Главная
Регистрация
Вход
Среда
26.01.2022
11:31
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [142]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1444]
Суздаль [439]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [468]
Музеи Владимирской области [62]
Монастыри [7]
Судогда [11]
Собинка [135]
Юрьев [242]
Судогодский район [111]
Москва [42]
Петушки [163]
Гусь [179]
Вязники [326]
Камешково [112]
Ковров [412]
Гороховец [127]
Александров [277]
Переславль [115]
Кольчугино [96]
История [39]
Киржач [89]
Шуя [110]
Религия [5]
Иваново [65]
Селиваново [42]
Гаврилов Пасад [9]
Меленки [116]
Писатели и поэты [163]
Промышленность [106]
Учебные заведения [146]
Владимирская губерния [41]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [76]
Медицина [57]
Муромские поэты [6]
художники [43]
Лесное хозяйство [17]
Владимирская энциклопедия [2067]
архитекторы [10]
краеведение [62]
Отечественная война [265]
архив [8]
обряды [21]
История Земли [12]
Тюрьма [26]
Жертвы политических репрессий [38]
Воины-интернационалисты [14]
спорт [31]
Оргтруд [29]

Статистика

Онлайн всего: 40
Гостей: 39
Пользователей: 1
Николай
Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Муром

Бученков Евгений Викторович

Бученков Евгений Викторович

Бученков Евгений Викторович (род. 12 мая 1938 г. в д. Межищи Муромского района Владимирской области, РСФСР, СССР) — советский партийный работник, российский политический деятель, депутат Государственной Думы ФС РФ первого (1993—1995 г.) и второго (1995—1999 г.) созывов.

Бученков Евгений Викторович родился 12 мая 1938 г. в д. Межищи Муромского района Владимирской области, РСФСР, СССР.
В 1956 году после окончания школы работал в совхозе «Зимёнки» разнорабочим.
С 1957 по 1959 год учился в лётно-технической школе ДОСААФ СССР в Саранске, где с 1959 года был авиатехником.
С 1961 года работал бригадиром тракторно-полеводческой бригады совхоза «Зименки», был председателем рабочего комитета совхоза.
С 1962 по 1963 год на комсомольской работе, был первым секретарём районного комитета ВЛКСМ. В 1963 году вступил в КПСС, членом которой оставался до 1991 года. С 1963 по 1967 год работал в совхозе «Мир» (с. Молотицы) главным инженером, с 1967 по 1977 год был директором племенного свиноводческого совхоза «Объединение» (д. Савково).
В 1975 году получил специальность «учёный агроном» окончив Ивановский сельскохозяйственный институт. С 1977 по 1981 год работал начальником управления сельского хозяйства Муромского района. В 1981 году получил второе высшее образование в Горьковской высшей партийной школе.
С 1981 по 1983 год был директором государственного племенного завода «Зименки» в Муромском районе Владимирской области.

С 1983 года на партийной работе, с 1983 по 1985 г. был первым секретарём Муромского районного комитета КПСС, с 1985 по 1987 год работал первым секретарём Вязниковского объединенного горкома комитета КПСС. В 1986 году был делегатом XXVII съезда КПСС. С 1987 году был назначен первым заместителем комитета по аграрной промышленности Владимирской области.
С 1990 года работал на государственном племенном заводе «Зименки» в должности директора.

