Главная
Регистрация
Вход
Суббота
08.08.2020
11:27
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [139]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1286]
Суздаль [393]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [417]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [7]
Судогда [10]
Собинка [109]
Юрьев [219]
Судогда [103]
Москва [42]
Покров [129]
Гусь [151]
Вязники [274]
Камешково [93]
Ковров [373]
Гороховец [119]
Александров [244]
Переславль [110]
Кольчугино [74]
История [39]
Киржач [81]
Шуя [103]
Религия [5]
Иваново [55]
Селиваново [37]
Гаврилов Пасад [9]
Меленки [103]
Писатели и поэты [99]
Промышленность [89]
Учебные заведения [110]
Владимирская губерния [37]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [75]
Медицина [47]
Муромские поэты [5]
художники [23]
Лесное хозяйство [12]
священники [6]
архитекторы [6]
краеведение [41]
Отечественная война [241]
архив [6]
обряды [15]

Статистика

Онлайн всего: 15
Гостей: 15
Пользователей: 0

Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Медицина

Марк Айзикович Фурман

Марк Айзикович Фурман

Марк Айзикович Фурман родился 9 июня 1936 года в Кишиневе.
С 1955 по 1958 гг. проходил срочную службу в рядах Советской армии, служил в конвойных войсках НКВД СССР, охраняя лагерь ГУЛАГА с осужденными по 58-ой сталинской статье. О тех далеких годах впоследствии мной написана документальная повесть «Записки конвоира», опубликованная в журнале «Дружба народов» и вошедшая в ряд моих книг.
После армии в 1958 году окончил лечебный факультет Горьковского медицинского института.
Работал судебно-медицинским экспертом в г. Шумерля Чувашской АССР. Его первые публикации в прессе стали появляться еще до Владимира. И все-таки расцвета в обеих ипостасях Фурман добился во Владимире.
15 мая 1968 года, во Владимирском областном бюро судмедэкспертизы начал работать молодой врач Марк Фурман.
Кандидат медицинских наук (1973).
- Когда меня пригласили работать во Владимир, - вспоминает Марк Айзикович, - я ехал сюда с желанием завершить работу над кандидатской диссертацией под руководством моего учителя, профессора Аделаиды Петровны Загрядской, ученого с европейским именем. В профессии она для учеников была, как вторая мать. А во Владимирском областном бюро судмедэкспертизы имелась хорошая аппаратная база, которой не располагал провинциальный чувашский городок.
Диссертацию Фурман защитил в Горьком в 1973 году — и с тех пор не прекращает научных изысканий, опубликовав в журнале «Судебно-медицинская экспертиза» и научных сборниках более 90 работ по судебной медицине и криминалистике. 28 лет, с 1973 по 2001 год, Марк Фурман заведовал медико-криминалистическим отделением Владимирского областного бюро судмедэкспертизы.
В 1976 г. в соавторстве с А.П. Загрядской и Н.С. Эделевым написал монографию «Судебно-медицинская экспертиза при повреждениях пилами и ножницами», получившую в 1980 г. поощрительную премию Минздрава РСФСР на конкурсе лучших медицинских книг года.

С 1988 г. является членом Союза журналистов РФ, с 1996 г. — членом Союза российских писателей.
Заслуженный врач РФ (1997).
- Наибольшее число экспертиз и не только во Владимире, а по всей стране, связаны с колото-резаными ранениями - около пятидесяти процентов всех исследований, - говорит Фурман. – Так, одним из недавних резонансных дел, в котором я участвовал как эксперт, было расследование громкого убийства женщины-таксистки в Гусь-Хрустальном. Провели экспертизу ран, нанесенных жертве, идентифицировали орудия убийства: нож, пассатижи, металлическую проволоку-удавку. Выступали на процессе в областном суде. Результаты экспертизы в совокупности с материалами дела стали важнейшими доводами, убедивших суд присяжных в справедливости обвинительного приговора.
- Наше Владимирское бюро - одно из лучших в Центральной России. В чем немалая заслуга начальника Александра Семенова и всего нашего дружного коллектива, - добавляет Марк Айзикович. - В ЦФО по оснащенности и объему работ мы уступаем только Москве и Воронежу.
Многолетняя психологическая нагрузка на страшной работе могла бы ввергнуть в депрессию кого угодно — но не Марка Фурмана. Он привык оставлять переживания и трудности работы эксперта внутри бюро в конце рабочего дня. Он по мере возможности старается быть оптимистом. А литература и другие увлечения в этом ему помогают.
- Опыт я набирался постепенно, - рассказывает он. - Но я и сейчас не скажу, что знаю все. Постоянно учусь. Прислушиваюсь к мнениям талантливых молодых экспертов, у нас преобладает коллективное мнение. Кроме того, сейчас практикуется состязательность экспертиз. Многие экспертизы пытаются опровергнуть московские эксперты, работающие платно - а мы остаемся государственными медицинскими экспертами. И в суде, даже в условиях конкуренции с приезжими коллегами, наше мнение чаще всего более весомо.
За долгую карьеру Фурман участвовал во многих съездах и конференциях профессионального сообщества. В том числе - в двух съездах судебных медиков России, которые проходили на Владимирской земле в 1980 и 1996 годах.
С 2001 по н.в. — врач — судебно-медицинский эксперт медико-криминалистического отделения.
- Для меня профессия многое значит, - говорит он. - Я всегда ставил ее выше литературы и журналистики, которыми занимаюсь в свободное время. Никаких скидок на возраст я в работе не даю. Вот и сегодня проводил исследования сразу с шестью экспертизами, благо наш лаборант Елена Валерьевна - мой надежный помощник …
И в 2017 году коллеги выдвинули Марка Айзиковича на Всероссийский конкурс врачей в номинации «Лучший эксперт». Отбор кандидатов провела и «Медицинская газета», на страницах которой Фурман публикуется уже свыше 40 лет. На решающем этапе номинанты оценивались в Минздраве.
- Я участвовал во многих писательских и журналистских конкурсах, но это был первый для меня профессиональный конкурс судмедэкспертов, - говорит Фурман. И сразу успех! Владимирский врач был признан лучшим в стране по версии 2017 года. Приз и почетный диплом от министра здравоохранения Скворцовой - тому подтверждение.

Ну а что литература?
- Когда я начинал, это были, в основном, судебные очерки. Первые мои книги посвящены конкретным расследованиям, - рассказывает он. - Потом мне это стало неинтересно. Я перешел на прозу. Тематика расширилась, последний роман, который я закончил - о высшей мере наказания для трех категорий преступников: серийных убийцах, террористов, педофилов. Я, как и все российские судмедэксперты, как великий писатель Солженицын, убежден - для этих преступников необходима смертная казнь. И вот решился написать художественное произведение. Сюжет нового романа под рабочим названием «Мораторий на крови» раскрывать не буду - скажу лишь, что он связан с моим пониманием проблемы ложного гуманизма по отношению к нелюдям.
Помогает профессиональному долголетию известного владимирского судмедэксперта и семья. Супруга Мария Иосифовна, как и муж - тоже медик с почти 53-летним стажем. Она детский отоларинголог, по-прежнему работает в городской детской поликлинике №1. Медицину выбрала и старшая дочь Стелла. Врачом стал и ее сын Александр, внук Марка Айзиковича и Марии Иосифовны. Он занимается лучевой диагностикой. Но никто из потомков Марка Фурмана судебную медицину пока не выбрал.
- Это работа штучная, не для каждого, - улыбнулся мой собеседник.


Марк Айзикович Фурман

М. Фурман автор ряда книг, в которых, освещал вопросы судебной медицины, криминалистики и права – «Записки эксперта» (Москва, 1982 г.), «Убийства под микроскопом» (Варшава, 1986 г.), «Хроника необычного расследования» (Москва, 1989 г.), «Из записок судебно-медицинского эксперта» (Ярославль, 1991 г.), «Внимание: сексуальная агрессия» (Смоленск, 2000 г.), «Новеллы о криминалистике» (Смоленск, 2000 г.), «Преступника назовет судмедэксперт» (Смоленск, 2000 г.), «Жизнь и смерть глазами судмедэксперта» (Владимир, 2008 г.) и др.
Также является автором сборников прозы: «Концерт в криминальной оправе», 2006 г., «Кровавый футбол или игра по-русски», 2010 г.», «Последний рейс стюардессы», «Если будет угодно богам…», «Вне игры, или Кровь и деньги большого футбола» (в соавторстве с Б. Смирновым), «Детективы судмедэксперта», «Вечер с Окуджавой», «Очарование футбола, 2010 г.», «Радуга памяти, 2011 г.», автор двухсерийного документального телефильма «Охота на слонов» из цикла «Криминальная Россия» (НТВ), автором сценариев «Тайна Ганиной ямы» (о гибели царской семьи, РТР). По сюжетам М.А. Фурмана и его сценариям во Владимире и Москве снимался 12-серийный телефильм «Эксперты» (РТР), документальный телефильм «Охота на Слонов» (НТВ). К ЧМ-2018 подготовил новое издание книги «Очарование футбола».
Его журналистские произведения публиковались в ряде центральных московских газет и журналов: «Огонек», «Совершенно секретно», «Версия», «Вечерняя Москва», «Известия», «Неделя», «Литературная Россия», «Человек и закон», «Журналист», «Медицинская газета», «Юридическая газета», «Российская юстиция», литературных журналах – «Нева», «Дружба народов», «День и ночь» и др., владимирских областных периодических изданиях.
Как врач – исследователь и писатель в разные годы занимался вопросами жизни и смерти М.Ю. Лермонтова, С.А. Есенина, А. Д. Сахарова, Великого князя Владимирского Андрея Боголюбского, Царской семьи, написал ряд статей о медицинской и литературной деятельности А.П. Чехова.
В 2002 г. М.А. Фурман удостоен благодарности заместителя министра МВД России генерал-полковника Е. Соловьева за участие в литературном конкурсе по созданию произведений о российской милиции. В декабре 2004 г. он стал лауреатом конкурса «ТОМ-2004» и получил литературную премию «Медицинской газеты» за серию материалов по медицинской и судебно-медицинской тематике, в 2009 году – Первой премии МВД России «Доброе слово» за книгу «Жизнь и смерть глазами судмедэксперта», в 2011 году – лауреатом литературного конкурса «Владимирская Русь» за материалы о Великом князе Андрее Боголюбском, участвовал в финальном конкурсе лучших журналистов России «ГОНГ-96» в Москве, был отмечен ценным призом в конкурсе «Произвол в законе» еженедельника «Совершенно секретно», в 2013 - 2014 годах стал победителем Всероссийских конкурсов за произведения о русской бане. В 2017 году стал победителем и обладателем Первой премии «Врач года» Министерства здравоохранения России в номинации «Лучший эксперт».
Награжден почетными грамотами областной администрации, грамотами и дипломами МВД России, Республики Беларусь, Владимирского УВД.


«Белый корпус». Ул. Большая Нижегородская, д. 65. ГБУЗ Владимирской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы»

Источник:
Александр Известков. Марк Фурман: 50 лет в строю: [Электронный ресурс] // ВЛАДИМИРСКИЕ ВЕДОМОСТИ: [сайт]. – 2018. – URL: https://vedom.ru/news/2018/05/18/29630-mark-furman-50-let-v

ВЕЧЕР С ОКУДЖАВОЙ

Марк ФУРМАН
Произошло это у нас во Владимире, в семидесятых, красным календарным днем, точнее - седьмого ноября. Однако редкому событию предшествовал ряд обстоятельств, о которых тоже следует рассказать. Все началось со звонка приятеля из Нижнего - коллеги по профессии, врача и замечательного фотохудожника Наума Шинкарева:
- Я с друзьями собираюсь на праздники во Владимир, - сообщал он. - Ты уж не откажись нас принять, закажи хороший номер в гостинице на двоих. Приедет адвокат Зилковский с дочкой, а я перекантуюсь у тебя. Целых три дня впереди, наговоримся вдоволь.
Задачу передо мной Наум поставил нелегкую. Это нынче нет проблем - несколько современных отелей появилось, а в те годы, да еще на праздники... Словом, пришлось побегать. Но все-таки забронировал двухместных люкс в гостинице «Владимир». И если учесть, что семья собралась на Ноябрьские в Ленинград, то коротать мне три дня бобылем, если бы не гости из Горького. Итак, как нынче говорят, - ждем-с...
Нижегородцы прибыли утром шестого, на последней модели новых «Жигулей»! Как водится, начали с гостиницы. Номер Зилковским понравился - теплый и просторный, второй этаж, с входом на наш Кремль.
- Горьковский, конечно, мощнее и помасштабнее, - задумчиво произнес адвокат, потерев запотевшее окно. - Ну, а ваш белокаменный, похоже, более древний, надо бы и туда заглянуть...
- Боюсь, Леонид Осипович, не попадем мы туда, - возразил я. - Владимирский кремль единственный в своем роде, такого в России больше нет.
- Ну нет, так нет, - согласился Зилковский, артистически приподняв бровь. - К тому же, на сегодня у нас запланирован Суздаль.
Поездка туда заняла целый день. Да мы и не очень спешили - программа намечалась обычная, хорошо известная. Успенский собор, Музей деревянного зодчества, монастыри, Золотая кладовая... Потом набег в торговые ряды - за сувенирами и, наконец, ГТК - Главный туристский комплекс, где нам удалось попасть в сауну с бассейном. Закончили все ужином в ресторане ГТК, где изящная сервировка, многолюдье и простор произвели на нижегородцев должное впечатление. Довольные друг другом и проведенным днем, вечером вернулись во Владимир.
Утро праздничного дня мы с Шинкаревым провели в бесконечных разговорах. И то сказать, не виделись давно, а когда встречаются два судебных медика - люди весьма горячей профессии, им тем более есть о чем потолковать. К тому же, в то лето мой друг заканчивал диссертацию, весной развелся с женой, и я кожей чувствовал, как ему необходимо откровение, осмысление свершенного да и просто товарищеская поддержка.
Коснулись мы в разговоре и Зилковских.
- У нас в Горьком он из самых известных адвокатов и весьма состоятельный человек, - не без уважения к последнему обстоятельству сказал Наум. - Занимается дорожно-транспортными происшествиями, ведет хозяйственные дела. Клиентов подбирает лично, как опытный антиквар нужную вещь. Но если уж взялся за что-то, костьми ляжет, своего добьется.
- А дочь? - полюбопытствовал я.
- Лиля - единственное дитя в семье. Учится на шестом курсе мединститута и склонна к психиатрии. Наш Ян Голанд, надеюсь, слыхал о таком, родом из Владимира, известный сексопатолог, советует ей заняться его наукой. Похоже, она внимает наставлениям Яна.
- Вот для тебя, холостяка, подходящая пара. Наверное, я в точку попал?
- Мимо, явный перелет! Не в моем вкусе, избалована, да и староват я для нее, - отшутился Шинкарев. - Наше предназначение иное - в люди вывести девушку, в театр или на концерт сводить. Словом, я друг семьи. Учти, что попасть в среду Зилковских - это уже немало.
После полудня подъехали адвокат с дочерью. Мы немного выпили - попросту расслабились. Наум читал свои стихи, я - отрывки из полудетективной пьесы, которую, кстати, до сих пор так никто и не поставил. Лиле пьеса понравилась, и она эксцентрично предложила себя на роль главной героини. Папа с суховатым юмором посоветовал ей поначалу окончить институт, все-таки весной госэкзамены, и рассказал, между делом, помнящийся до сих пор анекдот.
Молодая особа, некая Белла Мендельсон, неделями преследовала знаменитого пианиста Артура Рубинштейна, умоляя послушать ее. Наконец добилась своего. Почти два часа Рубинштейн слушал, как она терзала рояль. Окончив играть, девушка спросила: - Итак, маэстро, что вы думаете? - Я думаю, - устало ответил Рубинштейн, - что даже если вы из музыкальной фамилии Мендельсонов, вам лучше учиться на врача-невропатолога или постараться выйти замуж.
В тот далекий беззаботный день поздней осени всеобщим вниманием пользовалась Алиска - шаловливый трехмесячный котенок, размером с женскую туфельку, словно выточенную из полированного темного дерева. Она взбиралась по книжным полкам под потолок, посверкивая азартными глазками, подобно обезьянке, висла на шторах и, выпросив лакомый кусочек, тут же запрыгивала на люстру, вызывая всеобщую тревогу, особенно у Лили.
И вот, когда мы с Наумом узнали что адвокат забронировал на вечер столик в ресторане, и приступили всей компанией к сборам, Алиска пропала. Вероятно, устав от своих забав, вкусной еды и суеты, котенок попросту выскользнул в приоткрытую дверь. Длинные, почти часовые поиски - в доме, на лестницах, улице, и близлежащих сараях - ни к чему не привели. Так, в порядком подпорченном настроении, и отправились в ресторан.
Впрочем, мысли о сбежавшем котенке недолго занимали меня. Когда доехали до гостиницы, то увидели сбоку, у ресторанного входа, весьма внушительную толпу жаждущих попасть в это заведение. Мы степенно поднялись в номер, привели себя в порядок, перекурили и только потом спустились вниз, пройдя в зал через коридор, узкостью и длиной напоминающий что-то цирковое в момент поочередного стремительного рывка хищников на арену.
Испытывали ли вы, читатель, некое чувство мелкого снобизма, когда входили в места, куда другие не смогли попасть - в театр на нашумевшую премьеру, на концерт с участием модного певца или в тот же ресторан? Тогда-то и возникает ложное ощущение собственной значимости, эдакой самоуверенности, хотя, казалось бы, радоваться-то особенно нечему - и человек вы довольно скромный, и в средствах весьма ограничены. Но если платите не вы и ужин заказан состоятельным адвокатом... А рядом твой друг и эффектная молодая женщина... В общем, многие меня поймут.
Едва успели расположиться, нарушить величие остроконечных белоснежных салфеток, провозгласить первый тост, как через пару столиков от нас я заметил знакомого - виолончелиста Славу Васильева, с которым иногда виделся на концертах в филармонии.
Бородатый эксцентричный Слава, из местной музыкальной элиты, был лично знаком с Ростроповичем. Помнится, когда маэстро приезжал во Владимир, он встречал и сопровождал его, называя себя учеником Ростроповича. Не прошло и получаса, как Васильев помахал мне рукой, приглашая к разговору. Мы прошли в холл ресторана, Слава достал сигареты.
- Так как тебе удалось заполучить Окуджаву? - с места в карьер спросил он. - И надолго он к нам пожаловал?
Я опешил, не сразу сообразив, что речь идет о Зилковском. Слава расценил мое молчание по-своему:
- Старик, пойми меня правильно: не хочешь говорить - так не говори. Однако вспомни, когда я своего тезку уговорил во Владимир приехать, об этом весь город узнал. Такие люди - не собственность индивидуума, а общественное достояние, - с пафосом проговорил он. - Кстати, после нашего белокаменного Ростропович вскоре в Америку подался. И у меня, сам понимаешь, возникли определенные неприятности...
Наверное, тут следует пояснить, что адвокат Зилковский внешне удивительно похож на знаменитого Булата: такого же невысокого роста, суховат, худощав и изящен, но главное - лицо: выразительные и живые глаза, чуть ироничная улыбка, усы над верхней губой.
- Булат Шалвович к нам на пару дней подъехал, - не без гордости сообщил я Васильеву. Потом, наглея, добавил: - Его мой приятель завез, отдохнуть от столичной суеты.
Удовлетворенный Слава завистливо кивнул. Докурив сигареты, мы вернулись на свои места.
- Вас этот бородач принял за Окуджаву, - со смехом сообщил я Зилковскому. Поздравляю, действительно поразительное сходство.
- Папе не раз говорили об этом. Будь на его месте более решительный мужчина, он обязательно научился бы играть на гитаре и, во всяком случае, не отказался бы поучаствовать в конкурсе двойников, что прошел в Горьком, - заметила Лиля.
- Вряд ли обществу нужен второй Окуджава. И учти: копия всегда проигрывает оригиналу. - Зилковский сочувственно кивнул дочери и философски изрек на латыни: «Suum cuique placet», пояснив нам сказанное: «Каждый делает свое дело».
Вскоре, однако, я подметил, что атмосфера в переполненном веселящемся зале начала меняться. Так случается при скоплении людей, в толпе ли - каждый вроде сам по себе. И вдруг некая тайная пружина меняет состояние души, обращая взоры всех на нечто общее и единое. События при этом могут быть самые разнообразные: сцена с поднятием занавеса, подходящий к остановке троллейбус, свисток судьи перед началом футбольного матча, первые капли дождя и отдаленный гром в преддверии грозы...
Мои друзья пока ничего не замечали. Между тем я подметил, что наш дальний, угловой столик вдруг взлетел и плавно перенесся в центр ресторана. В общем, случилось то, чего следовало ожидать: бородатый Слава не устоял перед искушением. Поначалу он поведал об Окуджаве, то есть Зилковском, своим друзьям, а там птичка-молва, выпорхнув из клетки, облетела всех без исключения, каждому села на плечо, что-то напела-нашептала, и вот уже шутка была принята всем обществом за правду.
Руководитель небольшого оркестра, плавным жестом оборвав мелодию, обратился к присутствующим: - Дорогие друзья! В этот праздничный вечер, когда вся страна отмечает столь знаменательную дату, в наш древний Владимир приехал и среди нас находится замечательный поэт, писатель и исполнитель любимых народом песен Булат Шалвович Окуджава. Мы рады приветствовать его в нашем городе и попросим спеть для нас.
Раздался гром аплодисментов, а хлопать в те годы умели. Тотчас вслед им, перекрывая оптимистический шквал, оркестр заиграл нечто из раннего Булата, помнится, то была очень популярная в те годы песня про Леньку Королева:
Во дворе, где каждый вечер все играла радиола,
Где пары танцевали, пыля,
Все ребята уважали очень Леньку Королева
И присвоили ему званье Короля...
Мы, вчетвером, до сих пор уединенно блаженствующие, поразились всеобщему энтузиазму, на волне которого решили, однако, доиграть комедию до конца. Лично мне, пожалуй, к месту, вспомнился концерт великого выдумщика и мистификатора Никиты Богословского.
- Вот он, Богословский, - сказал я своим спутникам, - ни за что не упустил бы столь благоприятной возможности повеселиться от души.
Не знаю, мое ли замечание, а скорее всего, задор и энергия Лили склонили чашу весов в пользу продолжения мистификации.
Едва смолк последний аккорд, как Шинкарев обратился к залу:
- Друзья! Булат Шалвович благодарит всех за аплодисменты и теплые слова в его адрес. Безусловно, он пел бы, и пел много, но, увы... - Наум, сделав трагическую паузу, чуть ли не смахнул не выступившую слезу и с неподдельным горем в голосе сообщил: - Вчера, будучи в Суздале, сильно простудился. У Булата Шалвовича пропал голос, он едва говорит... Однако будет счастлив, если в этот чудесный праздничный вечер здесь будут звучать и его мелодии.
Закончив спич на этой печальной ноте, Шинкарев сочувственно положил ладонь на плечо адвоката. Зилковский встал, развел руками, словно приглашая самого Всевышнего в свидетели и, обратив взор на оркестр, артистически прохрипел:
- Сыграйте нам «Виноградную косточку», милые. Буду очень признателен, если начнем именно с этой, моей любимой песни.
Музыканты и в те глубоко застойные времена попадались разные. Нам определенно повезло: ребята оказались талантливыми, с неплохим вкусом. Пианист уверенно взял первые аккорды, подключилась гитара со скрипкой, и в притихший сытый зал вошла щемящая ностальгическая мелодия.
Вскоре события стали развиваться сами по себе, почти независимо от нашей воли. Мы, с Зилковским во главе, оказались заложниками затеянной нами весьма рискованной игры. Время от времени, в среднем каждые пятнадцать-двадцать минут, на наш стол передавались презенты - в основном шампанское горьковского разлива (там расположен наиболее близкий к Владимиру комбинат, производящий этот изысканный напиток), реже - конфеты или коньяк. Следует заметить, что дарители при этом непременно желали чокнуться или выпить на брудершафт с самим Окуджавой.
Леонид Осипович в эти моменты держался замечательно, с достоинством и тактом истинного интеллигента. Каждый подарок принимал с благодарностью, обаятельной улыбкой. Непременно вставал, чокался с очередным поклонником, касаясь бокала губами. Однако же почти не пил, тогда как дарители считали обязательным признаком хорошего тона выпить содержимое до дна. Затем, обращая взор к оркестру, адвокат делал умоляюще-ласковое движение, нечто среднее между человеческой просьбой и дирижерским жестом. Мгновение спустя ресторанный шум перекрывала очередная мелодия Окуджавы.
Между ними звучали и обыкновенные танцевальные ритмы - чаще всего вальс или танго. Покоя не было и в эти минуты, ибо почти каждая из дам считала своим долгом перетанцевать с Зилковским, в крайнем случае, с кем-нибудь из нас. Естественно, и сильная половина не хотела оставаться в стороне, на Лилю образовалась своя очередь.
Сам Леонид Осипович никого не приглашал - приглашали его. Особенно усердствовала эффектная блондинка в брючном костюме, еще не достигшая бальзаковского возраста, уцепившаяся за адвоката, как пай-девочка за любимую игрушку. До сих пор перед глазами незабываемая картина: невысокий лысоватый Зилковский и женщина-вамп, в туфельках-шпильках, выше на целую голову, страстно прижавшаяся к нему и, похоже, мечтавшая впечатать навечно пышные формы в худого и беспомощного партнера.
- Не волнуйся, папочка, я маме ничего не скажу. Танцуй на здоровье, мы всe рады за тебя, - со смехом произнесла Лиля, когда в который раз пианист провозгласил белый танец. К Зилковскому с двух сторон тотчас устремились соперницы - блондинка, считавшая его почти собственностью (еще бы - четвертый танец подряд!), и другая - совсем молоденькая девушка, худощавая, как манекенщица, в темном облегающем платье. Растерянный Леонид Осипович предпочел на сей раз даму в черном, чем вызвал у блондинки праведный гнев: с пылающим румянцем, который не могли скрыть пудра и косметика, она, мигом сориентировавшись, пригласила Шинкарева. Наум откликнулся на призыв, улетев под звуки вальса куда-то к эстраде. Через минуту, когда пара пронеслась мимо нас, женщина уже улыбалась, и я подивился таланту своего, ныне покойного, друга, сумевшего так просто обратить вспышку гнева в ровное покойное тепло.
В разгар всеобщего ажиотажа и подлинного триумфа «Окуджавы» у меня возникло желание нарушить действо и прервать мистификацию. За изысканным «вторым» в горшочках я поделился мыслями об отступлении со своими друзьями. Не исключаю, что то был обычный инстинкт самосохранения: горьковчане завтра уедут, им-то что - Фигаро сделал свое дело... а я - владимирский, останусь здесь.
Первой на предложение идти на попятную откликнулась Лиля:
- Вот не думала, доктор, что вы настолько непоследовательны, - заявила она. - Посмотрите на этих людей, они веселятся как дети. Да не вы ли вчера разглагольствовали, читая пьесу, что спектакль, его интрига и финал должны быть доиграны до конца.
- Слово женщины - закон, - кратко изрек Наум. - В особенности - Лили. Да, старик, что-то ты не того, теряешь форму. Начал во здравие, а кончаешь за упокой. Я лично - против.
Последним высказался Зилковский:
- Боюсь, Марик, что нам придется согласиться с молодыми людьми, - умиротворенно изрек он. - Хотя я, по большому счету, на вашей стороне. Поезд ушел слишком далеко. Сыграем комедию до конца.
Заключительный штрих в наш спор внес директор ресторана. Прервав застольную беседу, он подарил Зилковскому меню праздничного ужина в роскошной кожаной папке, потом попросил расписаться в книге почетных посетителей. Одновременно он подсунул для автографов, невесть откуда взявшийся поэтический сборник Окуджавы и пару стереопластинок. Когда оркестранты ушли передохнуть, мы, оставив Лилю со Славой Васильевым, притеревшимся все-таки к нашей компании, вышли в холл перекурить.
Почти тотчас подошли двое. На ломаном русском, путая русские слова с иностранными, попросили спички. Оба высокие, блондинистые, приблизительно одного возраста - лет за тридцать пять и, словно братья-близнецы, на одно лицо. В коротких отрывистых фразах прозвучало что-то на немецком. Зилковский достал зажигалку, предложил дефицитное тогда «Золотое руно» - отличные отечественные сигареты, ныне почему-то исчезнувшие, словно то мифическое руно, что когда-то искали древние греки.
Слово за слово, под ароматный дым, разговорились.
- Откуда вы, господа? - поинтересовался кто-то из нас.
- О, фройндшафт, дружьба, - откликнулся один. - Ми из Герьмания есть, ГДР... - Он медленно подбирал слова, смягчая их произношение.
Немного поговорив с новыми знакомыми, мы узнали, что они оба инженеры, приехали во Владимир на химзавод, чтобы помочь в освоении новой технологии. Между тем другой немец, широко улыбаясь и пересыпая речь мягкими гласными, спросил у Леонида Осиповича:
- Говорьят, вы есть очень лючший совьетский поэт и певьец? Зер гут, прият-о-о-о позна-ко-мить-ся, геноссе Окуджава.
Эта последняя фраза, сказанная среди прочих как-то естественно, по-нашенски, даже с акцентами на «о», вдруг подсказала, что мы, возможно, имеем дело либо с двумя подвыпившими земляками, решившими нас разыграть, либо...
Я пока ничего не сказал своим спутникам. Но в сознании зримо возник кремлевский белокаменный ансамбль, что располагался через дорогу от нас, на высоком холме с великолепным видом на Клязьму. Всего-то ничего, несколько десятков метров...
Непосвященным поясню, а владимирцы и без меня прекрасно знают, что именно там, в кремле, находилось областное управление КГБ - единственное и неповторимое в своем роде. Ибо по всей Руси подобного почета, как у нас во Владимире, ни один древний кремль не удостаивался. Разве что главный - московский. Но о том не мне судить.
Несмотря на изрядное количество выпитого шампанского, в памяти тут же всплыло нечто такое, о чем я не рассказывал даже близким друзьям. Этими полезными сведениями в минуту откровения поделился со мной приятель, работавший некоторое время при администрации гостиницы. Оказалось, что почти все номера, особенно те, лучшие, что предназначены для иностранцев, ведомство расположенное через дорогу, оборудовало совершенно бесплатно и по своему вкусу, как и столики в ресторане, некими хитрыми устройствами. И если вы, уважаемый прослушиваемый, скажете витиеватый и тонкий комплимент такой очаровательной спутнице, как наша Лиля, то собственная супруга об этом не узнает, зато товарищи, те, что на холме с видом на Клязьму, обязательно будут в курсе ваших, даже почти невинных, амурных дел.
Жаль было омрачать столь непредсказуемо и счастливо протекающий вечер. Однако и догадку следовало проверить. Когда мы гурьбой возвратились в зал, вальяжно, без приглашения я подсел за стол к обаятельным блондинам. Особого труда это не представило: рядом с двумя чистыми приборами стояла табличка с предупреждающим «Занято». На кураже, не раздумывая, налил из хрустального графинчика водку в чистый фужер, приподнял, провозглашая некий тост и, крякнув для храбрости, бодро выпил.
Совершенно естественно поперхнулся, но тут же, подцепив вилкой какую-то снедь, стал бодро закусывать. В стекляшке, вмещающей грамм эдак пятьсот, оказалась обыкновенная вода!
Мои новоиспеченные знакомые с редким хладнокровием (профессия обязывает!) продолжили игру. Они мгновенно налили себе из того же графинчика, провозгласив тост за дружбу, энергично и со смаком выпили кипяченую, аппетитно закусили. Предложили было по второй. Деликатно отказавшись, я поспешил вернуться на свое место.
Когда, несколькими минутами спустя, обдумывая, как бы сообщить нижегородцам о своем открытии, я бросил взгляд на опасный столик, то уже не увидел за ним «немцев». На освободившиеся места направлялась весьма оживленная молодая компания, которой, пусть и под занавес, посчастливилось попасть в этот оазис музыки, еды и мистификаций.
Мне расхотелось искушать судьбу. Памятуя о хитроумных приспособлениях, я нацарапал на салфетке несколько слов, после которых мы незаметно покинули ресторан. А вдогонку неслось:
Пускай моя любовь, как мир, стара, -
Лишь ей одной служил и доверялся.
Я - дворянин с арбатского двора,
Своим двором введенный во дворянство...
Едва успели подняться в номер, где Зилковские не хотели больше оставаться, как горничная доставила очередную пару поднадоевшего шампанского и роскошный букет роз.
- Поехали к вам, Марк, - коротко бросил Леонид Осипович. - Глядишь, спокойненько переночуем да и наговоримся от души. Все-таки прекрасный сегодня выдался вечер...
Несмотря на поздний час, довольно легко поймали такси. И пока летели по пустынному ало-многоцветному городу, Шинкарев, словно пулеметчик, прикрывавший отход, вглядывался с заднего сиденья в запотевшее стекло: не преследует ли нас чужая машина?
Поутру, пройдя на кухню, я застал там полуодетых Наума и Зилковского. Пред ними стояла пустая бутылка из-под кефира.
- Диета перед дорогой. По мне, так сей напиток из холодильника получше шампанского будет, - иронично усмехнулся адвокат.
- А как же ваше драгоценное горло, Булат Шалвович? - укоризненно произнес Шинкарев. - Вот, - обратился он ко мне, - уговариваю исполнить что-нибудь из репертуара, - ни в какую. Как и вчерашним вечером. Не найдется у тебя, старик, пластинки Окуджавы?
Пластинка, конечно, нашлась.
За окнами начинался поздний сиреневый рассвет. Городские огни уже погасли. Лиля неслышно вошла в комнату. И в мужские голоса наркотической мелодии о скрипке и Моцарте вплелась звончая ленточка девичьего сопрано.
В дверь настойчиво постучали. Раз, другой. Наш квартет смолк.
«Вот и соседи пожаловали». - Я с досадой открыл дверь. На пороге, однако, стояла девчушка лет десяти, с собачкой на руках.
- Меня к вам по делу прислали, - серьезно сообщила она. - За животными надо следить. Говорят, это ваш черный котик на заборе сидит - тот, который потерянный.
Быстро накинув куртку, с ломтиком колбасы, прихваченным для приманки, спускаюсь вниз. Так и есть - пушистой кляксой Алиска примостилась на припорошенной первым снегом скамье. Беру ее в руки - тельце на удивление теплое. Котенок слегка вздрагивает, довольно урчит, ухватив колбаску.
Едва успеваю поблагодарить девочку, как вижу, что прямо напротив в зеленоватый «Москвич» усаживается высокий парень в кожаной куртке и затемненных очках. Что-то мне знакомо в его облике, делаю шаг, чтобы разглядеть получше. Мужчина смотрит на меня в упор - мгновенье, секунду, другую. Резко захлопнув дверь, рывком трогает машину с места. В стремительно удаляющемся «Москвиче» номера уже не различить. И все же главное я уловил: незнакомцем оказался один из «иностранцев», встретившихся нам в ресторане.
Стало быть, вот так: приключения безобидной бродяжки Алиски неожиданным образом раскрыли заботы и интерес весьма могущественного ведомства.
А через полчаса нижегородцы уехали. Путь они избрали обходной - километров на сто длиннее, через Муром, совсем по другой дороге...

P.S. Как, очевидно, поняли читатели, все события, описанные в рассказе, - подлинные. Незадолго до смерти Булата Шалвовича я послал ему рассказ и вскоре получил ответ от признанного мастера литературы.


«Убийство под микроскопом: записки судмедэксперта». ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ ФАМИЛИЯМИ. Марк ФУРМАН.
Владимирское региональное отделение Союза Писателей России

Copyright © 2020 Любовь безусловная


Категория: Медицина | Добавил: Николай (16.02.2020)
Просмотров: 134 | Теги: Владимир, Медицина | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край



Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика