми ребята отметили себя по примеру взрослых боевиков. У одного из них в стычках с федеральными войсками пал отец-басаевец, у двух других тоже погибли близкие родственники - при нынешнем ракетном обстреле. Лишь только русские солдаты вошли в их родное село, подростки сговорились отомстить. Сообразив, что военные поедут за водой к роднику, они их опередили, пробежали задворками, а дальше горной тропой и устроили засаду в густом кустарнике...
Чеченцы уже были на расстоянии короткого стремительного броска от Борисова. Старший, Ахмедка, черноглазый мальчишка пятнадцати лет, приложил палец к губам, младшие, Руслан и Ваха, замерли вместе с Ахмедкой. Солдат уже слышал какой-то шорох, он почуял опасность, беспокойно зашевелился и поискал взглядом оружие, но вспомнил, что оставил его у родника. Встав в полный рост, он быстро натянул трусы, глянул по сторонам и вдруг заметил среди ветвей враждебно смотревшие глаза. Несколько мгновений Борисов часто нервно мигал. Мальчишки кинулись на него, навалились, зажали солдату рот, выхватили из ножен кинжалы. Они наспех остервенело искололи его куда попало: в руки, ноги, шею, мошонку и попытались пробить клинками панцирь бронежилета, но не смогли. Пнув Борисова напоследок в пах, голову и сильно раскачав, малолетки закинули полумертвого человека в кусты дикой розы, на ее жесткие острые шипы...
Иванов, Луценко и Чириков, не дождавшись товарища, обеспокоились и отправились на поиски. С каждым шагом они все больше настораживались, всматривались в заросли, готовились пальнуть по ним из автоматов. Прижимаясь один к другому, держа оружие наизготове, десантники выкрикивали:
- Борисов! Сашка! Где ты, сыр моржовый? Отзовись!
Довольно скоро они уловили обостренным слухом тихие стоны, охания и нашли Борисова, истекавшего кровью. Осторожно вытащив его из колючего кустарника, боевые ребята сперва молча склонились над ним, потом, озираясь, заорали:
- Сволочи! Духи проклятые! Идите сюда, яйца отрежем!
Дав несколько слепых автоматных очередей по разным направлениям, они отнесли Борисова в БМП и закрыли люк, долбанули в горы из пушки и уехали.

2
То ли организм у тою щуплого паренька был такой здоровый, то ли дрожали мальчишеские руки, вонзая в Борисова кинжалы, но нее двенадцать ран не убили его сразу. Он не умер, пока БМП мчалась в полевой госпиталь, трясясь и раскачиваясь на неровной дороге, упорно жил и теперь, когда хирурги сочли искромсанного солдата, скорее всего, безнадежным.
Госпиталь стоял в военном городке, недалеко от упомянутого села, обстрелянного, занятого армейской частью. Его расположили в сборном бараке зимой девяносто четвертого года, и более двух лет госпиталь работал с перегрузкой. Палаты были многолюдны. «Тяжелые» больные лежали вместе с «легкими». Умерших раненых и живых «транспортабельных» начальство время от времени направляло за пределы Чечни, а на их место поступали новые.
Санитары вымыли Борисова, как смогли. Врачи зашили его, забинтовали, поддержали антибиотиком, обезболивающим лекарством и уложили под две капельницы. Раненый очнулся и потом редко впадал в беспамятство, изумляя медиков необыкновенной своей живучестью и стойкостью сознания. Запрокидывая голову, корчась с выпученными глазами, он так громко кричал, что в других палатах было слышно:
- Больно! Ой, больно! Сделайте что-нибудь! Помогите! Гады, мучители! А-а-а!..
Анестезия и антибиотики действовали все слабее. Температура у Борисова держалась высокая. Боль в воспалившихся ранах жгла солдата, как адское пламя, перекатывалась огненными валами по его телу, охваченному заражением крови, и Борисову казалось, что он горит на костре. Неизвестно, откуда у него брались силы долго и громко кричать: парень почти не ел - чтобы не умер с голоду, ему вливали в вену раствор глюкозы. Его бы следовало положить в отдельную палату или увезти на «большую землю», чтобы не тревожил криками других раненых, но свободных палат, конечно, не имелось, а везти его в таком состоянии было нельзя. Но неожиданно он засыпал от усталости и... снова оказывался на костре, заживо сжигаемый чеченскими боевиками. Стальные цепи притягивали его к казниевому столбу. Чеченцы хохотали, кривлялись, показывали пальцами. Хворост разгорался, с треском пылали смоляные сучья, в горло лез удушливый дым, к сердцу подбиралась лютая боль. И солдат во сне кашлял, подвывал, всхлипывал, и среди его несвязных бредовых выкриков врачам и соседям по палате слышалась детская жалоба на боль.
Выпадали ему и счастливые минуты. Боль неожиданно становилась терпимой, а то и вовсе исчезала, словно ей самой требовался отдых. И тогда Борисов смелел, надеялся, думал, что, может, теперь уж и не будет больно... Однажды, прокричав несколько часов кряду, он окликнул доктора Кузнецову, проходившую между тесно составленными койками.
- Тетенька, - слабым голосом спросил Борисов. - Я умру, да?
Подойдя к солдату, Кузнецова солгала ему с ясным взглядом, теплой улыбкой, правдоподобной не принужденностью, как лгут обычно доктора умирающим:
- Что ты, миленький! Обязательно выздоровеешь! Мы на свадьбе твоей погуляем!
- Нет, умру. Я знаю, - сказал Борисов. - Ты молодая, красивая, как моя мамка... Можно тебя попросить? Пошли мамке телеграмму, чтобы приехала. Я адрес назову.
Доктор классно оперировала, но была чувствительным мягким человеком. От жалости к Борисову ей хотелось плакать. Сдерживая слезы, она поднесла к векам кончики пальцев, сделала вид, что почесала глаза.
- Телеграмму я, конечно, отправлю, пожалуйста. Но не вбивай себе глупости в голову, а то будешь долго выздоравливать. Получше ешь, старайся больше спать, и пойдешь на поправку. Говори адрес.
- Все равно умру. А ты не плачь. Глаза у тебя красные... С Брянщины я, из деревни.
Он назвал район, деревню. Кузнецова записала в блокнот и днем позже отправила на Брянщину телеграмму: «Мама, лежу в госпитале. Приезжай. Александр».
- Послала ли? - спрашивал он ее потом, забывая, что она уже перед ним отчиталась и квитанцию отдала.
- Послала, послала, миленький.
- Спасибо тебе, - говорил солдат и вдруг покрывался испариной, глядел испуганно в ожидании нового приступа боли.
Доктор проводила ему ладонью по коротко стриженной голове, ласкала.

3
Мать солдата звали Аленой. Она смолоду трудилась на молочной ферме, за время реформ сильно обедневшей, на треть заселенной исхудалыми коровами. В тот памятный день Алена Борисова, как обычно, вернулась домой с полуденной дойки, скинула на крыльце резиновые сапоги, по рантам окрашенные навозной зеленью, умылась в кухне под краном, принюхалась к рукам: не пахнут ли навозом - и собралась обедать. У нее была хорошая изба, стоявшая на отшибе села, с приятным видом из окон: поля, луга, отдаленный лес, речка под горой. Супруги Борисовы построили себе новую избу в первые годы совместной жизни. Спустя пять лет муж бросил семью, но в сущности, думала Алена, он был неплохим человеком. Переезжая в город к другой женщине, окрутившей его, старший Борисов оставил Алене с ребенком и дом, и почти все нажитое добро, захватив только свою одежду, гармошку и мотоцикл. Замуж Алена больше не пошла, хотя ее звали достойные люди: один трезвый бобыль из родного села и дачник из областного города, - сама вырастила сына и гордо отвергла помощь беглого мужа...
Она подогрела на электроплитке кислые щи, вскипятила чаю. Пообедала, вытянула ноги в мужских хлопчатобумажных носках и так посидела, привалясь к спинке стула, зевая, почесывая коленку. На улице стояла жара, а в избе веяло прохладой. Дел у Алены по дому больших не накопилось: пол чистый, в огороде прополото, - можно и полежать в перерыве рабочего дня. Она ушла в комнату и, бросив под голову подушечку в вышитой наволочке, растянулась на диване перед открытым окном с геранью на подоконнике. С полчаса женщина вздремнула, а очнувшись, еще захотела немного полежать, подумать о сыне. Это была у нее теперь главная дума, печальная и желанная.
Стукнула во дворе калитка, тявкнул Цыган, сидевший на цепи. Хозяйка поднялась, глянула в окно и увидела пенсионера Савельева, разносившего по дворам почту. Тонкую пачку районных газеток держал он в руке, несколько конвертов и бумажек. У Алены екнуло сердце.
- Борисова! Тебе телеграмма!
Помахивая бумажкой, пенсионер шел к крыльцу.
Она вышла навстречу, взяла телеграмму, и, лишь стала читать, как лицо ее вытянулось и щеки побледнели сквозь загар, а губы посерели. Оторвавшись от чтения, Алена невидящими глазами посмотрела мимо почтальона.
- Что там, в телеграмме? - спросил Савельев, смягчая звук «г», смешивая его с «х», как говорят на Брянщине и в других российских областях, близких к Украине. - Чего ты напугалась?
- Сын в госпитале лежит. Ранило его. - Она тоже произносила бархатистое фрикативное «г». - Горе-то у меня какое.
Савельев до выхода на пенсию служил в войсках МВД, и на гражданке он продолжал носить фуражку с малиновым околышем, сняв с нее милицейскую кокарду. Это был высокий представительный старик с седыми усами щеточкой, впалыми щеками, крутыми скулами. Пошевелив на голове фуражку за лакированный козырек, пенсионер сказал:
- Это, Алена, на службе бывает, тем паче на войне. Ты духом не падай. Раз телеграмму послал, значит, в ясном сознании, идет на поправку. А может, вообще ранен легко. Все образуется.
Она не ответила, вернулась в дом.

«Как быть? Где взять денег?» - ломала Алена голову, собираясь в дальнюю дорогу.
С начала реформ она ездила лишь до Брянска и обратно, так как съездить, а особенно долететь куда-нибудь дальше, например, к родственникам на Урал, стоило для нее очень дорого. Раньше все свой расходы она исчисляла по зарплате в совхозе плюс выручке за фрукты, овощи и свои рукодельные вещи, проданные на городском рынке; когда же цены вздулись в десятки тысяч раз, а платить в совхозе стали совсем мало и не вовремя, а местных рыночных торговцев крепко потеснили конкуренты с Кавказа, прежний способ исчисления утратил смысл. Односельчане, с которыми Алена дружила, хотели бы ей помочь съездить к сыну, да у самих в карманах было негусто. «Нужны миллионы», - говорили они, и от этих жутких слов Алену трясло, и «миллионы» виделись ей чудовищным клубком, не имеющим ни формы, ни границ, ни начала, ни конца.
Прежде всего она надумала продать трех овечек с бараном и упросила Витька, сельского шофера, отвезти животных на базар. Парень и платы с нее не взял. Ранним утром они с веселым курчавым Витьком, отслужившим на флоте и до сих пор носившим матросский тельник, погрузили овечек и барана в кузов полуторки и отбыли в город. Махом Борисова продала ухоженную скотину за два миллиона, спрятала деньги на груди и воспрянула духом, но, когда вернулась домой, почтарь Савельев ей сказал:
- Не знаю точно, но, по-моему, билет на самолет обойдется в полмиллиона, не меньше. Имей в виду, что тебе еще ехать от аэропорта до госпиталя, Бог весть, какое там расстояние; и что-то надо шамать в пути, и потом жить все то время, пока будешь при сыне. На какие-то шиши и назад нужно приехать. А инфляция будет гнаться за тобой, как бешеная собака.
- Что же делать? - спросила Алена.
- Не знаю, - сказал Савельев. - Но деньжищ потребуется уйма. И ехать, я понимаю, тоже надо.
Тогда она отправила на базар еще кур, кабанчика и оптом сбыла заезжему перекупщику все теплые носки и варежки, которые вязала на продажу из шерсти своих овечек и барана, скручивая нити на бабушкиной прялке. Опасаясь, что денег все равно не хватит, Алена поместила в районной газете объявление о спешной продаже дома. Об этом узнал Василий Кривцов, давний директор захиревшего совхоза. Он позвал Алену в усадьбу хозяйства, к себе в кабинет, где продолжал висеть на стене портрет Ленина. Директор слыл толковым сельским начальником, заботящимся о людях. Нынче он рассуждал так: «Поскольку коммунисты опростоволосились, и демократы хотят сжить нас со свету и представить народу сволочами и дураками, то мы должны это мнение о себе опровергнуть». Человек прямой, грубоватый, он заговорил с Аленой, как умел:
- Что, Борисова, дурью маешься? Зачем дом продаешь? Куда твой сын после госпиталя вернется? Ты об этом подумала, глупая голова?
- Где мне денег-то найти? Кто даст? - ответила она не очень любезно. - Откуда они у меня возьмутся, если имущество не продам?
- Денег, конечно, нет, - сказал директор и погладил себя ладонью по шее. - Ладно, сам я тебе немного подкину. На поездку, думаю, хватит. Как станешь богатой, отдашь. Он постоял над ней, человек крупный и преувеличенный вышедшим из моды двубортным пиджаком, посопел, как после подъема в крутую гору, и одной рукой неожиданно привлек Алену к себе, обнял по-отцовски.
- Спасибо, - поблагодарила она тихонько, в грудь ему.
Отставник Савельев, опытный человек, обо всем имел свое суждение. Он посоветовал Борисовой держать путь не прямо на Чечню - это, мол, чревато особыми трудностями, даже опасностями, - а сперва на Минводы или, лучше, на Пятигорск, оттуда недалеко до Грозного, а уж в чеченской столице обстоятельства покажут, как достичь госпиталя.
Алена согласилась.

4
По железной дороге она доехала до Москвы, купила билет на самолет и благополучно перелетела в Пятигорск. Упросив молодого шофера взять ее попутчицей, с тяжелыми котомками впихнулась в служебный автобус, вёзший в Грозный строителей из Ставрополя. В пути некоторые пассажиры побаивались мин под колесами и нападения боевиков, осторожно говорили об этом, но автобус без происшествий добрался до Грозного.
Хотя его руины уже примелькались Алене на экране телевизора, но вблизи они поразили ее вновь. Район автостанции был еще целым, но вот Алена стала искать военную комендатуру и вышла на улицу, напомнившую ей хроники Великой Отечественной. На месте некоторых больших зданий торчали и грудились их уродливые обломки. Зияли на асфальтовой мостовой взрывные воронки; тротуар местами загромождали деревья и столбы, перебитые осколками; под ногами путались обесточенные провода. Видела Алена и труп у обочины дороги: смуглый мужик лежал на спине, открыв рот с золотыми зубами, раскинув руки и нелепо, подошвой в сторону выгнув ногу в джинсовой штанине и толстой кроссовке. Под его темноволосую голову натекла лужа крови, а неподалеку от головы валялась в пыли черная шляпа с лентой вокруг тульи. Около трупа сидела на корточках худая старуха, трогала мертвого мужика, разглядывала и на непонятном Алене языке тихо, напевно причитала над ним, словно баюкала ребенка.
- Эй! - сказала она, увидев Алену. - Сын это мой. Воевал. Видишь, плачу?
- Жалко, - ответила Алена. - Извините. - И поспешила пройти мимо, испугалась.
Прохожих ей встречалось немного. Нервные, всполошенные люди пригибались, оглядывались, пускались бегом. Пролязгал по улице танк, прокатилась бронемашина, качаясь плавно, как детская зыбка. Откуда-то грянули хлесткие винтовочные выстрелы, похожие на хлопки пастушьего кнута, оглашавшие родное село Алены рано поутру и на закате дня. Сторожевой пост на перекрестке улиц оживился. Среди оборонительных сооружений из мешков с песком засуетились, что-то крикнули солдаты. Дал очередь, другую пулемет, бабахнула пушка. Ввинчиваясь в воздух, полетел снаряд и взорвался в развалинах домов, место взрыва окуталось черно-серым облаком дыма и пыли, а мощный гул докатился до Алены с запозданием. Рядом с ней девушка кавказского облика выронила ведро с водой - нацедила из какой-то уцелевшей колонки - и упала на землю, закрыла голову руками. Алена завертелась на месте, продолжая держать на себе тяжелые сумки, связанные веревочкой, перекинутые через плечо. Откуда-то взялся солдат в бронежилете и цветастом платке на голове, бросился к Алене.
- Ложись, тетка! - крикнул он, стараясь пригнуть ее к земле. Она бестолково махала руками, сопротивлялась и тонко ойкала. - Что вертишься? Не видишь, снайпер лупит по улице? Хоть бы мешки бросила!
- Так ведь я не понимаю, - сказала Алена. - Куда бежать-то?
Солдат схватил ее за руку и так быстро потянул за собой, что у нее сердце едва из груди не выскочило. Спрятались за какое-то мелкое неразрушенное строение. Вместе скинули сумки с Аленина плеча. Парень встал спиной к кирпичной стене и, переводя дух, улыбнулся. Она его рассмотрела: непобритый и измученный, смолоду постарелый. Но бодрый.
- Ты откуда? - поинтересовался солдат.
Она стянула с головы светлую косынку, потерла ею вспотевшее лицо.
- С Брянщины. А ты?
- Из Владимира.
- Что бабий платок носишь? - спросила Алена.
- Это не бабий, а мужской. Называется бандан. Легко в нем, удобно. И круто. Многие тут наши в банданах... А я сперва подумал, ты старая, а как волосы распустила, вижу, что молодая.
Солдат улыбался и, ей показалось, нахально глазел на нее.
- Я и есть старая, - произнесла Алена сердито. - Мне уж скоро сорок. Сын у меня в твоем, наверно, возрасте. Ранило его. В госпиталь к нему еду.
- А! Ну, пусть скорее выздоравливает! Передавай привет!
Он глянул за угол, приготовился выскочить из укрытия.
- Стой! - сказала Алена. - Где комендатура-то? Мне сказали, надо в нее обратиться.
Солдат показал ей направление и, кинув на прощание: «Желаю удачи! Будь осторожнее, а то убьют!», - побежал куда-то, размахивая левой рукой, а в правой держа на весу автомат.
Она осмелела, взяла сумки и вышла следом за солдатом. Больше выстрелов не слышалось. Снайпера, видно, достали снарядом, выпущенным в развалины. Алена увидела пирамидальный тополь, а под ним скамью и тут в укромном месте перекусила хлебом, вареным яичком, зеленым луком и свежим огурцом. Она притомилась, захотела спать и перестала бояться, что кто-то снова пальнет по улице, но, закрыв глаза, вздрогнула от того, что уронила голову на грудь. Встряхнувшись, опять пошла, уточняя путь к комендатуре у встречных военных, и увидела одноэтажный кирпичный домик с зеленой табличкой над дверью. Возле двери на каменистой площадке прохаживался усатый часовой могучего сложения. Он велел предъявить документы, повесил автомат на плечо и толстыми пальцами полистал Аленин паспорт. Она его спросила, где уборная, заглянула туда и пошла к военкому. При виде женщины военком на минуту поднялся из-за стола, усадил Алену на свободный стул и выслушал, прочел телеграмму ее сына.
- Я вам сочувствую, - сказал он. - Мне жаль вашего сына и вас тоже. Как вам удалось сюда пробраться? Вы знаете, что здесь зона боевых действий?
- Да уж знаю, раз сына тут ранили. Как не знать? - ответила Алена. - Своими глазами боевые действия видела. Выстрелы вон недавно слышала. Чуть не умерла со страху.
- Пропуска у вас, конечно, нет?
- Нету. Какой пропуск-то? Сын в госпитале - вот и весь пропуск. Как ты, милый человек, меня не стереги, а к своему ребенку я и без пропуска явлюсь, где змеей проползу, где птицей пролечу. Ничто меня не удержит. Не бойся. Я не шпионка. Никаких ваших секретов вызнавать не собираюсь. Мне надо скорее к сыну.
Она стала горячиться, покрылась красными пятнами, сердито глядела не на военкома, а по сторонам.
- Я не боюсь, что вы станете шпионить, - мирно сказал офицер, по мнению Алены, мужчина видный, мужественный, хотя малость придирчивый. - Для шпионов у нас нет ничего интересного. Журналисты - это да. Надоели и чужие, и свои, всюду суют нос... Вы можете погибнуть или попасть в неволю, вот чего я опасаюсь.
- Матерей-то солдатских у вас, что ли, больше не было, кроме меня? - спросила Алена.
- Почему? Бывает, ездят, и матери, и отцы. У одних сыновья ранены, у других в плену. Пока, слава Богу, ни с кем ничего не случилось, но беспокоимся за каждого человека. Что же мне с вами делать? - сказал военком, в раздумье постукивая пальцами по столу. - Хорошо. Выпишу пропуск и отправлю вас на попутной БМП.
- Когда?
- Думаю, сегодня к вечеру. А пока отдыхайте. Располагайтесь тут где-нибудь. Мы вас и обедом покормим. Я распоряжусь.
Алена его поблагодарила и последовала за солдатом, которого вызвал комендант, служивый и сумки помог ей донести. Она поела в столовой, отдохнула в красном уголке и даже подремала, сидя на стуле, положив голову на руку, а руку на стол. Еще засветло у комендатуры остановились две БМП. Военные дали Алене напрокат оребренный шлем, и она залезла в одну из машин, потеснив молодой экипаж, и поехала, почтительно осматривая рычаги и приборы управления, станок пулемета и пушечный затвор, а потом непрерывно глядя через смотровые окна то на дорогу, то в сторону. До госпиталя, в котором лежал ее сын, оказалось не так уж далеко. Лишь только вершины гор слева от дороги стали покрываться туманом, а на темнеющем небе проявились первые блеклые звезды, как впереди показался военный городок. Боевая машина подвезла Алену прямо к порогу госпиталя.

5
- Мамка! Мамка! Помоги! Спаси! Врачи, дураки, не помогают!.. Какая же ты будешь после этого мать, если не спасешь родного сына? Зачем тогда приехала? Посмотри на меня: вот он я, твой сын! Мне больно, больно! Сил нет, умереть хочется! Найди колдуна, а? Пусть наколдует, чтобы стало легче или чтобы я умер! А то сама попробуй наколдовать; может, получится! Гипнотизера какого-нибудь отыщи!..
Она уже не первый день была при сыне, и питалась в госпитальной столовой, спала тут в коридоре на топчане, и всякий раз, уставая кричать в пространство, Александр обрушивал на мать эти страшные горячечные скороговорки.
- Тише, тише, сынок! Успокойся, родной! - отвечала Алена, вытирая пот с его исхудалого лица, такого бледного, словно из него ушла вся кровь. - Нехорошо, другие раненые слышат, а им тоже тяжело... Давай я тебе пяточки почешу или спинку. Боль отвлечется, и станет легче. Я буду чесать, а ты старайся уснуть.
- Ага! - говорил он и некоторое время крепился, тонко всхлипывал, облизывая покоробившиеся губы, потом снова метался, молил о помощи.
Он часто хотел пить, говорил, что пересохло во рту, и Алена поила его из фарфорового поильника то водой, то фруктовыми соками, но ел как младенец, после долгих увещеваний, с ложечки. Из еды, какую мать ему привезла, Александр попробовал только солененькое: огурцы да грибы. Чтобы продукты не пропали, она отдала его соседям по палате и пирожки с разной начинкой, и яйца от собственных кур, и сала свиного кусок, и сметану, и варенье. Она сама подставляла сыну утку и судно, а потом мыла парня, и это было непросто, болезненно, мешали раны, бинты; Александр стыдился, и Алена осторожно смягчала его стыд и свою неловкость, пошучивая:
- Что же я, не видела тебя голого? Или на горшок тебя не сажала? Для меня ты не очень и вырос с тех пор, все такой же маленький, все мой сын. Мамку-то не стесняйся...
Он был весь в бинтах: шея, ноги, руки, живот и грудь, которую юные злодеи хоть и не прокололи сквозь защитный жилет, но ударами клинков по бронепластинам глубоко ссадили и ушибли. Его тело разрывалось от боли, а сердце по-прежнему билось, поддерживая жизнь. На лице раненого, скудно обросшем бородкой, лихорадочно сверкали провалившиеся глаза, чернели ресницы, белели нос и щеки, алели искусанные губы. Мать узнавала его и не узнавала. Глядя на сына, она боялась припасть к нему и горько заплакать. Пока ехала в госпиталь, Алена гадала, как и куда сын ранен: может быть, лишился руки, ноги или даже, страшно сказать, обгорел, ослеп, но того, что случилось на самом деле, она не могла вообразить...
В последнее время он как-то притих, чаще сдерживал жалобы, скрипел зубами, отворачиваясь к стене. Торчавшими из бинтов восковыми пальцами солдат вдруг дотягивался до стального крестика на перевязанной груди, подносил крестик к губам, зажмуривался и что-то шептал. Он готовился к смерти. Алена видела, что сын уходит от нее, и боялась сказать об этом, понимала: врачи лучше знают. Она вообще никого из них не трогала, лишь однажды, когда Александр уснул, тихо поднялась со стула, вышла в коридор и заглянула в ординаторскую.
- Неужто ничего нельзя сделать против боли, как-нибудь осчастливить Сашу моего? Нет, что ли, никаких лекарств? - попытала она дежурного врача Маркова. Он сидел в расстегнутом халате, устало пил чай из глубокой чашки. Предложил чаю Алене, но она отказалась.
- Делаем все возможное, - ответил Марков, человек в госпитале заметный, опытный, один из лучших, слышала Алена, специалистов по военно-полевой хирургии. - Организм скоро привыкает к обезболиванию - вот беда.
- Кто же его так, Сашу-то? Что за звери?
- Злоба. Ненависть. Это и есть настоящие звери. Тут приходили из службы безопасности, расспрашивали вашего сына. Многого он не мог сказать, но запомнил, что напали подростки.
Опустив голову, она пошла назад и, крестясь, мысленно обратилась к Богу: «Сотвори чудо! Передай боль сына мне! Я семижильная и перетерплю, а сын пусть обрадуется, вздохнет свободно... хоть напоследок. Каюсь, не очень я в Тебя, Бог, верила, в церковь не ходила, но вот желаю поверить и сходить. И покарай, изничтожь мучителей Саши. Застань их врасплох и накажи посильней».
Кипяток прихлынул к ее сердцу. Но тут же и отхлынул. Больше на страшное мстительное чувство Алене сил не хватило...
Как-то раз Александр проспал дольше обычного и очнулся спокойный, светлый, с легким румянцем на впалых щеках. Она удивилась такой разительной перемене в нем, а он посмотрел на мать и сказал:
- Не больно мне, мамка, сегодня. Приятно... Мамка, дорогая! Хорошо, что приехала!.. Ты бы меня побрила, а? Зарос, как старый дед.
От этих его обыкновенных ласковых слов Алене стало не по себе. Она не сразу открыла рот, чтобы ответить, сначала робко заглянула сыну в глаза, нежно синевшие из глубоких темных орбит. Худой, с детским взором, с жиденькой русой бородкой, он показался ей удивительно красивым. Александр улыбнулся матери, а она проглотила комок в горле, но тоже улыбнулась.
- А тебе идет, с бородой-то.
- Нет, сбрей. Надоело, чешется.
- Ладно уж, сбрею.
Алена обратилась к соседу сына туляку Мише, озорноватому солдату с американским бобриком на голове, таскавшему левую руку на перевязи. Миша дал ей безопасную бритву и помазок. Она пошла с кружкой на кухню, нацедила кипятку из титана и, взбив густую пену в пластмассовой мыльнице, смахнула Александру бородку и усы. Протерев ему выбритую кожу мокрым полотенцем и поодеколонив «Шипром», который тоже дал Миша, она поднесла к лицу сына карманное зеркальце.
- Ну вот, теперь ты молодой и красивый.
- Тощий, как скелет, - пробормотал он, рассматривая себя, трогая подбородок и щеки.
- Ничего, я подкормлю. А потом, как выздоровеешь, уедешь домой, найдешь невесту и женишься. Я ваших детей буду нянчить.
Ком в ее горле рос, мешал Алене говорить, и она с трудом выравнивала дыхание. Александр положил зеркальце себе на грудь.
- Мама, - сказал он звенящим от напряжения голосом, - я вот о чем тебя прошу. Ты, как умру, сходи в церковь, помолись за меня...
- Что ты, сынок! - вскрикнула Алена. - Что болтаешь такое? Что делаешь со мной, своей матерью?
- Подожди, не перебивай. Сходи и помолись, ладно? На мне грехов много, я, наверно, в ад попаду.
- Да какие же, миленький, на тебе грехи? Тебе всего двадцать, жить толком не начал, а уж ранен на войне! Ты праведник!
- Нет, я грешник. Помолись, чтобы очистился. А то меня черти станут мучить, мне всегда будет больно... Это меня Бог карает. Я ведь убивал... А у одного мертвого чеченца ухо отрезал. Они, конечно, сами наших уродовали, и уши резали, и мужские органы, да у них свое наказание. А ты помолись, чтобы я скорее из ада попал в рай...
Алена, низко наклонясь, стала гладить сына по голове, шептать над ним, успокаивать:
- Я с тобой! Не бойся! Все будет хорошо! Миленький! Радость моя!..
Он схватил ее руку. Стоило Алене пошевелиться, как сын стиснул ее кисть, и мать замерла. Дохнув ей в тыльную сторону ладони сухим горячечным жаром, он забормотал:
- Не уходи! Не бросай меня!..
- Да не ухожу. Куда я от тебя денусь?
- Больно мне опять! Больно! Сними боль! Это черти раскаленным утюгом гладят! Не хочу! Не отдавай меня чертям!..
Он уже дико водил глазами и всем телом вздрагивал. Мать видела, что сын усилием воли хочет удержаться в ясном сознании, но взгляд его мутился, сознание погружалось во тьму. Ему не хватало воздуха. Грудь Александра выгибалась, переламывалась, ходила ходуном, ее распирал сдавленный вопль, который через мгновение вырвался наружу:
- А-а-а! Спасите! Бо-о-о!..
Тут же вопль и оборвался. Солдат вытянулся и обеими руками, переставшими чувствовать боль, так судорожно вцепился в материнскую руку, что несколько минут спустя его не сразу оторвали от матери. Прямее усадив Алену на стуле, врачи дали ей понюхать нашатыря, а на голову Александру они натянули простыню.

6
Командование обещало переправить тело Борисова на родину. Ранним утром боевой вертолет взял на борт несколько цинковых гробов, Алену, сопровождающего офицера и вылетел в Ставрополь. В Ставрополе часть «груза-200», следовавшую через Москву, поместили в багажное отделение московского поезда. С бумагой из Грозного, предписывавшей военным всемерно Алене содействовать, она через трое суток доставила прах сына на родную землю.
Отпевали Александра в сельской церкви, стоявшей на взгорье, хоронили на лесистом кладбище при церкви. Выдалась хорошая погода. Небо голубело. Птицы перекликались в чистой густой листве. Были на похоронах директор совхоза Кривцов, какой-то чиновник районной администрации, стрелковый взвод, присланный из города, все жители села и немало из окрестных деревень. Начальство говорило траурные речи. Народ клеймил государственную власть. Солдаты по команде краснощекого лейтенанта палили над могилой холостыми патронами. Мальчишки подбирали стреляные гильзы. Все посматривали на Алену Борисову, сочувствовали ей и удивлялись ее отрешенности, а она слушала голос сына, звучавший в ее голове: «Ма-а-мка-а! Бо-о-о-льно! По-мо-ги-и-и!..» Ни разу Алена не заплакала, но вдруг схватилась за голову в черном платке и едва не упала. Односельчане подхватили ее под руки...
Однажды ночью она проснулась оттого, что ее звал сын. Алена села на постели и замерла, но уловила только шелест сирени за темным окном в палисаднике да короткую мышиную возню под половицами. Она подумала, голос ей снился, но когда опять легла и попробовала заснуть, то явственно услышала тихий знакомый оклик, повторявшийся с щемящей интонацией: «Мамка! Мамка!..» Алена поднялась, пошла на голос в сени, а там нащупала выключатель, но лишь зажгла свет, как призрак голоса исчез. Снова щелкнула выключателем, подождала в темноте, послушала, как в ритме барабанной дроби бьется на оконном стекле ночной мотылек. Вышла в спальной рубашке на улицу, постояла на крыльце под чистым звездным небом, ветер подул ей в уши, пошептал что-то свое и улетел, а больше - ни звука. Опомнившись, она вернулась в дом, в постель, но до утра не заснула...
«А ведь это, наверно, в голове у меня мутится», - сказала она себе и постаралась прогнать наваждение, успокоиться; но через пару дней ввечеру, выйдя в огород окучить картошку, опять услышала родной голос, прозвучавший где-то возле дома: «Мамка! Мамка!..» Алена бросила тяпку в междурядье и огляделась. Мимо ее забора проходил шофер Витек, нес на плече отточенную косу, улыбался Алене. На Витька приветливо тявкал узнавший его Цыган.
- Ты меня кричал? - спросила она.
- Ну-да! - бодро ответил парень. - «Здравствуй», - говорю, а ты что-то не услышала.- Куда с косой-то? - рассеянно спросила Алена.
- Да под гору, к речке. Кое-кому подрядился сена накосить.
- А... Ну, ступай.
Она подняла тяпку, заработалась и к заходу солнца, упавшего в заречный лес, как горящий самолет, окучила немало. От прилива крови у нее заломило в темени, застучало в висках. Вымыв ноги в тазу и не поужинав, Алена легла в постель. Скоро ей приснился Александр, в госпитале на чужбине. Сын плакал, мотал головой, возил ею по мелкой казенной подушке и выкрикивал: «Больно мне! Кругом огонь! Спасите!» «Иду, - отвечала Алена. - Я твоя мать и не брошу тебя. Вытащу из огня». - И все тянулась достать сына обеими руками, но они проникали сквозь его образ и нащупывали койку. «Скорее! Скорее! Ослабь муки!..» Его вопль был таким живым, натуральным, что, проснувшись, она не сразу поняла, где находится, и продолжала шевелить губами, разговаривать. Лишь мирное тикание будильника на тумбочке и очертания домашней обстановки, проступавшей в лунно-звездном свете, убедили Алену, что она у себя в избе.
Чудился ей голос и в полдень на ферме. Стрекотал доильный аппарат, корова взмахивала хвостом, постукивала ногой в дощатый пол стойла и недовольно мычала, поворачивая к Алене рогатую голову, а голос Александра скрывался где-то за этими звуками, за перегородкой, в дальних углах фермы, на улице. Он смешивался с голосами работниц и трепыханием птичьих крыльев под высокой крышей, его направление трудно было уловить. Никому не сказавшись, Алена бросила корову, переоделась дома и пошла на кладбище. Могилу Александра еще не огородили, но военные обещали скоро обнести ее железной оградой и отметить солдатским обелиском не со звездой, а с крестом. Мать каждый день поправляла голый песчанистый холмик и ждала, когда он перестанет оседать, хотела выложить его дерном. Она встала над могилой и вслух тревожно позвала:
- Отзовись, сынок. Правда ли, что ты меня кличешь, или я схожу с ума?
Могила безмолствовала под сенью плакучей березы, и мирно вписывалась она в склад скромного сельского погоста, в ряды новых захоронений...
Алена простилась с Александром и пошла к церкви, видневшейся меж деревьев. Силами прихожан церковь выглядела празднично: ее стены недавно побелили, луковицу вызеленели, а сквозной фигурный крест покрыли золотом. Алена вошла. В храме был только отец Михаил, некоторое время назад отпевавший ее сына. В окружении горящих свеч он стоял в темной будничной рясе перед аналоем, перелистывал церковную книгу. Алена поцеловала ему руку.
- Здравствуйте, батюшка, - сказала она, переводя дух. - Он каждый день разговаривает со мной, мой покойный сын Александр...
Отец Михаил снял очки, положил их на раскрытую книгу. Он был много старше Алены, умен, терпелив и благообразно сед, с длинными волосами на голове, с пышной серебряной бородой, отросшей ему по пояс. Раньше он, в миру Иван Кудимов, занимался светской наукой, историей, потом обучился богословию, а с восстановлением церквей был рукоположен в священники и принял сельский приход.
- Ты скорбишь, горе твое безмерно, - сказал отец Михаил. - Но укрепись в вере, подумай, постарайся обрести душевный покой. Солдат, убитый в войне за Отечество, не может на том свете гореть. Ему отпускаются все грехи. И потом: мы недавно похоронили твоего сына, сорок дней не прошло. Его душа не достигла загробного мира и витает среди нас, видит, что делаем, слышит, что говорим. Скоро она покинет землю и навсегда успокоится, а ты гони от себя призраки и мороку, сама молись, и я за тебя стану молиться.
- Я все поняла, батюшка. Очень вам благодарна. Постараюсь сделать так, как вы советуете.
Алена снова поцеловала священнику руку и обратилась к выпуклому серебряному распятию, стараясь все чувства и помыслы вложить в крестные знамения и сознавая, как это ей непривычно:
- Господи! Упокой его душу, помилуй сыночка, избавь от мук! Если он и совершил какой-нибудь грех, то не по мерзости характера, а по обстоятельствам или мальчишеской глупости! Я уже просила Тебя об этом и опять прошу: передай мне его боль! Передай! Больше мне от тебя ничего не надо!
Отец Михаил глядел на нее задумчиво и с сожалением...
Осень близилась. После продолжительной ясной погоды зарядили дожди. Алена молилась, но в водопадном шуме ливней ей слышался голос сына. И еженощно Александр матери снился, но ни разу в довоенном светлом образе, ладным, веселым парнишкой, а всегда со страданием на изнуренном лице, Еще ей вдруг снились выстрелы, взрывы и падающие на бегу незнакомые люди; а однажды привиделась та седая чеченская старуха, что сидела возле убитого сына, лежавшего на разрушенной улице Грозного, по которой шла Алена. Снившаяся чеченка вглядывалась в Алену и говорила: «Давай поплачем вместе. Ты не плачешь, я хотела у тебя поучиться». «Плачу я, - ответила Алена. - Только без слез». - «Вот и научи, а то я вся в слезах. Сына на воине потеряла. Твой красивый, мой тоже. Нет у меня больше». Проснувшись, Алена увидела вспышку молнии и в ней блестящие струи дождя, прямые, как натянутая проволока, а за струями ей померещилась человеческая фигура...
Она самозабвенно молилась, а крик сына все чаще слышался ей во сне и наяву. Иногда он долетал из невообразимой дали, внезапно слабел, исчезал и опять прорывался, донося до матери безмерное страдание. Сказываясь больной, Алена не ходила на работу, не показывалась на люди, никого не пускала в дом. Она похудела, поблекла и, глядясь в настенное зеркало, сама себя не узнавала.
Когда покойный солдат еще раз пожаловался на боль, Алену вдруг озарило. «Знаю, что нужно сделать», - сказала она себе, захватила в кухне спички и пошла в чулан, где у нее хранились старая одежда и обувь, веники, ведра, стеклянные банки, кое-какой плотницкий и слесарный инструмент. Там еще стояла белая пластиковая канистра с бензином. Муж, покидая семью, увел мотоцикл, а запасное горючее позабыл, да так за ним и не вернулся. Алена иногда пользовалась бензином: мыла им руки, если что-нибудь красила в доме масляной краской, а то с его помощью осторожно разжигала в печи сырые дрова. Она взяла канистру, отвернула резьбовую крышку и облилась, потом без страха, с верой в то, что боль сына переходит к ней, зажгла спичку.

Карышев Альберт Иванович

Слово о религиях. Часть 2

Николай — Wed, 28 Sep 2022 16:14:14 GMT

Слово о религиях

Начало » » » Слово о религиях. Часть 1

Испытайте писание! Писатели суть пииты, - обманщики, а святому Богу слава! Вот она, катавасия и снисхождение, где под ложью истина, мудрость под буйством, а во плоти Бог, это и есть творение. Богословие есть не что иное, как искоренение злых мыслей, начал и властей.
Сошлись вместе земной и небесный человек, два начала, и начал Иисус творить и учить. Начало всему и вкус есть любовь.
Ни пища, ни наука не действительны от нелюбимого, избрать одного, который нравится, особые движения почувствуешь и научишься. Христос учит, Библия есь тяжба от Бога со смертными. Пьянство и прелюбодейство, а в старости дурь деловодства, вот лукавство сатаны. Помни, что Библия есть еврейский сфинкс, счастлив, кому удалось обрести в жёстком нежное, в горьком сладкое, в лютости - милость, в яде - еду, в буйстве - вкус, в смерти - жизнь, в бесчестии - славу. Но не всякому по Якову, есть ещё по Самсоновому, и в чтении меру знай, от пресыщения многие умирали, не обременяй желудка мыслей наших, вкус малым доволен, много жрать, а мало жевать дурно. Потому страна имеет мало мудрых мужей, что шатаемся по бесчисленным и разнородным книгам всем стадом людским без меры, без разбору, без гавани. Скушай одно со вкусом и достаточно, нет вреднее, как разное и безмерное. Кто премудр, тот и сохранит это, соблюдёт, постигнет и размыслит. О, жена, жена! Ты и горесть и сладость моя. Живёшь и умертвляешь. Если бы тебя все любили, как твой сладчайший муж, никто б разлуки не желал. Тайна сия велика есть. Сотворение человека есть то второе рождение, не из плоти и крови только. Не слепили, не изваяли его; он стоит, ходит, сидит, машет; очи, уши, ноздри имеет; шевелится и красуется, как обезьяна; болтает и велеречит, чувствует, как кумир; мудрствует, как идол; осязает, как преисподний крот; щупает, как безокий; гордится, как безумный; изменяется, как Луна; беспокоится, как сатана; паучится, как паучина; алчен, как пёс; жаден, как водная болезнь; лукав, как змий; ласков, как крокодил; постоянен, как море; верный, как ветер; надёжный, как лёд; рассыпчив, как прах; исчезает, как сон... Сей человек ложный, - сень тьма, пар, тлень сон. Когда сотворение второе рождение, когда родишься свыше.
Бренный кумир ограничен, духовный свободен. В высоту, в глубину, в ширину, и летает беспредельно. Не мешают ему ни горы, ни реки, ни моря, ни пустыни. Провидит отдалённое, прозирает сокровенное, заглядывает в преждебывшее, проникает в будущее, шествует по океанам, входит в двери запертые. Очи его голубиные, орлия крылья, оленья проворность, львиная дерзость, горлицына верность, пералгова благодарность, ягнёнково незлобие, бесстрашие соколье, журавлёва бодрость. Тело его адамант, смарагд, сапфир, яшма, фарсис, кристалл и анфракс. Над его головою летает (солнца) седлище, седлища божьих птиц. Дух вкуса, дух веры, дух надежды, дух милосердия, дух совета, дух призрения, дух чистосердечия. Голос его - голос грома. Нечаянный, как молния и как шумящий бурный дух... Где хочет - дышит. Люба видеть сего. Хочешь и на сердце положить имя и память его, вознесётся великолепие его превыше небес, помышления сердца его из рода в род! Вот тебе второе рождение и прямое сотворение.
То, что Библия есть книга и слою завещанное от Бога и бабушка знает, знает, знает сие всякая дура.
Не пришло на память, что Библия есть храм вечной славы, а не плотской твоей дряни. Для чего ты там находишь пьянство, мотовство и твои амуры? Пожалуйста, уцеломудрись, переходи к божественному, вкусишь нетленное, то, что на сердце у тебя не всходило.
Не превращай духовное в плотское, а божие дело в человеческие и физические сплетни, не надо портить мать нашу общую Еву — Библию, мысль или сердце есть то дух, владетель телу, господин дому. Вот точный человек.
Истинный вкус при здравии, а прямая мудрость при пользе. Нет лучше ничего, как истинная польза, и нет лучше пользы, как польза душевная. Польза душевная есть лекарство, пища и здравие сердцу. Здравие же веселие.
Всё суета кроме сего. Не читаешь - множишь пороки. Читай и порок пропадёт; возлюби свою душу, и будь блаженный; освободись от страстей душевных, зависти, ненависти, гнева, скорби, смущения. Зачиналось всё горьким крестом, кончилось Христом, который есть мир, любовь и правда наша. Это ведь не история, а смысл жизни, что ясным доказательством любви ко мне, если, как и я, ты полюбишь греческих муз, - источник вдохновения пороков и величия.
Говорить люди научились от птиц, потребовались века и века, когда звуки что-то начали обозначать для дела, Но уже Юлий Цезарь на берегу Рубикона говорит, чтобы вершить. «Жребий брошен!» И начинает гражданскую войну. И когда под предательским кинжалом умирает, произносит заговорщику: «И ты, Брут, предал».
Август гордый, что из Рима кирпичного сделал мраморный - не понял, любят ли его.
Тиберий - любовался злорадно, как губят друг друга доносами сенаторы.
Калигула - призывает сенаторов, собирающихся голосовать, назначить на недостающую должность своего коня.
Клавдий с его императрицей Мессалиной - синоним неистового разврата.
Нерон - устроивший пожар Рима, чтобы получить вдохновение о пожаре Трои.
Веспасиан, - сказал первый правду, - «Деньги не пахнут».
Благодарный Тит молвил истину, если в течении дня не сделал добра, говорил он друзьям, я потерял день.
В начале Рим - республика, затем империя и Россия - страна не загадка, а разгадка - там города-республики древлян.
Новгород и другие. Это республиканские империи, будь то Сенат или Вече, влиятельные Роды и там и тут издавали законы по указке императора Всадники типа наших казаков и народ, всё остальное, делился на вооружённых и нет. Вооружённые могли собраться на Марсово поле и горе тому, кто не понимал своего места, и назывались все клиентами, которые должны были избрать должностных лиц вплоть до консулов.
Хлеба и зрелищ! - требовал народ наблюдающий и получал театры, травли зверей, гладиаторские бои в цирке, скачки колесниц, морские сражения на прудах.
Учили детей латинскому и знали греческий. В 16 лет вступал в жизнь под руководством «патрона», а затем сам.
Дела занимали время от рассвета до заката или до полуночной сиесты, затем баня-клуб, а вечер обед с гостями и разговоры.
Светоний считал, - жизнь состоит из 4-х разделов у императора; - жизнь до прихода к власти, деятельность, частная жизнь, смерть и погребение.
Взвешенное описание достоинств и недостатков, аргументы и факты, анналы, монографии, воспоминания, генеалогии, памфлеты, речи, письма, сенатские и городские ведомости, законы, эдикты и вещественные памятники, здравая рассудительность, хронологичность.
Светоний оказался образцом для большой и влиятельной традиции по описанию истории. Глубокий мыслитель и художник, умный и смелый литератор, он чутко уловил своё время и создал ценнейший памятник эпохи.
Ясным доказательством влияния на развитие способностей и таланта, любовь к древнегреческим музам.
Знай, что почитать, добродетель - высшее счастье, написал в своих назиданиях Григорий Сковорода молодым потомкам.
Подражайте пальме, которая, чем сильнее сдавливается скалой, тем быстрее и прекраснее поднимается вверх.
Увлечение писаниями греков вдохновляет на всё прекрасное и полезное.
Помни, ни одной отрасли в науке и народе нет, как в медицине, ничего нет сложнее жизни человеческого рода Цени и изучай мудрые изречения, греки и латинцы, чтобы не делать ошибок, следовали разумным советам. Луна издали светлее, музыка вкуснее, а приятель приятнее. Точный в человеке человек, - есть сердце, а не тело, и человека видит тот, кто видит, и сердце его любит, мысли его, это и есть дружество, признание. Венец хвалы - старость. Лучше голый, да правый, нежели богатый беззакониик.
Если же здоровый человек иногда не живёт без веселия, то для чего нельзя жить душевному человеку весело без крепости тела. Одно у нас тело, а душа - другое дело.
Премудрость не умирает. Всё суета. Всё преходит. Не тот есть богатый, кто верит о том, что золото находится в недрах Земли, но кто погнался за ним, любил и собрал, обогатился оным, укрепил свой дом. Любовь и единство то же, от единства твёрдость, решительность, со весть, счастливы те, кто рано, в первый час дня, с веселием взирают на внутреннее своё правды светило, новый весело светящий день есть плод вчерашнего, как добрая старость есть награждение доброй юности.
Авторы, которых нужно читать в первую очередь, - мастер слова у латинян - Тулий (Цицерон), читать и перечитывать следует не многих авторов, а лучших, читай не много, а соблюдай порядок и выбор.
Теренций, Плавт, Непот, Цезарь, Вергилий, Гораций, Овидий, Клавдион.
При чтении надлежит делать выписки (короткие выдержки, заметки, исторические выписки).
Леммой иногда называется краткое и сильное изречение.
Слово - муза еврейская, у них всякое учение, или наука, или нравственное наставление - музар.
Сенека - спокойствие сердца.
Ахиллес - воин, разоривший Трою.
Эпикур - философ.
Гомер - первый пророк древних греков, историк.
Пифагор - как предтеча Христа, избери самую лучную, разумную от природы жизнь. Сладкою её сделает слава.
Человек, как трава, днесь цветёт, утром сохнет. Не говори: Не ожидал я сего, не чаял, что последует от нечаяния все удары вырываются, недаром говорят: «За нечаянно бьют отчаянно». Царь Персей не чаял, что потеряет Македонское царство, и сам пропал, нечаянность самая безликая беда и мудрого Уликса поколеблет. Не подражайте слепому.
Будешь ли ты когда-то человеком? Не будешь! Почему?
Потому что на плотскую завесу засмотрелся. А на лице истинного божьего человека смотреть, никак твоему оку нетерпеливо. Не продерёшь глаз до тех пор, пока плоть и кровь будут держать твоё сердце. Не вам подобен, если поправишь и сотворишь радость на земле. Ты только старайся, чтоб из твоей ленивости блеснула правда.
Разве думаешь, что твоя только земля одна, а другая быть не может.
Так старайся ж здесь, при твоей! Без жизни вечной, мнишь сердцем твоим, считаешь, что всё твоё; и земля, и плоть, и кровь, и более ни у кого. Как рай сладости, земля перед лицом своим. А которая сзади, то поле пагубы... тлен. Преображайся, восстань, пробудись, воскресись новым настоящим большим человеком.
Отдыхай дома, но избегай чрезмерной праздности, во всём лучше у меренность. От излишеств рождается пресыщение, от пресыщения скука, от скуки душевное огорчение, а кто этим страдает, нельзя назвать здоровым. Нет времени, которое бы не было удобно для занятий полезными науками и кто умеренно, но непрестанно изучает предметы, полезные как в этой, так и в будущей жизни, тому ученье не труд, а удовольствие. Кто думает о науке, тот любит её, а кто любит её, тот никогда не перестаёт учиться, хотя бы внешне и казался праздным, думает всегда.
Лучший путеводитель в старости, это наука, она его не оставит никогда, прекрасна и величественна любовь к добродетели, где любовь к добру, там и величие, ничто более не радует, как верная дружба, к прекрасному трудная дорога, короткая ко злу.
Великое приобретение - благочестие и самоудовлетворение, душевное спокойствие, которое состоит в довольстве своей судьбой. Ежедневно подбрасывай в душу, как в желудок, слово или изречение, дабы питалась и росла душа, а не подавлялась. Чем медленнее будешь изучать, тем плодотворнее учение. Аристотель сказал: «Одинокий человек - или дикий зверь, или Бог. Взирай на тех людей, чьи слова, дела, глаз, походка, движения, еда, питие, - вся жизнь, - обращены внутрь, они не следуют за летающими существами, за облака, но заняты совершенствованием своей души».
Смех - родной брат радости. Бедным был Христос, который ничего не искал. Бедным был Павел, который ничего не хотел.
Бедным делает людей не денежный ящик, а душа, трудно управлять своей душой, научись обуздывать её, не несись, как безумный всадник, не умеющий управлять конём, научи сердце (нрав свой) уступить, и будешь сильным, дивным человеком.
Нет ничего опаснее, чем коварный враг, но нет ничего ядовитее, чем притворный друг, не заключай в объятие волка под льстивой овцой. Мир - клетка глупцов и лавочка пороков. Увидеть истину - любить свет, как сеешь в юности, так пожинаешь в старости. Хочешь быть лёгким и здоровым старцем? Соблюдай в юности трезвость и целомудрие.
Собери внутри себя свои мысли и в себе самом ищи истинные блага, копай внутри себя колодец той воды, которая оросит твой дом, и соседей. Внутри тебя находится то основание (Плутарх), источник спокойствия.
Бери вершину и будешь иметь середину. Зло от глупости, куй себе меч и помни, наша жизнь непрерывная борьба.
Недостойными любви делаются люди не столько по несправедливости природы, сколь потому, что скромные свои дарования извращают, недовольные своим жребием; завистливы и ропщущие, чтобы не показать своей нищеты; они всё ненавидят и терзают себя и окружающих; не дружи с ними.
Слава человек есть неоценённое сокровище. Справедливо мы делаем, что богатство, четно собранное, сохраняем, или похищенное выискиваем. Та же справедливость сохранять славу, а похищенную клеветническими когтями опять возвратить себе старайся.
Русские верят в Христа не как в какого-то морального учителя, а в конкретного человека-бога.
В России идея ничего не значит, для русского значима личность. Это в 1725 году архиепископ на соборе сказал о Петре Великом — принявший смерть, спасая людей. Это сказано в далёкие времена:
- Какову он Россию свою сделал, такова и будет; - сделал добрым людям любимою, любимая и будет; сделал врагам страшную, страшная и будет; сделал её на весь мир славною, славная и быть не перестанет.
Христиане имеют неопровержимые доказательства страданий и смерти Спасителя! Своего рода документ Фомы неверующего, именно так можно назвать криминалистическую экспертизу Тела Господня нашего Иисуса Христа на Туринской плащанице, произведённую французскими учёными Гойе, Терме, Винваном, Римером и Кольсоном (Это протокол бесстрастный, как иудеи и римляне солдаты убивали Богочеловека).

О ЕВРЕЙСТВЕ

- Число 13 в Еврействе соответствует слову «любовь», - т.е. любовь - это основа, секрет иудаизма, потому что древние евреи знали, что нелюбовь, неумение любить - это смерть.
Поиск себя? Кто я? Что я собою представляю? Каким видят меня окружающее общество и ответ: Взрослея, человек познаёт свою бесконечность во времени.
- Семья, - это родственные связи, евреи сохраняют единокровные браки до сих пор.
- Религиозная группа - объединение на основе религии, народ Иудеи.
- Народ - это род. У евреев всё сведено к религии, от языка с молееным получение Торы, от пророчества и священного писания всё и началось. Иврит - это язык учения и молитвы, язык праведников и поэтов всех времён и иврит государственный язык.
- Символ Израиля - «светильник». Победа римлян над евреями, возведённая в культ покорности и независимости превратила этот в герб, источник света.
«Суббота,- хранила Израиль больше, чем Израиль хранил субботу».
Шабат - означает покой, возвышение духа над суетой, основная заповедь, она четвёртая из 10 заповедей полученных народом Израиля - в память об Исходе из Египта Шесть дней трудись - один молись.
- Накрытый, субботний стол, зажжённые свечи и вино вносят высшую духовность, покой - это храм в душе еврея.
- Сутки у еврея от захода до захода - у других с полночи до полночи. Летоисчисление от сотворения мира 6000 лет назад.
- Дни покаяния, новый год от сотворения, святые дни, праздники, паломничество, Пасха, Синайские откровения, праздник рождения народа «Песах», ни у кого его нет, а у евреев есть, это когда народ получил Тору, и надежду на освобождение.
- Праздники - память народа - отними их, и народа нет.
Обычаи и ритуалы — этапы жизненного цикла.
- Рождение (обрезание) - когда отец передаёт своего сына Божьему Завету, союзу с Всевышним, он при свидетелях обязуется воспитывать его в рамках еврейской культуры и традиции.
- Совершеннолетие в 12 лет у девочек и в 13 у мальчика. Мудрецы в Торе написали 613 заповедей, из них нет неисполняемых ни одной (Исполняй и не делай), по всем областям жизни и имеющих общественное и моральное значение.
- Язык, считают евреи - это рана, из которой мир всё течёт и течёт - поэтический праздник иврита, это их Ариэль говорит о том, что «на всей земле был один язык и одно наречие, двинувшись с Востока, они пошли по земле Сеннаар равнину и поселились там.
И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя прежде, чем расселимся по лицу всей земли. (Бытие, II, 1, 24)

Заключение.
Автор не ставил задачу подбором мыслей и событий ввести людей в храм, а если они просветят свои умы, собранными зёрнами истины, автор осуществил свою миссию, свой след познания.
г. Владимир, 15 января 2001 года.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

- Суров сей временный мир, в котором живём и страдаем, и ненавидим друг друга, живые, мнящие себя бессмертными, и уже обречённые праху и исчезновению в пучине времён.
- Послы городов древней Руси ехали во Владимир к митрополиту Феогносту с жалобой на Ивана Калиту, выманивали посредничества.
- Новгородцы дарами и речами заставили Феогноста растаять, он сам поехал в Москву, к Ивану, упреждая послов и имел долгую молвь с великим князем.
- «Пастырю Руси должно умерять гнев сильных и сводить в любовь паству свою...».
- «Яко отец чад своих» Иван понимал, что власть должна быть связью подчинения единому главе, единой силой, иначе всё вновь и опять пойдёт вразброд, как это уже не раз приключалось на Руси.
- Вечером, после дебатов, к Ивану пришёл сын Симеон.
- Не спишь, батюшка?
- Заходи, сынок! Садись сюда, на постелю.
- Надобен мир - вздохнул сын.
- И ты тоже? - Иван вдруг почуял нежданные слёзы в глазах. - Завтра подпишу, сын. Не хотел, а... преодолю, заставлю себя...
- Надобен мир. Батя, нет ли гордыни в том, чтобы склонять всех под едину власть?
- «Возлюби ближнего своего», - заповедь Христова. Себя не токмо любишь, сын, но и неволишь, и жестоко неволишь порой к труду и деянию. Из тоя же любви.
- Власть надобна, дабы соединить, совокупить воедино всю землю Русскую.
- Митрополит знаменуется «всея Руси», и князь должен быть тако же «всея Руси».
- Скажи, батя, а где в чём залог нашей с тобой правды? Ведь каждый речёт: «Творю для добра». Горек камень болезни лечит.
- Надо быть примером для подданных, и в семье не прелюбы творить, а блюсти чистоту и честь дома...
- Должно всегда ощущать власть яко труд, долг и обязанность, данную Господом. В сём деле церковь должна помочь государю. В одном удержать, в ином наставить. И сам перед собою, егда на молитве стоиши, являй Господу в умной молитве вся тайная и вся скверная души своея, да очистищи ум от лукавства.
- Надобен народу святой! Сын, я возможно гублю душу, и это самая страшная жертва за други своя! Но не похотствую, не красуюсь в роскоши. Ни сладкояденым, ни сладкожитием, ни иным грехом - блудодейным.
- Зри, как мы живём! Те же щи, та же чёрная каша, то же молоко, масло и сыр, что у наших крестьян ежедён на столе. Та же говядина, баранина ли, те же рыбы и квас в пост!
- Не много баловал я вас Сорочинским пшеном да изюмом. Обиходной посуды, как у всех, дочери и сёстры твои все ткали и пряли, как и прочие жёнки.
-В многоцветие одеты на торжества, праздники, а не ежедён! И роскошество пиров творим для приёма гостей иноземных или ещё чего?
- С детьми - таки мамка, из деревни взятая, а и в любом справном крестьянском дому няньку, завсегда со стороны найдут и детям, и малым! И расход одинаков! А иные доходы на бояр, на слуг, на дружину — дак на людей же! И люди, кажен своё творит; ткут, шьют, чеботарят, водят птицу и скот или на работах труд свой, пот и кровь прилагают, тоже хлеба даром не едят!
- На пирах сотни народу сыты от княжеского стола Черный народ не бедствует у нас! Как разбои утихли понабили жилья да татей молодцы мои, дак и клетей не запирают нынче! По доброй осени в каждой деревне накормят и напоят, в любой избе!
- Мы не грабим свой народ!
- Народ не разорён, а кто разорён, пожалуй к нам! Русские мы люди суть! У нас и легота для всех, и кормы, и земля!
- Купец торговый к нам пожалуй. Боярин, ратник? Примем на службу московскую!
- Можем, сын, и никого не убивать! А зато всех голодать заставить. Да так голодать, что ни мяса в дому, ни молока на столе не станет. Дети попухнут с бескормицы, животы раздует, а уж ни силы, ни здоровья жди! Худо, когда данщики кровь сосут, когда налогами давят ежедён, сверх силы, тут и народу умаление и княжению гибель.
- Отцы наши расплодили было землю русскую. Расплодили и мы!
- Зри ныне по всей Московской волости, в семьях по 5, по 6, по четверо, менее не бывает, а где и десяток деточек и больше.
- По две, по три, по пять молочных коров во дворах: Худо-худо, и то корова да две лошади! Овцы там, да гуси, куры. Свиньи не в счёт! И люд всё рыжий, красивый лицом, здоровый, весёлый, кормленный.
- Баба вёдра дубовые в гору несёт - лебёдушкою плывёт. Мужик бревно на плечо вздынет, не сбруевянеет! А глянь-ко, в чём одеты москвичи? Посадских молодок от боярынь не отличишь! А и наши крестьянские жёнки, чёрные, деревенские, в церкви, на празднике ли, в янтарях да в серебре выйдут. Не велик день окромя нищего, да погорельца, и не сыщешь драного-то мужика в Москве!
- Я мыслю, сынок, - основа власти предание, закон. Дабы не истощать народ!
- Ни землю, ни лес, ни вольную тварь земную не истощай, не порть, не выбивай напрасно!
- Да стоит потомкам оставить столь же богатую землю, как и мы получили от предков. Ратник должен воевать, что храбрость воздадут, народ положит кровь свою за власть да прочность бытия.
- Стихия, мощь плоти, сама по себе слепа и всегда разрушительна! Но и без неё, без силы оной, всё иное не возможет стати - ни борения суедневные, ни подвиги духа, ниже и само умное делание - ибо всему потребна сила, стихия, яко ветр крылатым ветрилам кораблей!
- Посему должно не уничтожали, а направляти силу сию. Сила, стихия суть безликое, - это чистая мощь в коей начало вещей, это рождающая бездна, слепой напор, подобный напору волн в ярости бури! Безликое вечно алчет, вечно бунтует, страх наводит. Безликое тщит волнами своими прорвать всякую преграду, всю ограду ЗАКОНА разрушить и наниче обратить, ибо закон есть грань и твердота, определение кануна и предел мощи.
- Но существо мощи именно в раскрытии себя, доколе не иссякнет самая бытийственность её.
- Существо титанического в напоре и в борьбе против граней!
- Всякое дело без духовной основы своей мертво. А свет солнца бледнеет, проходит, и келья, до того словно бы залитая отсветами тёмного багреца, холодея, погружается в сумрак.
- Лицо, т. е. ипостасный смысл, разум, ум, просвещённый светом ИСТИНЫ, полагает меру безличной мощи людского естества, ибо деятельность лица, именно суть в мерности, в наложении пределов и граней. Безликое видит в грани, лицом налагаемым токмо встречное, помеху, предел нежеланный, и в сём зрим слепоту безликой мощи титанического. Начало титаническое прекрасно, яко весенний ветер, подобно древним героям, доколе тщит содеять нечто! Завлекает сердце и манит.
- Но яко лишь оно бессмысленное суть, осуществит себя до конца, тотчас содеивает ничтожно суть и гнилостно и СМЕРДИТ.
- Зри порывы неустроенной по святоотеческим заветам не «умной» личной воле кажут нам переднюю свою красоту, но дайте им волю - и сугубую СКВЕРНУ сотворив, личность сия сама сбежит от содеянного ею! Подобно буре: дайте ей во всей красе и мощи осуществить себя и что иное, кроме гибельного разорения, обрящете после неё?
- Нельзя уничтожить начало мощи! Титаническое само по себе не грех, а благо. Оно мощь жизни, оно само бытие, но оно ведёт к греху... Всегда ли? НЕТ!
- Ибо и добро осуществляет себя тою же стихийной силой, началом титаническим. Титаническое - суть и основа всякого деяния и посему оно по ту сторону добра и зла! Но неразрешимо столкновение их, и безысходная ВИНА того и другого начала. Не можно потребити силу стихии, ибо с тем вместе будет истреблено и всё ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
- Иной же исход - взять на себя вину стихни добровольно и ПРОСВЕТИТЬ непокорную у сию светом смысла.
- Титаническое не токмо сила греха, но вообще сила жизни - это стихия ночи, в ком воссияет свет. Нет мощи и нет ничего.
- Бессилен смысл, жалок разум, тщетна правда, нет стихии силы и нет деятельности осуществления, застоится всё, обветшает, сгниёт.
- Без силы нет и бытия, ибо и корням бытия проникает не иначе, как через свою усию.
- В мощи - правда титанического, исконная и непреодолимая правда земли. Но человек не только тёмное хотение, но и светлый образ, не только стихийный напор, но и просвечивающий в реальности его лик, явно выступающий у святых в видимом образе сияния.
- В человеке самом нет ГАРМОНИИ, ибо тёмная подоснова бытия паки и паки восстаёт к Богу.
- Правда бытия и правда смысла, правда усии и правда ипостаси — их две сути, и не соединённые они противоборствуют друг другу. Дух воюет на плоть и плоть, и плоть воюет на дух. Но именно это - две правды. Оба начала человеческого существа требуют бесконечного своего развития, требуют предельного своего утверждения - Всякая остановка лжа есть! Достоит исчерпать искание осмысленности не иначе как удоволить оба начала человека - Избранный путь с Богом не дал бы ввергать Русь в соблазн разномыслия.
- Посреди великой нашей скорби глас Божий повелел нам стать бодро, с верою в силу и истину власти, которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на неё поползновений. Верные сыны отечества ободритесь и содействуйте искоренению гнусной крамолы, позорящей землю русскую, к утверждению веры и нравственности, к доброму воспитанию детей, и истреблению неправды и хищения, к водворению порядка и правды в действии учреждений России. Так происходило в прошлом и пример тому был…
- Государственная власть почувствовала себя твёрже с вступлением на трон Александра III, его призыв и высокое доверие, предоставление властям больше средств и полномочий, способствовало успокоению земли и ослаблению крамолы разномыслия, решались дела переселенцев, велась борьба за трезвый образ русского человека.
- Государь сумел, возродил все лучшие черты православного царя-самодержца. Открытое и доброе лицо его, весь могучий внешний вид, величественно спокойная осанка, твёрдая поступь - всё являло в нём древнерусского богатыря.
- Этим чисто русским чертам внешнего облика вполне соответствовал и его русский характер - искренний, бесхитростный, не надменный, твёрдый в слове, настойчивый в деле.
- Семейная жизнь государя на всю Русь, в поучение ей, светила ровным, тихим, невозмутимым светом. Добрые древние нравы как бы воскресли на Руси в семье - царя-богатыря во всей их полноте и святости.
- Император любил всё своё родное; русскую речь, песню, одежду. Русские песни при нём вышли из забвения, пронеслись по широкому лицу земли Русской, неслись за границу, где привлекли общее внимание. Он ставил себе задачей устроить всё так, чтобы русский народ на всём обширном протяжении империи был народом-хозяином, чтобы окраины теснее слились с коренной Россией. Как русский царь, Александр III был глубоко верующим православным человеком и для православной церкви старался сделать всё, что считал для неё нужным и полезным. Ясно сознавая, что православие составляет основу души нашего народа, император и своим личным примером и всей своей деятельностью стремился помочь церковным братствам устроить духовно-нравственные чтения бодрыми и ведущими к познанию живого слова Христовой истины, он возродил процветающие монастыри, храмы. Сам царь был большим знатоком русской старинной церковной старины и любил, чтобы церкви строились по древним образцам. За его 13-летнее правление на казённые средства и пожертвования денег прихожан было сооружено 5000 церквей, по одной церкви в день. Храм воскресения Христова в Петербурге, на месте гибели царя-мученика, обладает замечательной красотой и благолепием, храм Христа-спасителя в Москве в память избавления России от Наполеонова нашествия. Большие труды и тревоги надорвали силы и здоровье государя Скорбь народа была всеобща. Господь даровал государю праведную кончину - Отец Иоанн, протоиерей Кронштадтский, трогательно описал последние дни жизни незабвенного царя-миротворца и правдолюбца, воплотившего в себе лучшие черты русского народного духа.
- Личность его ещё предстоит впитать русской душе во имя воспитания в себе чувства достоинства, силы и славы.
- Это ему были посвящены стихи:
В час смуты и борьбы, взойдя на сень престола
Он руку мощную простёр.
И замерла вокруг шумевшая крамола
Как потухающий костёр.
Он понял Руси дух и верил в её силу,
Любил простор её и ширь.
Он жил, как русский царь, и он сошёл в могилу,
Как истый русский богатырь.
- Церковь вообще была сдвинута (Петром I) с её места учительницы и утешительницы, и даже Александру III и последующим правителям не предстало вернуть потерянное, но наоборот, при большевиках стало безрелигиозным внутренне, а затем секуляризация, отделение и юридическое, и психологическое разрушение, а затем и полный разгром церквей и монастырей, потеря связи с духовенством состоялась. Власти от церкви оторвались и она осталась в стороне, и до сих пор народ жаждет возрождения, поворота на путь, проложенный народным побуждением от древней истории к нынешней, в спокойном свечении истины.

Р. S.
- В тайниках человеческого разума содержится созидательная и разрушительная сила, человек не ангел и не злодей, - светлое и тёмное начало в сознании и побуждает, и толкает последователей идти дорогой противоречий, описывая события и факты истории, поэтому и с юридической, и с исторической точки зрения две противоположные истины могут и дают более правдивый ответ на вопрос: «Как это было на самом деле?»
- Поступает человек, учитывая обстоятельства, а не вопреки им, распределяя вину за произошедшее на всех поровну, на себя ответственность. Живи и помни.
г. Владимир, Соколова-Соколёнка, 25, кв. 1
23 января 2001 года.

Всё начинается с детства. Дружба, преданность, любовь. Мордвинцев В.М.

Владимирское региональное отделение Союза Писателей России
Владимирская энциклопедия

Василий Мордвинцев. Слово о религиях. Часть 1

Николай — Wed, 28 Sep 2022 16:07:00 GMT

Слово о религиях

Василий Мордвинцев. Слово о религиях. ИЗДАТЕЛЬСТВО САМИЗДАТ. 2014. Тираж 15 экз.

Дорогие братья и сестры!
Я хотел бы всех вас поблагодарить за то, что вы собрались в этот святой вечер в кафедральном Храме Христа Спасителя, чтобы вместе со мной прославить Господа и разделить эти замечательные праздничные чувства, которыми переполняются наши сердца. Переполняются, потому что сердце, обращенное к Богу, не может не трепетать при воспоминании о событиях, которые изменили течение человеческой истории. Действительно, говоря о пришествии в мир Бога, соединении Бога с человеческой природой, непостижимой тайне, которая никогда и никем в этой земной жизни не будет разгадана, мы проникаемся глубочайшим убеждением в том, что благой и совершенный промысл Божий действует в мире — в мире, который наполнен не только радостями, но и скорбями.
Чисто с человеческой — внешней, культурной, политической или социологической точки зрения можно сказать, что христианство принесло роду человеческому и почему мы называем новой ту эру, которая началась после Вифлеемской ночи. Действительно, это были грандиозные перемены в жизни людей. Христианская нравственная идея оплодотворила римское право и греко-римскую культуру. Этот синтез дохристианской культуры с Божественной нравственной истиной, провозглашенной Спасителем, имел очень большое воздействие на умы и сердца людей. Этот синтез сформировал то, что до сих пор называется христианской цивилизацией. Можем много говорить о влиянии христианства на искусство и особенно на философию, потому что в центре размышлений о мире и о человеке после пришествия в мир Христа Спасителя был Бог, и главная философия жизни вырастала из этого факта: того, что в центре человеческого бытия — Бог, ставший Человеком.
Но, с другой стороны, если посмотреть на жизнь людей, то конфликтов не стало меньше, скорбей не стало меньше, греха не стало меньше. Все сказанное не требует никаких доказательств, особенно для современных людей и тех, кто, зная историю, может сравнить прошлое с настоящим. И тогда возникает самый важный вопрос: а что же по существу принес Христос людям? Только ли новую философию, новую культуру, новую нравственность, новые стимулы для развития искусства и многих других сторон человеческой жизни? Конечно, нет! Господь принес нечто большее.
Он рождается слабым и беззащитным младенцем в Вифлеемской пещере. Он проводит жизнь простого человека, плотника, также беззащитного, Которого очень легко схватить, арестовать, подвергнуть пытке и казнить. Он не опирается ни на какую силу, даже на Божественную силу свыше. Именно в этом смысл Его ответа Пилату, когда Он говорит, что мог бы сделать так, чтобы легион ангелов встал на Его защиту (см. Ин. 18:36). Он не призывает эту силу. Почему же это происходит? А именно потому, что Бог требует от человека в отношении к Себе не действий по принуждению, будь то под влиянием человеческой или даже Божественной силы. Он требует от человека свободных действий. Каждый сохраняет свободу верить или не верить, принять Христа или не принять Христа, принять образ жизни, который Он предлагает, или отвергнуть его; и нет никакого давления. А если когда-то в истории и были попытки силой государства, силой права, силой закона принуждать людей к вере, то все эти попытки оказались тщетными, потому что ничто не может извне повлиять на человеческий выбор, если сам человек с этим выбором не согласен.
Господь действительно становится одним из нас. Он входит в жизнь рода человеческого, Он входит в историю. Что же, Он входит как тот, кто не сумел справиться со стоявшими перед ним задачами? Отнюдь нет, и мы знаем, что иначе и быть не могло. Если Сам Бог воплотился и стал Человеком и вошел в человеческую историю, то это означает, что Он вошел в нее как победитель, потому что другого быть не может, ибо Божественная сила превышает всякую человеческую силу. И эта победа Христа над злом, над диавольской силой, явленная в ночь Воскресения, была продолжением Вифлеемской ночи и связана с пришествием в мир Господа.
Что же мы сегодня имеем? Мы живем в особую эпоху — в эпоху после пришествия в мир Христа Спасителя, когда явлена победа Бога над темной силой и над всякой человеческой неправдой. Это означает, что совершено уже величайшее действие Божественной справедливости, и Бог победил зло. Наверное, очень многие, кто меня сейчас слышат, удивляются и говорят: «Ну, как же так, выйдите на улицу, посмотрите, что творится, — преступность, в том числе этническая, межнациональные конфликты, коррупция... Ну, какая же здесь победа Христа?» А сколько каждый из нас испытывает на себе несправедливости и в большом, и в малом? Сколько обид, сколько скорбей, сколько болезней. сколько конфликтов и, переходя от личной, семейной, даже общественной жизни к жизни планеты, сколько войн, сколько несправедливости, сколько разного рода скрытых стратегий, направленных на утверждение зла в роде человеческом! Где же здесь победа Христа? Потому многие и не принимают Господа. Для многих Он действительно представляется неким древним моралистом, учителем достойных вещей, которые никогда не могли быть реализованы. Для кого-то Он просто лидер, духовный предводитель группы людей, которая сегодня не составляет большинства населения земного шара.
Но все это неправда. И неправда не потому, что люди сознательно эту неправду совершают в отношении миссии, начавшейся в Вифлеемской пещере, а потому что не видят, а, может быть, и не могут видеть того, что реально произошло с родом человеческим через пришествие в мир Спасителя. Господь победил зло, а значит, все наше человеческое зло, которое так тяжело давит на каждого из нас. Это некая виртуальная реальность, тесно связанная с нашим внутренним миром, это всё внутри нас. Нам кажется, что события объективны, а на самом деле их восприятие субъективно. Это мы радуемся или скорбим, это мы совершаем дела благородные, честные или подличаем. Это мы идем по жизни в соответствии с нравственными принципами или становимся преступниками в прямом или переносном смысле этого слова. Это всё внутри нас. А объективно, если говорить в масштабах человеческой истории и даже метаистории, то есть того, что выходит за границы истории, — там только победа Христа.
Что же это означает для всех нас? А это означает, что мы, ставшие рядом со Христом, стоим на стороне силы, хотя эта сила представляется невероятной слабостью очень многим. Мы стоим вместе с Богом, сила Которого превышает всякую человеческую силу. И наш долг, в первую очередь служителей Церкви, но не только, долг каждого, кто называет себя христианином, — утверждать Божию правду, борясь со злом, временным и преходящим, очень часто субъективным и виртуальным, но приносящим реальную скорбь людям. Мы призваны утверждать Божию правду и в больших, и в малых делах, и в личной, и в семейной жизни, и в жизни нашего общества. Служить Воскресшему Христу, служить Младенцу, родившемуся в Вифлееме, и означает утверждать Его правду о мире и о человеке, и это величайшее призвание.
И потому «да не смущается сердце ваше — веруйте в Бога и в Меня веруйте», - говорит Господь Своим ученикам (Ин. 14:1). Эти слова из последней Его беседы с апостолами накануне страданий обращены и к каждому из нас: не смущайтесь, не пугайтесь, будьте тверды, с вами Божия правда. Вот почему мы называем Рождество Христово праздником надежды, потому что через соприкосновение с этим событием мы обретаем великую надежду на то, что явлена будет и нам, и другим, и всему миру Божия правда — рано или поздно, через радость или через скорбь, через мир душевный или через страдания; и не существует ничего, что было бы сильнее этой правды.
И в день Рождества Христова, обращаясь ко всем вам, мои дорогие, я призываю хранить веру в сердце, хранить ее крепко, неповрежденно, потому что это реальный фундамент для созидания жизни, достойной человека. Верим и надеемся, что победа Христа, уже совершенная, уже ставшая реальностью, отобразится и в наших деяниях, в деяниях каждого человека, в деяниях народа нашего и нашего Отечества. Исполненные этой Рождественской надеждой, еще и еще раз испросим у родившегося в Вифлееме Младенца мира и процветания Отечеству нашему, всей исторической Руси и ее народам, Церкви нашей и каждому, особенно тем, кто, храня веру в сердце, стремится жить в соответствий с этой верой. Аминь.

СЛОВО О РЕЛИГИЯХ

Любимой жене и надежному другу посвящаю собранные мною мудрые мысли для питания умов детей и внуков наших.
18 января исполнилось сорок два года нашему бракосочетанию.
г. Владимир, 2001 г.

В религиях мира гениально выражена идея превосходства духовного над материальным. Краеугольность духа выражается в виде храмов, каменных и рукотворных искусств. Как организовалась на Руси гармония между царским правлением и народом утвердилась не сразу.
- Власть царская патриаршая равной стала, Михаил Романов и Филарет на соборе земства возвестили о искоренении несправедливости и насилия и юле.
- Чтобы люди государства Божьею милостью и их царским призрением жили в покое, мире и радости.
- Искоренять дурные внутренние плоды смуты трудно, потоку Филарет Никитич сделал всё, что мы, благодаря мудрости, а царь создал Приказы и поставил в них близких ему и православию русских князей и неблагонадёжных людей изгонял из сыскных дел и общее доверие народа к власти восстановил. Она вернулась в своей прежней силе и правительство окрепло, тяжёлые последствия многовековых распрей, было чем усмирить и казна, наконец, стала пополняться на содержание госслужбы.
Летом 1648 года царь Алексей Романов приказал собрать все прежние сборники законов и указы прежних государей, дополнить их греческими, русскими по духу, статус (уложение), а какие понадобятся, написать вновь и уложить советом, чтобы государства всяких чинов людям от большого до меньшего, суд и расправа были во всех делах равны.
Князь Одоевский собрал в Москву людей добрых и смышлённых от всех сословий, состоялся собор и статьи «Уложения» рассматривались Боярской думой и Собором, а потом читаны выборным людям и после поправок статьи эти утверждались государем.
- Более 1000 статей в год было утверждено к 1649 году.
Полезные мероприятия царя Алексея Романова многое подготовили для деятельности сына Петра Великого.
28 января 1725 года силы оставили Петра Великого, он простыл, спасая тонущих с военного бота в ледяной воде. Архиепископ в Петропавловской крепости на соборе сказал: «Какову он Россию свою сделал, такова и будет, славной быть не перестанет».
- Усиление контакта в духовном плане с породило язычество, а контакт поколений христиан.
- Каждый человек имеет право на свободу мысли и религии; это всеобщая декларация прав человека.
Статья 18-1948 год.
- Общество только тогда можно назвать свободным, когда в нём соблюдается основное требование - свобода религии, на этом фундаменте уже строятся другие свободы - гражданские, политические, культурные и экономические.
- Истинная свобода религии существует только в том случае, когда государство представляет равные права всем религиозным группам Религия и идеология должны оставаться свободными везде, во всех странах мира
- Библия обещает, что вскоре человечество объединится в чистом поклонении Богу. Репутация страны и доверие к ней других государств зависит от её отношения к свободе религии.
- Свобода религии - одна из главных свобод во всём комплексе прав человека, затрагивающая самую суть человеческого достоинства.
- Терпимость и свобода - не проклятие, а благосостояние.
- Видимо, отделять интересы государства и религии также ошибочно, как и переделывать историю или разрушать её храмы и памятники.
- Многоцветие мировых религий подчёркивает истину - человек никогда не предаст создателя.
- Следы религий в истории подтверждают истину, что все религии прежде всего общественные явления.
- Религия эпохи палеолита - вера в сверхъестественное родство людей с животными породило в мустьерскую эпоху 100-40 тысяч лет назад поклонение пещерному медведю (остатки костей животных, преднамеренно захороненных). Неандерталец верил, что от мертвеца уходит только душа.
- Религия неолитической эпохи 40-18 тысяч лет назад (homo sapiens) головы полулюдей-полуживотных - культ женского божества, кремация трупов, обряды, сопровождающиеся верой в бессмертие души.
- Религия в эпоху раннего металла - храм Солнца (90 метров в диаметре и там же захоронения), культ Солнца - солнечное божество в металле.
- Религия австралийцев и Тасмании - колдуны, знахари, вожди - тотемизм (мифы о предках), идея родства с животными и растениями, утверждает запреты (табу) на еду, рисунки овальной формы, камни, обряды, магические заклинания, песни, кровнородственные связи.
- Религия Океании - обрезание, подавление чисто физического влечения, вере в духа, знахарство, маски, пляски, изображение духов, обряды, колдовство, культ черепов, фигур, шаманы, магия, таинственная мана (ребёнок-племя).

- Юг, Юго-восток и восток Азии - культ вождей, жрецы, жертвоприношения, бог дождя, бог войны ОРО-ТАИРИ, святилища мана, табу, бальзамирование, бог моря, рыбы, плодородие, борьба за власть - жречество.
- Религии народов Америки - шаманство, страшные маски, кремация, огнеземельцы, эскимосы, духи, промысловый дух (ничего не объясняем, ничего не знаем, боимся), культ Солнца, 4-х стихий и племенные обряды. Оскальпировать врага - завладеть его душой.
- Религии Африки - тотемы; животные и перевоплощение, культ предков, почёт после смерти, жречество, потоп и зарождение ислама и христианства, шаманство, духи, но не боги, приносили жертвы и верили, что предки помогают жить.
- Религии народов Кавказа - родовые культы ингушей, осетин, грузин, абхазцев - Родовые семейные склепы, могильники чеченцев — христианство и ислам.
- Религии народов Поволжья и западного Приуралья - у каждой семьи был свой покровитель, моление - знахарство, жертвоприношения, обряды.
- Религия древних славян — древние верования и обряды почта забыты, не было общих богов и общих культов, но культы семейно-родовые, обычаи, захоронения, язычество и христианство - пантеоны, бог, бес, чёрт. Бог — славянское слою - богатый. Перун, Велес, Мокош - счастье, удача.
- Религия германцев - культ звериного неистовства, экстаз, преклонение перед грубой силой, духи, Эльды, чудовища.
- Религии центральной Америки - сложный пантеон богов (жертва - самый красивый и сильный пленник), ему на 20 дней давали 4 жены - затем клали на каменный жертвенник, жрец разрубал ему грудь и вырывал сердце - богу Солнца. У Майя - мумии. У инков - храмы Солнца, а глава государства - сын бога Солнца.
- Религии Восточной Азии (Китая, Японии). Китай - VI век до н.э. имел уже философию Лао Цзы - мудрец, знающий путь ДАО.
- Религии Индии - 3-2 тысячи лет до новой эры - культура Мошендо-Даро и Хараппы, сложная, высокая культура (земледелие, бронза, письменность, культ животных и деревьев). Бог Шива (Веда - знание), книга самхитов, песнопений 1028 гимнов. От 33 до 3399 богов. В V веке до н.э. — брахманство, Вишну, Шива, перевоплощение и карма, джайнизм, буддизм, индуизм, Кришна, секты, веротерпимость, фанатизм и касты.
- Религия Древнего Египта - Бог Ра - 2700 г. до н.э., мифические боги, Исида, культ Осириса, царь-Бог, погребальный культ, вера в загробное воздаяние и суда над душами умерших, мифология.
- Религия Месопотамии, Малой Азии и Финикии (Передняя Азия) - шумеры, боги в виде человека, рыбы, обожествление царей, храмы, жрецы, заклинания, магия, финикийские и, вообще, хананейские божества вышли из пустыни.
- Религии Ирана (маздаизм) - Авеста, ѴІ-IV в. до н. э. (корова, собака, петух), светлое и тёмное, маги, человекообразные боги. Ахура-Мазда — культ, трупы, чтобы не соприкасались ни с землёй, ни с водой отдавались хищникам - Религия евреев (иудаизм) - религия Моисея - библия, книга царёв, пророки, IX в. до н. э. - пятикнижие, Ягвист, Элогист-Е, Иеговист-Е, Второзакон-Д, Греческий подвиг-Р. Древнееврейский язык — II в. до н. э. — запреты — мясо обескровить, в крови душа, обрезание для воздержания. Начиная с Давида (X в. до н. э.) культ Яхве.
- Религии древних греков и римлян, Эгейская эпоха, символы, до IV в. до н. э. - тотемы, культы, лечебная магия, сонты, родовые культы, герои, пантеон, Боги; Гера, Афина, Артемида, Аполлон, Пан, Афродита, Арес, Гефест, Геона, Прометей, Гермес, боги-титаны, мифы - высокая художественная ценность.
- Буддизм - учение, давало человеку страдающему какое-то утешение. Пантеоны богаты и сложны. До 1000 Будд - изваяны великолепно, пышные наряды лам, знамёна, музыкальные инструменты и другие принадлежности, средство привлечения.

МИРОВЫЕ РЕЛИГИИ

- Христианство — богочеловек Иисус Христос, живший Палестине в начале первого века новой эры.
Бауэр Б. - немец, доказал (1840-42 гг.), что это синтез иудаистских и западных (эллино-римских) религиозно-философских идей из секты иудеев, возвысившейся до интернациональной религии, - нужен был искупитель грехов - спаситель Христос-мессия - царь царей и проповедник.
- Ислам - зародился в Аравии в ѴII в. н. э. - ясное, письменно подтверждённое пророчество Мухаммеда, араба, жившего в Мекке, который получил от Бога ряд откровений, именно он получил и передал людям Коран.
Догматика ислама проста, бог Аллах, Мухаммед посланник, Адам, Ной, Авраам, Моисей и христианский Иисус признаётся, но Мухаммед выше всех (Аллах каждому назначает судьбу).
- Философия Лао Цзы (VI в. до н. э.).
Из бытия и небытия произошло все, из невозможного и возможного - исполнение. Из длинного и короткого - форма. Высокое подчиняет низкое. Высший с низшим голосами образуют гармонию. Предшествующее подчиняет себе последующее. Из несовершенного происходит цельное. Из кривого - прямое. Из углублённого - гладкое, из старого - новое. То, что сжимается — расширяется, то, что слабеет - усиливается, то, что уничтожается - восстанавливается. Примирение противоположностей. Когда человек дойдёт до неделания, то нет того, что не было сделано, кто любит народ и управляет им, тот должен быть бездеятельным. «Святой муж», управляющий страной, старается, чтобы мудрые не смели сделать чего-нибудь, когда все сделаются бездеятельными, то на (земле) будет полное спокойствие. «Кто свободен от всякого рода знаний, тот никогда не будет болеть, кто знает глубину своего просвещения и остаётся в невежестве, тот сделался примером всего мира. «Нет знания, вот почему я не знаю ничего». Когда я ничего не делаю, то народ делается лучше; когда я спокоен, то народ делается справедливым; когда я не предпринимаю ничего нового, то народ обогащается. «Дао велико, небо велико, земля велика, и, наконец, царь велик». «Оттого народ голодает, что слишком велики и тяжелы налоги». Главная добродетель - воздержание, ступень к добродетели, начало нравственного совершенствования.
- Конфуцианство - философия у-узин, сы-шу (это древняя история, поэзия, церемонии, изречения, правила поведения в жизни, этика.
Храм Кун Цзы (Конфуция) - каждый Дор-ши. Жертвоприношения в семейных храмах (поминки) - (Мяо) - родовой могильный храм. Таблички с религиозной точки зрения, для китайца - самое дурное, что может случится с человеком, - это не оставить по себе мужского потомства, которое могло бы приносить жертву и заботиться о благополучии умерших предков.
«Если государю следует предпринять важное дело, он должен сперва отправиться в Храм своих предков, если всё предвещает хороший исход - дело предпринимается. Обряды строгие: супружеские погребения, забота об усопших. Обряд Кин-узинь: исчезает различие между государем и чиновниками, управлять без соблюдения «Ли» - что слепому быть без поводыря. Для получения государственной должности - экзамен на совершенное знание книг Конфуция.
- Буддизм, даосизм - все они попутны с конфуцианством.
Души умерших играют крупную роль, им приносят жертвы (деньги, еду и пр.). Своеобразие глубокое, не склонны к мистике, метафизике, аскетизму, всякий религиозный фанатизм, изуверское умерщвление плоти, исступление - чужды китайской религии, связь отдельного человека с потусторонним миром, несвойственны верующим китайцам, верность трудовым традициям и есть вдохновение и божество, бессмертие.
Япония - мифиологические и легендарные рассказы - VIII в. н. э., жрецы и гадатели, буддизм и монашество (Бонзы) - шинтоизм. Император (микадо, менво) - потомок богини Аматерасу - дворец императора, святилище, семейно-родовой культ предков, каждый умерший превращается в КАМИ — в каждом доме семейный алтарь - таблички умерших. Всего божеств 800 мириад, число 8 священно (богиня солнца, бурь, горы Фудзияма), храмы просты, каннуши-жрецы передают по наследству свой сан, культ сводится к произнесению формул-нарито - и жертв (рыба, овощи, рис и т. д.). 30 и 31 декабря - очистительные церемонии.
Грехи (тяжкие), порча плотин, жестокость к животным, загрязнение природы.
- Шинтоинская религия - вообще целиком (обращена лицом), как и конфуцианство к земной жизни и потусторонним миром мало интересуется.

РЕЛИГИИ МИРА

- Это были времена, когда миру открывалась мудрость Будды и Индия с её постами - Срединное царство... Когда в стране восходящего Солнца соперничали в утончённости дворцовые и военные искусства... Когда тысяча африканских народностей сходилась на перекрёстке торговых путей...
- Когда первые индейские племена постепенно расселялись на американском континенте и начинали возделывать маис... Когда империя Солнца держалась из века в век жертвенной кровью.
- Это происходит там, где люди обживали берега Нила, подчиняясь ритму его разливов.., где они поклонялись богам Египта, свидетельствуя об их славе, могуществе и соперничестве.., где трудом воинов, писцов и учёных была создана величайшая из империй.., где расцветали искусство Киклад, творчество мастеров, создававших храмы, дворцы, города.., где тесно сплетались жизни людей, героев и богов, запечатлённые в легендах и мифах Древней Греции.., где родились Олимпийские боги и игры, наука и театр с трагедией и комедией. Слияние человечества с Богом путь людей, отношения между Верой и знаниями, чем дальше, ценнее, потому как истина находится в середине, а по краям Вера и безверие, поклонение и отрицание, Рай и Ад, а в середине жизнь.
- Человек, прочитавший 3-5 тысяч книг, активен, опытен, знающ, но выходит в свет ежегодно 80 тысяч наименований книг, поэтому «Многочисленность фактов и сочинений растёт так быстро, что в недалёком будущем придётся читать изречения, словари. XX век подарил человечеству 50 миллионов новых книжных изданий, ежегодно 600 тысяч наименований. Переварить информацию человек стремится с помощью новейших технологий, интернета, телевидения, прессы и издательской деятельности. Чтобы факел знаний питать, нужно каждый день находить глубокие мысли и изречения предшественников. Мысль, она не сильно стареет, стареют способы её выражения. История всегда современна. Одной общей мысли, за которую держалась бы вся масса людей, не существует, большинство не думают вообще, а слушают ради развлечения. Древние умели говорить о мудрости, а не об истине, искали последователей, границе, дальше которой мысль и ум теряется в неизвестности, постоянно расширяется, но без помощи Бога покорить пространство и время никогда не удастся. На рубеже третьего тысячелетия один из учёных (Робин Бувал) грозился «взорвать» под пирамидой Хеопса «информационную бомбу», которая всколыхнёт всё человечество сенсацией, он хотел бы представить нечто такое, что одурачит всех нас, как «великих знатоков истории рода человеческого, возможно там «найдутся» манускрипты об истории Египта и сотворении мира, или вещественные доказательства космического зарождения жизни на Земле.
- Сначала было слово... Это слою Бог (обобщённо - богатый). Слово божие и смысл слов изначальных человек должен изучать всю жизнь и это доставит ему много светлых минут и размышлений.
- Если перевод слова Логос - и есть слово... То...
В начале был логос
И логос был у Бога и
Логос был Богом.
Он был в начале у Бога.
Всё через него начало быть.
- Потому значение слова - привнесённого первородным сыном Божиим, которым был создан мир, установлен порядок вещей, светом, благодаря которому человек может постичь не познаваемого иначе Бога. Логос принял человеческий облик. Значение слова для человека приравнивается рождению.
- Был свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир.
- Истина рядом... Без приобщения к слову человек - животное, или... близкое к существам неодушевлённым существо безнадёжное и безсмысленное.
- Входящему в мир человеку необходимо познать «слово», а это слово Бог. Воспитание и развитие ума начинается и кончается от слова, - «Логос», - логика такова.
- Рим, Колизей. Раздел двух эпох истории. Язычество и христианство. Нет исторического явления, которое бы пробуждало столько глубоких мыслей, как вид этой развалины, свидетельницы о великой аксиоме истории, что никогда не было ни настоящего прогресса, ни настоящей устойчивости в обществе до христианства. Когда христианство обновило человеческое мышление. Греки из искусства создали широкую идею человеческого духа, но эта поэзия чувственная, осязаемая, земная, привлекательная. Ум накинулся на предметы менее всего достойные внимания, - развлечения, страсть, возвеличены живейшие наслаждения и разврат, упиваясь кровью, народ торжествовал, в дело было пущено социальное знание, возвещающее полное крушение, разгадку веков хранят развалины Рима, великолепные создания Эллинского гения.
И если такие мудрецы, как Пифагор и Платон боролись с этим пагубным направлением духа своего времени, их усилия ни к чему не привели, - это памятники, чудовища порождённого вследствие самого беспорядочного извращения человеческого ума, очарование обманчивой иллюзии.
- Вот и историческая реальность Моисея. Гигантская и внушительная историческая фигура, великий законодатель евреев, представляет библейские образы в сверхчеловеческом виде. Наставления Моисея, его биография обожествлены, и человек ничего из его источника не черпает. В его образе сочетаются черты и величия и простоты, силы и добродушия, твёрдости и мягкости, пожалуй, нет в истории ни одного характера, который бы соединял в себе столь разнородные черты и силы. Странный гений!
- Здравый смысл философии Сократа и религии Моисея создали пророка-законодателя, осуществили, разгадали Верховный закон, правящий миром людей и населили мир существами сверхчеловеческими с необычайным блеском.
- Идея единого Бога и всемирного верования проповедовалась и Магомедом. Исламизм есть одно из самых замечательных проявлений общего закона, судить о нём иначе, — значит не понимать всемирного влияния христианства, от которого он и происходит, сливая разрозненные интересы народов в единую задачу общего спасения, помимо богатого материала, который цивилизация арабов передала всем, следует рассматривать как косвенные пути, использованные Провидением для довершения возрождения человечества, распространить семя истины на более обширном пространстве.
Самое существенное свойство религии состоит в способности принимать самые различные формы религиозных доводов, в умении согласовывать свои действия, чтобы достичь конечного результата.
- В великом историческом развитии религии откровения, религия Магомеда, Коран используется на благо искупления великого множества людей и нет главы в Коране, где бы не говорилось об Иисусе Христе.
- Иисус Христос, реальная личность с большими способностями и влиянием на окружающих, завершил доисторические легенды в полнокровное учение и возглавил миф на недоступной разуму высоте, оторвав себя от земного бытия к Богу.
- Царство Божие - миф, родившийся на Земле, был заменён «царством небесным» через «благовестие», выдуманное Лукой для смягчения первоисточника.
- До Христа был богочеловек Митра (язычник), но он не умирал и не воскресал. А вот Иоанн Креститель, - историческая личность, - сын Ирода Великого и Тетрарх Галилей в Трансиордании с 4 г. до н. э., правивший по 39 г. н. э., действительно казнил Иоанна без суда, с тем, чтобы предотвратить восстание.
- Иоанн проповедовал, что царство Божие - революционное царство, предсказанное Даниилом, что Мессия вскоре будет веять землю.
- Крещение путем полного погружения в воду, - обряд, выполнявшийся при посвящении обращённых в иудейство, символическое утопление, означающее смерть язычества и воскресение для нового образа жизни.
- Все приверженцы Иоанна в знак национального очищения от скверны римского владычества крещены.
- Эволюция от «материального царства божия» на земле к духовному загробному царству произошла. У Марка Иисус обещает своим последователям вечную жизнь впоследствии, а Иоанн делает последний шаг, вкладывая в уста Иисуса фразу: - «Царство моё не от мира сего».
- Только в 4-м евангелии Христос Иисус - Бог с самого начала, всеведающий и всемогущий, который, в конце концов, расстаётся с жизнью, возвестив, что он к ней вернётся.
- Так постепенно развита легенда, отправным пунктом для этой эволюции послужило, скорее всего, существование человека, вокруг которого создавался мифический ореол, а не просто обыкновенный миф.
- Это доказывает, что корни этой легенды уходят не только в исторический миф, но также и в живую историю.
- Иисус, возглавивший по юле судьбы мятеж, революционер по сути, говорит ученикам накануне заключительной трагедии, чтобы они продали одежду и купили мечи, а затем Иисус въезжает в Иерусалим как мессианский царь, за несколько дней до своей смерти и его приветствуют с возгласами: - «Осанна! Спаси нас, царь иудейский!». Пилат казнил революционера, возглавившего движение народных масс против Римской империи и она пала, неважно как и не сразу. Христос победил потому, что на крестах были распяты восставшие рабы Спартака, крест был возвеличен.
- Сторонники Павла, в начале I века выступали не против Римской империи, а против её культов, и неожиданно оказались во главе последователей, для которых сама империя была сатанинской. (Нерон - сумасшедший маньяк).
- В атмосфере Римской империи, люди, пытавшиеся заменить официальную религию другой, боялись материализма. О христианстве с социальной стороны было сказано, что Павел победил потому, что потерпел поражение Эпикур. История продолжается и до сих пор. Ленин знал, почему рабы не победили Римскую империю, и развязал угнетённому руки, и вручил оружие, и разрушил Веру и созданные ею легенды и мифы, а кровопролития не прекращались, и сатана правил бал весь XX век более успешно, чем кровавый Нерон в Риме.
- История повторяется, а истина непроницаема.
- Задача не в том, чтобы мои размышления учили, а чтобы проложить дорогу, поставить столбы и включить свет. Каждый волен идти по освещённой шлее, или искать истину в темноте.
- Кто ищет, тот находит, только жизнь коротка. О зарождении католической церкви речь.
- Макрион - богатый судовладелец, прибыл из Малой Азии в Рим и сделал крупный вклад в фонды Римской церкви, он же снабдил их единственной (библией) евангелие от Луки, из которого сознательно было убрано всё, что могло навести на мысль о еврейском происхождении христианства. Макрион убрал из Евангелия рассказы о рождении Иоанна Крестителя и Иисуса Герса, — автор произведения под названием «Пастырь», он всё поставил «на свои места» и... не приготовил себе ничего более, как сколько тебе необходимо для жизни. Богатых следует пощипать, но им надо оставить столько, чтобы они могли помогать нуждающимся беднякам, а бедный благодарит Бога за богатого, дающего ему Герму. Мало интересует споры о революции.
Его вера проста Бог через посредство Святого духа проявляется в христианах, и дух пребывает во всех, кто оказался «способным покаяться», но в особенности в одном человеке Иисусе, который весьма потрудился и весьма много пострадал, за что Бог избрал будет дан миру. Церковь и есть башня к Богу. «Душа» - материальная субстанция, передающаяся от родителей к детям в процессе размножения и нельзя себе представить никакого бессмертия, кроме «воскресения плоти».
- Ортодоксия принимает за истину книги Нового завета на содержащиеся в них противоречия. Согласно ей, необходимо верить, что Бог, не переставая быть Богом, стал человеком в лице Иисуса Христа, был казнён при Римском императоре Иудеи в I веке, затем воскрес, основал католическую церковь, а впоследствии вернётся судить живых и мёртвых, прогресс связан с мечтой о золотом веке.
- Земного золотого века не будет. Спасение для людей может быть достигнуто только благодаря духовному возрождению, и всякое возрождение начинается с восстановления храма. Перед казнью Иисус говорит Пилату: «Царство его не от мира сего», после чего Пилат не находит за ним никакой вины и допускает его распятие на кресте под давлением евреев. Поэтому евреи в своей слепоте не только не узнали воплощённого Бога в человеке, но и совершили самое страшное богохульство, убив его.
- Сатанинский характер евреев неразрывно связан с национализмом. Культ чисто мистического Христа слился с мистическим Богом и распятого еврейского мятежника, поклонения которому не могли допустить самые либеральные императоры Рима. История Христа повторяется с каждым из людей, желающем изгнать зло от людей и смирить богатых и бедных, озлобление позволяет казнить невинного. Рабы должны повиноваться своим господам, жёны — мужьям, младшие - старшим.
Божественный мир и ум, миф является самой древней легендой на земле и он же Христос, снизошёл на человека Иисуса при его крещении с тем, чтобы освободить меньшинство избранных душ от столкновений и зла материального мира
Своей смертью и воскресением он спас от смерти и ада тех, кто готов отказаться от материального мира и его дел, включая брак, употребление в пищу мяса и другие плотские удовольствия, в противоположность «золотому тельцу», - еврейского бога, мистический Бог, не родившийся, как все, только по внешности человек. У евреев только один Бог - деньги. Вот перед кем, воистину, благоговеют христиане, евреи и весь мир. Кровавая баня XX века, заварившаяся кровью верующих и неверующих, зло неискоренимо, как и в эпоху рождения Богочеловека, земля и небо, тайна непостижима, жизнь бесконечна, древний мир изумителен и прекрасен, нужно знать всю доступную правду, чтобы подойти ближе к истине.
Не богатые виновники всему, а способы получения благ и просвещённые лужи и государственные законы должны упорно и настойчиво ограничивать зло, приносимое людьми, использующими недозволенные приёмы и способы извлечение добычи, не принадлежащие им, - богатыми не рождаются, ими становятся, и закон должен быть справедливым для всех.
Библия есть точная луза. Вырви из сей лузы один орех, раскуси его и разжуй. Тогда разжевал ты всю Библию. Учёный премного жрёт. Мудрый мало ест, со вкусом. Учёность и вкус при здравии, а прямая мудрость при пользе. Нет лучше ничего, как истинная польза; и нет лучше пользы, как польза душевная.
Польза душевная есть лекарство, пища и здравие сердцу. Здравие же - веселие. Всё суета, кроме сего.
На что нам родословие историческое. Какая польза? Что душе нашей принесёт польза и мера? К чему исцеление плотское? Один дух нам вкусен и полезен, проницая в тайне начинания наши и мир нам рождая, покоряя подлую плоть и неуёмную страсть, достигая блаженства, покоряя расколы и уясняя заповеди животворящие Христовы и Богу слава.
Что есть воскресение? Воскресение есть вся земля Израилева, библейский мирик, новая древняя Ева. Два царства в каждом человеке ведут вечную борьбу; ангельское и сатанинское, и когда чистое сердце одолевает злобную бездну, открывается путь на воскресение к сласти и утехе, покою и удовольствию.
Надо знать богомерзкую троицу - сатану, плоть и мир, сатана же любит помрачать, чтобы никто не видал светлого.
Началом садовых плодов суть семена Семенами же злых дел суть злые мысли.
Мысль есть руководительница человеку и путь, заблуждение перекидывает сеть и перекрывает добрый путь на злой, поэтому дьявол - это перемётчик, предатель, клеветник, а по-славянски, клеветать - это значит, колотить, мешать горькое со сладким и вопреки. Вот и источник всех адских мук Друг верен,- кров крепок... «Не оставь меня во время старости...» Всё проходит, любовь же нет! Легко жить благим. Дай премудрому повод. Талант поддержкой красен, что и у нас бесчестно в мире? Кошель пуст и смерть красна, пока рубль за рублём плывёт и святое золото и Венера краса и не диво, что в неё влюбилась тварь вся, - что заповедь мудрого и богатого, лучшего не придумано. Волка в плуг, а он в луг. Много хитростей знает лис, а ёж одно великое.
Воспитание же истекает от природы, вливающей в сердце благой воли, доброй мысли, да мало по малу, без препятствий возросши, самовольно и доброхотно делаем всё то, что свято и угодное есть пред Богом и людьми. Добрая мысль рождает и язык добра и света. Что касается гордости - эта бесовская мудрость, её мать - зависть, а у зависти - похоть, никогда и ничем не удовлетворяется. Что же есть смерть, если не снов главный сон? Жизнь наша - путь непрерывный. Мир есть великий ковчег, плывущий в океане великом, море любви. «Не евши - легче, поевши - лучше». На ловца и зверь бежит, так и к истине мысли дорогу прокладывают, сколько ни учи дурака - всё глуп будет.
Покой воду пьёт, а непокой мёд. Кому меньше в жизни треба, тому больше всех до неба. Лучше сухарь с водою, нежели сахар с бедою. Доброму человеку всякий день – праздник. Празднику мать есть не время, но чистое сердце. Оно господин, не боящийся ничего, вечная весна, благовидное небо, обетованная земля, рай умный, веселие, тишина, покой божий, сердце взлетай в высоту, глубину, в ширину бесконечно, быстрее молнии. Что есть память? Есть беззабвение, алифия (по-элански), алифия же есть истина и жизнь. Что есть истинный человек? За кого его принимают люди?
Истинного счастья на земле нет, и не может быть для человека Земля - место изгнания, - гостиница и сколько бы ни искал счастья человек, счастия на земле никогда не найдёт, его, истинного счастья. Но он может и должен найти счастье относительное.
Всегда обладать счастьем, без страха потерять его, обладать богатством без страза обеднять, здоровьем без страха заболеть.
Если не тревожит тебя зависть, не удручает тебя страсть, не похитит тебя и смерть. Это и есть относительное счастье для человека. Всегда быть блаженным, вечно жить, - это и есть радость беспредельная, - кто блажен в вечной жизни, так и блажен во всякой минуте. По религиозным писаниям Рай есть жизнь бессмертная; там человек пребывает в единстве с Богом, - и человек, как Бог. Рай есть радость бесконечная, каждый человек царствует там, славится славою Бога Рай можно человеку приобрести, но не в силах умом его постигнуть, блаженство за гробом и предвкушение духовной радости небесного рая, - это самое главное условие для достижения на земле возможного счастья. Но есть и другие условия.
Необходимо прежде всего трудиться, у человека праздного портится кровь, расстраивается правильность как телесных, так и душевных отправлений.
Поддерживать свою жизнь нужно своим трудом. Ничто не доставляет столько счастья человеку, как мир его совести. Имеющий довольство своим состоянием надо воспитывать в себе, это условие земного счастья, - быть благочестивым и довольным.
Огорчение, беспокойство и недовольство жизнью часто имеет своё основание в неблагодарности в том образе чувствований, в котором мы только выставляем свои претензии, а не хотим благодарить. А между тем благодарность, - это тихо журчащий ручей (родник) радости, - многие люди предохранили бы себя от пропасти уныния, если бы они были взаимно благодарны.
Сердце человека стремится к счастью. Человек чувственный ищет этого счастья в земных радостях и наслаждениях, в земных богатствах и почестях, а более возвышенный человек находит его в духовных дарах.
Человек ищет истины и надо перечувствовать всё бремя и зной жизни, и как при завершении её поблагодарить Бога, хотя бы за десять мгновений и дней.
Незрелые мысли и чувства в человеке присутствуют всегда, до самой смерти. Деятельность есть наше определение. Человек не может быть совершенно доволен обладаемым и стремится всегда к приобретениям Смерть застаёт нас на пути к чему-нибудь, что мы ещё хотим иметь.
Дай человеку всё, чего желает, но он в ту же минуту почувствует, что это всё не есть всё. Не видя цели или конца стремления нашего в здешней жизни, полагаем мы будущую, где узлу надобно развязаться. Сия мысль тем приятнее для человека, что здесь нет никакой соразмерности между радостями и горестями, между наслаждением и страданием.
Я утешаюсь тем, что мне за шестьдесят и что скоро придёт конец моей жизни, ибо надеюсь вступить в другую лучшую. Помышляя о тех наслаждениях, которые имел я в жизни, не чувствую теперь удовольствия, но представляю себе те случаи, где действовал сообразно с законом нравственным, начертанным у меня в сердце, радуюсь.
Говорю о нравственном законе; назовём его совестью, чувством добра и зла - но они есть. Я, допустим, солгал, никто не знает лжи моей, но мне стыдно.
Науки, подобно религиям, имели своих страдальцев, вот почему в XXI веке наука и религия породниться возжелала, жить под секирой надоело, истина не мешает жить им вместе, такая любовь заслуживает уважения.
Некоторые люди совсем не умеют чувства истины, головы их можно уподобить бездонному сосуду, в который ничего влить нельзя.
Вполне солидные учёные, чтобы доказать свою правоту, могут проделать такие фокусы, что истина исчезнет под слоем правды учителя. Опасно слепо доверяться какой-либо теории, даже такой, которая сыграла в своё время прогрессивную роль, жизнь сложнее, а истина - недоступная вершина для человеческого рода.
Дух солидарности и товарищества, в котором нуждаются люди Земли, обнаруженные в начале I века был обожествлён, проповедник нашёлся, и им стал Павел из Тарса, - он первый понял и проповедовал мистическую религию, где Иисус Христос из революционера и мятежного предводителя был превращён в божественного духа, благодаря которому смертные люди могли приобрести бессмертие. Он переместил царство божие из этого мира в загробный, имея ввиду, что бороться с популярным мессианизмом посредством юридических мер бесполезно и вредно, никакого вреда божественный дух, освобождающий мужчин и женщин от плоти и смертной природы не имеет, а наоборот, верующих духовных существ с высокими нравственными возможностями наделяет бессмертием Подражание сыну божьему - апофеоз этой истины.
«Я сораспялся Христу,
И уже не я живу,
Но живёт во мне Христос».
Иисус Христос, сын божий, которого Бог «воскресил» из мёртвых и который избавит нас от грядущего гнева спустился с небес и народ пойдёт в лучший мир, находящийся за облаками, а до наступления этого дня они должны соблюдать целомудрие, трезвость, быть трудолюбивым и слушаться закона.
Великие люди обычно предоставляют другим восхвалять их, доводя дело до абсурда, или обожествляя «учителя» всех времён и народов. Россия прошла весь путь Веры Христовой и распятой, является миру людей, но божественная страна имеет не Христовы пороки, а человеческие, и стремление к бедности, нежелание жить достойнее «живущих», наследие пребывающее и влекущее. Время показало несовершенство теорий мистических верований и предсказаний. Адам и Ева умерли как все.
Всякое зелье целебное потребно во время своё и в меру свою.
Прошлое незримо живёт в потомстве и премного разумнее знать, чем не знать, - и так же, как знахарь должен провидеть прошлое боли болящего, дабы излечить его ныне. И забота о том, что могло лишь случиться и чего не явилось, не было, - не праздная игра ума, не досуг летописца, а вторая истина жизни, под первою скрытая, но и через века, могучая дать всходы свои! В духе живём, но Дух воплощает себя во плоти и в событиях явлен.
Люди прейдут, и жизнь прейдёт и сменит новую жизнь. Иная жизнь, чем та, кою они ведут, не нужна никому. Кусок, добытый без труда, не идёт в горло. Нажитое легко, легко и уходит от нас. Две истины становятся ясны для нас, всякому взявшему в руки трудовой снаряд: чем больше работает человек, тем он богаче; но чем больше богатств у человека, тем больше нужно труда, чтобы их соблюсти и обиходить. И сколь ни заставляй работать иных на себя, сколь не утесняй добытчика, брата твоего ю Христе, - в конце концов выйдет одно на одно и всё то же: труженику господь по трудам его, а втуне ядящему (тунеядцу) - отымет. И нет большей правды на земле.
Так почему знамёна ратные ползут о земле и слава гремит и рушат и вновь городят города? И стенает земля от ратных дружин? Может, жить и трудиться можно без этого?
Нет, нельзя. В Духе живём и жизнь вечное напряжение духовное, вечный напор и борьба с косностью бытия. Исчезнут войны, отпадут скорби минувших времён, но не перестанет свершаться всегда и всюду, пусть в иных, высших ипостасях своих, очищенных от грубизны животного насилия, вечное борение первоначал.
А без напряжения напора и спора сникнет и гибнет необратимо всякое бытие. Зло и добро так же не живут друг без друга, как без ночи рассвет и вода без огня! Убери противоборство начал в жизни и порушишь и истребишь основу её.
Есть ли что-нибудь, от чего не нужно отступать, ради чего нести муку и крест житейский. Есть ли святыня для нас? В чём нас, русичей, не согнуть, не повалить... Помимо добра и власти... Вера? Во что? В Господа? В вечное терпение Господне? Хватит ли терпения на жизнь?
Есть время, когда выбора нет. Правит власть. Посылает воинов своих на заклание, на смерть. Мужество должно иметь всегда, во всякий миг многотрудной человеческой жизни. И перед часом смерти - сугубо, ибо зачастую одним мгновением этим оправдана или перечёркнута, опозорена, иначе обращена вся предыдущая жизнь. Откуда само зло?
Неправый суд, жестокость, бедность, леность, зависть, болезни и паче всего равнодушие людское? Как это помирить с благами намерениями. Чти Библию. Господь награждает и карает за несоблюдение заповедей своих. Коли ты беден, нищ, наг, не искушен в делах и болен, надейся на лучшее от Бога. Коли богат, славен, успешлив - значит, взыскан и любим Богом. Этого не говорил Христос! Зло в мире потому, что сам мир - зло. И убивая друг друга, Люди сотворяют благо? Посмотри, мир прекрасен и светел! Бог добр и не повинен в зле мира сего, а источник зла сатана! Смерть сама по себе не зло, ибо за нею идёт новая жизнь.
Зло и ужас - вечное жаждание, вечная неудовлетворённость, без надежды на конец. Это и есть царство сатаны! Сила зла только во лжи! Ложью можно доказать, что и прошлое было не таким, каким оно сохранилось в памяти и хартиях летописцев! Ложью можно преодолеть ход времени, - легко обратить свободную юлю в несвободную, подчинённую маре, мечтам, утехам плоти и прочим прелестям змиевым. Ложь созидает (созиждет) великое малым, а малое сделает великим, ложь сотворяет бывшее небывшим, а небывшее награждает призрачным бытиём на пагубу всему живущему!
Дьявол всегда упрощает, он сводит духовное к тварному и далее к пустоте небытия. Всё обусловлено в мире. Всё имеет необходимую причину свою!
Зачем же вмешивать какого-то Бога или дьявола, или возлагать ответственность на самого человека за то, чему причиною неизбежные и вечные законы бытия? Не надо казнить себя и отыскивать какое-то действенное зло в мировых событиях. Лучшее лекарство от бед - полное спокойствие совести. Ибо нет ни рая, ни ада, ничего нет, и нет никакого дьявола в мире. Бог злого не творит. Что сеем, то и пожинаем, такова жизнь. Чего не хватает Россам и Москве? Величия! Будет и величие... Не скоро... Пройдут века и мудрые люди напишут учёные книги и всё равно не поймут, не откроют всего, что знали и умели древние.
Для чего живёт человек? Было ли него счастье? Как стремительно уходят годы и силы телесные, тайная тайных сердца человеческого, остаться одному и вокруг пустота, овеянная холодом, уходит в небытиё всё живое, близкое, милое, теплом своим согревающая жизнь, - счастье есть жизнь. Может быть, в том и заключена тайна жизни, что не свершить вовек, не переделать всего потребного труда и новые поколения должны продолжать и продолжать нескончаемый подвиг пращуров?
Грешно мыслить! А совсем не мыслить разве не грешное во сто крат? Бог Израиля и Бог Евангелия - разные Боги! Один жесток, другой милостив! Один дал закон, другой благодать. Один карает жезлом железным, пасёт избранный народ, другой - принимает всех равно в лоно своё и сына единородного послал на крест во спасение людское! И да спасётся им мир!
Народ, некогда избранный Богом, но соблазнённый золотым тельцом, признание, что в мире нету ни праведности, ни праведников, а есть лишь избранные, и только.
Христос дал две заповеди, - всего две! Возлюби Господа своего, паче самого себя, и возлюби ближнего своего яко же и самого себя! Есть правила непреложные, но есть свыше данное откровение.
Не он ли указал на свободу воли, данную человеку Отцом небесным! И с которого спросится по делам... Погибнуть или спастись начертано Богом и переменить своей судьбины невозможно никому, надежду на спасение даёт православие. Откуда зло в мире? Ежели Бог добр, премудр, вездесущ и всемогущ (всесилен). Может, зла в мире и нету совсем.
Попросту мы принимаем, не понимая всего за зло необходимое в жизни, ведущее к всеобщему благу!
Зло есть зло. Не явись Христос на землю, люди уж давно погибли бы от козней дьявольских, злобы и ненависти? От величия Бога остаётся любовь! Бог не всемогущ, он не знает наши помыслы, он и не отвечает за наши грехи! Бог добр и неповинен в зле мира сего Небытие незримо влияет на нашу свободную юлю, пользует необратимость времени, сочится через разрывы в тварном пространстве. Борьба со злом заключена в вечном усилении естества, в вечном творчестве, в вечном борении с собою и состраданию к живущему, и непреложной памяти о прошлом.
Перед лицом всего, что ныне творится на нашей Русской земле, надо понять, виновны ли прежде всего люди, сами русичи в зле мира? Да, виновны! А если и дьявола вовсе нет? Бог создал мир из самого себя. Но Бог слишком огромен! Это сама Вселенная! Божественный мрак! И вовсе не подозревает о созданном им мире людей! Будучи бесконечен, не имея начала и конца, он и не ведает о своём собственном существовании. Люди сами творят из разума своего виденья, мысли и образы! Всё обусловлено в мире!
Править землю и вершить власть, тяжкое бремя, тяжкий крест, передаваемый от поколения к поколению и покой нам только снится.
Иной живёт, на то, чтоб есть, а я-де на то, чтоб жить.
Жизнь не то значит, чтобы быть весёлым и куражным, сытость сердцу не даёт пищи. Сладости не отлагай на год. Утешение и кураж, кураж и сладость, сладость и жизнь то же.
Живи днём! Нет слаще истины.
Предел между учёным и неучем — предел мёртвого и живого. И как правильная циркуляция крови, а в правах соков рождает благосостояние телу их, так истинные мысли рождают благосостояние телу и озаряют благодушием сердце. Житие значит, родиться, кормиться, расти, умаляться, а жизнь есть плодоношение, прозябшее от зерна истины, царствующее в сердце их. В старости надо любить пирушки, насыщенные мудрыми советами (беседами) начертающими невидимую нигде, а прекрасную ипостась истины, влекущей всех чувства и услаждающей.
Опыт мыслей ежедневных должен вбить точные истины книг и разум воспримет, забавляя праздность и прогоняя скуку, подношу мысли не столько для любопытства, сколько ради засвидетельствования благодарного сердца.
Моих забав три родника. Оказывать по силе домашним моим и чужим благодеяние. Сохранять хорошее благосостояние здоровья, приятность дружеского общения.
Ничто не опровергнет и не докажет, что начало и конец есть то же, что Бог или вечность.
Ничто началом и концом быть не может. Вечность не начинаемое и всегда остающееся пространство правит бал - бессмертие мироздания свидетельствует о премудром её и всесохраняющем миростроительстве.
Слабого здоровья правитель управляет бессловесной свирепостью народной. В немощах - сила, в мелочи - величие, противным врачуется противное, одной вещи гибель рождает тварь другую. Биообразный мир невелик и обитаемый мир шире, мироздание бесконечно, а Моисей, следуя священником Египетским, собрал в одну громаду небесных и земных тварей и, придав род благочестивых предков своих, слепил книгу Бытия не более 7000 лет назад. Начало для Иисуса благая мудрость мысли видящим Солнце. Начало писаний, слово к Богу и слово от Бога, испытание написанного, поиск начал и концов, которых никто не связал до сих пор.
Библия есть маленький богообразный мир, или мирик, мироздание касается одной её, не великого, тварями обитаемого мира. Все дела сотворившего в вере, вера в истине, истина в вечности, вечность в нетлении, нетление в начале, начало в Боге! «И был свет». И назвал Бог свет - днём. Лето радости и веселие, время вожделения, всё день господень. Сей день сотворил господь из противных натур; из лукавой и доброй, тёмной и нетленной, из голода и сытости, из плача и радости в несметном соединении.
Библия есть ковчег и рай божий, проще сказать - зверинец. И насадил господь Бог рай в Эдеме, на Востоке и сюда же в число ввёл и человека, и всё есть боже дело и время и слова.
«Совершил Бог в день шестой дела свои». Прошло время и умирающий Христос на кресте во плоти хоронит взор историальный и достойно испущен голос сей: «Свершилось».
Если ты мой враг - значит, ты никогда не предашь. Была передышка - счастье с тобой и болью без тебя. От власти тошнит только слабых.

Продолжение » » » Слово о религиях. Часть 2

Всё начинается с детства. Часть 3

Николай — Wed, 28 Sep 2022 05:57:59 GMT

Всё начинается с детства. Дружба, преданность, любовь

Начало » » » Всё начинается с детства. Часть 1, Часть 2

АФОРИЗМЫ, ПОСЛОВИЦЫ, ПОГОВОРКИ, МЫСЛИ

Анна Алексеевна Мордвинцева - собиратель мудрых мыслей, изречений поэтов России и их лучших произведений, потрудилась, заполнив 50 блокнотов их стихотворениями. Ей потребовалось углубиться в историю совершенных мыслей, и оказалось, что даже известное известно не многим. Вот в чём её заслуга, которую ещё предстоит оценить потомкам.
Василий Мордвинцев, волею судьбы принявший наследство нежданное, принял ношу ценной информации от автора, который скрывал свою любовь к собиранию мудрых мыслей. Им приложены усилия, чтобы ПОМНИЛИ и её труд, и мысли понятые, собранные для того, чтобы они стали доступными всем.
Авторство некоторых изречений едва ли можно установить, другие широко известны. Нами решено оставить пометки об авторах такими, каковы они были у собирателя.
Наиболее интересное из того, что собрано А.А. Мордвинцевой, представлено на суд читателей.

1. Без очков первого места не видать.
2. Берегите друзей.
3. Благополучное супружество и мирное содружество от ЛАДЫ, а ЛЕЛЬ воспламеняется от красоты чувств, красота всегда производит любовь, при соединении полов всё прочее предваряет. Любовь - это взаимное желание соединяться.
4. Боюсь многоликости.
5. Боялся сквозняков в трамвае - и место у открытого окна охотно уступил женщине.
6. Бросая слова на ветер, не жди, что они станут крылатыми.
7. Был так рассеян, что забыл думать.
8. Была бы голова, доищемся и хвоста.
9. Былое с будущим родня.
10. В жизни нет вечного двигателя, но зато полно вечных тормозов, и нет плохих статей кроме некролога.
11. В иных мыслях нет ничего предосудительного, кроме их самих.
12. В крушении собственных надежд всегда виноват стрелочник.
13. В одиночку не одолеть и кочку, артельно - и через гору в пору.
14. В темноте нужен свет, в беде - ум.
15. Ведите себя как мужчина.
16. Верность ценят за однообразие.
17. Весна любви всегда дружная.
18. Взаимное притяжение можно сохранить до конца жизни, если была искра в начале любви, а пламя не тушили долго, всю жизнь.
19. Взял от жизни всё, но не смог вынести.
20. Винить другого в собственном пороке - извечное оружье подлеца.
21. И усомнишься в явной правоте.
22. Возражал даже тогда, когда с ним соглашались.
23. Возраст - это не то, как человек выглядит.
24. Воспринимайте доход, получайте блага из неиссякаемых источников, радуйтесь тем, кто превзошёл вас без зависти, вам в этом мире многое удаётся, вы идёте дорогой знаний, наслаждайтесь процессом блага, всё в этом мире возможно, можно легко выиграть миллион, но для этого надо играть.
25. Вот и эти буквы встанут в ряд - сейчас заговорят.
26. Всё хорошее рано или поздно кончается и, как правило, плохо.
27. Выживать в одиночку и звери не все решаются, хотя природа устроена по этому принципу, как приходят на свет по одному, так и уходят; каждый себе и живец и мертвец.
28. Высказал начальнику прямо в глаза всё, что думал о нём хорошего.
29. Где возникает ревность, там нет доверия друг другу, нет уважения.
30. Голос сердца не фальшивит.
31. Госпожа случайность.
32. Давать и брать взятку, безусловно, одинаково мерзко, но брать, вероятно, всё-таки приятнее.
33. Даже самое лучшее быстро приедается, если оно становится повседневным (Лессинг).
34. Даже чувство собственного достоинства у него было чужое.
35. Дача - могила, если цель - труд; значит, надо поменять цель на отдых, праздник, для этого труд на земле должен приносить радость и здоровье.
36. Дают или дарят, берите с улыбкой, говорите спасибо, дарите и творите добро сами, - пусть это будет непрерывно.
37. Делал два дела одновременно: дышал и моргал.
38. День, что вчера прожит, часть наступающего дня.
39. Для женщины первое - выспаться, второе - верить, что ты лучше всех.
40. Доброе слово и кошке приятно.
41. Дрессировке поддаются не все хищники - только дрессированные.
42. Дурак делает и удивляет окружающих своими ошибками, они и есть преступления.
43. Его потребности были во много раз шире, чем способности.
44. Его раскусили - сразу отравились.
45. Едкая, злая ирония.
46. Ежегодно приноси жертву Богу, молись и кади ему, и имей перед ним чистое сердце - это самое достойное божество.
47. Ему не нужна живая женщина - нужна мечта.
48. Если в вашу голову лезут чужие мысли, значит, они приняли вас за своего.
49. Если в тебе спит художник, твой долг охранять его сон.
50. Если есть завистники, значит, есть чему завидовать.
51. Если женщина не пользуется успехом у мужчин, значит, у неё много достоинств.
52. Если женщина сама в это верит, то мужчины никогда не усомнятся (С. Палатнюк.)
53. Если Коля разиня, Лариса будет героиня.
54. Если мысль не укладывается в голове, спинной мозг не поможет.
55. Если на вас бросили тень, значит, вы уже нашли место под солнцем.
56. Если не можешь делать то, что нравится, пусть тебе нравится то, что ты делаешь.
57. Если очень хочется, чтобы меньше страдать, необходимо больше давать.
58. Если тебе не завидуют, спроси себя, правильно ли ты живёшь.
59. Если тебя обидит друг - плачь, если враг - смейся.
60. Если ты разумен, научись от этой КЛИНОПИСИ... Страх божий - начало молитвы, жертва благоприятна для долголетия, молитва разрешает (прощает) грехи, воздай тому, кто тебе сделал зло. Таким и был Ной, божьи праведники и в дни Сифа и Еноха, Ноя и Авраама, Давида и Иоанна Крестителя выражали одни и те же мысли и чувства и почти теми же словами. И этот отрывок и есть поучение ОТЦОВ церкви.
61. Если человек горячится, значит, его допекли.
62. Если юмориста долго не печатать, он становится сатириком.
63. Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось мудрецам.
64. Желаю здоровья, остальное купите за деньги.
65. Женщин украшает скромность! - напомнил он, зайдя с супругой в ювелирный магазин.
66. Женщина любит ушами, мужчина - глазами.
67. Женщина не примесь, а добавка к стали, из которой получается мужчина.
68. Женщина, не умеющая гордиться своим мужем, будет гордой сама, и нет греха более тяжкого как гордыня, ибо покаяние по этому виду греха равносильно самоубийству, либо переходу личности на путь нового рождения. Возможно, это и есть спасение, воскресение, благая часть жизни, уготованная богом для человека.
69. Жизненный опыт и образование - это масса ценных знаний о том, как не надо себя вести в ситуациях, которые больше никогда не повторятся.
70. Жизнь - это кросс, в котором каждый стремится вырваться вперёд, чтобы прийти к финишу последним.
71. Жизнь интереснее, чем мы её понимаем.
72. Жизнь не только идёт: она, к сожалению, и проходит.
73. Жизнь состоит из сплошных желаний и страданий.
74. За учёного трёх неучёных дают, да и то не берут.
75. Знает своё место, но претендует на чужое.
76. Знай! Любовью оскорбить нельзя.
77. Знайте, что многое, если не всё, вам могут дать кредиторы, надеясь, что вы будете состоятельны, вот и благословляйте все счета, и деньги останутся у вас в большем количестве, чем вы взяли.
78. Знание - сила, выталкивающая из школы в вуз.
79. И в богатстве нету чуда, и бывает так всегда, что приходит ниоткуда, то уходит в никуда.
80. Извилины нужны человеку чтобы мысли не разбежались.
81. Изменить себя без веры трудно, если возможно вообще, - знание не всегда сила, только откровение, покаяние и обсуждение решает проблемы.
82. Имеется чистопородный физиологически активный сиамский кот из культурной семьи с хорошим воспитанием, - отдаём только в надёжные руки.
83. Иногда кажется: не всё так плохо, как есть на самом деле.
84. Иногда счастье сваливается так неожиданно, что не успеваешь отскочить в сторону.
85. Иным из нас богатство и почёт в наследство навсегда судьба даёт.
86. Каждое утро ты должен приносить ему молитвы, моление и преклонение, и он подаст тебе обилие.
87. Каждый сообщающийся сосуд уверен, что его уровень выше.
88. Каждый хочет быть известным, - сказал неизвестный древний мудрец.
89. Каждый человек должен быть избалованным.
90. Каждый человек имеет своё понятие о жизни и о том, как прожить эту жизнь.
91. Как в церкви живём - поп говорит, а мы слушаем.
92. Как много надо знать, чтобы не состариться.
93. Как у Дон-Жуанов, в глазах при виде красивой женщины вспыхивает охотничий азарт.
94. Каково бы не было образование, ум всё равно должен быть.
95. Какой ты железобетонный.
96. Карман желаний всегда туго набит.
97. Когда всё есть, всегда чего-то не хватает.
98. Когда живёшь прошлым, занимаешь у будущего.
99. Когда лев съедает укротителя, его ожидает голодная смерть.
100. Когда начинают гладить по шёрстке, смотри, чтобы не остригли.
101. Когда ошибается гений, думаешь: лучше бы он не был им.
102. Когда родился, сказали - счастливый. Счастливо родился, да глупо женился.
103. Когда семя падает на благоприятную почву, всходы появятся обязательно.
104. Когда сердце зрителя молчит, слышно как скрипят кресла.
105. Когда события принимают крутой оборот, все смываются.
106. Когда стоишь под часами, счастливые мгновения мелькают одно за другим.
107. Когда у женщины нет чувств, гоните её.
108. Когда у человека цель прекрасна, противников много у него.
109. Когда цветёт крапива, то и она красива.
110. Когда человеку дарят солнце, неприлично спрашивать, для чего оно.
111. Когда я появился на свет, было ещё темно.
112. Комплекса неполноценности у вас нет.
113. Красиво врал! Хотя врать - некрасиво.
114. Кто бы дятла знал, кабы не его длинный нос.
115. Кто бы знал смолоду, что такое явление как неспособность любить другого человека есть у каждого, и разница лишь в том, у одного это явление преодолимо знаниями, законами жизни, - верой, наконец. Но если ничто, кроме страха, в человеке не поселилось с детства, итог ужасен: кто-то из двух погибнет, раздавленный противоречиями, критикой, самосудом, ссорами. Если это жена, то она начнёт с того, что незамедлительно по ней будет видно, как она забывает гордиться своим мужем и мгновенно начнёт наживать в себе ГОРДЫНЮ, с помощью которой она и собирается убить свою половину. Лечить гордость нечем. Живи и помни и передай тому, кто этого не знает - есть непреодолимые силы в нраве любого живого существа. Потому укротить нрав можно у лошади, и то не всем это дано. Человек укрощает себя сам или гибнет - это и есть судьба. Человеческое сотрудничество в условиях социального, политического мировоззренческого, бытового и всякого иного многообразия возможно лишь на основе совершенно определённой ЭТИКИ, А ИМЕННО, - ЭТИКИ ТЕРПИМОСТИ, которая признаёт ЗА ЛЮДЬМИ право на собственную жизненную и интеллектуальную позицию, которая само культурное своеобразие рассматривает как ДОСТОИНСТВО, утверждает ценность ПЛЮРАЛИЗМА или плюрализм как ценность. Терпимость (это христианский закон жизни) - не равнодушие, когда одному нет дела до другого, не простая сдержанность, когда носители разных жизненных ситуаций и духовных позиций только терпят друг друга. Она означает взаимную поддержку и участие людей, которые интересны друг другу своими различиями, и которые осознают, что именно в этих различиях заключён источник развития каждого из них в отдельности. Это ЭТИКА ДИАЛОГА, СОТРУДНИЧЕСТВА, ЗАКОН ЖИЗНИ НА ЗЕМЛЕ. Если все играют на одном и том же инструменте, ОРКЕСТРА НЕ ПОЛУЧИТСЯ. (А.А. Гусейнов, 1991 год).
116. Кто клевещет и злословит, тому отомстится.
117. Кто много хочет, тому всегда чего-то недостаёт.
118. Кто платит за музыку, может пропускать её мимо ушей.
119. Кто хочет большего, чем может, имеет меньше, чем бы мог.
120. Куй своё счастье так, чтобы не мешать соседям.
121. Легче привыкнуть к недостаткам человека, чем ужиться с его достоинствами.
122. Лекарства от нелюбви нет, есть средство - другая любовь, развод, наконец, и преступления в середине - против себя, детей и внуков.
123. Личность должна знать отрицательные черты характеров, у всех он есть, и ваш не самый лучший. Назовём их поимённо:
апатия, безалаберность, безволие, безответственность, безразличие, безынициативность, болтливость, ворчливость, вредность, вспыльчивость, грубость, жадность, завистливость, зажатость, закомплексованность, замкнутость, занудство, злобность, истеричность, кровожадность, лень, лживость, лицемерие, любопытство, медлительность, мелочность, мнительность, настырность, нахальство, небрежность, невежливость, невнимательность, невыдержанность.
124. Лучшая черта - постоянство.
125. Лучше в малом да удача, чем в огромном да провал.
126. Лучше хороший противник, чем плохой союзник.
127. Лучший друг человека не собака, а козёл отпущения.
128. Льва можно связать нитками, если их сплести вместе.
129. Любви научить нельзя, это творчество двух душ: мужского - солнца и женской - земли, а в результате - свет истины.
130. Любимые женщины однажды встречаются и мы их терять не должны.
131. Любить - значит, испытывать наслаждение, когда ты видишь, осязаешь, ощущаешь всеми органами чувств и на как можно близком расстоянии существо, которое ты любишь, и которое любит тебя (Стендаль).
132. Любить можно, не любить нельзя.
133. Любовь - сильнейшая из страстей, она атакует сразу голову, сердце и тело (Вольтер).
134. Любовь - тяжкая работа над проблемой долголетия рода, а нелюбовь ещё тяжелее работа над его уничтожением. А в срединном положении холуйство и ничтожность рода, пытка не менее агрессивная. Так что выхода жизнь не даёт и совершенствоваться пара должна всю жизнь, достигая гармонии и удовлетворения друг другом до бессмертия душ, просветляя ум до признания бога.
135. Любовь - чувство, способное совершить чудеса, вести человека вперёд, делать его лучше, красивей.
136. Любовь - это взаимное головокружение.
137. Любовь прекрасна своей продолжительностью. Она прямолинейное направление в одну сторону чувства; потому движение навстречу так редко посещает живущих рядом.
138. Любовь прошла мимо? А может быть, вы стояли в стороне?
139. Любовь - это не секс и не только влечение, это понимание происходящего в двух душах одновременно, этот миг и решает судьбу сердец, соединяет для испытания в стихии гармонию чувств. Человек не набор органов (здоровых и не очень), а целостная система, в которой физические составляющие энергетически связаны с иными компонентами, такими как эмоции, психика, душа, интеллект.
140. Любовь - это слабость, но без слабости нет и любви.
141. Люд и становятся родителями не потому, что хотят быть мучениками, а потому, что любят детей и видят в них плоть от плоти своей.
142. Мало быть созданным друг для друга - надо ещё встретиться.
143. Мало иметь собственное мнение, надо ещё, чтоб о нём не подозревало начальство.
144. Мало уметь писать, надо знать, куда писать.
145. Марганец - тоже металл.
146. Миллионная доля непохожестей присутствуют во всех сферах человеческой жизни, однако в любой из них она общедоступна. Открытия не требуется, нужны знания. Но в сексуальности миллионная доля несхожести являет собой нечто редкостное, ибо недоступна публике и должна быть завоёвана.
147. Мир тесен - всё время натыкаешься на себя.
148. Многие и медовый месяц заканчивают досрочно.
149. Многие сегодня научились прыгать выше себя.
150. Можно жить не только своим умом, но и чужой глупостью.
151. Мои года - моё богатство...
152. И любить плохо, и не любить плохо; вывод - любить можно, не любить сложно, можешь уйти в мир иной, где можно быть тем, чем был на самом деле.
153. Моя жизнь как сон без пробуждения.
154. Муж не спит, сосед не дремлет.
155. Мужчина ежедневно не секса добивается, а ласки, которая ему подтвердит, что однажды это может произойти.
156. Мужчина свою возлюбленную должен беречь, как свою честь.
157. Мужчине в летах трудно ухаживать за женщинами: приходится волочиться.
158. Мы принимаем то, что достаётся готовым без усилий и хлопот.
И только счастье не передаётся.
И только то, за что прольётся пот, для человека счастьем обернётся и почести и радость принесёт. (Мирза-шафи Вазеф).
159. Мыслям в голове бывает тесно не обязательно потому, что их много.
160. На грушу лезть - или грушу рвать, или платье драть.
161. На лучшее всегда надежды не теряют.
162. Над упавшей ветлой - всяк топор заносит свой.
163. Наивная инфантильность.
164. Наилучший способ избавиться от мании величия - стать великим.
165. Настоящая любовь неожиданно обрушивается на голову и вселяется без ордера в сердце человека.
166. Настоящую цену времени мы познаём тогда, когда его не остаётся.
167. Наши ссоры не закончатся никогда, но различие взглядов не означает, что один из них должен запереть и не впускать другого.
168. Не бойся одержать победу над собой: победителей не судят.
169. Не говори злого, но вещай благорасположение.
170. Не делайте замечаний по поводу того, что и как тратить, - это вас не касается. Закон «потребность надо удовлетворить» - это вас касается.
171. Не доделанное дело - несделанное дело.
172. Не думай о других, думай о себе, спасайся от бед, и нет задачи сложнее.
173. Не подавай надежды ты, а подавай пальто надежде.
174. Не расширяй уста, не говори тотчас, если раздражён, придётся в молчании раскаяться за необдуманную речь - лучше успокойся кротостью.
175. Не сотвори в себе кумира.
176. Не стоит преумножать сущность сверх необходимости.
177. Не так страшно упасть на глазах любимой, как в её глазах.
178. Невыносимая лёгкость бытия - мысли могут спасти жизнь.
179. Нелюбовь - это и есть эгоизм существа живого, весь сущий принцип самовыживания - без необходимой мотивации делить своё с не своим. Картина проста, у нелюбящей нет сил более, как думать о себе самой, выживать в одиночку. И эгоист прав, так оно и есть, если это можно назвать жизнью.
180. Нелюбовь не тайна, а истина, написанная на душе человека, и душу эту все видят - скрыть нелюбовь невозможно, прикрываться и искать союзников удел нелюбящего, если сил мало дал бог.
181. Неприятность не надо разжёвывать.
182. Нет детей - забота одна жить не даёт, много детей - жить не дают много забот.
183. Ни тот, кто тянет воз, ни тот, кто его погоняет.
184. Никого не жалел, спешил делать добрые дела.
185. Ничто не даётся нам так дёшево, как хочется.
186. Ничто не мешает преодолению трудностей, как их отсутствие.
187. Ничто не стоит так дёшево и не ценится так дорого, как запчасти к автомобилю.
188. Ничто так не скрашивает сизифов труд, как приличная зарплата.
189. Нужно учиться распознавать людей с талантом ответственного решения, и проблем станет меньше.
190. Обнаружить чужой ум человеку часто мешает свой собственный.
191. Обойтись без женщин также трудно, как и жить с ними (Аристофан).
192. Образованность - это умение глубокомысленно промолчать, когда нечего сказать.
193. Объелся любовью.
194. Одинаково любить всех своих детей невозможно - все дети абсолютно разные и родители не могут относиться к ним одинаково. Дети, воспитанные без ласки и подлинной материнской любви, любить не смогут.
195. Одна голова хорошо, а всё тело лучше.
196. ОКРОШКА: Встретили по одёжке, проводили по уму.
197. Он тронулся и сам себя потерял.
198. Особенно длинна верёвка у лгуна.
199. От матриархата осталось только бабье лето.
200. От судьбы и жены не уйдёшь.
201. Отважные сердца не только бьются, но и сражаются.
202. Отдаляют чаще всего приближённых.
203. Откусив яблоко, всегда приятней увидеть целого червяка, чем его половину.
204. Перед великим разумом склоняю колени, перед великим сердцем склоняю голову.
205. Перед сильным мира оставайся смел, от слабого не требуй униженья!
206. Печатное слово - великая сила, но не печатное слово значительно доходчивее.
207. Платон твой друг, а я твой начальник.
208. Плодитесь и размножайтесь в многоцветном мире и благодарите русского бога Христа, любящего всех как себя.
209. Плохо, когда все умнее тебя. Поделиться не с кем.
210. Поговорка в начале речи, как сладкий мёд из кувшина.
211. Пока медведь не убит, шкура является общим достоянием.
212. Пока живёшь - надейся.
213. Полезные советы напоминают касторку - их гораздо легче давать, чем принимать.
214. Положительные черты характеров: аккуратность, активность, альтруизм, артистичность, бескорыстие, бесстрашие, благородство, вежливость, великодушие, вера, верность, внимательность, воля, выдержка, галантность, гостеприимство, гуманность, дальновидность, добросовестность, доброта, дружелюбие, естественность, женственность, жизнелюбие, жизнерадостность, заботливость, изобретательность, интеллигентность, искренность, коммуникабельность, кропотливость, любезность, любознательность, мудрость, мужество, наблюдательность, надёжность, настойчивость, нежность, независимость, обаятельность, общительность, обязательность, озорство, открытость, понятливость, постоянство, правдивость, приветливость, принципиальность, пунктуальность, работоспособность, раскованность, раскрепощённость, расторопность, решительность, романтичность, самостоятельность, сдержанность, сердечность, серьёзность, собранность, сострадание, сочувствие, спокойствие, способность быть сильным, способность мечтать, способность созидать, стабильность, строгость, умение слушать, умение фантазировать, умеренность, упорство, уравновешенность, усидчивость, утончённость, хозяйственность.
215. Понятно, почему богу удалось создать мир всего за шесть дней: его не держали смежники.
216. Попытка в ласковой женщине видеть или чувствовать грех - это заблуждение окружающих, и гасить волну ПРЕЛЕСТИ нет причин, - живи в раю.
217. Пороки богача богатством прикрыты.
218. Посреди улыбок и ухмылок чёрные завистники не раз выстрелами метили в затылок, без опаски убивали нас.
219. Походить на других нелегко, быть собою труднее.
220. Почему, да потому, одно сердце пламенно, а другое каменно.
221. Прежде чем следовать совету, надо узнать, кто тебе советует: друг или враг (Афганская пословица).
222. Преодолей свои неумения и живи долго по уму и сердцу.
223. Приятное ничегонеделанье.
224. Про деньги: делай то, что хочешь, и рано или поздно деньги ваши.
225. Проводи день в состоянии радости, счастья, полёта. Освободи разум от условностей и ограничений, полная энергосвобода, и заряжайся упражнениями - мысли вслух: я здоров ...я неутомим... я энергичен... я молод... я счастлив... я всё могу... будь таким, каким хочешь. Чуть завышенная планка, ЭТО БАРЬЕР, который нужно взять.
226. Прокладывая новые пути, часто ломают тротуары.
227. Простота - вежливость мудреца.
228. Проще всего обманывать того, кто думает, что он нас обманывает.
229. Пусть синоптики ошиблись, зато какую погоду предсказали.
230. Путь к мужчине лёгок, он лежит через его желудок.
231. Работа в команде очень важна, она позволяет свалить вину на другого.
232. Работа обладает свойством заполнять всё время, которое ей отводится.
233. Работа работе рознь: на одной палец о палец не ударишь, на другой только этим и занимаешься.
234. Разберите завалы в доме и голове: бедность - это результат отказа от блага.
235. Разве любят, когда этого заслуживают?
236. Развод - это право на выбор новой жизни или гибель в гордом одиночестве.
237. Развод - это остановка. На основе опыта и анализа без обвинений. Игра в молчанку - преддверие. Нужно не терять надежду, не наступать на грабли повторно, изменить поведенческие привычки.
238. Надобно знать, что любишь; чтобы знать о настоящем, должно иметь сведения о прошедшем.
239. Разрешите отдать вам последний долг.
240. Решение жениться - это порой последнее решение, которое мужчина принимает самостоятельно.
241. Ржа на железе, а неправда в человеке не утаятся.
242. Русскому человеку не дали расширения и утверждения души и характера великие просторы земель и сотни народов, их населяющих. Он остался великим буксиром для всех и жертвой их многочисленных неумений, но проблему решил к 2000 году и построил десяток государств, в подарок за совместное проживание, свободу и автономию и защиту земли гарантировал.
243. Рушить только кажется легче, это искусство древнее, чем сам мир.
244. С надёжным спутником не стыдно выйти на любую орбиту.
245. С незапамятных времён и до наших дней не найдена ещё разгадка тому, почему счастливые слепнут и глупеют, а несчастные прозревают?
246. С примитивом - это опасно.
247. С топором надо разговаривать на его же топорном языке.
248. С умным человеком приятно поговорить, но трудно работать.
249. С этого сезона на эти слабости запрет.
250. Самая высшая красота - красота верности.
251. Самое распространённое преступление - убийство времени.
252. Свои пороки нам дороже, чем чужие достоинства.
253. Свою совесть брал измором.
254. Сделать в сто раз труднее, чем сломать.
255. Слова на ветер.
256. Срочно меняю Платона на истину, она, говорят, дороже.
257. Смолкнут струны, но не смолкнет слава.
258. Смотреть с предупреждением - это значит быть слепым.
259. Совесть говорит в каждом, но её часто заглушает голос разума.
260. Содрал с родителей семь шкур, чтобы сшить себе дублёнку.
261. Солнце взойдёт и без петуха.
262. Сохранение здоровья и долголетие движет чувствами, и мера любви не может быть просчитана, как и долгожительство - в этом загадка и задача живущих.
263. Сошедшему с пьедестала трудно менять позу.
264. Спасшийся от потопа Ной, завещал сыну: «Не клевещи», но говори дружественно.
265. Сперва у людей умирают желанья, а сам человек умирает потом.
266. Спустил тормоза со своей естественной подтянутости: культурной, эстетической, психологической, моральной.
267. Среди законодателей мод наверняка немало юмористов.
268. Столько сделал для людей хорошего, что решил предъявить им счёт.
269. Стратегические решения принимает человек по своей воле к жизни и не каждому дано безошибочное её разрешение, чем выше опыт прошлого вместил человек, тем вернее завершение прогноза.
270. Судьба - она не глупее нас.
271. Супруги перестают быть супругами только тогда, когда жар любви мало-помалу угасает: тогда они становятся ДРУЗЬЯМИ. Сию последнюю связь разрывает только смерть.
272. Супружеская связь, натурою установленная для размножения человеческого рода, не должна ослабевать или стариться.
273. Существует тайное недоброжелательство.
274. Счастье, как и горе, не бывает маленьким.
275. Такт нужен не только в музыке.
276. Таланты не любят...
277. Твоего пота другой не осушит.
278. Скажи, какая у тебя жена, и я скажу, какой ты муж.
279. То, что нас не убивает, делает нас сильнее.
280. Тонкие мысли не рвутся.
281. Труд - путь к долголетию.
282. Тут знают цену истинному чувству, тут не в чести напыщенность и фарс.
283. Ты ненадёжный человек, а я женщина.
284. Ты у меня скоропортящийся продукт.
285. У каждого своя порция одиночества.
286. У кого добрые друзья, тому и утро хорошее.
287. У меня есть надежда, что мое хобби - собирание мыслей о жизни, об истории России, о религиях мира и о любви - определит пусть не жизнь, а её смысл.
288. У природы - причины и следствия, а у нас - без причины последствия.
289. У прыгуна плохое настроение: прыгнул не с той ноги.
290. Убеждают не слова, а добрые поступки.
291. Умён тот, кто, делая ошибки, быстро их исправляет (Ленин).
292. Умение и желание соединяться - главный итог любви, и нет ничего слаще, чем жена после долгой разлуки.
293. Умное слово, как гора, весомо.
294. Умные женщины не хотят философствовать, а прочие не могут из-за отсутствия времени.
295. Умный думает, потом делает.
296. Упрямая вещь - факты, иногда их даже притягивают за уши.
297. Успех и покой несовместимы.
298. Уступая место женщине, разве ты не поднимаешься?
299. Уценённый друг опаснее недруга.
300. Хорошие попутчики на дороге не валяются.
301. Хорошо, когда муж умный, но лучше, когда он не дурак.
302. Хотя бодливые коровы и дают иногда больше молока, доить предпочитают смирных.
303. Хочешь быть сильным, ищи в себе слабые места.
304. Хочешь, чтобы к твоему мнению прислушивались соседи, держи дверь открытой.
305. Часы особенно бьют по тому, кто медлит.
306. Человек создан для счастья, ему дана могучая мысль, в него вложены благодатные этические порывы, он прекрасен в своей юношеской целомудренности... - но перед ним воздвигнута высокая толстая стена, о которую тщетно бьётся он. Эта стена - всё, что враждебно свободному развитию личности.
307. Человек способен вынести всё, если его не остановить.
308. Человек, который не пьёт, опасен.
309. Человеческий организм - универсальная структура, наделённая уникальной механикой саморегуляции и самовосстановления.
310. Чем больше времени, тем больше дел.
311. Чем больше затраты на выполнение плана, тем меньше шансов отказаться от него - даже если он окажется несостоятельным.
312. Чем сильнее у человека характер, тем менее склонен он к непостоянству в любви (Стендаль).
313. Чище, как правило, тот, кто меньше запачкан.
314. Что делать, если на роду написано неразборчиво?
315. Что проку от платья красивого, когда любоваться некому.
316. Что проку от тела сильного, когда приласкать некому.
317. Чтобы бросить тень на иные вещи, достаточно пролить на них свет.
318. Чтобы меньше страдать, нужно меньше желать.
319. Чтобы прослыть разносторонним человеком, мало уметь петь с чужого голоса, надо ещё уметь плясать под чужую дудку.
320. Чтобы стать рабом вещей, надо быть их хозяином.
321. Чувство независимости и собственного достоинства необходимо человеку в любом состоянии - это моё кредо, будь то ночь или день.
322. Чужая бескрылость - окрыляет.
323. Чужая слава и к сыну приживётся, богатство может впрок ему пойти.
324. Шёл в бой с открытым капканом.
325. Эволюция: был человеком, стал важной птицей.
326. Этот безумный, безумный, безумный прекрасный пол.
327. Я смогу построить новую семью, - не все плохие жёны.
328. Ясное спокойствие и теплота в семье.

Владимирское региональное отделение Союза Писателей России
Владимирская энциклопедия

Всё начинается с детства. Часть 2

Николай — Wed, 28 Sep 2022 05:51:17 GMT

Всё начинается с детства. Дружба, преданность, любовь

Начало » » » Всё начинается с детства. Часть 1

ДРУЖБА

Юрий понял, образовал себя, уяснил происходящее вокруг, проверил на своих весах все, и начал делать сравнения - уже необязательный, но существенный рубеж в формировании каждого живого существа. Все последующие несчастья и размолвки, различия и несовместимости начинаются с этой фазы, в которой мужчина остается самое непродолжительное время, и поэтому преуспев в том, что он понял, уяснил, кидается в омут любви. Так не все... и только набравши терпения и опыта, удается степенно и очень осторожно и умно пройти период сравнения, закрепить правильность всей пройденной работы мозга до наступившего момента, когда начинается переоценка.
Наступает трезвый и самый благоприятный взгляд на любовь и женщину. Теперь мужчина несколько спокойнее себя чувствует и внешне уже выглядит убедительно и вполне сильным. Рождено магическое средство покорять - сила. Многие мужчины бессознательно приходят к пониманию этого превосходства над женщиной и делают ошибки, допускают безрассудство в любви. И только длительное использование этого превосходства, и горький опыт приводят любого мужчину к изначальному пути и убеждению - мир женщины при всем его многообразии индивидуален.
Темперамент и целомудрие может просто и надежно умещаться в одной из них, и ей должно быть отдано предпочтение, ею наполнится сердце любящего мужчины, ею загорится заря наступающей зрелости чувства. Пройдя сложный путь невольных поисков, мужчина не лишается силы, но и не приобретает того поэтического дара - любить в женщине целостное слитое воедино могучее качество настоящей любви. У того типа мужчин в которых сила появляется осознанно, при удачно сложившихся обстоятельствах начинается пора дружбы с любой из женщин - это не любовь - это граница ее. Эту границу любви начинают ощущать с детского возраста и верно - лишь бы не спутать с обычной, простой детской привязанностью. Пора дружбы наиболее поэтична у мужчин сознательно подошедших к этому рубежу, они не спешат, не суетятся, не навязывают свою волю, а только наблюдают происходящее, при горячем сердце носят холодноватый разум - эти мужчины начинают понимать большое человеческое счастье - жить. Радость свидания, терзания и мучения в разлуке, с полнотой искупаются во встречах. Мужчина подходит к тому моменту в своем развитии, когда рядом с ним и женщина начинает понимать - он ее любит. Он сильный, красивый и она читает его мысли, невольно как бы в тумане неосознанных мечтаний начинают биться сердца двух в одном ритме - ритме порыва любви. Вот она и пришла - большая любовь, она фиксирована во взгляде, жесте, трепете рук и как награда - признание - какая разница, кто кому первый.
Если наступивший порыв признаний достаточно глубок, можно начинать супружескую жизнь, ибо в совместной жизни начинается последняя и самая ответственная пора любви - время физического наслаждения и удовлетворения всех возможных желаний обеих сторон. Любовь побеждает арифметические приобретения мужчины: одна не то, что три, три не то, что десять. Были, есть и будут неудачные браки, иллюзорные представления о месте любви в жизни, масса непонятностей и неудовлетворенностей. Кто-то теряет рассудок и приобретается измена. Борьба мужчины за свою честь и есть то закрепленное молодое чувство, которые мы замечаем у людей энергичных, сильных. Эти мужчины полны энергии, любви, мудрости понимания, верности. Начинается длительная борьба за первенство в любви, иногда спокойная и разумная, а подчас беспощадная и жестокая - любовь без победителя - радость. Мужчина в данном случае не зверь, убивающий свою безобидную, жертву, но и не пришел просящим, не завоеватель - здесь всё подчинено единственной стихии захвативших обоих - любви.
В какой-то из наиболее романтичных вечеров, когда природа для этих сердец раскроет свои ворота, внимая стуку сердец он скроет её от чужих взоров, прижмет, невольно убедится в правильности всего передуманного и пережитого и, смотря ей в глаза, может быть спокойно, а может быть с большим волнением отдаст, как дань разрядки, первый поцелуй.
Женщина, чье сердце воспитывается в страхе, может испугаться простоте наступившей развязки, привести к временному разочарованию, но мужчина теперь сама верность и преданность, ибо он закончил трудный, но правильный путь, ему нужна награда, он ее выпросит в тысячекратных поцелуях, потеряет то спокойствие и равновесие духа, появится страсть, начнется период открытой любви, здесь нужна чуткая, не отталкивающая близость и немножко терпения. Это нужно было знать, и Юрий постиг это чутким сердцем поэта, а писал так:

Ничего я о любви не знаю.
Может ветер мысль мою унёс,
А в стихах её не намараешь,
Если увидать не привелось,

Нелюбимые, сколько вас, Боже!
Может ветер их любовь унес?
Неужели он не может,
Завыть как хороший пес.

Нелюбимые - мы сами любим,
Пускай не гонит ветер мысль.
Мы в этом жизнь свою не губим,
А понимаем ее смысл.

* * *
Легкое в сердце лезет.
Спасает его что ли?
Писать простое умеет.
А думать легко не смеет.

Богатство души обильное.
Не кружи мое сердечко,
Ороси дороги пыльные.
Вставь мудреное словечко.

Расскажи про ночи лунные.
И про первый поцелуй.
Раскидай формальность нудную.
Ветерком на все подуй.

Легкое в сердце лезет.
Спасает его что ли?
Писать простое умеет.
А думать легко не смеет.

* * *
Я песнь слагаю легко,
Но трудное дело начало.
От сердца все отлегло,
Как их понимать начали.

Сравнивать песнь с ручьем.
Мечтать, в себе сомневаясь,
Пока за твоим плечом Жизнь не загоралась.

Сейчас не гаснет свет,
И песнь звучит трезвонно.
И сердце в спокойствии лет
Поет эти строки томные.

* * *
Про верность писать не сладко.
Цена ее в века ушла.
Сегодня она не складно
Звенит у нас в ушах.

Что ж верность стыдлива стала,
А может скромность свое берет,
Нет силы в каленой стали
Иль чад барабанный бьет,

Не наш этот шум увяданья,
Не наш искривляющий пляс.
То мира другого старанья.
Наш подвиг, верность спасть.

* * *
В родной тиши за синей речкой,
Где кукаречут петухи,
Краснеют крашеные крыши,
Со звоном льются ручейки,

Растут неведомые мысли,
Горит желаний мощный дар,
Поэмы попадают в смысл,
На сердце чувствуется жар.

В родной тиши за синей речкой
Любовь понятней и сильней,
Березы рассыпают свечки,
В объятья хочется скорей.

* * *
Стихи - это кровь застывшая размашисто,
В разлёт изогнутая бровь,
Эпизод ощущений, застывших начисто.

* * *
Крутится, вертится в радуге шар,
Тушит зажжённый стихами пожар,
Носится в мире черных ночей
И остается все же ни чей.

Все говорят ему - шар ты мой,
Он молчаливо крутит широтой.
Все говорят ему - шар ты наш,
Он отвечает - ни ваш, и ни наш.

Чей же ты быстро летящий шар,
Иль бесконечна твоя душа?
Верим, что все-таки чей-то есть,
Если прошлого не перечесть.

* * *
Трое по ночам снятся.
Как пали они в те дни.
Клялись друг другу держаться,
Терпели штыков огни.

Трое по ночам снятся,
Как умирали гордо.
Болям не поддаваться
И голову держать бодро.

Трое по ночам снятся -
Лежат себе в могилах.
Им не придется стесняться
За дрожь на своих жилах.

Трое по ночам снятся.
Цветы на холме и дети,
За мир начали драться -
Все за него в ответе.

Трое по ночам снятся.
В небе летят журавли
Трудно было держаться -
Друзья умирать помогли.
* * *
Не напрасно после бури
Наступает тишина.
Приготовься, скоро будет
Расстрескована она.

В тишине той не напрасно
Грусть какая-то сидит.
Разродится - станет ясно,
Кто за тишиной следит.

И пройдет такая буря,
Разметет все в пыль и прах.
И омоет слезной дурью,
Как взбесившийся чудак.

Не напрасно ветры дуют,
И бывает шторм и шквал,
А мы любим жизнь такую,
Чтоб шёл за валом вал.

* * *
Ветер гонит к югу тучи,
Рвет, морозит, с треском воет.
То прорвётся рёв могучий,
То затихнет - сердце ноет.

Блеск дневной погаснет будто,
То проглянет синева,
Разглядеть друг друга трудно.
Разгулялась, ожила.

Дышит, снегом очи залепило,
Всё вокруг белым бело.
Низко ветку наклонило,
И сугроб наволокло.

* * *
Подняв огонь до звездной выси
Летишь, затмив сияньем лет,
Перевернув к верх дном обычаи,
Размеренность, покой и лень.

Как думать о тебе, такая ты громада.
Перебурлил кровь твоя от ран, побед...
Все стало достижимо, новизна вся свята -
Свобода, равенство и Счастье на устах.

* * *
Ветер должен человеку нравиться.
Угрожает он сразу всем.
И по ветру можно отправиться,
Только надо знать зачем.

Идти против ветра трудно,
Отчего не пойти теперь?
Полюбил его как будто -
Не подсчитывает он потерь.

И судьба его непостоянна.
Отчего он не дует сейчас?
Коротка его жизнь ненастная.
Засверкает на миг, на час.

Идти против ветра трудно,
От чего, не пойму теперь.
Полюбил я его как будто —
Не подсчитывает он потерь.

* * *
Не гони так быстро машину,
Дай взглянуть этой ржи в глаза.
Степную гладь-равнину
Еще не рассказал.

И барсуков визжанье,
И лепет ветерка,
Волнистое журчанье
Седого ковылька.

Не гони так быстро машину,
Дай взглянуть этой ржи в глаза.
Степную быль и ниву
Еще я не познал.

ПРО КОТА
Ну чего ты опять мяукаешь?
И моргаешь глазами от стыда?
Ночами в подвалах аукаешь,
И теперь вот пришел сюда.

Расскажи-ка, блудник, про ночку,
Что ты понял в ее тиши?
Как тебя встречала кошка?
Покрасивей давай распиши!

Не моргай, коли дел наделал.
Не мяукай, не жалуйся, кот -
Жалеть не стану, дело сделано.
Ругать не буду и вперёд.

И гуляй, пока гуляется,
На свиданья бегом беги.
Расскажи, как подвал открывается.
Покрасивей давай распиши.

* * *
Отчего вы так спокойны?
Я вас знаю пятнадцать лет.
Вы красивы были и стройны.
И любили вас в 20 лет

Отчего же вы повесились,
Или честь вам дороже жизни?
Обманул негодяй повеса,
И лишил вас возможности выжить.

Отчего вы теперь спокойны?
Я вас знаю пятнадцать лет.
Вы были девчонкой стройной.
И любили вас в 20 лет.

* * *
Снова не видно солнца,
Погода разбушевалась.
В раскрытое оконце Волна с садов ворвалась.
Расхлопалась дверями,
Поджала хвосты собакам,
Осколки летят и камни
Развылась в чердаках.

Людей нагнула низко,
Шляпы руками держат.
Дождем пахнуло близким.
От страха воробьи дрожат.

Совсем не видно солнца.
Погода разбушевалась.
В раскрытое оконце
Волна с садов ворвалась.

* * *
Отступая строчкой ниже,
Хочу сказать друзьям -
Давайте встанем ближе
Сегодняшним нам дням.

Давайте посмотрим правду,
Какая она сейчас.
Отдадим впечатленье в правку -
Неровен сомненьям час.

И время теперь другое,
И мир нарисован трудом.
Понять бы что такое
Взошло под большим дождём.

Отступая строчкой ниже,
Хочу сказать друзьям -
Давайте встанем ближе
Сегодняшним нам дням!

* * *
Было мне пятнадцать,
Плакал о любви,
А теперь уж больше...
Боже помоги?

Был мальчишкой влюбчивым,
Точность знал во всем —
Стал неразговорчивым,
Думал о своем.

Полюбил я воздух,
Бесконечный рай,
Заучился на беду
Понимая край.

Русь была беспечная -
Стала человечной,
Грусть ее сердечная,
Стала вечной.

* * *
Дождь бы что-ли прошёл,
Серая пыль волокётся,
Клочья земли б замёл,
По полям которая вьётся.

Нужно земле попить,
Голову помыть горячую.
Долго в ней застоявшую.

Дождь бы что-ли прошёл,
Серая пыль волокётся,
Тоску земли б замёл,
По полям которая вьётся.

* * *
Давай улыбнемся, жизнь!
Давай улыбнемся, жизнь!
К чему одна серьезность?
Поет беззаботно песнь
Моя и твоя же юность.

И люди из счастья не выжили,
И пахнет полынью степь,
И миллионы вышли,
Чтоб радость труда пропеть.

Давай улыбнемся, жизнь!
Помечтаем о триумфе звёздном.
Споем беззаботную песнь
О мире обновлённом.

* * *
Жизнь наша машинная
Бесконечный счет
А душа малинная
В расчеты не идет,

Перейду бухгалтером
И в беспечный чисел ряд,
Розы вставлю веером
Чтобы был наряд.

Голые считалки
Жизнь наша машинная
Жадные как галки
А душа старинная.

Жизнь наша машинная
Сказала коммунизм,
А душа малинная
Не хочет этот изм,

Но борется и плачет
Все хочет подсчитать
Дотянется, доскачет,
И долго ль его ждать.

Жизнь наша машинная
Бесконечный счёт,
А душа малинная
В расчёты не идет,

Нужно чтобы с розами
Приближался рай
Нужно чтобы с зарями
Побуждался край.

Перейду бухгалтером
И в беспечный чисел ряд,
Розы вставлю веером
Чтобы был наряд.

* * *
Через сопки, реки, перелески
Пролетает мой автомобиль
Дома погрустит пускай невеста,
Расскажу приеду быль.

Про деревни пахнущие ивой,
И шептанье камыша,
Там я говорил с самим собою
Ты и я вдвоем одна душа.

Может мне немножечко взгрустнулось
Может ко мне просится тоска,
Я хочу, чтоб ты ко мне вернулась
Полюбила старого дружка.

Я шофер - профессия колесная
За баранкой время провожу,
А мечта вползёт в мозги несносная,
Когда еду снова к гаражу.

На руках тебя носить я не сумею,
И в дворце держать тебя я не смогу,
Даже я при встрече онемею
И о камыше не расскажу.

* * *
Мы все теперь радиоактивны,
И потому не тронь меня...
Мои стихи не так наивны,
А эти мысли вдаль манят.

Мы хочем жить с тобой сегодня,
Счастливо твердо хорошо,
Мешают нам лишь оборотни
С своими пятнами в душе.

Мы - оптимисты, значит вместе
С тревогой мукой и борьбой
Как памятник на твердом месте
С протянутой рукой...

ПРЕДАННОСТЬ

Герой Советского Союза, майор Балкин, в Великую Отечественную войну был штурманом самолёта-торпедоносца. За проявленный героический подвиг в 22 года получил высшую награду Родины. Случайности не было, все участники этого морского сражения обычные герои, другими их нельзя себе представить. Задание по уничтожению морского, всеми возможными средствами защиты охраняемого отряда, состоящего из трех транспортов с 5 тысячами немецких солдат и боевой техникой более 40 кораблей охраны, приказ был лаконичным - уничтожить. А в 600-стах километрах в Северном море двигалась грозная армада войск, твердо уверенная в неуязвимости. Дальность полетов торпедоносцев не позволяла их достать, возврат самолетов назад был невозможен. Нужно было совершить подвиг - лететь на торпедометание без уверенности вернуться назад. И транспорт с танками, живой силой и снаряжением был потоплен. Среди героев оказался и майор Балкин, оставшийся жить. О нем кто-то написал, или пишет, но кто с ним повстречался в пору начала его военной преподавательской деятельности были поражены простотой человека совершившего невозможное - сознательно дарившего жизнь Родине, во имя ее свободы.
А вот у Юрия преданность только формировалась, от полета к полету, от преодоления к преодолению. Воздух учит многому, в том числе ощутить его голубую невесомость и понять, ощутить земную твердость. Когда происходят отказы в технике - испытываются люди. От ударов судьбы кто сникает, а кто мужает - середины нет. Юрий хотел быть готовым к подвигу, это трудная задача человека на земле, его нравственная часть, нужно быть преданным ежедневно, ежечасно и полеты на самолетах шлифуют это гуманное человечье качество...
Заканчивались дни учебы и из вчерашних школьников за считанные дни все становятся мужчинами, а это дано испытать, нужно прыгать с парашютом, причем не по желанию - вот уж испытание! Кто как, а некоторые не очень - взять да и прыгнуть с 1000 метров, да еще с крыла самолета, да еще самому вылезти на крыло, да еще громко повторять команды, чтобы внизу слышно было. Все всё узнают про тебя - «дыши глубже - шагай смелее».
В утренних красках разноцветные парашюты, как цветы летят к земле - красотища - чудо человечье, радость несусветная и для того кто прыгнул, и для того, кто научил этому.
Наступили дни окончания полетов,- командиры заполняли журналы, давали характеристики своим выпускникам, - военным летчикам. В завершение перечислений качеств Юрия командир твердо записал - Родине предан. Ему в это время исполнилось восемнадцать лет, а через несколько лет он встретил свое земное счастье - любовь, в своем обетованном шахтерском крае.

Имена в этой книге вымышленные, а люди, их прототипы, реальные. У каждого по-своему сложилась судьба:
Сашка стал мастером спорта, лётчиком.
Женька картавый — давно уже профессор, заведующий кафедрой математики.
Лёнька - известный поэт, кандидат филологических наук, исследователь ранней поэзии России.
Зинка - кандидат наук, директор филиала Высшей партийной школы.
Юрий - руководитель промышленных предприятий.
Виктор - лётчик гражданской авиации на международных линиях.
Сергей - главный хирург.
Петька - главный энергетик в области.
Но не все ныне известные люди, мои сверстники, упомянуты в этом списке и книге. Жизнь продолжается.
Владимир, 2009 г.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ

По мотивам мемуаров моего отца Мордвинцева Михаила Алексеевича, опубликованных в журнале «Гербовед», №74 за 2004 год.
Муж моей тётки Мордвинцевой Анны Петровны, по мужу Дороховой, Григорий Яковлевич, ещё в 1905 году был уличён в подстрекательстве свержения царского самодержавия и участвовал в числе других, марксистки настроенных людей в демонстрациях. За что и подвергся аресту станичным атаманом и приговору к высылке в Сибирь. Только благодаря вмешательству влиятельных лиц был оставлен под надзор местной полиции.
Хутор Орлов на реке Медведице, окружённый рощей краснотала, располагался в жёлтых сыпучих песках, и окраинные мельницы Григория Яковлевича хранили тайну существования марксистского кружка на протяжении почти пятнадцати лет.
Родные и не ведали, что Григорий Яковлевич, крёстный отец Мордвинцева Михаила Алексеевича, моего отца (в то время шестилетнего малыша), уже в то время, являлся членом РСДРП, созданной Лениным, и руководил марксистским кружком. Именно он на протяжении м огих лет до Октября, с большим умением проводил встречи, беседы, читал прокламации, воззвания, раздавал запрещённую марксистскую литературу.
Эти старомодные крылатые сооружения были вне подозрения царской полиции, а иногда заглядывавшие царские сыщики уходили ни с чем.
С большим умением он руководил и мельницами, сам их ремонтировал, налаживал, столярничал, готовил жернова. К нему, обычно, тянулись телеги с зерном для помола из разных хуторов и уездов Царицынской губернии, но часто ветра не было, и жернова стояли. Приезжие и местные крестьяне обычно разъезжались по делам, а кому нужно было срочно размолоть зерно, оставались ночевать прямо в сторожке мельницы. Говорили о революции, о предстоящей перестройке жизни в стране и мире.
В 1917 году, когда свершилась Октябрьская революция, необходимость в мельницах отпала, и Григорий Яковлевич в категорической форме отказался от им лично построенных двух ветряных мельниц, вопреки горячим возражениям жены, которая не разбиралась в наступающих изменениях новой жизни на их земле и в России в XX веке.
Его назначают заместителем директора по политической части и снабжению госхоза «Труд» в хуторе Скачковское.
В доме прадеда моего Петра Митрофановича жизнь шла другим чередом - по старинным правилам и обычаям. Большое семейство - три женатых сына, проживало в одном доме, а дочь Анна - в доме на Мельницах.
У трёх снох существовал установленный дедом порядок: одна сноха неделю доила коров и распоряжалась молоком, вторая хлопотала у печки, готовила пропитание на день, выпекала хлеба, а третья занималась уборкой по дому - мыла полы, грела воду для стирки белья. Вся прочая работа выполнялась старшими детьми. По истечении недели роли матерей менялись. Жизнь протекала мирная, трудовая.
В начале первой мировой войны отношения снох по выполнению обязанностей стали меняться и доходили до крутых скандалов и потасовок. Дети дрались меж собой, и младшим доставалось «на орехи» от старших. Обиженные жаловались матерям, а те затевали ссоры из-за их проделок. Иногда малые уже снова играли вместе, а мамы ещё не успокаивались, и ссора продолжалась допоздна. К тому же отцов призвали на войну, и усмирить женщин было некому.
Отцу моему Михаилу Алексеевичу сравнялось тогда пять лет, он с 1914-го года, считал себя вполне взрослым, чтобы быть помощником матери.
Летом 1920 года Красная Армия окончательно разбила белых, и они, разгромленные, частью эмигрировали за границу, а оставшиеся ушли в леса или укрылись в малодоступных степях, организуя отдельные отряды под разными знаменами спасения Дона от красных. На деле же, сбиваясь в шайки, производившие внезапные налёты, грабежи, в каждый такой набег убивали активно настроенных на защиту новой власти казаков, а, уходя после погромов, устанавливали свою или старую власть. Возвращались красные, и снова власть менялась.
К исходу лета 1920 года приехал из госпиталя тяжело раненный мой дед Алексей Петрович. У него имелся какой-то документ, позволявший ему вернуться домой. В этот же период к осени новая власть объявила амнистию. «Всем заблудившимся казакам и воевавшим против Советской власти разрешалось вернуться по домам и приступить к мирному труду».
И потянулись «патриоты», защитники отечества из укрытий и лесов, из бескрайних степей и холмов, где они долго ждали этого часа, боясь «высунуть нос», - голодные, оборванные и вшивые, но живые и на все испытания готовые. Некогда верные присяге царю, теперь изменяли ей, поскольку царь отказался от престола.
Но не в этот год закончилась война на Дону. Она ещё долго продолжалась, и разрозненные части недобитых банд гуляли по Дону и его округам, наводя ужас в присмиревших хуторах, убивая и вешая не успевших укрыться руководителей новой власти.
Такая участь выпала и на долю Дорохова Григория Яковлевича.
В один из жарких предосенних дней как гром средь чистого неба, с криком и гиком промчались всадники по улицам хутора Орлова, неведомо откуда явившиеся. Заняли выезды и въезды в хутор, поставили на перекрёстках часовые дозоры и запретили кому-либо отлучаться из домов. За выход на улицу - расстрел.
Во двор семейства Мордвиновых въехала тройка, впряжённая в тачанку с пулемётом, во главе со старшим командиром и двумя солдатами. Мой дед с матерью Екатериной и женой Дарьей был в летней кухне, а сестра моего отца Марфа рубила во дворе дровишки.
Старший командир, глядя сурово на Дарью, задал ей вопрос, кто из мужчин дома и за кого они воюют. Дарья Митрофановна перепугалась и не знала, что ей ответить, сказала: «Отец этих детей лежит в доме больной, а его братья не знаю где, и за кого они воюют, тоже, не знаю».
«А я, - говорит он ей, - сейчас зайду к твоему мужу и допрошу, за кого он воевал и за кого продолжают проливать кровь его братья».
Шестилетний мой отец, как ошпаренный кипятком, выбежал из кухни, вбежал в сарай, спустился в тёмный колодец погреба и неудержимо заплакал от страха за отца и мать, что этот чужой и серьёзный дядя расстреляет их, а идти к ним не решался.
Наблюдавший за происходящим усатый пожилой солдат заговорил с командиром, назвав его по имени:
«Ты через семью хотел узнать про участь Дорохова, а занялся, извини, запугиванием детей, они-то этих шуток не понимают, да их трудно понять и взрослому человеку».
Дарья, услышав слова солдата, воспряла духом, поняв, что сейчас в доме и во дворе находятся красные, и что их особо опасаться не следует.
Изменив тон разговора, командир подошёл к тачанке, извлёк из ящика мешок с гусаком, наступил каблуком сапога ему на голову, отрезал её, и, бросив бьющуюся тушку гуся к ногам Дарьи, сказал: «Вари лапшу, а ты, дочка - обратился он к Марфуше, - достань-ка где-то в огороде перцу позеленее, за то будет тебе отрез на юбку из гаруса.
Марфуша убежала в огород за перцем, а усатый солдат извлёк перепуганного Михаила из погреба уговорами, сказав, что детей и всё семейство никто не обидит, и угостил белым сухарём. Доверие было восстановлено, а к вечеру отряд покинул хутор Орлов.
Подобные «визиты» то красных, то белых были часты в те годы. Хутор Орлов только и делал, что одних провожал, а других еле успевал встречать. Пребывание каждого нашествия было недолгим; так как одни убегали, другие гнались за ними, а третьи, в основном, небольшие шайки, выжидали где-то в лесах и при каждом удобном случае, наскоком врывались в хутор, производя погромы и вновь, скрываясь или попадая в засады - ловушки, погибали от пуль противника. Но как бы ни было, а мирная жизнь входила в колею, и всем набегам подходил конец. Население казачьих хуторов потеряло веру в летучих спасителей царя и Отечества, не оказывало больше белым бандам доверия, а грабить было уже нечего, и опасаться оставалось только мести полуголодных людей.
Шёл с суховеями и бурями 1921 голодный год. Собравшиеся в одно гнездо братья Мордвинцевы: Алексей - старший, Иван и Алексей - младшие, решили разделиться и начать жизнь самостоятельно, каждый своим умом-разумом.
В разделе уцелевшего скота, строений и имущества участвовали мой прадед Петр Матвеевич и прабабушка Екатерина. Матерей к разделу не допускали, несмотря на резкий протест жены Алексея Петровича - Матрёны, которая славилась в семье сварливым характером, задиристостью и дурковатостью в суждениях и поведении. Проще говоря, далека она была умом от снох Дарьи и Анастасии. Эти две женщины имели более уживчивые характеры, более деловиты в ведении хозяйства. Матрёна, наоборот, от больших дел старалась куда-то увильнуть, обойти их и свалить на плечи старших снох. Была она крупна в бёдрах и мощна в груди, не боялась смирного мужа, вступала с мальчишками в ссоры и нарекала их оскорбительными прозвищами и кличками, за что её все не любили. Она-то и была гвоздём всех ссор, сотрясавших семейство после смерти прадеда, при жизни умевшего ставить её на своё место. Это и стало основным поводом к распаду большой семьи Мордвинцевых.
Однажды маленький Михаил проснулся от мычания и рёва быков, выглянул через окно во двор. Он впервые увидел крупных, с большими рогами чёрных быков и двух коров, стоявших в стороне у плетня.
«И чьи это быки и коровы?» - спросил отец свою жену Дарью.
«Пока наши, общие» - сказала она.
«И где они были? Почему их не съели в войну?»
А были они отогнаны в левобережные плавни к знакомым хуторянам для сохранности и выпаса в места, куда войска не доходили из боязни местных партизан и охраны, вооружённых и дававших отпор пришельцам со стороны. Так при малой потере деду Петру Матвеевичу удалось спасти часть скота для семей детей своих.
Раздел прошёл мирно, без вмешательства понятых. Семейству Алексея Петровича старшего достался двухкомнатный дом по нижней улице, стоящий вторым домом от правого берега реки Медведицы, где раньше жили Дороховы с детьми. Этот дом был их приданым, а после смерти старых родителей Дорохова Григория Яковлевича пустовал, они проживали за хутором у своих мельниц. По жребию Алексею Петровичу досталась ещё пара быков. Бабушка Екатерина, которой была отписана корова, сначала осталась жить с младшим сыном Алексеем в большом прадедовском доме, но не ужилась со снохой Матрёной и пришла жить к Алексею - старшему.
Среднему брату - Ивану Петровичу сообща был куплен дом в две комнаты в левой стороне хутора Орлова, ему же досталась вторая пара быков, а вторая корова - младшему из братьев - Алексею, ему же отписаны все постройки во дворе, в том числе и амбары для хранения зерна.
С этих мероприятий и началась новая, самостоятельная жизнь братьев Мордвинцевых и семейства Дороховых.
Возвращаясь к событиям прошедшего 1920 года, приходится упомянуть про разгоревшиеся бои в хуторе Орлов и за его пределами. То ли по недоразведке, то ли случайно, встретились на марше два крупных отряда - красные и объединившиеся шайки махновцев, Мамонтова, Антонова и Кувшинова. После долгой кровавой перестрелки и артиллерийской пальбы за хутор, красным удалось оттеснить банду за его пределы, и бандиты обосновались за мельницами, в рощах краснотала, заняли прилегающий к роще дом Дороховых под штаб, а высший состав водворился в жилых комнатах. Уже шёл пир горой, а в хуторе бойцы красных производили повальные обыски, требуя зерно и фураж для лошадей. Допрашивали и малых детей, обещая сладости в награду, если кто укажет запрятанное зерно пшеницы и овса. Но, к сожалению проводящих обыск, пацаны ничего утешительного им сказать не могли, хоть по их задам и походили нагайки, они просто не знали.
Наутро ждали известий от Дороховых, хотелось знать, что у них там происходит, и живы ли они? Но известия не доходили до хутора. Бабушка Екатерина и Дарья послали шестилетнего Михаила, это было безопаснее всего, детей никто не трогал. Женщины спрятали под подкладку кепки записку, так что он об этой процедуре не знал, и сказали:
«Ты маленький, тебя никто не тронет, так беги к Дороховым, найди свою тетю Анну, и что она тебе скажет, вернешься обратно, расскажешь нам».
Путь в дом Дороховых Миша знал, он проходил через верхние улицы хутора и почти дошёл до дома своего крёстного, когда над головой увидел три блеснувших на солнце снаряда, споткнулся и упал носом, вдыхая тёплый песок. В это же время раздался оглушительный взрыв, за ним второй и третий, поднялись столбы песка и пыли, унося стремительные осколки снарядов и картечь.
Тогда моему отцу и во сне не снилось, что эти летящие «голуби» не что иное, как смерть всему живому, и случайное падение раньше их взрыва оставило его в живых, Забегая далеко вперёд, в другое время он стал воином, дошедшим до Берлина и оставшимся жить на земле до старости.
Михаил исполнил наказ своей бабушки и матери, возвратился обратно в хутор, когда отряды разминулись в дорогах и покинули хутор Орлов и его окраины.
В скором времени Григорий Яковлевич, вернувшись в хутор, сказал жене Анне Петровне:
«Пришло время переезда, мельницы передадим Орловскому Совету, а мы с тобой и сыном Александром уедем в бывшее имение изгнанного помещика Скачкова, где впервые организовывался Госхоз, жить будем не хуже».
Анна Петровна, не поверив словам мужа, отказалась покинуть насиженное место. На своё горе и в наказание осталась в одиночестве с подростком в доме, продолжая содержать мельницы, собирая грош за помол. Брат Григория Тимофей и тётка их Наталья переехали жить в хутор Заполянский, продав доставшуюся от дележа старую мельницу, скот и кое-что из имущества.
Григорий Яковлевич уехал в Скачково, куда был назначен заместителем директора госхоза по политчасти и снабжению. Жил один и редко стал бывать в хуторе, будучи занят делами Госхоза, контролируемого Москвой, из которой шла его организация и снабжение необходимыми продуктами, зерновыми и инвентарём.
Он носил тёмные очки - знак, оставленный несчастным случаем, - при ремонте жёрнова от удара молотком по стамеске отлетел осколок. От ранения глазное яблоко побурело, пришлось одеть очки.
Наступившее лето 1921 года породило голод. Дождей не было с ранней весны. Сенокос был жалким, скашивали на корм скоту бурьян, повитель, колючий перекати-поле, а в приречье Медведицы косили осоку. Вместо пшеницы и проса уродилась, да не всюду, чёрная и горькая куколица. Поля имели серо-пепельный вид. С восходом солнца земля, не остывшая за ночь, продолжала нещадно иссушаться жаркими лучами и горячими ветрами, вихрями, носившимися до позднего вечера.
В один из таких дней мой отец с дедом находился в поле под степным хутором Сулак, что в пяти верстах ниже госхоза Скачковское (позднее «Труд»), где были их посевы. Вдали показался всадник. На рысях, подъехав к Алексею Петровичу, отозвал его в сторону и, не сходя с лошади, рисуя руками, рассказывал что-то тревожное и вскоре умчался. Дед заторопился с возвращением в хутор Орлов, и они двинулись, перепоручив стан на присмотр соседу. В дороге Михаил стал приставать к отцу, забегая вперед и спрашивая:
«Почему так спешим не вовремя домой?»
Дед заглянул сыну в глаза и сказал:
«Твоего крёстного Григория Яковлевича бандиты зарубили шашками, а тело его везут в Орлов, так что шагай быстрее, чтобы успеть предупредить семью о случившемся».
Подросток не плакал, и был так ошеломлён известием о гибели дяди Григория, что сжал руки в кулаки и заявил отцу: «Если эта банда попадётся нам на глаза, по одному мы им головы снимем за убитого крёстного».
«Ты скоро станешь справедливым казаком», - улыбнулся в усы отец и похвалил сына.
Алексей Петрович шагал быстро, а подросток бежал за ним, стараясь не отставать. К обеду достигли они окраин Башкирского хуторка. Миша до кровавых мозолей набил пятки чирками, снял их и продолжал бежать босым. И всё же стал отставать от отца. Подошвы горели огнём, а ломота в ногах вынуждала падать на землю. Видя это, отец давал сыну минуту отдыха, и снова они шагали всё быстрее и быстрее. Впереди показались вербы и сады хутора Орлова, а когда зашли под их тени, разгорячённые тела освежила приятная прохлада, босые ноги Михаила ощутили долгожданный холодок под подошвами ступней и пальцев. Дойдя до дома, Мишка скошенной травой упал на расстеленный прямо на полу тулуп и беспробудно проспал до утра.
Пара лошадей с сопровождающими въехала во двор Дороховых. На телеге стоял гроб с телом Григория Яковлевича, прикрытый сверху простынёй с кровавыми подтёками. Цепочка хуторян тянулась во двор Дороховых, чтобы посмотреть на тело казнённого, проводить его в последний путь, а заодно и помянуть добрым словом за столом.
Тело Григория нельзя было извлечь из гроба для последнего омовения, настолько бесчеловечно оно было изуродовано шашками. От ударов сабли голова его распалась на четыре бесформенные части, удар в правое плечо разворотил предплечье до легких, следующий широкий - в область сердца - достиг желудка.
Священник Александр не разрешил внос гроба с телом большевика в церковь и отказал в службе по убиенному. Но, за большие деньги и после долгих уговоров, бегло отмолил его у ограды. Но на кладбище не пошёл и певчих не пустил, а такая церемония в описываемые времена, была обязательной.
Хоронили Григория Яковлевича с большим почётом. Кладбище заполнили родные, хуторяне, его сослуживцы и представители райцентра. Один из них зачитал соболезнование семье родных, а второй громко прочёл некролог на смерть погибшего товарища. На подступах к кладбищу негласно присутствовала вооружённая охрана, инцидентов не было.
Трагедия Григория Яковлевича была такова.
Ещё весной 1921 года организовалась шайка из местных белоказаков, совершавшая ночные набеги на отдалённые от района степные хутора. Малочисленные отряды красных не могли им противостоять, да и просто вступить в бой, неуловимые бандиты за ночь покрывали стовёрстные маршруты, меняя загнанных лошадей и появляясь в противоположных краях, и слухи об их существовании пропадали.
Сын помещика Скачкова, будучи одним из главарей шайки, решил навестить бывшее имение отца, где он птенцом возрастал в неге, достатке и набирался сил и ума.
Дорохов был предупреждён о появлении банды в районе Госхоза. Его директор Тимофей Малышев ускакал в бричке с завхозом и кучером за пруды, где их настигла банда и изрубила на куски, а кучера оставили в живых, приказав ему с угрозой тела большевиков доставить по местам их жительства в семьи. Вернувшись вихрем в Скачков, бандиты, к своему удивлению, застали Дорохова на месте, при исполнении своих обязанностей.
«А-а-а! Григорий Яковлевич!» - удивлённо вскрикнули пьяные бандиты, которые в большинстве знали его в лицо, - «Нет, казнить его в этот заезд не станем; он проявил героический поступок, знал о нашем подходе, но не бросил поста, как преданный большевик! Будем возвращаться обратно из похода, и если, Дорохов, застанем тебя здесь - казним!»
Они весело загоготали, в столовой устроили попойку, туда пригласили и его. На этот раз они обошлись с Дороховым по-джентльменски, много расспрашивали его о новой жизни и не тронули, хотя он в их пьяной среде чувствовал себя скверно и унизительно.
В августе месяце изрядно потрёпанная шайка, пьяная и злая за провалы, бурей приближалась к Госхозу. Дорохов ждал завтрака, а повар всё тянул и говорил, что он готовит деликатесы, а потому, мол, быстрее нельзя. И сложно было ему не поверить - из кухни в столовую доходил вкусный запах жаркого, а на самом деле повар, бывший слуга помещика Скачкова, был предупреждён о появлении банды и ожидал её налёта, тянул с завтраком, не позволяя Дорохову удалиться из столовой, держа его на виду.
Банда ворвалась в центр Госхоза, Григория Яковлевича схватили. Проходя мимо, повар, улыбаясь, сказал ему: «Дождался завтрака? Так надо угощать всех большевиков».
Дорохова вывели на площадь, прочитали наскоро приговор. «Казнить!»
Главарь дал последнее слово осуждённому, собравшаяся толпа рабочих и работниц Госхоза, старики и дети уныло молчали, боясь за свои головы. Дорохов перед казнью сказал: «Новую жизнь не перевешать и не казнить, она будет жить долго, вечно, а на нашем месте будут руководить другие избранники, и будут жить и строить жизнь по-новому, одинаковой для всех трудящихся физического и умственного труда, потому напрасно продолжать кровопролитие и ненужное мщение».
Была дана команда «Руби!» Лезвие сабли с лязгом прошлось вдоль головы. Дорохов, теряя сознание, присел на колено, тело его затряслось в агонии.
«А-а-а! - орали бандиты, - он ещё сопротивляется смерти!» Сабля продолжала описывать круги над головой, ещё и ещё раз впиваясь в окровавленную голову и тело. Озверевшая от пролитой крови банда разгромила склады с продовольствием, подожгла инвентарь и постройки скотных дворов.
Но недолго пришлось бандитам грабить общенародное добро и пировать, отмечая казнь. При выезде у двух глубоких оврагов, спускающихся к прудам Скачковского госхоза, банда попала под огонь нагнавших их и поджидавших красных отрядов.
Красные не хотели завязывать бой в центре Госхоза, а, дождавшись возвращения, разбили их на голову. Никто из банды не смог уйти живым, но главарь был взят, не успев застрелиться из нагана. Им оказался один из трех братьев Скачковых, бывших владельцев поместья с плодородными землями, богатыми укосами трав, не знающих засухи полей, конезаводом и другими строениями.
По всей строгости законов революции Скачков, закованный в кандалы, с усиленным конвоем был отправлен в Москву на суд.
Оставшаяся горничная господ Скачковых - Холиритова, продолжала жить в Госхозе при новых порядках. Ей многое не нравилось в новой жизни, но жила, уходить было просто некуда.
С тех пор прошло более десятка лет, состарилась Холиритова, работавшая сторожем при правлении Совхоза. Сидя на скамье у входа в управление, она наблюдала, как приближалась машина, пыля вдоль дороги, и остановилась у парадного крыльца. Распахнулась дверца, и с переднего сиденья поднялся мужчина, элегантно одетый, с плащом, перекинутым через руку, и с портфелем. Холиритова окинула его изучающим взглядом с головы до ног, и в глазах её мелькнуло: «Я его знаю! - С седеющими усами в разлёт, с аккуратно подстриженной в клинышек бородкой и в пенсне в золоченой оправе. - Это он, мой хозяин!.. А как же это так? Он же расстрелян?.. Но нет, я не ошибаюсь - он и есть! В том нет никаких сомнений, что этот человек не он, мой владыка и хозяин! Его манеры и осанка его, только постарел и почему не узнаёт меня?»
Прилившие чувства будоражили воображение. Из груди вырвался истошный крик:
«Батюшка, Сергей Андреевич! Это же вы? Как же так?»
Холиритова упала у ног уполномоченного сельхоззаготовок.
«Кто это? Какая-то эпилептичка припадочная!? - оттолкнув ее ногой, он угрюмо приказал, поправляя пенсне - Уберите её в больницу», - а сам спокойной походкой скрылся за дверью директора совхоза.
Этот человек действительно был Скачковым. Подтвердилось это гораздо позже, при расследовании его контрреволюционных дел против Советской власти.
27 июля 2009 года.
В.М. Мордвинцев.

РАССКАЗЫ РЫБАКОВ
Рыбалка на сома

Быль первую рассказывал мне отец более полвека назад о рыбалке.
Плыл я в лодке по реке Медведице. В прошлую ночь я поставил перемёты на сазана, обходя сомовую яму. Ночь была тёмной, изредка луна выглядывала из-за набегавших туч и вновь скрывалась надолго. Всё хорошо, перемёты поставлены, и можно отплывать к берегу. Вдруг нежданно полилась вода в лодку, а нос угрожающе задрался вверх. Не успел я сообразить, что происходит, как сом ударил хвостом в борт лодки, лодка перевернулась в прохладные воды, смертельно напугав меня и самого сома.
Только когда выплыл на берег, сообразил, какую недобрую шутку сыграл со мной старый сом. И я твердо решил с ним посчитаться, изловить его на любимую им приманку. Сварил пшённой каши, уложил в холщёвую старую сумку, туда же поместил кованый, сделанный кузнецом большой крючок. Завязал сумку, а лесу-верёвину смотал в клубок.
Развёл костёр на берегу, повесил на треногу вместительный котелок и ещё раз принялся доваривать кашу вместе с сумкой, чтоб она стала огненно-горячей. Положив увесистый сухой пенёк в лодку, захватив котёл с кашей, я за час до заката солнца отплыл на сомовую яму. Перед закатом солнца, достигнув сомовой ямы, опустил сумку с кашей и крючком в пучину. Я полагал, что сом-разбойник отдыхает на дне. И вот пенёк с привязанным концом верёвки, одиноко покачиваясь над тихой пучиной воды, замер неподвижно. Над рекой надвигались сумерки.
Обоняние сома остро. Он учуял приятный манящий запах каши, повёл длинными усами, лениво выбрался из грота под корягами, где он лежал долгий летний день в полусонном забытьи. Он безошибочно определил, откуда такой приятный запах чего-то аппетитного и вкусного и поплыл наверняка. Вот он обнаружил сумку с кашей, с жадностью атаковал её и в одно мгновение заглотал в огромную пасть, одним движением послал её в желудок.
С минуту сом стоял над дном впадины неподвижно и ощущал нарастающую теплоту в желудке, но вскоре она перешла в неприятный жар. Желудок сома горел огнём. Он круто на месте жора сделал круг, дёрнулся, и крючок из мешка прорвал боковину прелой сумки с кашей, надёжно впился в верхний желудок сома. Он почувствовал нестерпимый жар и боль в области сердца от впившегося большого крючка, стал метаться, причиняя себе несносную боль, мчался вверх против течения, а привязанный вместо поплавка пенёк тормозил его бег, нагнетая боль, мчался вниз по течению, делая буруны, завихрения воды, образуя вертящиеся котлованы-воронки. Сом изворачивался вверх брюхом и вновь скользил из конца в конец ямы-предательницы.
Я ночевал на берегу, знал и слышал по всплескам воды и скачкам тёмного силуэта пенька, что сом проглотил приманку, а крючок крепко увяз у него в желудке. Я танцевал гопак, ожидая с рассветом победы над сомом-великаном, натворившим столько зла и бед не только мне, но и многим дворам, уничтожая малых утят, гусят и прочей живности. Но теперь, наконец, сом расплачивается за свои разбои, как и должно случиться, рассуждал я.
Но вот настал момент, и изнемогающий сом утих, затем вновь сделал неимоверный бросок в сторону. От сильного рывка намокшая верёвка у пенька оборвалась, а сом с быстротой молнии выбросился на мель левобережья, уткнулся головой в песок и превратился в беспомощного умирающего речного гиганта-разбойника. В предрассветной мгле я предположил, что случилось, и поспешил на левый берег, чтоб добить сома на мели, пока он не сполз в яму. Так я и сделал при помощи обуха топора.
Поимка сома облетела все дворы поселения, и когда его тушу причаливали к правому берегу, то в числе любопытных были чуть ли не все жители.
Вес сома достигал семи пудов. А из пасти его было извлечено шестнадцать крючков, полусгнивших и свежеоторванных. Сом казался неуловимым, но всё же бывает конец и для подобного гиганта. Утки и гуси в дальнейшем забыли о пасти сома и стали переплывать речку с берега на берег, не опасаясь его хищных проделок.

Рыбалка на Клязьме

Сидел я на небольшом мостике, на берегу среднерусской реки Клязьмы у себя на устроенном дачном спуске и мечтал повторить опыт предка, пытаясь поймать сома на удочку. Знал же я, что удочки для ловли сомов должны быть особенно крепкими. Удилище современное с катушками на восьми подшипниках с возможностью послать наживу за пятьдесят и более метров, на излюбленное сомами место, придонные ямы, завалы стволов деревьев, лежащих на дне веками и принимающих на себя весь поток сильного течения, не выдержит. Везёт тому, кто наблюдателен и терпелив. Помню, как это было в июле 2009 года.
Сидим мы, оба рядовые дачники, в тихую летнюю пору с соседом по даче Валерием Александровичем. Клёва нет, и колокола Боголюбовского монастыря зазвонили к вечерне, красота, окружающая нас, вдохновляет на терпеливое ожидание.
Всё произошло неожиданно. Огромное чудище, больше похожее на бревно, разинуло пасть, проглотило большой предмет, плывший перед ним по течению, показало себя во весь рост и ушло под воду. Мы долго не могли прийти в себя - в наших представлениях такого хищника здесь не должно быть.
Об этих встречах с гигантом рыбаки-любители на Клязьме-реке могут рассказать и показать, как ловить сома. Наживкой при ловле сома на удочку служат черви-выползки, и чем величественнее наживка, тем удачнее лов. Лучше всего сом, да и щука берут на небольшого карася, подлещика, небольшую щучку, лягушку или уклейку. При донной ловле удочки ставятся на рогульки с колокольчиками. Самая добычливая ловля производится в тихую погоду по вечерам и утрам. Вечером до самых сумерек. В дурную же ненастную погоду сом лежит на дне, не поднимаясь. Всего лучше сом ловится на не очень глубоких быстринах, когда он выходит охотиться за рыбой. Но место лучше, чем выбрали мы, вряд ли найдётся. Чистая вода многоводной реки Нерли не сразу смешивается с мутью Клязьмы. У крутого поворота в двухстах метрах от многовековой красавицы церквушки Покрова-на-Нерли лучших мест лова крупного сома вряд ли можно найти.
Большой земляной червь-выползок, дождевик - и лучшей наживки не надо при ловле сома на донку. Доставать их непросто, потому на дачах у хорошего рыбака задача решается так: вместо прополки травяных мест ведётся поиск червей - и земле хорошо, и наживка есть. Особенно много червей бывает у рыболова, завозящего их из мест скопления на бывших свалках, навозных залежалых местах, покрытых соломой. Рыба лучше всего берёт на отмытого выползка, почти белого цвета и выдержанного день-два в мягком мху, в большом деревянном ящике, который вмещает сезонный запас. Лови хоть каждый день, если время есть, и месяц хранения не предел.
Настоящий рыболов не станет ловить на только что вырытых червей, кроме мелких ершей, лещей, окуней; сома можно и не ожидать. Червям нужно вылежаться, очиститься от своих извержений, он делается более прочным, крепче сидит на крючке и не пачкает рук. Если банку с червями и мхом залить маслами, продаваемыми в любом «Магазине рыбака», запах не помешает.
Сижу на своём удобном мостике и наживку, червей осторожно прокалываю посредине, а затем около хвостиков и головок, так что получается шевелящийся комочек, из которого торчат головы и хвосты, жало прячется. Лучший вариант - два крючка с коромыслом и целый клубок червей на крупного хищника.
Звонок слегка зазвонил, и тут же удилище потянулось и застыло, рывок — и сом пойман сразу на два крючка. Задача решена, поклёвку не прозевал. Тащу этот груз со скрипом всех частей катушки и самого удилища. Медленно он подходит к береговой части реки. Груз довольно весомый, и только терпение решило успех. Первые мгновения сом лежит у кромки не шевелясь, но поднять его невозможно. Решаю перегородить ему дорогу назад и вязну в прибрежной черной грязи, но сома держу под жабры. Ни в какое ведро он не лезет.
Поднимаюсь к себе на дачу, и момент удачи разделяют все соседи. Бросаю сома в большое ведро, он выбрасывается всем на удивление. А я спешу снова к реке и через пятнадцать-двадцать минут вытаскиваю ещё более солидного сома. Такой успешной рыбалки я в жизни не встречал нигде.
На шум вокруг второго сома собрались все рядом отдыхающие, и наградой послужило их одобрение. Слух об этой рыбалке прошёл по всей Нерлинско-Клязьминской пойме. И те, кто терпелив и настойчив, в этом году отведали деликатесного мяса сома.
Пусть Клязьма станет чистой рекой и радует изобилием рыбы. А моя задача решена - я сумел повторить опыт далёких предков, увлечение рыбалкой будоражит мою душу, и все невзгоды быта окрашиваются в смягчающий примиряющий свет. Есть дивные места по берегам нашей Клязьмы-реки.
11.08.2009 г.
Владимир - Оргтруд.

Всё начинается с детства. Часть 1
Всё начинается с детства. Часть 2
Всё начинается с детства. Часть 3

Всё начинается с детства. Часть 1

Николай — Wed, 28 Sep 2022 05:46:10 GMT

Всё начинается с детства. Дружба, преданность, любовь

В повести В.М. Мордвинцева «Всё начинается с детства» рассказывается о жизни детей в годы после войны 1941-1945 гг. и их становлении как активных участников общественной жизни.
В «Происхождении» приводятся сведения из жизни семьи донских казаков в начале 20-го века.
В «Рассказах рыбаков» описаны эпизоды рыбалки на реках Медведице, Клязьме и приёмах ловли сома.
«Афоризмы, пословицы, поговорки, мысли» - подборка любительницы поэзии, много лет собиравшей интересные высказывания известных и неизвестных мыслителей, в изложении автора книги.
Автор посвящает книгу жене Вере и выражает благодарность за финансовую и техническую помощь зятю Евгению, дочери Светлане, внучке Анне и внуку Павлу.

Мордвинцев, Василий. Все начинается с детства. Дружба, преданность, любовь: Автобиографическая повесть: / Василий Мордвинцев. - Владимир: Калейдоскоп, 2011. - 88 с.

Повесть «Всё начинается с детства. Дружба, преданность, любовь» Задумана и в основном написана в 1957 году; в период подготовки к поступлению в Сталинградский университет на историко-филологический факультет. Это лиро-эпический род литературы в котором сочетается изображение жизни с лирическими отступлениями, стихами автора.
Жизнь изображена с одной стороны в поступках и переживаниях людей и событиях, которые происходят, а с другой стороны - в переживаниях поэта-повествователя, вызванных картинами жизни в виде лирических отступлений, иногда не связанных непосредственно с ходом событий, но расширяющих сферу интереса писателя-поэта.

Караганда, 1962 г. Мне 26 лет. С любовью к Вам, читатели.
1996 г. Мне 60 лет. Пора на пенсию. Владимир, 2009 г. Мне 73 года. Вспоминаю.
2011 г мне 75 лет — продолжение.

Всё начинается с детства — дружба, преданность, любовь...
Шёл обычный дождь. По залитой площади, без плаща, вымокший до нитки, Юрий бежал на свидание. Всё было предусмотрено, но не учли вот такой простой вещи - пошёл дождь.
Через перекрёсток он бежал, как мог, к своему земному счастью, а она стоит и мокнет, и не уходит, чтобы укрыться, чтобы доказать привязанность. Вот и встреча, везёт же. Намокшие, крепко держась друг за друга, они побежали к остановке, сели в автобус и уехали. Я их знаю, это мои друзья. Что дальше, расскажут сами.
Тот день незабываем. Мир был потрясён, радио передавало песнь о Родине. Двое в комнате, озябшие и мокрые... Спокойный голос диктора радио объявил: свершилась мечта человечества, посланник земли в космосе...
Она сделалась какой-то маленькой, беспомощной, вывернулась из его рук, подбежала к этому совсем земному прибору и усилила громкость. А он... как-то глубоко осознал свое счастье, нужность этой встречи, особенность времени. Вот с этого у них и началось. В этих понимающих и вдруг сроднившихся людях - мужчины и женщины - родилось доверие, оно их соединило накрепко. Через многие годы необходимость этих двух событий подтвердилась.
Впервые появилось на земле поколение, которому стали доступными безбрежные дали космоса и глубочайшие, непостижимо сложные формы существования материи. Человек подошёл к тому разумно им построенному настоящему, когда он видит свое будущее. Борьба миров только кристаллизует наиболее яркие из возможных вариантов общественного развития, ближе и ближе подходит время, когда сомнения и иллюзии человека войдут в стройное, разумное представление о мире и месте в этом мире частицы материи, самого человека. Ответственная пора человечества, и всё начинается с начала, у человека - с детства.

ВОЙНА

Ему было 5 лет, когда она началась, а понял, что это такое, только в 6 лет, когда отца забрали воевать, да и то не когда телега уехала с призванными, а через некоторое время, - сознание подсказало - забрали насовсем, может, насмерть даже, - и он завыл, вылез в форточку, догнал как-то всех, и поехал на войну тоже. А на вокзале народу... лошадей, телег, плача, крику, разговоры, и страшное говорят люди: кто не хочет идти на фронт, тех ставят к стенке. И поезд ушел, и война для него окончилась, как похороны... Закопали и притихли все. Всё имеет конец, так думал он, а война стала повторяться...
В один из вечеров небо покраснело до таких красок, что и малому стало ясно: это кровь, а народу на улицах столько, сколько их осталось... и все говорят, что это кровавого боя отсветы - он верил словам. Где-то там отец, там лилась рекою кровь.
Матери, жены начали верить в бога, ходили к знахарям и денег не жалели за правду. Жить стало трудно, и каждый начал кто куда прижиматься, чтобы выжить, и он запоминал всё - и дорогу в другой поселок, и заунывный переезд на автомобиле, и саму новую жизнь по военному времени.
До семи лет выжил, а когда заболел тифом, и в тифу война окончательно прояснилась... это когда люди умирают совсем. Прошли годы, а из детства не уходит война, и нет этому объяснения. Многие с войны не вернулись, а его отец выжил и жизнь началась новая - запахи шинели, звездочки, пистолет, целый букет консервов и сладостей, а, кроме того, зажигалки и фотографии голых женщин. За это любопытство его била мать солдатским ремнем с железной пряжкой, это тоже была война настоящая.

ГОЛУБИ

Его мечта осуществилась - отец купил голубей, всего двух черных с белыми боками, назвал «сорочатами» и пошла у него голубиная жизнь. Вместе с парой голубей пришла забота об их потомстве, наблюдение за их любовью, верностью и преданностью. Это же надо, такие маленькие птички, а такие верные, заботливые и внимательные. Он удивлялся и мечтал вырасти большим, заработать много денег и купить стаю голубей, чтобы увидеть много любви, верности, дружбы и преданности. Помог случай, и голубей прибавилось, прибавилось и забот. «Сороки» продолжали любить друг друга, и дети их тоже жили дружно, как-то быстро находили себе пары и трудились для продолжения своего рода, но вот другие...
Белый голубь, подстреленный отцом на охоте, никак не приживался с серой голубкой, бил ее до крови, сидел в тесной клетке, не спаривался. Оба заболели, зачахли, крылья опустили, глаза потухли, даже корм не ели. Вот тебе и любовь - думал он, - где она? А ведь нашлась и ему пара - тоже белая, с большим страшным клювом; за что таких голубей называют дикарями, а ему нравится, и гнездо появилось, и плодовитыми оказались на зависть всей стае. Преданность белого голубя оказалась на редкость устойчивой. Если голубка в руках, он будет в воздухе парить, следовать за человеком, куда бы он ни пошел, а если помахать её крылом, может сесть на плечо, руку и приблизиться к ней. Так и жила эта пара. Другие жили иначе. Стая была лётная, чудное скопище птиц, жадных к высоким и долгим утренним полетам. До пяти часов они кружили в воздухе, едва различимые в синеве, и до такой степени отвлекались от своей наземной жизни, что долго не могли прийти в себя после посадки. Человек завидует полётам птиц. В стае выделялись кроткие голуби, нежные, изысканные у них взаимоотношения, и когда дело дойдёт до самой любви, картина заботливого внимания, настоящего ухаживания незабываема. Зачем это - думал он и обращал внимание, что не все так - другие делали своё дело без лишних эмоций, потому от красных голубей появлялись серые, сизые, к тому ж нелётные. Появился такой маленький голубок, шустрый, летал дальше всех, и прозвали его Пятьсот весёлым. За 10-15 километров носили его |к чужим стаям, а прилетал безошибочно, голубку выбирал долго, пока с тремя не пожил, а кончил плохо. Сел на чужую крышу, и его загнали голубятники, дети, которые любят голубей. Вместо Пятьсот весёлого главенство в стае заняли курчие, рябые голуби, а до чего красивые, любят друг друга как-то медленно, долго дрожит шея у них от волнения, и потомство было красивое.
Появилась пара почтовых голубей, и стая распалась на группы, от них разбегались кто куда, все ухаживания прекращались перед великанами, он их продал. Купил павлинью семью, вот это чудо надо видеть, сами белые, а хвост жёлтый, да еще трубой, а вот летать не могут - одна пустая красота. Кто-то завёл голубей-вертунов, это такие мастера воздушной акробатики, что и придумать невозможно. До четырнадцати колен с высоты 50 метров до самой крыши он вертится, зрелище красивое, яркое, а как доволен сам голубь! Голуби, голуби... И так проходит детство тысяч мальчишек, а Юрий своё детство помнит точно, с подробностями, с запахами, наблюдениями днём, волнениями ночей.
В разнообразии его юных дней в стайке детей тоже были свои законы жизни.

ТИМУРОВЦЫ

Эдьку, девочку пятого класса, били не за то, что она плохо училась, и не за то, что она была толстая, когда все были тонкими, а за то, что она не пришла мыть полы учительнице, которая заболела. И ещё потому, что она сказала, что пусть полы моет ухажёр учительницы, а он был молодой красивый мужчина, и никто, кроме Эдьки, ему этого не желал. Её исключили из тимуровской команды, забрали удостоверение, написанное от руки кем-то, а за побои всему классу поставили двойку за поведение. Мальчишки продолжали рубить дрова в домах, где были старики и ветераны войны, носили воду, а сборы проходили в штабе - вырытой за сараями землянке с маленькой входной дверью. При свече там все собирались, шёл разговор о жизни, кто что знал, то и говорил. В штабе, в клетке жил степной орёл, его кормили мясом, он вертел головой, пищу рвал кусками и глотал, всем было интересно наблюдать. Капитанов ещё не избирали, ими становились. Когда образовался штаб Парковой улицы, никто не знал, а капитана уже называли все, им был Сашка. Он в степи вырыл подвал, замаскировал его так, что с весны до самой осени никто не догадался, где он есть. И если бы не война между штабами... Парковая улица наступала на школьную с собаками и разными угрозами, тимуровский штаб был взломан, землянка разрушена, орёл погиб, его придавило крышей. Стал нужен капитан. С улицы школьной, им стал Витька, ну и жизнь началась... Летом футбол, улица на улицу, зимой лыжи, походы дальние в горы, все в работе, в заботах, а тут ещё девчонки, им тоже нравится вместе, дружить это называется, а на самом деле любовь это, бывает даже настоящая.
В сарае шёл фильм «Каменный цветок», кто-то достал фильмоскоп, и целую серию из настоящего фильма гнали каждый день. Чтобы его посмотреть, нужно было целую неделю гнать кадры. И гнали, было интересно, потому как были девчонки, и другого интереса было мало. Кто кого любил, кто с кем дружил, неизвестно, но точно на свидание, все наряжались, мальчишки боты резиновые подогнули, фуфайки почистили, фуражки с маленьким козырьком носить стали. Кто-то даже подрался из-за ревности, но потом это прошло.
Чтобы старшим нескучно было, дети шалили, и всем заправлял новый капитан. Набрали тыквы, вырезали содержимое, прорезали глаза, рот, вставили свечи, и - под окна. Даже в войне кто участвовал, могли остолбенеть от страха. С пистолетом гонялись, а поймать шалунов не могли. Кто-то рассказал, что одна тыква, поставленная на дороге, заставила уйти назад человек двадцать народу. Праздник детский... а кончилось плохо. Директор школы всех родителей собрал, тимуровскую команду расформировал, капитана разжаловал, за что дети побили окна в школе. Но баловство прекратилось. Настала зима снежная, холодная, всё восстановилось, строили прочные крепости из снега такие, что до весны не ломались, играли в снежки, вели настоящие сражения с целью захвата крепости, с деревянными саблями и рукопашными схватками, лежачего не били, борьба честная, только один на один, всё другое считалось предательством.
В школе проводились вечера старших классов, даже танцы разрешались. Старшие отличались тем, что они умели многое, к Новому году они готовили такой бал-маскарад, что его на всю жизнь запоминали. Это когда человек двести превращались в загадочных фей, на которых шали из зерна, короны блестящие как золото, всякие звери и люди со злыми рожами, а бенгальские огни и ленты, конфетти. Праздник, к которому готовились все - дети и родители, равнодушных не было. Даже премию давали за лучший костюм, и весь новый год люди говорили о бал-маскараде. Учителя старались детям не мешать, были выше этого угнетения человека, они могли вместе читать стихи, играть на сцене, а постановка «Золушки» произвела такое впечатление, что и сейчас помнится. Все дети знали, кто Золушка, и потому хотели ей счастья, она действительно была девушка красивая, такой она и осталась в памяти.
Учились кто как, а многие очень старались до пятого класса; вместе с похвальной грамотой могли дать и отрез на костюмчик, или какой другой подарок. А в классе всем заведовали двое мальчишек и одна девчонка, остальные помалкивали. Один был Женька картавый, чернобровый и слегка прихрамывавший мальчик, учился на пятерки, и только по поведению ему не везло. Отвечал только наизусть, иначе начинал заикаться, картавить, в первом классе не учился, а начал со второго. В пятом знал много из восьмого-десятого классов, мастерил радиоприемники и другие устройства, авторитет завоевал знанием английского языка и математики, хороший верный товарищ. Никому не отказывался помочь, и к нему тянулся класс. Его любили все, кроме учителей, от них у него постоянно были неприятности, а дома никого, кроме старой бабушки, не было. Это знали все тимуровцы, так как дрова заготавливали все вместе.
Второй мальчик Леня любил песню петь «Вдоль по Питерской». Этого было достаточно, чтобы завоевать сердца, песня нравилась, особенно когда за дело принимался весь класс. Под гармошку Зинки организовался шумовой оркестр, инструментами служили крышки парт и всякое другое, получалось так, что учитель минуту-другую не входил в класс и даже не всегда ругал.
Пионерия - вот уж пора! Походы, таланты, дружба, а пионерские лагеря - чудо. Наверное, важно, чтобы всё это было. Если искал упорно в походе и нашёл знамя, если стоял за красных насмерть в игре, если верил в справедливость слов учителя о жизни, значит, надолго, лишь бы жизнь подтвердила всё. Пионеры - это организация, там никому не тесно, интересно всем детям, особенно летом. В походах купание, рыбная ловля, ночные костры, бал-маскарад и прощальный костер и песни, песни... Жить стоит только ради этого детского счастья. Впереди была юность.

ЮРИЙ

С крыши упала первая слеза весны, словно хрустальная, она переливалась всеми прелестями наступающего тепла. Он поймал одну из них и растёр в ладони. В жилах бурлила кровь, взбодрённая порывом весеннего ветра. Так наступала юность, тянуло в дорогу. И это случилось однажды летом. Дорога на юг запомнилась. Вдалеке оставался сверкающий миражом огней город. Мрак степи принимал поезд, а он усердно выстукивал километры пути и наполнял сердце смрадом разлуки, приливом тихого счастья и заполнял глубоким раздумьем и малого, и старого, только объемы мыслей были разные. Покидаемый город впервые напомнил ему огромное дышащее существо, готовое глубоко вздохнуть от тяжёлого ежедневного труда. В ночной разлуке с городом есть что-то не житейское, необычное, влекущее к рассуждениям.
Прощаешься с каждым окном, с каждым мелькающим кустиком, ползущим из заводских труб дымом. Прощай же, город, а вместе с ним и вы, люди и детство. Здесь и начала у него рождаться мысль о простых этих мелькающих окнах, о стерегущих покой и мир людей городах, о всех, кто живёт на этой планете. Может, не каждый думает в такие моменты о земле, людях, о счастье, о больших разлуках с городами, но у Юрия разлука с ночным городом осталась необъяснимым предчувствием длинной дороги. Впереди ещё ночь. Начались горы. Поезд прошёл туннель. В ушах осталось глухое урчание. Остановка. Серые глыбы гор, оттенённые лунным светом, картинно рисуются на ночном горизонте. Белые, словно лощёные, плиты выделяются яркими пятнами. И всё же лучше бы день - думал Юрий. Нет, и ночью хорошо на юге. Увидеть этот сказочный ландшафт невозможно без восторга. Вы внимательны к этой мглистой незнакомой земле, и потому в вас откладывается благородная дань памяти этой ночи.
Поезд трогается. Гряды гор бегут одна за другой, словно передвигаясь по линии горизонта. Вдали медленный рассвет рисует тысячи вершин этой могучей земли и близко, словно в фильме, вдруг поставил перед вами мощную красивую вершину, от которой глаза не в состоянии оторваться. Вы ищете мелочи в этой статуе природы и упускаете главное - она само великолепие и не имеет мелких деталей, всё здесь собрано веками, чтобы стоять неприступно. Красота не стареет.
Поезд, словно длинная шипящая змея, продирается у подошв этих великанов, уступивших ей край своей громадной опоры. И вот снова тоннель. Вам хочется родиться в этом краю сказок и сильных впечатлений. Здесь рождаются стихи, влюбляешься навеки в природу, понимаешь гордость, высоту, вечность жизни.
Яркий блик солнца полыхнул на горное селение, и оно засветилось бурным мигающим светом, и вы уже целиком влюблены в его опрятно собранные ряды улиц и одиноко торчащие дубы. Но поезд не даёт мечтать, и накладывает менее красивую картину на слишком яркую. К этому немного привыкаешь, и, наконец, вы можете перестать таращить глаза на мигающие гряды гор. Начинается утро, природа сияет всеми красками.
Детский санаторий - это восторг для детей, а дорога к нему - счастье. Солнце, воздух и чудо-лес, только подумать... И это у Юрия с детства - ощущение родства с природой.

ЛЮБОВЬ

Когда в душе юноши бродят тени многообразия женской красоты и вместе с тем, фантазируя о её прелестях до конца, юноша начинает любоваться всеми сразу - это не любовь. Достаточно взгляда девушки, подаренного, как и тысячам других, вызывающего в нём волну восхищения ею. А затем гипнотизм взгляда проходит. Но шаг сделан, начался путь анализа всех достоинств девушек и своих. Юноша в это время поэт, его интересуют все её очертания, он видит всю девушку, какой бы покров она на себе не несла. Он замечает прелесть алых губ, неловко сплетённых кос, ему нет дела до аккуратности в причёсках. Вольно колыхающиеся волосы заставляют его думать о многом. Но проходит время, и юноша, как скульптор, вытачивает из тысячного многообразия замеченных чар девушек образ, и он надежно укладывается в мозгу. Так рождалась у Юрия мечта о любви. В эти же годы он научился мгновенно схватывать свой силуэт, начался второй поэтический порыв - поиск и осмысление - нужно было оживить созданный образ, найти подобие, соединить желание с действительностью. Юноша чувствовать начинает все ароматы, возникает желание, и с этих пор он в поиске.
Юрий взрослел, понимал, уяснял, проверял на своих весах, делал сравнения, проходил рубеж формирования в хороших условиях, юность началась с этого. В таком состоянии он находился недолго, такое случается на непродолжительное время, а выяснить всю сложность проходимого этапа удаётся не всем, спешка бросает к любви. Но отпуск летний недолговечен, проходит очарование, наступает момент, когда хочется назад, домой. Опять горы, города, мосты, реки, великолепие пространств лесов и бесконечность родных степей.

СТЕПЬ

Возвращаясь назад, Юрий понял: степь манит какой-то необычной красотой. Чистый, ослепительно прозрачный горизонт, и только ветер изредка тревожит тишину степи, да не знающий забот суслик иногда пробежит, озираясь и замирая в стойке. Захватывает простор с блестящими волнами ковыля. Юрий в степи всегда более явно чувствовал присутствие облаков, а по дороге назад увидел их причудливые очертания, бесконечные превращения и появления. Хороша земля, говорит сердце юноши, пурпур ясного утреннего неба в степи прельщает, так и хочется на большой скорости из белых волн ковыля войти в небесный поток облаков и лететь, лететь...
Юрий дома. Родители, родственники, голуби, школа, товарищи - всё, как прежде, а покоя нет. Как сложно устроена природа, нас окружающая, а человек ещё сложнее. День идёт за днём, событий невпроворот, а для юности время пробы сил, кто старается учиться, кто в спорте преуспевает. Красота мышц, стройная фигура, и жажда подражания кому-то из старших. Для этого героев не выбирают, они как-то сами находят нас и подают пример, как жить. Насчёт первой любви вопрос решали просто, кто чего не понимал, ему помогали. На вечерах играли в почту, объяснялись письменно, а кто и этого не понимал, того принуждали так. Выдавали номер девушки, к которой нужно подойти в конце вечера и проводить домой. Юрию повезло, ему назначили первую любовь к новенькой девочке, от проводов она не отказалась, и всё бы, может быть, развилось хорошо, если б не случай. На одном из вечеров Юрий своей «наречённой» Валентине подарил целый ворох открыток с голыми женщинами, которые привёз с войны отец. Что тут было - надо было на том балу присутствовать, смотрели-то все, а обвинили одного Юрия, из-за того так и не состоялась по настоящему первая любовь. Разрыв с девчонками был долгим, каким-то коварным, голые женщины даже сниться стали, их хороводы туманили сознание. Ранняя доступность удалялась всё дальше и дальше.

СОН

И снится сон... Далёкий край, неведомый, глухой... И человек один среди безмолвья. Но это ж он, измученный, худой, ищет что-то во тьме, над затуманенной рекой. Вот нагибается, срывая стебель трав, и смотрит на его остав. Зачем-то бросил вдруг, опять пошёл. Куда? К чему стремится он и что ищет в своём дерзанье одиночном. Как будто дикий вопль его пугает, навстречу ветру он руки простирает и всё зовёт куда-то, но кого? Не слышно ответа ни от кого.
А он по-прежнему кричит, стремится вдаль уйти и - чудо! Такого он ещё не видел - как будто осенила мысль, знакомую увидел, внимательно за ней он наблюдает, всё больше напрягает память и... узнаёт свою любовь... Всю в белом!
Зачем-то появилась и звала. Но слова голос не даёт, сама к нему она не идёт, становится как будто дальше и исчезает. А образ всё яснее нарастает. Приходит сила голоса к нему, кричит, зовёт, она бежит, по всем горам, лесам, и слёзы текут. Он весь горит, и, просыпаясь, осматривает дом, чуть улыбаясь.
И появились первые стихи. Его стихи!

О чём шептал камыш?
Когда я с девчонкой в белом,
Укрывшись подальше в тишь,
Склонился к груди несмело.

Что говорил ветерок,
Гуляя над нашей тишью?
О чём подумалось впрок?
Что судьба нам запишет?

Нет зла к нам, конечно,
Раз тихо шепчет камыш.
И ветерок беспечно
Разглядывает нашу тишь.

* * *
Я гляжу на тебя прекрасная.
Про себя же я песнь пою.
Всё же жизнь у меня не напрасная,
Если вижу красу твою.

Полюбить тебя я не смею,
И желаний особых нет.
Только тонко осмысливаю
Нежный твой портрет.

У меня ты стоять будешь вечно.
Для бессмертья взойдет цветок.
Поглядишь - он красив бесконечно,
И сплетут другие венок.

* * *
Синее, синее небо,
А вдали курган облаков.
Никогда такого не было
Совпадения богов.

И века распятые будто,
И чудовищ огромных пасть,
Представляется не трудно
Человеческая власть.

* * *
Солнце все ярче блестит,
Раньше встает и позже ложится.
Видно, оно беспокойное тоже,
Коли весною спокойно не спится.

* * *
Ветерок слегка колышет
Голубеющую даль.
Ощущаешь, даже слышишь
Растревоженную даль.

* * *
Совсем не видно солнц
Погода разбушевалась
В раскрытое оконце
Волна с садов ворвалась.

***
Расхлопалась дверями,
Поджала хвосты собакам,
Камнями разбросалась
И воет в чердаках.

Людей нагнула низко,
Шляпы руками держат.
Дождем пахнуло близким.
От страха воробьи дрожат.

Совсем не видно солнца,
Погода разбушевалась.
В раскрытое оконце
Волна с садов ворвалась.

* * *
Улица, улица... Белые лица.
щёчки румяные... Ночью не спится.
Все ты знаешь, ночка -
Жизнь нашу «кудрявую», дачи бесконечные.

Улица, улица, пошла бы умылась,
Щечки нарумяненные, может,- бы не снились.

* * *
Я хочу быть нежным
На ковре лужайки
И кому-то нужным
У родимой стайки.

Очень даже весело по коврам валяться,
Только очень тяжело с мыслями расстаться...

* * *
Я дружил с девчонкой,
Когда был мальчишкой.
Уходил в сторонку
И читал ей книжки.

Забирался до небес,
Плакал оскорбленный.
И простой улыбкой
Был удовлетворенный.

* * *
Белая береза
Под моим окном,
Гибнешь от мороза,
Думаешь о чём?

Не о той ли роще,
Где в семье большой
Все как будто проще
И теплей душе?

Наклониться можно
К дубу иль сосне.
Плакать осторожно
О своей весне.

Жаль тебя, береза.
Только не могу
Отнести, как розу,
Милому дружку.

* * *
Изменчивым повесой
Хотел идти я вдаль.
Весь в песенной завесе
Во взгляде грусть-печаль.

Влюбился в голубые
Твои глаза…
И дальние степные
Дыхания в косах.

Заброшу все мечтанья
О тысячах других
В любви сожгу страданья
И намараю стих.

Пусть каждый верит в счастье
Своей косы,
А все свои ненастья
Расспросит у росы.

Прозренье наступило не сразу, стихи захватывали, как затмение, уводили в нереальные, вымышленные представления. Потери в период затмения невелики, а мечта и реальность стоят рядом... Вот, думал Юрий, если б у людей вообще прозрение не наступало, тогда было бы ясно, что ты в пору юности счастлив. В пятнадцать своих лет он умел многое, старательно растил голубей, водил мотоцикл, машину, в спорте имел успех. Как и вся команда, получил спортивный разряд, а далось это большим трудом.
Команду сформировали взрослые. Тренировки, игры, ежедневные заботы, бутсы, гетры, трусы и прочие принадлежности. Но вот награда - на груди значок спортсмена-разрядника.
За лето все мальчишки как-то разом стали взрослыми юношами. Сашка дружил с Ниной, Виктор с Валькой, а его брат с Зинкой. Вот уж дела пошли, за голубями некогда ухаживать, от пятичасовых полётов им пришлось отвыкать, а тут ещё эти девчонки... Соседки все как-то разом стали девушками, кто с кем дружит, не разберёшь, кутерьма да и только. Не школа, а какой-то дворец любви. Приходишь на занятия, а тут взгляды, разные недомолвки, все всё знают, кто больше, кто меньше, ошибаться нельзя. Скажешь правду - могут побить, житуха началась - берегись, жив будешь.
Спокойствие нарушилось, начались волнения, переживания, конфликты. По вечерам дома не сиделось, всё сильнее завлекала бурная жизнь молодежи. Танцы, встречи... Расширялся круг знакомств, голова ходила ходуном от увиденных вещей, свиданий. Так всем двором со школьными друзьями и появились на танцплощадке бывшие тимуровцы, пионеры, а теперь комсомольцы. Первые танцы были в школе, там кое-чему друг друга научили, а вот на самом балу в школьном кругу нужна была храбрость, а её не было у многих. Потому многие начинают пить.
После танцев провожания до калитки, пели «гвоздики алые». Вот уж песня была, душу разрывает от нежности. Красавиц как-то не замечали до самых танцев, а тут началось... Лидка покорила всех своей фигурой и причёской, а год назад на неё никто внимания не обращал. Прямо красавица стала, когда дома готовит уроки, под окном по три парня смотрят на неё, не отрываются, любят, наверное. У неё родители строгие, начальники, на улицу не отпускают. Сергей заявил, что красивее Лидки в школе никого нет. Его тут же успокоили девчата, он этого не предполагал, но на вечере ему впервые пришлось её пригласить на танец. Что с ним было, аж вспомнить приятно. Он как-то выровнялся весь, чуть не столкнул с пути учительницу, сделал какое-то нестандартное движение и пригласил Лидку, а кружил её как будто она неземное существо, все это поняли и расступились - такое надо пережить. Сергея стали уважать.
Появился новый друг Толик со своей Раей, ходят парой, как взрослые, будто им всё дозволено... завидно всем, а что делать, такая вот у них дружба.
Прошло 16-е лето его жизни, переломная пора, нужно было думать о будущем. И думали все сразу, кто как, но думали. Первым из школы ушёл работать Петька, стал электриком. За ним ушёл Витька, где-то дали станок ему токарный. Продолжали уходить в рабочие старшеклассники. И только на вечера приходили, как прежде, всех тянула большая школьная семья, совсем юная привязанность, настоящая дружба и преданность друг другу.
Предателей не было, и только однажды школа была потрясена. На вечере произошла ссора, а затем драка мальчишек школы с почти взрослыми ребятами из училища.
Оказалось, что группу драчунов сформировал Иван, тихоня и нытик, таким его знали. В одном из зимних походов мы чуть все не помёрзли, а его тащили до дома. А тут он всех предал. Произошло событие так неожиданно, что зал замер при виде грозных драчунов, вооружённых ножами, и только Сашка и Витька не оплошали, всю озверевшую ораву взяли на себя и выстояли, были раненые, но легко. А вечера в школе временно прекратились.

УСТРЕМЛЁННОСТЬ

Молодость, как и вся жизнь человека, должна быть целеустремлённой. Человек - зерно жизни, и оно должно быть посажено в такую почву, которая даст ему всё для буйного роста. Родится хороший, здоровый плод и всё повторится. Есть у человека необозримое смолоду чувство, которое нельзя удовлетворить - это желание быть полезным Родине, И ведь это знает каждый, многие кончили смертью, но как величественна она. Молодость любит рисковать поэтому. А поводов к риску много, отбавлять надо бы. Все хотят одного - жизни, наполненной работой, действием. В работе видится им счастье, и они находят его. Жить надо уметь и стараться делать жизнь счастливой. Есть вещи, которые в юности взвешиваются, да так точно, что могут привести к большой победе. У каждого человека есть увлечение, и если это шахматы, футбол, парашют, голуби или, скажем, охота, то это ещё ничего, это нужно, человек должен жить увлечённо. Все это понимают и ценят, но если человека одолевает муза, начинаются испытания, и часто не детского содержания. Поэзия во всех живых людях с детства необъяснимо присутствует всегда, у кого больше, а у кого меньше.
И выбор нашёлся.

В майские теплые, школьные дни
Трудом учебным наполнены они,
А вечерами гуляя в саду
Десятиклассник решает, куда я пойду.

В мечтах его доступности большие,
Порой от юности дерзания такие,
Или с детства он мечту лелеет
Дойти до цели он стремление имеет.

Родители, друзья, подруги
Советами помогут другу
И вот юнец приобретает твердость,
Мечта его уже не спорность.

Душой значительной и рвущейся,
Профессия является зовущей
В упорстве достижения и воли
Он летчиком решил стать и доволен.

ВПЕРЕДИ ДОРОГА

Загораются сердца страстью человеческой с детства и не по роковой воле, а по стечению обстоятельств житейских и не горе одно и не радость порождает людей одержимых, а скорее полнота душевных сил и желаний. Она, как маяк, ведет судьбу человека к самой заветной его мечте. Никак без горения не зажигается мысль человека, никак без борьбы не видно будущего - только впередсмотрящему открываются необозримый простор действительности во всем своем многообразии и краске.
Наше время - какое оно необычное, какое мудрое и противоречивое, но и люди мы непростые, если это время мы поняли, осознали всем сердцем и только для того муки эти приняли, чтобы следующим за нами было легче идти дальше. Уж не поэты ли мы, современники космических подвигов и атомных взрывов, не судьбой ли самой дано нам осознать деяния людей всей матушки земли и ее необозримой истории, не мы ли родились первыми под счастливой звездой знания всей человеческой мечты и яви? А если так случилось, то и люди мы должны быть особые, необыкновенные, но понятные. Ах, эта школа, знала бы она каких ей мудрых людей надо растить будущему, понимала бы, сколько прекрасных черт нужно вложить в современного человека, знала бы что все, что сказано в детстве надежно будет служить человеку всю жизнь. В жизни обыденной есть дурное и подлое, есть невежество и бескультурье, равнодушие и бессердечие, косность, да мало ли чего все-таки есть. Нужно чтобы детство человека прошло не в безвоздушном пространстве, а в плотном утреннем, чистом, нравственном воздухе.
Детство, юность - наше счастье, счастье, завоеванное навсегда, оно как весенний ручей многоголосо и звонко, разноцветно и деятельно, разумно и умудренно. Не беда, что мы живем в разных городах и селах, по разному видим мир впервые свои годы, кому лес и горы, кому степь и долы, нас объединяет с самого раннего возраста чувство семьи единой - большая страсть все увидеть и это прекрасно. Посмотрите на своих детей - увидите их всеобщее счастливое детство, тронут любое сердце они своим особым озаренным мыслью о них, заботой самой матери Родины и всегда мы будем гордиться этим, потому что это право - результат усилий нашей человеческой мечты и дел, постойте на пионерском слете, побывайте в школьных лагерях и клубах космонавтов и моряков, летчиков и судостроителей, юных техников и музыкантов и станет осознанной любовь.

Здравствуй, человек, здравствуй.
Тебя я искал и нашёл.
Здравствуй, человек, здравствуй.
По трудной дороге ты шёл.

Рабам ты дал свободу,
Несчастным отдал любовь.
Голодным дал работу.
Надежда вселилась в кровь,

Нашёл я тебя человек,
Гордо стоишь ты и твердо.
И славу свою навек
Утаиваешь гордо.

Ты одно оставил нерешенным будущему.
Счастье чтоб делили поровну.
И уверенно двигается к лучшему
Человеческая колонна.

А Юрий думал так...

Гений - это гений
Есть люди хорошие
Жил и Сергей Есенин
С заснеженной порошей.

Люди все сверкают
На жизненном пути,
Великих почитают
Ну а самим идти, идти...

Идут, идут все сами
По извилистым тропам
Ну и Есенин с нами
То здесь пройдет, то там.

ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ДЕТСТВА

А в детстве была война. В два года ее дети не воспринимают совсем, даже кажется, что так и надо, чтобы ты оставался один подолгу в комнате, когда нарыдавшись до безысходного состояния валился с ног и засыпал, когда страх прекращался и наступало тихое прикосновение к великой тайне жизни, покою и бесстрашию. И еще в теле малыша разливается счастливая река сытости и сон войну прекращает, а снится ему легкая рука матери, голос ее, и во сне жизнь продолжается.
И хорошо, когда проснувшись наяву кто-то тебя приласкал, накормил, приголубил. В жизни этих детей был другой порядок, их судьба держалась на волоске, крепость которого никто не знал, и доверяли все течению времени и обстоятельствам. Отец на войне, мать в работе с утра до ночи, чтобы выжить детям нужно понять все и прижаться хоть к кому-то. Так и шли долгие годы войны, дети выжили и когда для взрослых воина кончилась для этих детей она только началась. И ее детство кончилось, когда вернулся с фронта отец, и помнит она всё, как детей делили на отцовых и материнских, как началась худшая из дней жизнь, когда совсем никто не жалел никого, никто не говорил по душам с ребёнком и разделенные дети черствели…
Дети знали, что война - это когда мама уходит, а отец приходит в дом и наводит порядок, когда запущенные волосы детей слипаются в кудри, и ветер их не колышет, когда струпьями покрыта голова, и не дают покоя вши, которых никто не хочет вывести. Их всех постригли наголо, и война отступила, сердце прогрелось надеждой, и началась мирная жизнь, вскоре появилась и новая мать с кучей детей мал малого меньше, и война отступает, но всю ее жизнь она продолжается в душе, в характере, в проявлении воли, в поступках, в состоянии духа, в недоверии ко всему светлому. Умрет восхищение, радость, счастье, и кто знает, что еще. Война не проходит просто. В школу она пошла с желанием, недоученных заданий не было; таких детей родители предпочитают. Деревня, в которой захватило ее детство, была прекрасна.
На свидание шел Юрий именно к этой девушке. Состоялась встреча навсегда.

По дороге пыль клубится,
В скворечне прячется скворец,
К ручью козлята собрались напиться
А во дворе с метлой стоит старец.

А к вечеру сияет счастье,
Игры до упаду, хоровод.
Велик и чуден день в деревне.
С зарей багряной, с пеньем петуха,
Журчанием ручейка.

Встаешь, бежишь по нивам бесконечным и рад без края и конца. А зимой так...

Милая береза
Под моим окном
Гибнешь от мороза
Думаешь о чем?

Не о той ли роще,
Где в семье большой
Всё как будто проще
И теплей душе.

Наклониться можно
К дубу иль к сосне
Плакать осторожно
О своей весне.

А в вечерние минуты...ТАК,

Горизонт чуть колышет... усталость...
Нежно-розовый запада край
Тишина. Аромата весеннего пряность.
Наступает вечерний покой.

Вот уж край горизонта закрыт,
Раскрасневшее солнце закатилось,
Где-то гул моторов звучит.
Эхо вторит, шумно прокатившись.

После жаркого дня этот час
Словно дар векового преданья
Тревожную силу нагонят в нас
От дневного увяданья.

Для юности всё важно, и поэзия вливается в сердца каждого,- так устроена природа. Любимая дочь отца старалась, училась упорно, а когда пришла пора выбирать путь, заколебалась душа. Такова уж Родина, она манит, совращает с пути отцов детей, они ищут иную неисповедимую судьбу и находят лучшую. Жить иначе, чем близкие, кому этого не хочется в детстве, затаенные обиды на жизнь, хочется уехать от бед, уйти от судьбы, добиться большего, чем другие сверстники и стать человеком. И потянуло ее к людям, героям-шахтерам. А из того города три года назад приезжал Юрий, он был с крыльями, его научили летать.

О ГОРОДЕ ДЕТСТВА
И когда ушёл из смрада, гари
Бросив в терриконы взгляд тоски
На вокзале в сне лизались драни,
Пропивали куртки и носки.

Город оставался в дымке сизой
А вдали чернелся голубень,
Сердце было радостью обвязано,
Улыбался каждый встречный пень.

И уехал, дальняя дорога.
Кто ещё как он ее любил?
Остывала радость понемногу
Молча вспоминал он и грустил.

Не понять нам человечьей муки,
Где живем тем насладившись мы,
К новым берегам протягиваем руки
Новой хочем испытать судьбы.

По горам, лесам рекам, степям волнистым,
Вдоль и поперек прошёл по всей Руси,
Сердце стало трепетным и мглистым
У него он правду расспросил.

По степи скакал народ кочующий,
Наслаждаясь тряской на ветру
И ковыль седой коня почуявший
Разливал тоскливо тпру...

Долго ль коротко страна родная
На коне тебя не проскакать,
И пришла Россия молодая
Топливо из-под земли достать.

Уголь - это хлеб - сказал Великий
И пошла сюда стальная рать
Сбросили кресты в огне реликвий
Оживилась степь ночная мрать.

Трудно было людям, очень трудно
И пурга как бешеный зверек
Завывала не по-русски нудно,
Мало было хлеба на паек.

Многие не выдержав невзгоды
В степь бескрайнюю крестясь,
Вспоминали прожитые годы
Умирали с жизнью не простясь.

Домики месили хороводом
Пели песни про родимый край,
Разбрелись по шахтам и заводам
Воздвигался богатырский край.

Расцветала в зелени и мела
Отступала гаревая выть,
Отдавала всё, что в ней имелось
Нужно было горе позабыть.

Нагулялись кажется не вволю
Снова бури закружился вой
Красной тенью небо засветило
На отчизну фриц пошёл стеной.

И пошли телеги и тачанки
По вокзалам строить рать,
Чтоб дымились бешенные танки
И могилы новые копать.

Плакали, рыдали, ныли, рвались,
Всё кипело под землей и наверху.
И за Волгой беззаветно дрались
Рука об руку на страх врагу.

Шла тяжелая суровая година,
За честь отчизны трудовой
Вставала Русь своей лавиной
И встала вся, на передовой

Громадная, широкая, могучая и сильная
Как сталь тверда, как море глубока
Расправив плечи
Далеко выбросила Русских знатока.

Бежали, еще как бежали
О рус... О рус... щади... щади,
Такого общего ещё мы не видали
Единства цели на твоей груди.

Прошли по сопкам
Где еще Суворов
Водил дивизии по узеньким тропам
Освобождая землю от воров.

И вот Берлин, он пал коленопреклоненный,
И крик ура потряс остатки стен,
Фашизм умолк навеки покоренный,
И русский воин с девочкой взамен.

Все так должно было свершиться
Кто прав, тот может и герой,
И если привелось сразиться
Другой судьбы нет больше никакой.

Умирать, так умирать весомо,
Жить так жить в блестящей вышине,
Эта заповедь знакома
В разлюбимой вешенной стране.

По труду иной раз руки плачут.
Строить просится с передовой душа
В мыслях города прекраснейшие скачут
Там в окопах думалось спеша.

Не легко прошло восстановленье
На ура лишь можно разломать,
Но вставали всем на удивление
Новые веселые дома.

Все в строительстве, строитель бог
И оратор лучший есть строитель,
Кровь подогревал горячий слог
Буйного похода укротитель,

Партия была на месте, как в бою,
Напрягая мысли масс
Цель конечную свою
Ставила в ряды, в рабочий класс.

Юрий вспомнил подробности детских лет, первые шаги детства. Со связкой стихов, с воодушевлением прозревшего человека, волнуясь от нахлынувших чувств, он преступил пору юности.
Писать - вот смысл моего дарования - думал он, здесь должен быть смысл моей жизни и труд, а сама жизнь представилась ему в виде познания места человека во всем окружающем мире. Юрий думал много, иногда, обуреваемый страстью, он твердо решает поставить в стройную систему свои взгляды, ищет идеал, новое в человеке. Роясь во всех источниках знаний, он искал прямого ответа на вопрос, кто герой ближайшего будущего,- его не было. Забыв на время классиков, их замечательные ответы, на бывших героев, герои которые и ныне живы, он задумался над будущим.
Изведав непростую таинственность душ людей, он понял - учиться понимать других людей можно только через собственное осознание внешней, окружающей действительности.
Истинно прекрасным идеалом чистоты, гуманности, твердости воли было все изученное, окружающие люди воспринимались неясно, не родные, близкие, а далекие родственники. В наших понятиях о прекрасном, думал он, всегда существуют разноречивые толки, и буквально каждый воспринимает прекрасное по-своему. А, в общем, ничего нет прекраснее самой жизни человека, этого чуда материи, его извечное становление, борьба, поиски, страсти и у каждого по-своему настигнутый конец. Прекрасным является то, что, воздействуя на человека, воспитывает с детства в нем качества, необходимые для самой жизни, качества, которые дают победы в трудностях и которые не идут во вред формирования личности, имеющей наследственное влияние к различным ситуациям, всевозможным переживаниям и наклонностям. Прекрасно все, что правдиво, близко к действительности, природе. Человек из поколения в поколение обновляет себя знаниями через прожитое, через познание истории человек удлиняет свою жизнь до бесконечности, до бессмертия. Внутренняя сторона жизни содержит сложную структуру чувств, осязаний, представлений и переживаний. И каждый раз в новой жизни нужно все начинать сначала, ответственность воспитания огромна. Человеку мало знать каким он должен быть, он должен знать, зачем это должно быть так. И если с раннего детства нет точного порядка в стремлениях и мыслях, он ищет выход, который или находит или создает сам.
Подойти вплотную к полотну, изображающему жизнь, непростая задача каждого юного человека, а многие живут вслепую. И Юрий заинтересовался прекрасной порой человека, его дикими отголосками. Дикость - это не все плохо, - думал он, это колыбель, в которую мы попадаем каждый не по своей воле, мать приемлет дитя, ей не известно, где и как скажется в ее существе древнейшая связь времен и народов. Поэтому дикость - наше изначальное достояние, начало, счастливая точка отсчета, наше непременное условие пути восхождения, наша история, наше прошлое. Знать свою дикость, непременное условие утверждения нравственности, прозорливости, талантливости современных и даже прошлых великих и малых, сегодняшних и будущих людей, - все оттуда. Какое же усилие нужно преодолеть, чтобы пережить дикое в себе, осознать себя из прошлого, догадаться через дикое и все прошлое его, вытащить себя от подошвы горы на вершину ее и увидеть настоящую картину земной человеческой жизни. Как раз там на вершине начинает исчезать дикость, пробуждается истинно-человеческое достояние - совесть. Нужна смелость, дерзость, чтобы с этой вершины смотреть на свои зародившиеся в далеком прошлом естественные позывные.

PA3PЕШИТЕ ВЗЛЕТ

Когда ранним летним утром на восходе солнца ревут самолеты, что-то отрешающие от земной жизни нападает на тебя, вроде и вправду ты вот сейчас как вольная птица взмахнешь крылами и понесешься туда, к солнцу, к этой красоте рассвета - тебя, собственно говоря, уже и нет, а есть природа, она покорила тебя своими утренними красками. Вот так и шли ежедневные дни учебы у Юрия. Встречать рассвет в летние дни человеку и всему живому беспокойно, будто и впрямь все в природе создано по законам красоты, будто шумные города, многоликость наша - это что-то случайное преходящее, а вот восход солнца, рождение утра - вечно. Жизнь зовет молодых к подвигу, старых к раздумью.
И Юрий писал:

Сколько на земле счастья
Давайте возьмём посчитаем,
Отнимем от всего ненастья
Разлуку, тоску повставляем,

Получится счастья мало,
Слепых одних миллионы
Голодных и безработных
На каждую тысячу сто

Могу? Имею ли право
О счастье мечтать своем?
Посмотришь налево, направо —
Смеемся мы только вдвоем.

Юрий помнил, как лазурная небесная ласка ее взгляда утопила во что-то мягкое, что стало жарко. Он был рад, счастлив что жизнь не обошла его, штурм высоты продолжался.

Слегка колышет небо синеву
Отблеском предстоящего рассвета.
Сегодня трудовое утро я начну,
Полеты начинаются с рассветом.

Голубизной и на горизонте красным
Уж засветился утренний рассвет.
Технический состав подвозит АПЛ в салазках,
И вскоре двигатель проверен и прогрет.

Люблю встречать я утро спозаранку!
Жить начинаю раньше птиц взлёт.
Идём с задорной песней на стоянку,
Обязан делом и контролем технику помочь.

Вот запуск разрешили и флажками
Мне инженер указывает путь.
И с гордостью выруливает с нами
«Комэска» - скоро ему можно отдохнуть.

Вот снова взлет нам разрешают,
Дав, как совет и память нам «добро»,
«Комэска» первый скорость набирает
На кромке горизонта разливается утро.

* * *
Синева небес о счастье мне напоминает
В вольном сердце отзовётся звук,
Прямо надо мною пролетает
Мне знакомый острокрылый друг.

Сколько ни живи на свете белом
Скольких троп пешком ты не пройдешь
Все ты ковыляешь как-то неумело,
Только он стрелою вдруг пройдет.

Чисто пишет стальная машина,
Комплекс сложен и летчик устал
Напряжения стоит махина
А в руках его воля и память любви на устах.

* * *
Горизонт чуть колышет усталость
Нежно-розовый запада край
Тишина. Аромата весеннего пряность
Наступает вечерний наш рай.

Вот уж край горизонта закрыт
Ракрасневшее солнце закатилось
Где-то шум моторов звучит
Эхо вторит! На землю ночь стучится.

После жаркого дня этот час,
Словно дар векового преданья
Тревожную силу пробуждает в нас
От дневного увяданья.

* * *
Я такой же как ты человек
Только может мое отличье -
Не забыл за свой маленький век
Прыть мальчишечью и человечью.

А грущу иногда о другом
О большом и уверенном мире
Пробегая года кругом,
Прекрасное будет время.

Не грозится никто разрушеньем,
Не висит на звездах кошмар,
И луна улыбается встречным,
Шепчет новый любовный роман.

* * *
Не хочу быть скромненьким мечтателем
От прилавка отгонять жужжащих мух,
Я хочу быть просто проницательным,
А в работе справляться за двух.

Что могу я? Песни петь смеяться,
Могу я пить и не бояться
Что обойдет меня мечта,
Желаю полететь я в космос
Но дело люблю на земле,
Люблю я женские косы,
Запутался я в них как в черной мгле,
Еще люблю Россию мать родную,
Завидую мощным ее сынам,
Люблю я жизнь свою степную
И только в подвиге ее отдам.

В остальном я человек нормальный
Ем и пью и бываю рьян,
И в стихах вижу смысл скандальный
Часто нахожу в них бурьян.

Я хотел бы описывать степи,
Растрезвонить свист ковыля
Я хотел бы в шахте ставить крепи
И всю жизнь провести у руля.

Так прошло два года.

Всё начинается с детства. Часть 1
Всё начинается с детства. Часть 2
Всё начинается с детства. Часть 3