Очерк Бученкова, опубликованный в книге «ПОНОМАРЕВ» (коллективный сборник воспоминаний по проекту В.И. Ишутина в серии ЛЗВ — «Люди Земли Владимирской» в 2008 г.).
«Большое видится на расстоянье... В 70-е годы мне больше приходилось общаться с председателем облисполкома Тихоном Степановичем СУШКОВЫМ. С первым секретарем областного комитета КПСС Михаилом Александровичем ПОНОМАРЕВЫМ они составляли авторитетный тандем руководителей, и мы, руководители районных организаций, в своих действиях всегда пересекались и с тем, и с другим. Оба этих человека на мое профессиональное становление оказали столь серьезное влияние, что в моей памяти они остались как бы неразрывны связанными друг с другом. В домашнем архиве больше общих фотографий с Михаилом Александровичем. Одна из последних встреч с ним была в день его 75-летия. Храню снимки, как олицетворение огромного периода в жизни нашей страны, и не могу согласиться с поверхностной, некомпетентной оценкой того пласта истории страны, той эпохи и масштабных руководителей, в совершенстве знающих свое дело и людей, с которыми они работали. Я испытываю благодарность к обоим. Пожизненную. Из нашей памяти этих людей не изъять.
Отношения с ними складывались на принципах разумной субординации, официоза, но были и чисто человеческие отношения, воспоминания о которых до сих пор греют мне душу. Что ни говорят сейчас, а жили мы в великой стране, знали, что такое честь, долг, ответственность за порученное дело, за доверие и поддержку. Когда встречаю в прессе однобокое суждение о том времени, в котором мы жили и на себе испытали и трудности, и взлеты, не могу с этим согласиться. А лучший способ познать истину — не спорить бессмысленно, а вспомнить то время, в которое мы росли, любили, рожали детей, поднимали их на ноги, отвечали за производство и сельское хозяйство. Мы были очевидцами той эпохи, и верно ведь сказал поэт: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи…».
Михаил Александрович Пономарев и Тихон Степанович Сушков — люди разного склада характера, первый — типичный для того времени идеолог и политик, строгий человек, другой — более живой по характеру, крупный хозяйственник. Их объединяло не только глубокое понимание задач, стоящих перед ними, но и то, что в отношениях с окружающими оба были порядочными людьми, умеющими поддержать и видеть каждого человека в разностороннем ракурсе. Они не подчеркивали превосходства своего положения. И оба весьма высоко ценили профессионалов, ибо сами были по сути таковыми. Фраза «Дойти до каждого человека» стала газетным штампом, но ведь и правда — доходили! Уважали личность. Оба обладали врожденным чувством достоинства и ценили это в других. А это придавало нам силы и веру в себя, в успех порученного дела.
Вся моя трудовая деятельность (общий стаж 53 года), можно сказать, прошла «под флагом» управления областью этими двумя замечательными людьми. В 1957 году я начал… с лошадки. Это был мой первый трудовой опыт после окончания Булатниковской средней школы. А родился и вырос я в деревне Межищи, где живу и где сейчас всего домов 80. Но, как говорят, где родился, там и пригодился.
Именно при них, при их непосредственном контроле за работой по расстановке кадров я дошел до поста первого секретаря Муромского райкома партии. До этого поработал главным инженером хозяйства, начальником управления сельского хозяйства, директором совхоза. Вся моя жизнь связана с землей, с людьми, с организацией дела, когда приходилось брать на себя всю ответственность за исполнение поставленных передо мной задач. Этому меня научили и Пономарев, и Сушков, и та команда профессионалов, которая их окружала, в частности, Иван Дмитриевич Плюснин и Василий Иванович Суслов. Они служили делу развития региона, укрепления экономики Владимирской области с благородными помыслами, защищали людей труда. Сельское хозяйство тогда было на третьем месте по объему производства после промышленности машиностроительной и текстильной, но все же имело серьезные результаты. Мы обеспечивали область всей сельхозпродукцией, кроме мяса и фруктов, хотя неплохо развивалось и плодовое хозяйство. Дотаций особых у государства не просили.
Помню первую встречу с Тихоном Степановичем. Тогда наш госплемзавод «Зименки» возглавлял Петр Кузьмич Панов (1955-1956 гг., 1959-1967 гг.), личность тоже уважаемая, значительная. А я был молод еще, работал бригадиром тракторной бригады. Тогда в 1961 году мне было всего 24 года. Приезд в хозяйство высоких руководителей воспринимался с трепетом. Но подчеркну: трепет был основан не на страхе, а на уважении. С нами они общались, вникая в наши нужды глубоко и серьезно. И Пономарев, и Сушков часто выезжали в хозяйства, изучая положение дел не по отчетам, а на местах. Примечательно, что первые руководители области доходили до каждого человека. Они помнили селян в лицо, их фамилии, называли по имени-отчеству. Они лично знали лучшую доярку, механизатора, простого полевода, пастуха, и люди гордились таким отношением к себе.
Когда я впервые познакомился с Тихоном Степановичем Сушковым, то увидел перед собой красивого, статного, крепко сложенного человека. Своим открытым лицом и разговором он вызывал личную симпатию. И в компании он был обаятельным, живым в беседе, но при этом очень суровым на вид. Панибратство с ним исключалось. За дело спрашивал жестко. Но про него можно сказать: «За суровостью душевность скрыта…». И все же, долго с ним общаясь позже, я могу сказать, что эти отношения были доверительными, теплыми, человечными. Были и личные беседы, совместные поездки. Говорил он медленно, словно взвешивал каждое слово. Голос был с хрипотцой. Курил. Много. Если заходил к директору в кабинет, то там потом долго оставалась дымовая завеса. Бросились в глаза и последствия его ранения. У него рука была повреждена. Сейчас не совсем отчетливо помню, по-моему — правая. Это вызывало особое отношение к нему. Лидер, хозяйственник, в прошлом фронтовик. Он был тогда уже немолод, седые волосы. Когда он приезжал к нам, это был не мимолетный обзор дел, а обстоятельное их изучение, исследование, анализ условий труда и в животноводстве, и у механизаторов, итогов социалистического соревнования, текущих дел, заготовки кормов на зиму, сбора урожая — всего спектра сельхозработ. Они зорко отмечали передовиков, непременно поздравляли каждого с трудовым успехом и признанием его заслуг. И их слова звучали искренне, они разделяли радость успеха простого труженика. Люди не были для них серой массой. Глубокое знание дела, связи экономики с политикой — вот что всегда их отличало в стиле руководства. Ездили без охраны и «мигалок».
В 80-е годы особенно часто встречался с Тихоном Степановичем. Всегда был интересен его взгляд на развитие страны, региона. У него были хорошие, компетентные заместители, в том числе Владимир Васильевич Долгов и Вячеслав Иванович Федосеев, наши, муромские. В 1986 году Сушков ушел со своего поста, когда первым секретарем обкома стал Ратмир Степанович Бобовиков. Начались у них какие-то трения, непонимание. А с людьми, с которыми он долгое время работал, у него остались прекрасные отношения.
Вспоминаю, как признаком особого доверия ко мне было выдвижение директором племхоза «Объединение», хотя я тогда не имел высшего образования. Я возглавил хозяйство в 29 лет, имея богатый опыт организатора. Но при этом Пономарев и Сушков взяли с меня слово, что я продолжу обучение. Доверяли. И разве можно было подвести, если дал слово?! Не подвел, не подвел я их. Получил потом два высших образования.
С Тихоном Степановичем мы нередко встречались, когда он после высокого поста продолжал трудиться и возглавил «Владпромлес». Запомнился такой случай. По его приглашению мы приехали к нему в здание лесхоза в 1994 году (такое заметное, с резными наличниками с правой стороны над Муромским спуском) вместе с Геннадием Ивановичем Чуркиным. Оба были депутатами Госдумы. Тихон Степанович был прост в общении. Мог сказать в качестве обращения: «Мужики!». А тут он буквально по-отечески начал:
- Ребята, я вам должен сказать, что ваш авторитет растет.
Нам было приятно это услышать от него и в то же время неожиданно. Он гордился тем, что мы росли, учились, совершенствовались. Он всегда позволял с собой спорить, не давил авторитетом:
Нет, но ты подожди, подожди. Вот тут ты, пожалуй, прав, но учти следующее…
И развивал свою мысль, интересную для любого собеседника. Это был грамотный человек, прошедший большой жизненный путь, трудовой и фронтовой. Был заядлым охотником. Рыбак?! Нет, скорее рыбоед. Приглашение на уху принимал. Пригласили — отчего не уважить. Не было в нем чопорности в человеческих отношениях.
При Михаиле Александровиче и Тихоне Степановиче Владимирская область стала орденоносной.
Тогда мощно работала наша оборонка, да и вся промышленность — на уровне. У Пономарева с Сушковым было прекрасное взаимопонимание. Каждый из них четко понимал роль друг друга. Иерархия была всегда, но и понимание было. Часто важные решения по кадровым вопросам принимались сообща. Они советовались друг с другом, хотя Михаил Александрович как первый секретарь обкома вправе был всё решать единолично. Они ровесники, по-моему, с 1918-го года рождения. Одно поколение.
Вспоминаю эпизод, который оставил след на всю жизнь. Убедился в мудрости высокопоставленного руководителя, взвешенно и ответственно решающего судьбу кадровых работников. Когда я был начальником Муромского управления сельского хозяйства, меня направили на учебу в 1979 году в Высшую партийную школу в городе Горьком, ныне — Нижний Новгород. Сельское хозяйство тогда курировал секретарь обкома Ю.Г. Тесленко. Видимо, я рассматривался в перспективе в резерве руководителей высшего звена. Юрий Григорьевич сказал тогда фразу, ставшую в среде партийных руководителей хрестоматийной:
- Есть предложение направить тебя на учебу в Горьковскую партшколу. Надо расти. У меня была уже семья, двое детей, интересная нерядовая работа, которую знал, которая была результативной. Жил я тогда в Муроме. Вроде, все стабильно. Перемены волновали, конечно. Но тогда ведь особо не спорили. Хочу — не хочу. Надо. Партийная дисциплина существовала. Но и справедливо было то, что о семье подумали тоже. Ты же не «голым» студентом уезжал на учебу, за тобой сохранялась заработная плата. Об этом проявляли тогда заботу. Так что семье обеспечивался достаток.
Учеба в партшколе проходила динамично. В любое время слушателя могли отозвать на практическую работу, на повышение, с переводом на заочное обучение. Мне же дали понять, что и меня это ожидает. Но учусь и учусь, меня все не отзывают, думаю, наверное, по каким-то соображениям ситуация изменилась. К финалу учебы я шел с отличием. Все нормально. Месяца за два до окончания партшколы, в апреле 1981 года, меня вызывают в обком, говорят:
- Евгений Викторович, вот мы тут подумали, посоветовались и решили предложить Вам возглавить госплемзавод «Зименки». Дела там сейчас идут не очень хорошо. У тебя отец там работал, ты и сам начинал, людей знаешь.
Я поначалу не давал согласие на это предложение, это же было не повышение, а скорее — наоборот. По логике вещей ожидал более престижной должности. Но вслух свои мысли не высказывал, побеседовал со многими в обкоме. Карьеристов тогда не любили, не уважали. Если человек рвался на должность, его изучали со всех сторон и чаще всего не пропускали. Зарваться может. И считалось нескромным делиться своими амбициями.
Поразмыслив, я согласился. Мне же не приказывали, а предлагали. Думаю, а что я теряю. Поработаю в родном хозяйстве. Когда-то года два им руководил мой отец — Виктор Ильич (1957-1959 гг.). С «церковно-приходским» образованием, но мужик был с головой. А в 1959 году в Зименках его сменил Петр Кузьмич Панов, ставший затем первым секретарем райкома. Преемственность. Принял я хозяйство с миллионным убытком, и уже через 2,5 года мы получили полтора миллиона рублей прибыли. А в 1983 году произошло и повышение — меня избрали первым секретарем Муромского райкома партии. Но этого могло бы и не быть. Вот тогда и случился тот поворот судьбы, когда Михаил Александрович поверил в меня и поддержал. Но не слепо, а изучив ситуацию, коварную для меня, досконально проверив по всем инстанциям суть проблемы. Надо сказать, для работы в обкоме приглашали людей, которые не были дилетантами. Эпоха дилетантов прошла, на смену им пришли профессионалы, люди образованные и вдумчивые, специалисты своего дела.
Работаю в Зименках, производство — на подъеме, и вдруг меня приглашают в обком. Для чего, не объяснили. Волнуешься, естественно. Предварительно морально настроил меня Петр Кузьмич:
- Тебя вызывает Пономарев. Вопрос — на месте.
Приезжаю. Иду к Тесленко…
Волнуюсь: что меня ждет? А накануне Петр Кузьмич, который работал первым в районе второй срок, будучи уже пенсионером, предлагал меня как своего выдвиженца и преемника. В общем-то, под его крылом непосредственно я и вырос в Зименках и в районе.
- В обком, к первому едешь. Костюм есть?
- Есть.
- А ботинки? Вот эти? Ты что! В них по скотным дворам ходишь, и в них же — к секретарю на прием?
Тут же звонит председателю райпотребсоюза Сопильняку:
- Николай Васильевич, у тебя есть ботинки 39−40-го размера, подбери Бученкову к завтрашнему утру, пусть купит.
Надел я костюм кримпленовый, немнущийся, новые желтые ботинки, папку — под мышку, поехал в область. Новые-то ботинки не жали, а «жали» смятенные мысли в голове, как бы мне не растеряться при беседе, не показать себя профаном. Вхожу, робея, в «притемненный» огромный кабинет М.А. Пономарева (в старом еще обкоме, в извилистых коридорах которого немудрено было заблудиться). Слышу негромкий голос:
- Входите, товарищ Бученков!
Нажимает там какую-то кнопку, спрашивает Тесленко, не желает ли он принять участие в беседе с Бученковым Евгением Викторовичем. Он отвечает, что уже предварительно побеседовал со мной. Михаил Александрович выходит из-за стола, здоровается за руку. Начали беседовать. Я рассказываю о делах в хозяйстве, сказать есть что, тут я на коне. Слушает, не перебивая, в паузах спрашивает о планах, одобрительно кивает, — хорошо, хорошо. И вдруг — неожиданный вопрос, строгий взгляд:
- Евгений Викторович, а что за жалоба была на Вас, когда учились в Горьковской партийной школе?
У меня от волнения в горле пересохло, тихо отвечаю:
- Да, была такая анонимная жалоба, на втором году обучения. Я знаю, кто ее написал. Но говорить не буду. Скажу откровенно: это люди, которые не хотят, что бы после партшколы я двигался по карьерной лестнице.
Тесленко поясняет:
- Михаил Александрович, мы эту жалобу проверяли, подключали компетентные органы. Мы хотели его отозвать, но факты не подтвердились.
В чем суть интриги? Смесь полуправды с реальностью. Будучи еще председателем сельсовета, я купил в колхозе дом и стал его понемногу обустраивать. Кому-то показалось, что в ущерб делу я чуть ли не личным обогащением занимаюсь. Доскональные проверки опровергли домыслы доброхота.
Пономарев, внимательно взглянув на меня, понимая мое состояние, меняет русло разговора:
- Вы догадываетесь, зачем мы Вас пригласили?
- Догадываюсь. Просто так сюда не вызывают.
- Мы взвесили все Ваши качества и хотим рекомендовать Вас первым секретарем райкома партии. Петра Кузьмича мы уважаем, но уже — возраст, и он тоже Вашу кандидатуру поддерживает. Пока об этом никому не говорите, даже жене.
Вот так чередовались жесткий спрос, строгий контроль и объективность. Можно было человека оклеветать, забить, жалоба ведь в ЦК поступила. Проверили, разобрались. Причем, я этой проверки почти не ощущал, из рабочей колеи меня не выбивали. Были и другие достойные кандидатуры, но остановили выбор на мне как хозяйственнике, уже однажды оправдавшем доверие первых лиц области. И это было для меня, считаю, большим авансом.
А буквально через два месяца Михаила Александровича перевели в ЦК партии. И с ним тоже потом приходилось встречаться в неофициальной, но торжественной обстановке, в частности, на его юбилее. Мне приятно сознавать, что мое становление как руководителя проходило под влиянием и при поддержке таких людей, которые оставили значительный след в развитии нашей области и памяти многих наших земляков».

В 1993 году избран депутатом Государственной думы I созыва от Судогодского одномандатного избирательного округа № 68 (Владимирская область), был выдвинут от Аграрной партии России, являлся членом КПРФ. Был членом комитета Государственной думы по вопросам геополитики, входил во фракцию Аграрной партии России.
В 1995 году избран депутатом Государственной думы II созыва от Ковровского одномандатного избирательного округа N 67 (Владимирская область), был выдвинут от КПРФ, был заместителем председателя комитета Государственной думы по вопросам геополитики.
За время исполнения полномочий депутата Государственной думы I и II созыва выступил соавтором 43 законодательных инициатив и поправок к проектам федеральных законов.
Серьезнейшие коррективы были внесены на последних думских выборах при Ельцине в 1999 году. На смену Бученкову от коммунистов округ пошёл брать Виктор Николаевич Паутов. Бученков также попытал счастья, но не прошел.
«Наказы моих избирателей и помощь людям
… Как и каждому депутату, мне приходилось много работать с избирателями и их наказами. В моем личном архиве хранятся папки переписки с жителями моего округа из Мурома, Судогды, Коврова и других городов и теми инстанциями, кому я адресовал их просьбы. Чаще результат был положительным. Остановлюсь лишь на некоторых аспектах.
За 6 лет работы в Государственной Думе я получил более 3000 писем (и ответил на них), около сотни запросов в различные государственные органы: Президенту, правительству, в генпрокуратуру, Счетную палату, министерства и ведомства. Десять лет я храню многие документы в своем личном архиве, часть из них передана в архив района и округа.
Вот, к примеру, ответ В. Клюжева, начальника Главного военно-клинического госпиталя им. Академика Н.Н. Бурденко на мой депутатский запрос: «Депутату Государственной Думы Бученкову Е.В., Москва, ул. Охотный ряд, 1. От 30.03.99 г. Сообщаю, что полковнику в отставке Чиркунову Виктору Федоровичу разрешена госпитализация в 1-е урологическое отделение ГВКГ им. Н.Н. Бурденко на 30 апреля 1999 года».
Аналогичное письмо из Минздрава России в апреле того же года в ответ на мой запрос, в частности, сообщало о возможности госпитализации пациента Н.Б. Никифорова в Научный центр сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева РАМН для необходимого обследования и лечения за счет бюджетных средств.
Иногда сталкиваешься с неожиданными просьбами избирателей. К примеру, однажды мне пришлось обратиться к министру обороны России Игорю Сергееву о переводе военнослужащего О.В. Чабристова по месту жительства родителей-пенсионеров в связи с острой необходимостью ухода за ними. В ответ на мой депутатский запрос министр поручил своему первому заместителю дать указание кадровым органам ВВС о переводе военнослужащего с Камчатки на территорию Московского военного округа.
Или такой факт. Меня просили принять меры по улучшению медицинского обеспечения женщин и новорожденных детей в городе Гусь-Хрустальный. Министр здравоохранения РФ Т.Б. Дмитриева сообщила, что горздравотделу этого города выделен инкубатор для младенцев.
Возможность и желание реально помочь людям — это одна из составляющих работы депутата. И, когда это получалось, то я испытывал при этом искреннюю радость и прилив бодрости духа. Трудно мне забыть семью из Мурома, чей ребенок мог получить лечение только в специализированной клинике в Америке. Ведь средств на приобретение билета в Штаты туда и обратно у них, естественно, не было, и они обратились ко мне за помощью. Я договорился в порядке исключения с руководителем компании «Аэрофлот» г-ном Окуловым о выделении бесплатного билета для ребенка и сопровождающей его матери. И эта поездка, цена которой — жизнь девочки, состоялась.
Конечно, высокие депутатские полномочия ко многому обязывают и упрощают иногда процедуру конкретной помощи, но многое зависит и от личного участия и неравнодушия к чьей-то конкретной судьбе или конкретного жизни коллектива. Вспоминаю такой факт: отчитываясь перед работниками Муромского мясокомбината, который находился в тяжелом финансовом положении в эпоху взаимозачетов, я в очередной раз услышал это слово: «Помогите нам решить проблему взаимозачетов. Срок, установленный Правительством, заканчивается…». Мне пришлось с учетом форс-мажорной ситуации в присутствии членов коллектива из кабинета директора Романа Михайловича Ибрагимова обратиться по телефону к министру Георгию Боосу, который занимался системой взаимозачетов в стране. Я попросил его в порядке исключения принять нашего представителя (а он в это время томился в ожидании приема несколько дней в «предбаннике» министра) и положительно решить вопрос, что и было сделано. Думаю, что здесь сработал не только мой авторитет как депутата Госдумы, но и личные контакты с Босом, который еще недавно был моим коллегой. До сих пор на мясокомбинате люди об этом случае вспоминают с удивлением: ведь даже с думских телефонов дозвониться до министра было очень сложно. А тут сразу соединили — с телефона предприятия низового звена из небольшого провинциального города.
В те годы, действительно, сложной была ситуация с взаимными неплатежами, с задержкой зарплаты или долгами смежников и заказчиков продукции производственным коллективам. И запросы не были однозначными. Ситуацию и цепочку долгов приходилось детально изучать, чтобы просьба была подкреплена фактически и юридически. Особое удовлетворение от упорной борьбы за справедливость и победы ощущалось, когда удавалось спасти некоторые предприятия, в частности в Муроме и Коврове, от процедуры банкротства. Чтобы предотвратить подобный процесс на Муромском приборостроительном заводе, мне пришлось решать этот вопрос на самом высоком правительственном уровне и обратиться с категоричным требованием к тогдашнему Председателю правительства Е.М. Примакову активно вмешаться и предотвратить банкротство градообразующих оборонных предприятий округа, да и в целом страны. Кстати, инициатором банкротства выступал «Межрегион-газ». Поводом для банкротства таких предприятий Владимирской области, как Муромский приборостроительный и Ковровский завод имени Дегтярева, послужили долги за отпущенный газ. Но сама процедура была похожа на типичную рейдерскую «ловушку».
Заводы оказались заложниками ситуации, которая в нашем государстве на тот момент была типичной: им госбюджет годами не платил за произведенную и отпущенную заказчикам военную технику и вооружение. По аналогии с требованиями «Межрегионгаза» эти предприятия могли обратиться к государству как несостоятельному должнику и потребовать его… банкротства. В трудовых коллективах заводов сложилось крайне тяжелое положение. Люди работали по сути бесплатно на государство. И пока оно пребывало в беспомощном состоянии, монополисты не дремали — и по всей стране прокатилась разрушительная волна рейдерских захватов.
На мой запрос пришел ответ Ю.Д. Маслюкова о прекращении процедуры банкротства этих и других оборонных предприятий моего избирательного округа. Кроме того, в его официальном письме говорилось: «В части реализации предложения Е.В. Бученкова информирую, что на совещании в Правительстве Российской Федерации уже принято решение об установлении порядка, в соответствии с которым государственные организации обращаются с заявлениями о банкротстве предприятий оборонной промышленности только при участии федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих регулирование в данной сфере, и оперативном информировании Правительства Р. Ф. о подготовке такого обращения. Кроме того, ФСДН России направлены на согласование в Высший арбитражный Суд Российской Федерации предложения по проекту разъяснения, предусматривающего реализацию требований об обязательном наличии у арбитражных управляющих, назначаемых на предприятия оборонного комплекса, сертификата на право управления такими предприятиями».
Более того, Президент России Б.Н. Ельцин поручил Примакову и Маслюкову подготовить и внести в Государственную Думу предложения по изменению Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в отношении предприятий оборонно-промышленного комплекса.
Неоднократно мне приходилось обращаться в Правительство, Совет обороны, Министерство обороны, Генпрокуратуру о принятии срочных мер по ликвидации долгов за отгруженную продукцию. Трудовые коллективы этих предприятий находились на грани социального взрыва, и было очень опасно шутить с предприятиями, которые производят оружие. Ведь в любую минуту люди могли повернуть его против власти. Это касалось и ведущих ковровских заводов: приборостроительного, электромеханического, механического и им. Дегтярева; муромских предприятий: «Муромтепловоза», радиозавода, завода радиоизмерительных приборов, стрелочного, машиностроительного, приборостроительного, а также владимирского ПО «Точмаш».
Позже я не раз получал к своим юбилеям в приветственных адресах благодарности за оказанную помощь от директоров этих предприятий. Вот строки из приветствия директора МПЗ Николая Михайловича Бибнева: «Мы выражаем Вам искреннюю признательность за большую практическую помощь, которую Вы оказываете нашему заводу в решении сложных технических и социально-экономических задач».
Или вот слова директора Ковровского приборостроительного завода А.А. Никитина: «С удовлетворением отмечаем, что благодаря Вашей личной помощи нашему коллективу неоднократно решались весьма сложные вопросы. Именно за высокий профессионализм и глубокую человечность Вас искренне уважают труженики завода. Нам приятно отметить Ваше постоянство в политических убеждениях. Несмотря на то, что Коммунистическая партия потеряла политическую власть в стране, несмотря на беспощадную и далеко не всегда объективную критику ее идей, Вы остаетесь убежденным, активным членом Коммунистической партии».
Помню, какая катастрофическая ситуация сложилась на авиаремзаводах ВВС Минобороны России. Я направил детальный запрос на имя первого заместителя Председателя Правительства Р. Ф. Ю.Д. Маслюкова, и помощь была получена.
Оценкой моей работы в Государственной Думе Российской Федерации было решение Совета Думы о награждении меня Почётной грамотой за большой вклад в разработку и принятие законов Российской Федерации.
И вновь хочу вернуться к периоду своей деятельности в Госдуме и встречам, в частности, с представителями космического агентства и космонавтами, о чем я в отдельных фрагментах своих воспоминаний уже рассказал ранее.
Мне повезло в жизни — не каждому дано быть причастным к развитию космоса и встречаться с поистине великими людьми. Наша страна, как известно, сохраняет за собой название великой космической державы. Разрабатывая в Госдуме вопросы по развитию космической деятельности, я очень близко познакомился с генеральным директором Российского космического агентства Юрием Николаевичем Коптевым и с его заместителем, статс-секретарем Валерием Владимировичем Алавердовым. С ними непосредственно работал над законами «О безопасности космической деятельности», «О предпринимательской космической деятельности», «О создании и применении космических средств в интересах обороны и безопасности РФ».
Когда летала наша космическая станция «Мир», и ее решили затопить в Атлантике за неимением средств на ее работу, наши депутаты во главе с летчиком-космонавтом, Героем Советского Союза Виталием Ивановичем Севастьяновым, создали комиссию и предпринимали все необходимое, чтобы предотвратить преждевременное затопление. Сама станция — это огромный, неоценимый вклад советской науки в изучение космического пространства, утверждение того факта, что человек может работать за пределами земной атмосферы, что он может не только ставить эксперименты, но и методом непосредственного пребывания в космосе готовить следующие этапы в освоении космоса и полеты на другие планеты.
И вот сейчас в одном из научно-исследовательских институтов проводится имитация полета на Марс, которая займет в будущем около 500 дней. Это говорит о том, что наша космонавтика была на правильном пути. Но тогда наша борьба за спасение станции «Мир» не увенчалась успехом, хотя с экспертной оценкой на нее летал космонавт Валерий Рюмин, а затем доложил, что станция находится в рабочем состоянии, и ее еще можно некоторое время эксплуатировать без затраты дополнительных средств. Сейчас работают международные космические станции (МКС).
Я присутствовал на запуске первого космического модуля МКС «Заря» 20 ноября 1998 года, который послужил основой для международного космического комплекса. У меня есть памятный знак о том событии. Сама МКС сейчас обросла многими модулями — американскими, канадскими, французскими, японскими. Это, конечно, неплохо.
В пользу международного сотрудничества говорит такой факт. Когда американцев постигла трагедия и космический челнок вместе с экипажем погиб в земной атмосфере, на станцию некому было больше летать, кроме наших космонавтов на кораблях «Союз», которые доставляли на нее людей, питание, научные приборы. Наши летали и в течение двух лет поддерживали МКС. Самоизоляция, конечно, не имеет такой отдачи, как международное сотрудничество. Лишь бы оно было открытым и взаимовыгодным.
Мне повезло и в том, что я был на космодроме Байконур при запуске шести пилотируемых экипажей на станцию «Мир», пока она работала, и на МКС. Во время полета американской делегации я сфотографировался с их женщиной-астронавтом, которая дважды побывала в космосе.
Среди тех экипажей, которые я провожал на орбиту, были французы, американцы, чехи и космонавты других стран. Это ни с чем не сравнимое зрелище, когда с наблюдательного пункта визуально, без увеличительных приборов, видишь: ракета на старте, космонавты — внутри нее, идет легкий парок от реагентов, которыми заряжается корабль! Последние минуты перед запуском кажутся самыми длинными и тягостными. Все люди, не менее сотни человек, руководство РКА, РКК «Энергия» (его в то время возглавлял Юрий Семенов, которого я тоже близко знал), ведущие конструкторы, пресса, находятся в напряжении. А сам персонал, который непосредственно осуществляет запуск, работает под землей. После памятных трагических событий на Байконуре, когда в результате взрыва ракеты погибло много людей, в том числе и руководитель этого направления маршал Неделин, и простые солдаты, которые обслуживали космический корабль, меры по безопасности стали соблюдаться строже, и люди уже не скапливались в радиусе поражения. Мне посчастливилось быть на трапе, по которому проходят все космонавты. Ощущение как свидетеля причастности к эпохальным событиям очень трогательное и незабываемое. Здесь впервые прошел по пути к бессмертию первый космонавт планеты Юрий Гагарин. А с космонавтом Германом Титовым мне пришлось очень плотно работать на ниве законотворчества о космосе. Он практически всегда присутствовал на стартах, если не был в зарубежных командировках.
Титов вел очень большую общественно-политическую работу по популяризации космической деятельности. Я наяву слышал эти магические короткие слова на космодроме: «Пуск!». И ракета превращается в огнедышащее мифическое существо: из газоотводов вырывается пламя. Ракета медленно-медленно начинает подъем, затем ее ход ускоряется — и вот, задрав головы, мы уже видим стремительно удаляющуюся точку. И далее звучит голос диктора: «Прошли 20 секунд. Полет нормальный. 30 секунд. Полет нормальный. Прошла минута. Полет нормальный…».
Слава богу, все хорошо. По чарке водки — за успешный вывод на орбиту космического корабля. Объятья. Поздравления. Пресс-конференция. Это неповторимо! Испытываешь ликование, счастье и гордость: «Мог ли я, простой парень — от плуга, себе представить, что в будущем смогу присутствовать при столь эпохальных событиях мирового масштаба!». Бесподобное впечатление было и от посещения сборочных цехов, где рождался величественный космический корабль! А время тогда было сложное.
Многое совершалось не по обстоятельствам, а вопреки преградам. Работали чаще на энтузиазме (кстати, в переводе с греческого это слово означает: «имеющий Бога внутри себя»), самоотверженности и самопожертвовании. Большую роль играло бескорыстие профессионалов, их верность делу. И все-таки ценные кадры с их уникальным опытом работы в ракетно-космической промышленности сохранили.
Вспоминаю, как летали на космодром на спецборте, где все было приспособлено для работы, в том числе и организации пресс-конференций. Было и ощущение приобщения к настоящему равноправному братству единомышленников и патриотов своего Отечества.
Байконур — это город в бескрайних казахских степях, который связан с космическими полетами. Природный ландшафт — это безводная пустыня, саксаул, а весной — море тюльпанов. Как они там выживали на жаре в 30−40 градусов по Цельсию, а зимой — в 40-градусные морозы, непостижимо!
Точки стартовых площадок были расположены в отдалении друг от друга на случай непредвиденных ситуаций. Жилые посёлки располагались от них не менее чем за километр. Первый раз, когда я приехал туда, было смутное время, эра разрушения СССР, и в городе было уже двоевластие. Допустим, милиция российская и милиция казахская — и так по всей иерархии власти. Было немало разрушенных домов с пустыми глазницами окон. Безлюдье. Безденежье. Разбитые дороги. Поезд, который вез на космодром специалистов и нас, наблюдателей, шел с минимальной скоростью. Но жизнь продолжалась.
Что еще хочу сказать о том периоде? Встречи со многими людьми, в том числе с иностранцами, которые жили несравнимо лучше нас. У них было больше денег. Но именно мы могли делать двигатели первой и второй ступеней, собирать и запускать в космос ракеты, а не они.
Даже Япония, богатейшая в финансовом плане, до сих пор не делает ракет, подобным нашим: «семерку» королевскую, «Протоны», которые имеют минимальные неудачи при запусках, в отличие от американских, японских и китайских. Наше ракетостроение находится все же на передовых рубежах. Например, авиационные двигатели могут построить от начала до конца только русские, американцы, французы и англичане. Даже немцы и японцы не могут изготовить эти двигатели самостоятельно, а закупают их в других странах. Буквально недавно прошло сообщение, что американская «Дельта» полетела в космос с нашими двигателями. Это говорит о том, что в нашей ракетно-космической отрасли заложен такой конструкторский и научный потенциал, что даже спустя 20 лет жизни в постсоветском пространстве он не исчерпан.

Бученков Е.В. - автор известных в регионе мемуаров "С высоты прожитых лет".
Почётный гражданин Муромского района.
Почётные граждане города Мурома
Владимирская энциклопедия

Категория: Муром | Добавил: Николай (06.12.2021)
Просмотров: 40 | Теги: депутат, Муром | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

ПОИСК по сайту




Владимирский Край


>

Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2022
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru