Павел Ильич Богословский
Павел Ильич Богословский родился в селе Лазареве, Муромского уезда, и был сын диакона, перешедшего после в с. Окулово, того же Муромского уезда. У Ильи Ив—ча было 5 сыновей: Павел И. старший, далее Михаил (умер в молодых летах), Василий, бывший священником в г. Юрьеве (ум. 1891), Александр, протоиерей г. Судогды, Петр (не окончил курса семинарии), Гавриил, учившийся сначала во Владимирской, потом в III и IV кл. Калужской семинарии и, по окончании курса в Московском университете бывший военным врачом (+), и одна дочь Александра.
Образование получил он сначала в Муромском духовном училище, а потом во Владимирской духовной семинарии. Как один из лучших учеников семинарии, он, по окончании семинарского курса послан был в Московскую духовную академию, где и обучался с 1858 г. по 1862 г. Окончив полный академический курс с причислением к 1 разряду и возведением на степень магистра богословия (28 сентября), он, 6 ноября этого же 1862 г., определен наставником Калужской духовной семинарии на кафедру библейской истории и соединенных с ней предметов, а 10 декабря вступил в самую должность, и с этого времени в течение 37 лет занимал штатную должность наставника семинарии.
По избрании в педагогическом собрании правления семинарии, он в 1870 г. 25 сентября утвержден епархиальным преосвященным в должности секретаря правления семинарии. По случаю введения Высочайше утвержденного в 22 день августа 1884 г. устава духов. семинар. по учебной части, П.И. принял на себя преподавание греческого языка во всех штатных классах семинарии.
11 января 1896 г. утвержден в звании старшего преподавателя; в 1899 г. отказался от должности секретаря семинарии правления, а в 1900 г., согласно прошению, уволен по болезни от должности штатного преподавателя семинарии, после чего временно занимался преподаванием греческого языка в III кл. епархиального отделения до сентября 1903 года.
Кроме занятий по семинарии П.И. долгое время (около 25 лет) занимался преподаванием гражданской истории в губернской женской гимназии, а в последнее время состоял преподавателем этого предмета в Калужском епархиальном женском училище. Состоя на службе, П.И. получил все соответствующие его служебному положению награды.
Вот, так сказать, внешний послужной список деятельности и заслуг Пав. И—ча.
Чтобы понять его характер и более или менее правильно оценить его жизнь и деятельность, желалось бы проникнуть в его отдаленное прошлое, желалось бы знать, под какими влияниями и при каких условиях он рос и воспитывался, словом — желалось бы проследить, насколько возможно, его жизнь с самого раннего детства. К сожалению, о годах его детства и юности мы знаем главным образом только то, что нам приходилось в то или другое время слышать от самого П. И—ча, во время бесед с ним. Правда, нам хорошо и теперь помнится фигура его отца, Ильи Ивановича: это — сухой, довольно высокого роста, старичок, с открытым, энергичным, продолговатым лицом, с шишкой (наростом) на лбу и с седой длинноватой бородой. Несмотря на свои старые года, он был человек живой, подвижной, заботливый, говорливый и страстный любитель пчел. Не раз, бывало, приходилось нам встречать Ил. И—ча на старости лет бредущим пешком или иногда едущим из города (Мурома) или в город — то за какими либо покупками, то с медом или воском для продажи на базаре. Настолько легок и подвижен был старик, что до самых последних дней жизни (а он умер лет 80 от роду, в 1894) он не боялся труда ходить пешком в г. Муром (верст за 14). Матери П. И—ч лишился еще в молодых годах (лет 17 — 18): она умерла от тифа; кажется, и сам П.И. в это время перенес эту болезнь. Но П.И. воспитывался не столько под влиянием своих родителей, сколько под влиянием своего дедушки (по матери) Андрея Ананьича, диакона с. Покрова на Теше (после он был иеромонахом Муромского Спасского монастыря, с именем о. Анатолия). Покров — это собственно погост, где жило тогда одно духовенство, но по своему положению местность живописная и привольная. На большой проезжей дороге из Нижнего Новгорода в Муром, за 10 верст не доезжая до последнего, на берегу довольно большого и глубокого озера, приютилась церковь во имя Покрова Пресвят. Богородицы, в то время (это — в 50-х годах), кажется, еще деревянная; с одной стороны церкви, вдоль дороги, находились (как и теперь) дома духовенства, а за ними прекрасные сады с яблонями и другими садовыми деревьями и растениями, с другой стороны — вдоль озера раскинулся бор с вековыми соснами и дубами; неподалеку ноля, луга и река Теша (впадающая в Оку)... Священником в этом погосте в то время был о. Афанасий Светозаров, человек в высшей степени умный и развитой, гремевший на всю тамошнюю округу: он долго там был благочинным, имел богатую библиотеку и проводил жизнь настоящего помещика. В этом то привольном и уютном уголке, на лоне, так сказать, природы, под добрым попечением своего дедушки и рос П. И—ч. Здесь он проводил и летние каникулы, когда воспитывался в училище, семинарии и, кажется, отчасти в академии. Он сделался очень близок и к о. Афанасию. Последний, заметив в нем мальчика умного и способного, полюбил его, снабжал его разными книгами для чтения из своей библиотеки и всегда называл его «Пашей». Если дедушка доставлял ему разные развлечения и удовольствия и послаблял его юношеской беспечности, то о. Афанасий любил вызывать его на пытливые беседы и серьезные размышления и не мало содействовал пробуждению и развитию той любознательности, которой отличался П.И. в течение своей жизни.
Ничего мы не имеем сказать об учебных годах его жизни в низшей, средней и высшей духовных школах; мы можем сказать только, что, по окончании курса в академии, П.И. вступил в практическую деятельность, в качестве учителя Калужской духовной семинарии, обладая полным запасом умственных и нравственных сил. Имея от природы ум живой, он развил его работой в области преподаваемых предметов и усиленным чтением разнообразных книг и журналов: при своей любознательности, П.И. не ограничивался какой-либо специальной областью, он любил читать все, что попадется под руки; он читал книги и статьи и богословские, и философские, и литературные, и медицинские, и богослужебные. Последние часто читал на греческом языке, при чем любил с греческим текстом сравнивать наш славянский переводный текст и проверять последний первым. Будучи преимущественно преподавателем греческого языка, он не был каким-либо узким специалистом — классиком, но был человеком разносторонне начитанным и образованным. С течением времени он составил и свою собственную библиотеку, где были и классические писатели и сочинения по классической литературе, и русские писатели, и некоторые исторические и частью философские сочинения и проч.
Как учитель, П.И. отличался в отношении к ученикам добротой и снисходительностью, простотой и доступностью. Будучи разносторонне начитан и образован, он действовал на учеников не только знанием своего предмета, но и массой самых разнообразных сведений; при этом, он умел действовать на учеников не только как преподаватель, но и как человек. Поражая учеников разнообразием знаний, он умел запросто беседовать и обращаться с молодежью, вникать в ее нужды, откликаться на ее внутренние запросы.
Доброта и благожелательность были спутницами его и в той внешне-практической деятельности, которой посвятил себя П.И., в деятельности секретаря семинарского правления. П.И. был один из числа лучших воспитанников еще старой дореформенной школы, которая, несмотря на различные недостатки, немало содействовала развитию в своих питомцах живого сознания долга. Будучи воспитанником этой школы, он в течение своей семинарской службы пережил две реформы наших духовно-учебных заведений (в 1869 и 1884 гг.), а будучи секретарем семинарского правления, он встречался со множеством разнообразных дел семинарской жизни, — потому обогатил себя опытностью в делах и освоился с духом и характером уставов духовных семинарии. Приобретенная им широкая опытность в соединении с его искренним добродушием и благожелательностью были причиной того, что в нем можно было всегда встретить сочувствие к нуждам обращавшихся к нему за помощью и советом лиц, искреннее стремление помочь им не только теплым словом и добрым советом, но и делом и в пределах его возможности находящимися средствами, без всякого ущерба чувству долга и справедливости. Будучи благожелателен и услужлив по отношению к своим сослуживцам, он, в случае смерти кого либо из них, отличался особенной услужливостью по отношению к их вдовам и осиротелым семействам.
Живя, по-видимому, замкнутой, чисто семейной жизнью, П.И. никогда не был склонен совсем изолировать себя от общества: не такова была у него натура. Как человек живой, общественный, товарищеский, он любил общество, особенно общество своих товарищей и близких знакомых. Сам он всегда был добрым товарищем в лучшем смысле слова. Эго был приятный и занимательный собеседник, и в этом отношении он бывал прежде душой товарищеского кружка. Простой, откровенный и обходительный со всеми, он любил поговорить, а иногда и пошутить и посмеяться, но без всякого желания оскорбить кого-нибудь. При своей склонности к обществу, он однако не увлекся широким потоком общественной жизни: он никогда не посещал клуба, не любил карточной игры, но за то любил музыку и пение, которые и устраивались у него в доме в прежние времена. Он особенно любил, когда собиралось у него несколько человек из его сослуживцев, друзей или близко знакомых. В его доме все дышало тогда простотой и задушевностью, чувствовалось всегда легко, свободно как бы в своем родном доме. Музыка, пение, задушевные беседы соединялись с редким по доброте гостеприимством.
Доброта, простота, благодушие - вот главные качества характера П. И—ча. В этих качествах души П.И. были заложены семена всех достоинств и недостатков его, как практического деятеля и как человека вообще. При своей простоте и доброте, при своем знании науки и служебного дела, он не знал хорошо жизни, не умел прислушиваться к голосу получаемых им средств и сообразоваться с ними в удовлетворении своих нужд и желаний, не обладал расчетливостью и, так сказать, житейским практицизмом и, при своих скромных средствах, всегда готов был тратить — более, чем можно и нужно. И жизнь платила ему за это незнание тяжелой нуждой, разными неудачами и различного рода невзгодами. Сначала он жил обыкновенно на квартире — в чужих домах, но, испытав все неудобства квартирной жизни, он вздумал обзавестись своим собственным домом: купил лесу, стал строить, но, при постройке втянулся в долги, так что и самый выстроенный им дом должен был заложить в банке. Кроме того ему пришлось испытать множество других жизненных несчастий и невзгод: ему пришлось перенести преждевременную и тяжелую потерю двух дорогих его сердцу сыновей, из коих один (Борис) умер в период обучения в духовном училище, а другой (Владимир), уже будучи студентом Томского университета; ему пришлось потерпеть некоторые хозяйственные расстройства по случаю двух пожаров, из коих один когда-то был в доме его квартиры, а другой в одной из надворных построек его дома; ему приходилось не раз переносить и переживать продолжительные и тяжелые болезни и свои собственные, и своей жены, и домашних. Сам он раз упал с надломившегося балкона своего дома и получил перелом и раздробление левой ноги. Хотя нога, после продолжительного лечения, и срослась, но правильного движения в ней уже не было, и он лишился возможности свободно ходить пешком. К этому затем присоединился еще сильный ревматизм ног, и он уже с трудом едва только мог двигаться. Эта болезнь была и причиной его выхода в отставку. По совету врачей он ездил для лечения в Старую Русу, где действительно получил значительное облегчение; однако свободно ходить не мог уже до конца жизни. Все эти испытания и невзгоды соединены были с значительными денежными тратами и расходами; долги П. И—ча не уменьшались, а иной раз и увеличивались. Наконец, новое несчастье поражает его: дом его продается с аукциона, и он, после 25-летней жизни в своем доме, должен быль снова перебраться на квартиру и жить в чужом доме; продажа с торгов дома, беспокойства, которые он нес почти в течение двух недель по случаю переезда на квартиру, новое место жительства и новая непривычная для него температура - все это сильно подействовало на П. И—ча, как человека уже и без того с расстроенным здоровьем. Ночью на 5 число П. И—ч, неожиданно для себя и тем более для других, должен был расстаться с жизнью. Дело было так.
Днем 4 числа П.И. был на уроках в женском епархиальном училище; после у роков, пришедши на квартиру, он довольно долго гулял по двору, потом обедал и обычно отдыхал. Но вечером произошли с П. И-чем два припадка с видом удушья; после первого припадка, который произошел в 8 часов вечера, он, очевидно, уже понял серьезность своего положения, и, не желал пугать свою жену и домашних, без их ведома послал за доктором. Явившийся доктор, осмотрев больного и дав ему лекарство, сказал его домашним, чтобы, если повторится припадок, снова его позвали. Во 2 часу ночи действительно припадок повторился: позваны были священник и доктор, но тот и другой застали его уже мертвым.
Само погребение было совершено 8 числа в Мироносицкой церкви, которая была его приходской церковью.
(Калужск. Епарх. Вед.)
Святители, священство, служители Владимирской Епархии
Владимирская епархия.
|
