Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
17.02.2020
13:03
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [138]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1196]
Суздаль [359]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [378]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [5]
Судогда [9]
Собинка [85]
Юрьев [200]
Судогда [86]
Москва [42]
Покров [113]
Гусь [131]
Вязники [241]
Камешково [69]
Ковров [301]
Гороховец [103]
Александров [222]
Переславль [102]
Кольчугино [63]
История [39]
Киржач [69]
Шуя [95]
Религия [4]
Иваново [48]
Селиваново [28]
Гаврилов Пасад [8]
Меленки [72]
Писатели и поэты [91]
Промышленность [86]
Учебные заведения [76]
Владимирская губерния [36]
Революция 1917 [47]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [75]
Медицина [42]
Муромские поэты [5]
художники [19]
Лесное хозяйство [12]
священники [5]
архитекторы [3]
краеведение [39]
Отечественная война [14]
архив [6]
обряды [15]

Статистика

Онлайн всего: 26
Гостей: 26
Пользователей: 0

Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Вязники

Вязниковские старообрядческие скиты в XVII веке

Вязниковские старообрядческие скиты в XVII веке

Андрей ТОРОПОВ. ДРАМА НА ОЗЕРЕ КЩАРА. «Владимир». Литературно-художественный и краеведческий сборник. 2010 год.

В 1665 г. «за рекою Клязьмою в бору поселились незнама какие люди, старцы и бельцы, и келии поставили и в земле норы поделали, и к церкви Божии не ходят, и людям к церкви Божии ходить не велят. И которые из них помирают без причастия и без покаяния, и тех у церкви Божии не погребают, а погребают в лесу без попа сами».

Стремительное и агрессивное наступление цивилизации, помимо прочих вредных последствий, до неузнаваемости изменило лицо земли. Человеку уже не просто негде вдохнуть глоток свежего воздух - современный, изуродованный разрушительным прогрессом пейзаж выглядит совсем не таким, каким видели его предшествующие поколения. И это обстоятельство, несомненно, отрицательно влияет не только на самочувствие наших сограждан, но и на их историческое сознание. Осматривая различные места, которые в древности были прославлены какими-либо памятными событиями, люди, живущие на рубеже третьего тысячелетия, не могут в полной мере ощутить масштабность этих событий и дух эпохи, в которую они происходили, - этому мешают некстати вторгающиеся то тут, то там элементы эпохи, когда уважение к истории и созерцание красоты были явно не в чести. Тем не менее, уголки, до которых не смогла добраться бездушная поступь современной цивилизации, еще сохранились - к таким уголкам на Владимирской земле относится живописное озеро Кщара, расположенное за Клязьмой, между Вязниками и Южей.
Озеро Кщара образовалось в результате разлома земной коры. Дно его напоминает воронку, а потому и берега очень крутые. Само же озеро глубокое от самых берегов, местами его глубина достигает 65-75 метров (но это не точно). Форма озера Кщара - извилистая, с отдельными плесами, прибрежная область слабо развита. Береговая линия озера длиной 8 километров, вода сильно минерализована, обладает целебными свойствами. Озеро Кщара окружено болотом.

Уникальный уголок нашего края обладает статусом памятника природы, но, несомненно, имеет не меньшее право именоваться и памятником истории - в далеком 17 столетии эти места стали местом действия одного из актов масштабной исторической драмы, в той или иной мере коснувшейся каждого русского человека, известной под названием церковного раскола. Так получилось, что докуметальных свидетельств о происходивших здесь событиях сохранилось весьма немного, а предания, из поколения в поколение передававшиеся жителями окрестных сел, причудливо соединяли в себе правду и вымысел. Единственными же свидетелями реальной картины разыгравшейся здесь некогда драмы остались зеркальная гладь воды, прибрежная трава да вековые деревья, окаймляющие озеро, которые вот уже несколько столетий являются надежными хранителями тайн, над которыми также в течение длительного времени ломают голову ученые. Но если бы произошло чудо и эти немые свидетели истории смогли заговорить, то поведали бы немало интересного и захватывающего о тех временах, когда озеро Кщара и его окрестности, и по сей день не избалованные вниманием цивилизации (несомненно, к счастью), были местами гораздо более дикими, чем в наши дни.
В ближайших окрестностях в те времена еще не было ни одного крупного города: совсем небольшими слободами были Мстера и Вязники, будущий индустриальный гигант губернии Ковров был самым безвестным селом, возле которого охотились на дикого зверя, фабричные Южа и Камешково и вовсе не появились на свет. Ближайшими крупными городами были Владимир, Суздаль, Шуя, Кинешма, Юрьевец и Гороховец. Но они отстояли от озера Кщара на сотни верст. Похоже, от самого сотворения мира в здешнюю непролазную чащу не ступала нога человека, и лишь бурные события 17 столетия, взбудоражившие живший на Руси народ, нарушили покой прежних единственных хозяев озера Кщара - лесных птиц и зверей. В середине столетия появились на его берегах странные, нелюдимые поселенцы, построившие из срубленных вековых деревьев прочные стены, дома и небольшую церквушку - так возник в этой глуши уединенный маленький монастырь - скит. В самом появлении этого скита не было ничего необычного: немало возникало их в это время на Руси. Строились они, чаще всего, заново, а кроме того, восстанавливались более древние обители, разрушенные либо совсем недавно поляками и литовцами, либо давным-давно, еще татарами. Таким образом, Русь оплакивала жертвы недавнего Смутного времени, утешая многочисленных вдов и сирот, и, вместе с тем, мощный всплеск монастырского строительства и интерес к монашеской жизни в середине 17 в., хотя и гораздо более скромный по сравнению с эпохой Сергия Радонежского, символизировали возврат общества к нравственным ценностям Православия и расцвет укрепившегося через страдания «третьего Рима». Последняя тенденция подтверждалась также рядом важнейших для Руси событий церковно-политического и религиозномистического характера - в 1626 г. в Москву была привезена полученная от персидского шаха Аббаса II в качестве контрибуции частица Ризы Пресвятой Богородицы, в 1622 г. прославился своим чудом привлекший множество людей список Казанской иконы Божией Матери, хранившийся в Вязниковской слободе, и в том же году завершился жизненный путь блаженного Киприана, долгие годы жившего на небольшом островке на р. Уводь, напротив с. Воскресенского (близ г. Суздаля), известного многочисленными пророчествами и исцелениями больных.
Расцвет государства проявился и в сферах сугубо земных - после Смутного времени народ в материальном плане стал жить намного лучше, но старцы северных монастырей и наиболее проницательные и образованные представители аристократии видели в этом скрытую угрозу: сытая и спокойная жизнь способствовала духовному расслаблению народа, заставляла его забыть о Боге и надеяться лишь на свои силы. Отчасти они оказались правы - три мирных десятилетия обернулись потрясениями церковного раскола, и одна из причин этой масштабной смуты крылась в неприятии царившей в обществе чванливой сытости мыслящими аристократами. Они искали своих духовных отцов среди северных монахов-аскетов, оказывая отшельническим скитам немалую материальную поддержку, так, например, в известные своим ревностным аскетизмом Псково-Печерский и Макарьев Желтоводский монастыри потянулись знатные гости, чтобы получить житейский совет и найти духовное утешение.
Аскетическое монашество получило мощный толчок к своему развитию, которое, тем не менее, не обошлось без некоторых болезненных крайностей: наряду с привычным и традиционным смиренным аскетизмом, заложенным во времена Сергия Радонежского и его учеников, в многочисленных, основанных в 17 в. отшельнических скитах процветал аскетизм бунтарский, зачастую откровенно невежественный, фанатичный до изуверства. Ярким примером таких отшелышков-бунтарей были и таинственные поселенцы на берегах озера Кщара. В отличие от других подробностей их пребывания в здешних лесных краях, история сохранила их имена - «перепоясанный железным поясом дивный Леонид», «строго державший пост Симеон», «всепречудный Яков», «всепрекрасный Прохор».
Столь громкие и лестные характеристики были даны отшельникам озера Кщара книжниками-апологетами раскола, и зачастую они явно не соответствовали действительности. Но больше всего славословий было адресовано предводителю таинственных пришельцев Капитону и его верному последователю, наиболее образованному из обитателей скита на озере Кщара - Вавиле. Капитон к моменту прихода в вязниковские леса был старцем весьма преклонных лет - еще в 20-е годы он основал Преображенский скит в Вологодских землях, в лесной глуши, в более чем ста верстах от старинного городка Тотьмы. Но вскоре он покидает обжитые места, основывая новый скит между с. Данилово (ныне - город, узловая станция на железнодорожной ветке Москва-Вологда) и с. Колесниково. Близ этого мужского скита, в с. Морозово, Капитон основывает еще один скит - женский, пользуясь благоволением царя Михаила Федоровича Романова. Но скоро отношение высшей власти к Капитону изменилось - причиной тому стал неумеренный аскетизм: старец запрещал своим последователям ослаблять пост даже в крупные праздники, в том числе и в Пасху, что входило в явное противоречие с церковными канонами (Вселенские Соборы определили постящихся в Пасху отлучать от Церкви, видя в этом неуважение к Воскресению Христову). Патриарх Иоасаф 1 приказал поместить Капитона в Спасо-Преображенский монастырь Ярославля под наблюдение опытных духовников с целью исправления, но в Ярославль он не попал, уйдя с горсткой единомышленников на берега озера Кщара. Его сподвижник Вавила был еще более колоритной личностью - он был ...иностранцем, не то немцем, не то голландцем, не то католиком, не то лютеранином, более того, учившимся ...в Сорбонне, но, по всей видимости, не закончившим курс.
Предыстория появления неизвестно как оказавшегося в России европейца в вязниковской глуши похожа на детектив: об обстоятельствах, приведших этого человека на берега озера Кщара, можно с большей или меньшей вероятностью лишь догадываться. Подтолкнуть студента Сорбонны к резкой и, скорее всего, воспринятой его соотечественниками как сумасшествие, перемене судьбы, мог переживаемой в это время католицизмом острый кризис, последствием которого могли стать гонения, устроенные на будущего вязниковского отшельника его единоверцами за симпатии к Православию или к протестантству.
Не менее логичным представляется и иной вариант развития событий: молодой и амбициозный богослов избрал путь, по которому столетием раньше прошел письмоводитель венецианского аристократа Михаил Триволис, вошедший в русскую историю под именем Максима Грека. Попав сначала на Афон, где принял Православие, а затем в Россию, он проявил себя ревностным аскетом и обличителем пороков Ивана Грозного, подвергшись с его стороны жестоким гонениям. Не исключено, что попавший на Русь с дипломатическими целями Вавила проникся идеями Православия, но столкнулся здесь с кем-нибудь из «ревнителей древнего благочестия», будущих предводителей церковного раскола.
Нельзя сбрасывать со счетов и еще одну версию, кажущуюся, на первый взгляд, фантастической, но на поверку оказывающейся не лишенной смысла: потерпев сокрушительное поражение в попытке окатоличивания Руси в 1612 г., Ватикан, конечно же, не отказался от своих амбициозных планов. Вполне возможно, что Вавила был внедрен на Русь (в этом случае первые два варианта могут выступать в качестве легенды разведчика), чтобы вербовать среди недовольных «господствующей» Церковью сторонников новой унии.
В силу обстоятельств правды о появлении на берегах озера Кщара таинственного иностранца мы не узнаем уже никогда - доподлинно известно лишь одно: дополняя харизматичного, но глубоко невежественного Капитона, Вавила стал своеобразным идеологом религиозного движения, действовавшего на берегах озера Кщара, производя своим изворотливым иезуитским умом и поверхностной образованностью огромное впечатление на безграмотных обитателей вязниковских скитов. Их воззрения представляли собой причудливую смесь христианского вероучения с различными, языческими по своему существу и происхождению, суевериями. Вавиле уже удалось придать вероучению таинственных пришельцев некоторую привлекательность, привнеся в него странные для русской глубинки элементы как католицизма (иезуитская идея умерщвления плоти), как и протестантства (учение об утрате благодати «никонианским» духовенством, отказ от почитания икон).
Именно подобная синкретичность учения Капитона и его последователей, а также то, что он начинал свою деятельность раньше основных событий церковного раскола и независимо от движения «боголюбцев», заставили отмежеваться от него главных предводителей старообрядчества, но обитатели вязниковских скитов имели немало общего с протопопом Аввакумом, Никитой Пустосвятом и иными религиозными бунтарями 17 в. Поэтому борьба со скитами на озере Кщара по своим методам ничем не отличалась от общей борьбы государства и Церкви с расколом, хотя она и началась несколько позже. Уже несколько лет длилась легендарная осада Соловецкого монастыря, но очаг религиозного бунтарства на озере Кщара, расположенном гораздо ближе к Москве, чем Соловки, оставался для властей крепким орешком - отряды стрельцов никак не решались переправиться через Клязьму. Там, в лесах, прятались в кронах густых деревьев соглядатаи Капитона, обитателям лесных скитов были известны здесь даже самые малейшие тропки - незваных пришельцев легко могли заманить в западню, а воспитанные Вавилой фанатики готовы были голыми руками порвать их на куски.
В окрестных слободах жили люди, сочувствовавшие лесным отшельникам, передававшие на берега озера Кщара известными им одним способами известия о любой грозящей опасности. Но не дремали и власти, начавшие свою борьбу с Капитоном и его последователями с подкупов и арестов сторонников лесных отшельников.
В Вязниках был пойман некий Сенька, подробно рассказавший допрашивавшим его царским дьякам об устройстве лесных скитов и численности их обитателей.
На стороне раскольников были из Вязниковской слободы покровской протопоп Меркурий вязниковского монастыря во главе с попом Львом Матвеевым. Другой поп Василий Федоров, священник Введенского монастыря, поехал в Москву и донес там обо всем этом церковным властям, митрополиту Павлу. На обратном пути из Москвы поп Василий за донос был убит раскольниками. Игумена Моисея за поддержку раскольников наказали ссылкой в Кольский острог (на Кольском полуострове), а попа Меркурия велено было «оставить в Вязниках и держать под караулом». Но преследования старообрядцев глубоко всколыхнули народные массы.
Из другого документа 1665 г. видно, что «на Кщаре озере некоторые чернецы живут и они учат - ныне де настоит в антихристово пришествие кому надо заморитися гладом; и от их прелести многие мужеска пола и женска и девическа гладом себя заморяли, а познав их прелесть, хотели б от них и бежать, и они не отпускают и, гладом истомя, живых во гробах и под кельями, и во иных местах в ямах погребают».
Руководители пустыни на Кщаре были старцы Вавила и Леонид.
Получив доносы о старообрядцах, царское правительство Алексея Михайловича направило 3 января 1666 г. в Вязники боярина князя Ивана Семеновича Прозоровского, полковника и голову московских стрельцов Лопухина, да приказу Тайных Дел дьяка Федора Михайловича, да стрельцов 12 человек для «сыска». Им было велено «быть в Вязниках и посылать до Гороховца и до Шуи по лесам и по болотам, и по озерам и тех пустынников и пустынниц вывесть всех».

Приехав в Вязники, полковник Лопухин «велел в пустынях кельи жечь, и многие старообрядцы, видя кельи в огне, ушли и жили в лесах. Под Кщарой стрельцам было оказано вооруженное сопротивление. Стрельцы разыскивали старца Капитона и старицу Евпраксию, но Капитона к этому времени уже не было. В лесах, за Вязниковской слободой, на Кщаре он и умер. А старица Евпраксия бежала дальше в леса гороховецкие и нижегородские».
«А жег, государь, я пустынь келеи с 30 в лесах злых за болоты…, много келей до меня разбежались».
«Многие, государь, не едят дней по семи и осьми и больше, лежа голодом, безмолвствуют за караулом, а иконам… не поклоняются. Пытал и клещнями жег и на пытке… безмолствуют, не говорят ни чево, и имян себе не скажут. А иконы, которые взяты у них из пустынь и кресты, которые на них медные и деревянные, тем молятся. А которые… стоят иконы в избах у крестьян, а они в тех избах сидят за караулом, и тем иконам не поклоняются».
Пойманных пустынников было велено бить кнутом и отправлять своим хозяевам. Был наказан и игумен Благовещенского монастыря Иоисей. Вершиной гонений стали казни. Полковнику Лопухину удалось схватить старцев Вавилу, Якова, Леонида и др. После допроса и пыток 12 старцев были осуждены на казнь и были сожжены на костре в Вязниках. Старец Вавила был сожжен в срубе на площади Ярополча в январе 1666 г.
«Образам Божиим не поклонялся и церкви Божиим называл, будто осквернены, и к тем церквам и к отцом духовным приходить и к пречистых Христовых Таин причащатца будто никому не дозведетца, и на крестное знамение плевал, и иные многие непригожие речи говорил, чево и написать невозможно».
Преследуемые правительством, старообрядцы бежали на окраины, в глухие села и болота.
Как отрапортовал своему начальству вершивший скорый суд стрелецкий полковник, при штурме лесных скитов был убит и Капитон - старообрядцы до сих пор отрицают это, и в этом они, скорее всего, правы: предводитель таинственных поселенцев к этому времени был настолько стар, что, вероятно, успел умереть задолго до разгрома лесных скитов.
Бодрый рапорт стрелецкого полковника о смерти Капитона можно объяснить либо желанием получить более крупное вознаграждение, либо ошибкой - среди обитателей скитов вполне мог оказаться тезка предводителя или человек, назвавшийся его именем ради сохранения жизни, подобно небезызвестному наполеоновскому офицеру, при сдаче в плен на Бородинском поле назвавшемуся именем маршала Мюрата. Но так или иначе, с «горячей точкой» на озере Кщара было покончено с поразительной быстротой и беспощадностью: лесные скиты представляли собой довольно серьезную опасность для государства - к первым, идейным сторонникам учения Капитона, слепо верившим своему вождю, прибавились люди, весьма далекие от религиозных споров о «старых обрядах», зачастую имевшие лихое разбойничье прошлое и озлобленные на власть.
Идеи Капитона еще долго распространялись по округе - чтобы противодействовать им, в вязниковские скиты на переговоры с раскольниками, заручившись поддержкой царя Алексея Михайловича, ездили два видных церковных деятеля - архимандрит Игнатий (Римский-Корсаков, бывший царский стольник, будущий митрополит Тобольский и предок великого композитора) и митрополит Суздальский Иларион, личный духовник царя. Миссия последнего оказалась более успешной: выходец из здешних мест (он был родом из с. Лысково, расположенного по соседству с родными селами Патриарха Никона и протопопа Аввакума), возглавлявший до своего возвышения расположенную неподалеку Флорищеву пустынь, Иларион сумел нащупать нужные струны в душах невежественных мужиков - он убедил их отказаться от чужестранных еретических идей, насажденных Вавилой, и недавние поборники «дивной образованности» студента-недоучки из Сорбонны с извечным русским упрямством были готовы истреблять тех, кто еще сохранял верность его идеям.
Митрополит Иларион стал вдохновителем новой, более мягкой политики государства и Церкви по отношению к расколу: он стал инициатором создания широкого полукольца старообрядческих поселений вокруг Москвы - это давало раскольникам определенную свободу, но вместе с тем позволяло государству контролировать каждый их шаг. В этом полукольце отводилось место и скитам на озере Кщара, но наиболее фанатичные последователи Капитона покинули его берега - для них оказался сладок лишь запретный плод. Молва об отчаянных русских бунтарях еще долго бродила по округе, но прошло несколько поколений, и память о бурных событиях, потрясших тишину окрестностей лесного озера, постепенно стала забываться. И вновь воцарилась в потаенном и живописном уголке девственная тишина, словно и не было здесь странных и фанатичных поселенцев. Незаметно пролетели столетия - с этого времени история обходила стороной озеро Кщара, сохранив его для потомков почти неприкосновенным. Но того, что происходило в этом лесном краю, не забыть. И поэтому в плеске воды о прибрежный песок и шуме листвы растущих на берегу озера деревьев слышится треск костра таинственных пришельцев и стук их топоров, резковатая и отрывистая речь Капитона и тягучий иноземный говор Вавилы, монотонное многочасовое чтение молитв и звон стрелецких секир. Это свидетельствует о том, что от озера Кщара, как и от всей древней Владимирской земли, исходит сильнейшее дыхание истории, иногда загадочной, иногда героической, и очень часто трагичной. И для каждого жителя нашего края, несомненно, важным качеством является умение улавливать это дыхание.

Город Вязники

Copyright © 2020 Любовь безусловная


Категория: Вязники | Добавил: Николай (26.01.2020)
Просмотров: 19 | Теги: Вязники, старообрядчество | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край



Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика