Главная
Регистрация
Вход
Суббота
18.09.2021
19:55
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [141]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1400]
Суздаль [421]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [447]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [7]
Судогда [10]
Собинка [132]
Юрьев [236]
Судогодский район [107]
Москва [42]
Петушки [155]
Гусь [166]
Вязники [300]
Камешково [105]
Ковров [397]
Гороховец [125]
Александров [259]
Переславль [114]
Кольчугино [80]
История [39]
Киржач [88]
Шуя [109]
Религия [5]
Иваново [63]
Селиваново [40]
Гаврилов Пасад [9]
Меленки [107]
Писатели и поэты [148]
Промышленность [91]
Учебные заведения [133]
Владимирская губерния [39]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [76]
Медицина [54]
Муромские поэты [5]
художники [31]
Лесное хозяйство [17]
Владимирская энциклопедия [1531]
архитекторы [6]
краеведение [47]
Отечественная война [252]
архив [6]
обряды [15]
История Земли [12]
Тюрьма [26]
Жертвы политических репрессий [16]
Воины-интернационалисты [14]
спорт [28]
Оргтруд [26]

Статистика

Онлайн всего: 46
Гостей: 45
Пользователей: 1
Николай
Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимирская энциклопедия

Трутнев Владимир Михайлович

Трутнев Владимир Михайлович

Родился 19 августа 1940 г. в деревне Яблочный Спас (ныне Владимирская область).
С октября по декабрь 1962 года - участник военно-стратегической операции «Анадырь».
Службу на флоте закончил в 1964 году на должности старшины команды электриков.
После увольнения из рядов ВМФ поступил в институт г. Ленинграда. Последняя должность перед уходом на пенсию - заместитель главного инженера АТО п. Ставрово.
В 2001 году издал книгу «История церкви села Калитеево».

В САРГАССОВОМ МОРЕ

В бухте г Полярного
Лишь затеплится утро раннее,
Над заливом дымком пройдет,
Лодка кончит с причалом свидание
И в далекое море уйдет.
Отдадут рулевые швартовые,
Погруженье сыграет старпом,
"К боевому походу" готовую
Лодку скроет морской океан.
Штурман курс ей проложит верный,
"Бэ Че пять” наберет глубину,
Всей команды напрягшие нервы
Соберутся в центральном посту.
1962-1963 г.
Всю ночь сегодня снился Флот,
Всю ночь меня волной качало,
Хотя уже который год
Простился я с морским причалом.
Но брызги тех минувших лет
Мне солью память разъедают,
Воспоминаньями терзают.

Сегодня просматривая утреннюю почту за 15 октября 2002 г. в газете "Советская Россия", подслеповатые уже мои очи выделили газетный подзаголовок: "The Times, Великобритания: "Во время кубинского кризиса Советский подводник спас мир". Как молнией обожгло сердце и душу - октябрь 2002 г. и октябрь 1962 г. - 40 лет с той осени, когда я, молодой подводник 1960 г. призыва, стоя у штурвала одного из трех мощнейших по тем временам (3500 кВт) электродвигателей, что стоял на левом борту дизельной подводной лодки "Буки-36" 641 проекта в ночь с 30 сентября на первое октября 1962 г. исполнял команды корабельного телеграфа: "Левый малый вперед!"; "Левый стоп!"; "Левый полный вперед!". Так подводная лодка, возглавляемая капитаном 2 ранга А.Ф. Дубивко, оторвалась от пирса и направилась в эту осеннюю ночь в неизвестность. Я не знаю, знали ли офицеры 69 особой бригады подводных дизельных лодок 641 проекта в тот момент, что им было доверено и поручалось? По всей видимости, все точно никто не знал. Эта тайна для всего экипажа открылась где-то на десятые сутки похода, когда был вскрыт пакет с приказом. Хотя, как говорится в народе, по городу Полярному бродили смутные слухи о том, что советские лодки, базирующиеся в бухте г. Полярного готовятся идти в одну из африканских стран - Гану, боровшуюся в те годы за свою независимость. И, как я предполагаю, дожив до такого возраста, ценой за эти слухи, в конечном счете, и была гибель одной из подводных лодок, а именно: Буки-37, готовящихся в поход в составе бригады, от непонятного и необъясненного до сих пор нигде и никем происшедшего взрыва у причала, в результате которого погиб практически весь ее экипаж, кроме команды электриков в количестве, как мне помнится, 5-7 человек, боевые посты которых находились в ІѴ-Ѵ-ѴІ- VII отсеках. Во главе со своим командиром старшиной I статьи Виктором Чеховым, жителем Владимирщины. А произошло все это по времени строгого корабельного, даже флотского распорядка, который предполагал: с 800 приборку, осмотры, протирку машин и механизмов, привод их в ручную и только в 820 по команде, действующей для всех единиц Флота "провернуть механизмы в электрическую", раздался глухой хлопок, похожий на взрыв, и тут же, спустя около 5 секунд, раздался мощнейший взрыв и по корпусу нашей лодки, стоявшей рядом застучали удары от падающих предметов. Затем, по корабельной трансляции прозвучала команда: "Боевая тревога" и замерли экипажи стоявших у причала лодок в немом ожидании и тревоге из-за неизвестности произошедшего наверху, заняв свои посты согласно команды "Боевая тревога". Около 11 часов, а может быть и позже, по лодке объявили команду: "Легким водолазам быть готовыми к выходу на пирс". А так как я был расписан легким водолазом, стал готовить комплект легкого водолаза к использованию, ожидая команды "Водолазы на выход". Однако, в конечном счете, такого указания на нашей лодке не объявлялось. Почему?! До сих пор для меня это являлось и является загадкой и какой-то непонятной, непоследовательной для дисциплины на море тайной. То ли по причине того, то ожидался очередной взрыв и отчаливание лодки от пирса и выход ее в открытое море, а я обслуживал по расписанию, как указывалось выше левый электродвигатель, управление левого винта. Может поэтому? Или не ясных для меня до сих обстоятельств, которые предполагались в штабе флота. Не знаю?! Однако, точно могу сказать, что увидели командированные с экипажей водолазы, которые занимались подъемом погибших на Б-37 ребят. Так многие ребята в отсеках этой лодки находились на своих боевых постах с надетыми противогазами и масками от аппаратов ИДА-59, только что, поступивших на вооружение подводников. Т.е. можно, из представленной картины сделать вывод, что в отсеках лодки ребята предприняли действия по борьбе за живучесть. После первого взрыва, по второй взрыв, по всей видимости, часть торпедного вооружения, происшедшего из-за детонации, не позволил им уберечься от гибели в результате хлынувшей массы воды. Об этом выводе подтверждает и тот факт, что часть команды электриков во главе со старшиной команды Чеховым (5-7 человек) успели и сумели спастись через люк 7-го отсека. Поэтому-то основываясь на личных впечатлениях и рассказах свидетелей спасательных операций по поднятию экипажа Б-37 я не верю ни одному слову политики, сделанному в ходе расследования гибели атомохода "Курск". Никакой там торпеды старой конструкции не было и не могло быть - зачем новейшему кораблю старое оружие? Чепуха, технический нонсенс. А была диверсия против атомохода, подобно трагедии Б-37, но с более мощным зарядом торпед, взрыв которого не выдержал корпус лодки. А господин Клебанов и господин президент струсили сказать правду своему народу о том, что доведенный до ручки Флот не может сегодня постоять за свое достоинство и несет унижения не только от противника, но и от своего президента. И в обратном никто не убедит меня. А поют эти господа под черную флейту потому что не чувствуют они за собой чувства Родины, как чувствовал ее за собой в дни конфликта т. Хрущев. Поэтому-то и не присутствует у них в их международных действиях чувство гордости за отечественную технику, отечественного русского конструктора, тем более за российского моряка! Не пойте господа песни под чужую музыку, наберитесь мужества и ответственности сказать правду и только правду народу своему! Если вы заметили о времени второго взрыва, то подводники поймут, что произошло после того как были на лодке включены все электроприборы в работу. В результате чего вокруг лодки образовалось мощное электромагнитное поле - и взрыв мины. Просто! Старо! Допотопно. Утверждать не могу, т.к. считаю, что за 40 лет отстал, но внимательно читая отчеты о трагедии с "Курском" в периодике все же склонен считать и буду считать исходя из общей картины трагедии причиной его гибели диверсию противника, которая стала возможна при состоянии нынешнего Флота! О чем, кстати, в первом интервью осмелился высказаться командующий Флотом Ионов, но его грубо пресекли и отстранили - убрали. Т.е. причины истинной трагедии остались за полем зрения, как и в случае с гибелью "Буки-37". В среде моряков, я думаю, до сих пор бытует твердое мнение - причина гибели - диверсия иностранных водолазов. Условия для этого в акватории бухты были благоприятны для этого, которая была открыта со всех сторон, и никем не охранялась, кроме вахтенных, назначаемых с экипажей лодки для несения вахты на пирсе. Командам же после трагедии было так, между прочим, объявлено, что взрыв произошел по вине, т.е. в результате производства зарядки аккумуляторных батарей, но такое объяснение не нашло поддержки в кругу экипажей, которые прекрасно знали, как работают лодочные системы вентиляции в период зарядки и какой контроль велся за содержанием водородной смеси.
Так и уходили мы от разных берегов в неизвестный дальний поход не узнав точно, почему же погибли наши боевые друзья и товарищи! Даже всеобщая открытость наступившая в эпоху демократии не ответила на наши вопросы "почему?". Прошедшая по телевизору передача "Как это было?" этого вопроса тоже не коснулась того напряженного состояния, которое царило во время подготовки на Северном Флоте. Все было для нас - участников будущего похода покрыто покровом тайны, но я думаю именно для участников похода, только не для потенциального противника, хотя и он не ожидал такого дерзкого действия со стороны Советов! И его политического руководства. За плечами которого, как я писал выше были такие понятия, как "Моя Родина, Моя Страна, Мой Народ", что ныне заменены на слово "Эта, Этот"! Хотя не все проходило гладко. Настроение в экипажах было перед выходом не сказать подавленное, а тревожное. И неслучайно, наблюдались случаи дезертирства в основном составе офицеров. Так не вернулся на свое место ездивший в Москву в командировку, назначенный командиром бригады подводных лодок контр-адмирал Евсеев, боевой офицер, участник ВОВ. За этот поступок он был разжалован до первого морского звания - лейтенант, и заменен на более молодого капитана I ранга Агафонова В.Н. Были, к сожалению, и другие примеры трусости. Только после возвращения из похода команда узнала, что душа, балагур и любимец экипажа командир БЧ-Ѵ инженер капитан-лейтенант В. Кораблев струсил и не вышел с командой в поход. В среде рядового личного состава случаев дезертирства не было. Экипаж был полностью укомплектован для выполнения неизвестной пока на боевой цели и задачи. Перед самым уходом в море у всего экипажа было отобрано: советские деньги, документы - паспорта, зимняя форма одежды и выданы: черные ботинки, "разовые" как мы их прозвали, трусы из легкой материи, голубые легкие рубашки. То есть бы были так сказать одеты в тропическую форму. За ежедневной, напряженнейшей погрузкой боекомплекта, автономного питания, рассчитанного на 90 суток похода, ежедневной, скрупулезной подготовкой материальной части - покраски внешнего вида лодки, подготовки электродвигателей, аккумуляторных батарей, торпедного оружия забывалась горечь и боль утраты боевых товарищей с которыми подружились в ходе службы: с кем еще в отряде подводников в г. Кронштадте в В/Ч 09990, а с кем познакомились уже в г. Полярном. Т.е. служа уже в воинской части, уже на лодке Баки-36 В/Ч 60085. При гибели Б-37 погибли муромчанин Лев Шаронов, ребята из отряда подводников Олег Ефимов и Олег Ефремов, несущие в момент взрыва верхнюю вахту, на пирсе, по воспоминаниям - их останки нашли на острове бухты. И это возможно так как брашпиль Б-37 был извлечен из земли в километрах двух за городом. Как видите, память смутно хранит подробности гибели, так как в те времена СМИ не вещали своим вороньим клеком о таких трагедиях и не смаковали злорадно об ошибках якобы в боевой и политической подготовке. На Флоте в частях и подразделениях шла обыкновенная мужская работа, требующая огромного напряжения и ответственности от каждого "винтика-моряка" в сложнейшем флотском механизме. Естественно семьи погибших со стороны командования Флота не были забыты и оставлены с выпавшим на них горем в одиночестве. Для сглаживания этой боли из представителей других экипажей, офицерского состава были организованы бригады в 3-4 человека друзей по учебе в отряде, сослуживцев. О материальном возмещении родственникам, я думаю в то время не велось, кроме как о выплате пенсий за погибших. В память же о сыне, брате, муже, отце члены бригады везли родственникам овеянный боевой славой поколений полный комплект морской формы русского моряка!
Не гремели в эфире и не злословили тогда по причине и по поводу поэтому-то может быть я и мои одногодки сослуживцы до сих пор не могу и не могут точно сказать: стоит ли на братской могиле ребят с лодки Б-37 памятник, достойный их недолгих и молодых жизней и возлагают ли к нему в скорбную дату юбилейные и торжественные дни гирлянды северных цветов, зелени и растительности, произрастающей на склонах сопок. А знать все это нам помешали обстоятельства, произошедшие после столь тяжелого похода, который начался не с причала города Полярного, города нашего базирования, а с пирса, куда швартовались подводные лодки, несущие ядерное оружие. С пирса поселка имени Героя ВОВ - подводника Гладышева, что расположился на сопках "Сайда-Губы".
Здесь же, не имея никакого опыта, кроме погрузки простых, штатных для нашего проекта лодки торпед команда в течение примерно четырех часов грузила торпеду с ядерной боеголовкой. Беда состояла в том, что экипаж, обеспечивающий погрузку, был совершенно не знаком с инструкцией погрузочно-разгрузочных работ такого вида оружия. На как говорится "слава Богу", что все обошлось благополучно. Как мне помнится за ходом работ следил адмирал Фомин и не случайно, после завершения работ некоторые члены нашего экипажа были награждены именными часами от его имени. К примеру, Виктор Горюнов - электрик моего года призыва, житель рязанского города Касимова. Погрузив такой опасный и смертоносный груз в I отсек согласно всех требований и положений, назначили в него дополнительных вахтенных и дежурных, практически закрыв отсек для посещения посторонними членами экипажа. Ранним утром снялись с якоря и знакомым по ранее сданных задач курсом направились в атлантический океан. После успешного прохождения норвежского и гренландского морей, где располагались заградительные пункты противолодочной обороны стран НАТО, лодка успешно миновала их и вышла в акваторию океана. Не помню какого числа, но после десятидневного выхода из п. Гладышева вызывает меня командир лодки в свою кают-компанию. Естественно, захожу с разрешения в нее, а там уже находился заместитель командира по политической части капитан III ранга Сапаров и перед ним лежит небольшого размера пакет. Не вдаваясь в подробности сразу объявили мне, что мне, как секретарю комсомольского бюро лодки поручается по корабельной семи зачитать один из документов из пакета и для его изучения передали его мне. Не знаю и не буду утверждать, как пишут сегодня (особенно капитан II ранга Кетов), что он был напечатан на папиросной бумаге. Не припоминаю, Но зачитывал я его из центрального поста без всяких подкладок под листы и сбивался я при чтении только в тех местах, где напечатано было некачественно - смазано и лишь в тех местах, где от волнения спазмы перехватывали дух, в этот самый момент экипаж и узнал о том, что путь наш лежит не в Африку в Гану, а на Кубу - в кубинскую бухту Мариэль, что под кубинской столицей Гаваной. Походная жизнь шла своим чередом. Вахты на постах по боевому расчету и расписанию, уборка, работа дежурными на камбузе - кухне, техническая и политическая учеба и т.д., т.е. шла отработанная в походах матросская жизнь с одной лишь разницей - с объявлением боевых тревог и срочных погружений по поводу обнаружения подозрительных морских объектов - кораблей противника или надвигающихся атлантических штормов, с которыми лодка не избежала встретиться. Шторм нас встретил в Атлантике силою в 9 баллов. Однако его перенесли удовлетворительно т.к. находились в подводном положении. Этим штормом была проверена наша береговая работа, т.е. наша подготовка лодки к походу и в первую очередь подготовка забортной аппаратуры, закрепление в отсеках всего имеющегося ЗИПа, состояние электролита в элементах. К счастью все выдержало шторм на хорошо и удовлетворительно, успешно. Хотя как пишет в своих воспоминаниях командир лодки в книге "У края ядерной бездны” на стр.317 Дубивко А.Ф. не обошлось все это без недостатков и недостатков пагубного для последствий команды характера. А именно: выход из строя выбрасывающего устройства имитационных патронов (ВиПсо), Не могу точно утверждать и спорить с командиром подводной лодки Дубивко А.Ф., но склонен считать до сих пор, что при подготовке лодки к выходу экипаж упустил его готовность к походу и тем более в условиях большой дальности и дальности моря. Но тем не менее, что такой прибор полезен для лодок это однозначно и доказано дальнейшей историей похода нашей лодки. Как только представилась возможность заняться ремонтом (ВиПсом) была создана бригада на добровольной основе, в которую вошли - трюмный моторист чеченец по национальности Оглы Ибрагим, Оглы Ибрагимов, командир группы рулевых Ветлужских, которые и привели в рабочее положение механизм патрона, не обошлось без курьеза, Так как на море не совсем закончилась штормовая погода, то Ибрагим занимающийся ремонтом был прикреплен к лееру и страховался Ветлужским, который и вытащил Ибрагима с ключом в руках смытого волной за борт. И для снятия стресса старпом лодки капитан III ранга Аркадий Александрович Копейкин заставил Ибрагима, которому по народным обычаям было запрещено пить горячительные напитки выпить его спирт, налитый в стакан. Так, ошибка экипажа была устранена в море и чуть не обошлась человеческой трагедией - гибелью Ибрагима, но в конечном счете позволившая подводной лодке успешно оторваться от преследовавшего противника. Это еще раз подтверждает суть морской поговорки: один за всех и все за одного.
Настоящий ад в жизни экипажа начался с выходом лодки в район саргассового моря, где к этому времени сосредоточились 85% противолодочной обороны американского флота, включающие в себя крейсера, эсминцы, противолодочные корабли, противолодочные вертолеты, те, всю противолодочную мощь Флота, И не случайно в первом номере американского военного журнала за 1963 г. отмечалось, что на блокаду Кубы было стянуто 185 единиц всех кораблей Флота. Кроме такой мощной противолодочной обороны противника ситуация усугублялась тем, что в силу природных данных возникла естественная трудность в обслуживании и эксплуатации механизмов, таких как узлы, требующие постоянного охлаждения: дейдвудные подшипники, подшипники электродвигателей, дизелей и других приводов, которые охлаждались забортной водой. Так как температура забортной воды достигала 30-33°С, что грозило перегревом механизмов. Насосы же работали на пределе технических условий. В отсеки, особенно в отсеках, где располагались дизеля, и электродвигатели со своей аппаратурой управления, было невыносимо душно и жарко. Температура доходила до 65-68°С. Спасались душем из забортной водой, что расположен был в гальюне (туалете) 6-го отсека. За счет перепада температуры забортной воды и в отсеке, которые составляло от 32 до 38°С. И несмотря на это тела экипажа были покрыты нарывами потников. И если бы в нормальных медицинских условиях после обработки этих гнойных потничков зеленкой все бы мы походили по цвету на какое-либо нам неизвестное доселе африканское племя, измазанное зеленой глиной. В грязных полосах от ручьев пота, текшего по нашим телам, так как одежда была превращена в грязные болтающиеся на теле тряпки. К концу похода матрацы, подушки выглядели сбитыми в одну кучу от который исходил невыносимый запах прелого, а настил палубы, состоящий из алюминиевых листов, был покрыт сплошным белым налетом, а в некоторых местах прогнили на всю толщину 5-7 мм от коррозии. Запасы пресной воды, хранившиеся в резиновых мешках, не были пригодны для употребления, так как имели тяжелый привкус резины и были затхлыми как болотная вода. Поэтому для обеспечения пресной водой, несмотря на высокую температуру в отсеке приходилось на короткое время включать стоящий в 6 отсеке дистиллятор, так называемый "самогонный аппарат". А то ведь, в реалии дело доходило до того, что мучаясь жарой и жаждой некоторые ребята, особенно из трюмных, в обморочном состоянии, чтобы утолить жажду в организме, глушили ее тем, что глотками сквозь зубы пили охлаждаемое забортной водой масло подшипников. Это явление наблюдалось в основном у массивных ребят, таких как трюмный Никитин, похожий телосложением на Добрыню. Как писалось выше, в Саргассовом море, встретившись с противолодочными заградительными силами американцев, лодка была вынуждена под активные действия сопровождающих нас эсминцев, вертолетов, под гранатные взрывы и трель акустических сигналов, слышимых в каждом из семи отсеках лодки, исчерпав физические силы и использовав все возможности, регенеративных приборов (РГД), очищающих атмосферу отсеков от углекислого газа, всплыть в надводное положение. Данное решение далось командиру трудно, мучительно. Я впервые в жизни видел как седел на глазах, в общем-то, молодой мужчина. Нет, не боязнь перед ответственностью в лице вышестоящей власти, а ответственность за жизнь каждого вверенного ему члена экипажа заставила пойти командира на такой шаг. Решившись на это, он в конечном счете был прав. Всплыв в надводное положение, он дал команду поднять флаг Родины для обозначения своей принадлежности к стране. С эсминца запросили о возможной и необходимой помощи экипажу. Командир от какой-либо помощи отказался. Однако, служба СПС перехватили шифровку президента США на имя командира эсминца следующего содержания: "Задачу выполнили на удовлетворительно". Как после стало известно, по американскому флоту уже прошла команда: "Топить советские подводные лодки, всплывающие в аварийном случае". Об этом хорошо описывается в интервью капитана I ранга Шумкова в статье "Ядерный Фокстрот" в газете "Труд" за 17 октября 2002 г.. Всплыв в надводное положение, команда сразу же начала работу по зарядке аккумуляторных батарей, а офицеры верхней вахты занялись изучением распорядка экипажа эсминца "Чарльз Сэсибол 835", т.к. командир верил и надеялся на усиленный уход и отрыв от эсминца и гидропланов противника, начиненных новейшими средствами акустики. Сколько дней нас сопровождал эсминец, память стерла этот срок. Но было ясно одно, что командир сопровождающего эсминца попался нам - морской интеллигент - истинный маренам. За весь период сопровождения он ни разу не пересек нашего фарватера, постоянно держался от лодки на почтительном расстоянии, идя параллельным курсом. И вот, настал момент, когда команда эсминца высыпала на палубу, на обеденный перерыв. Забравшись отдыхать в расставленные шезлонги, командир лодки сыграл экипажу "Срочное погружение", предварительно разрешив экипажу выйти на палубу подышать морским воздухом. Вздохнув балластными цистернами, лодка погрузилась где-то на глубину 150-175 метров, при этом, изменив свой курс на 180°, как говорится, поднырнув под брюхо эсминца и выстрелив снарядом ВИПСа. В тоже время, как пишет в своих воспоминаниях А.Ф. Дубивко, наш ГАС "Свияга", заработал в круговом режиме, забивая акустические сигналы, посылаемые эсминцем. Так осуществилась вера командира об отрыве. Таким образом, глубочайшая вера командира в свой экипаж, его техническую подготовленность, высокие моральные качества и отработанные до автоматизма действия каждого на своем боевом посту, вера во врученную ему технику и ее возможности, позволили под руководством офицерского состава сказать русское "прощай!" американскому коллеге по оружию. И сегодня, читая открытие и рассекреченные материалы истории Карибского похода, ничему не удивляешься и лишь поддаешься горьким раздумьям. Почему лишь 40 лет, после того как, мне кажется, многие участники того трудного, рискованного похода ушли из жизни (нет в живых капитана II ранга В. Архипова - начальника штаба 69 бригады подводных лодок, командира II ранга В. Савицкого, не считая рядовых тружеников моря). Уже многие из нас не смогут обогатить о деталях похода картины, разыгравшейся в тот 1962 год в Саргассовом море глазами рядового труженика морских глубин. Почему!? И совсем не случайно при встрече с офицерами-участниками данного похода, член Военного Совета Северного Флота, контр-адмирал Фомин просто и обыденно, откровенно заявил: "А мы вас живыми и не ждали!". Но мы-то еще живы и будем жить не в памятниках и мемориальных досках, а в памяти сыновей и внуков, в памяти благодарного человечества. Потому что в очередной раз мир был спасен русским моряком от ядерной беды по фамилии В.А. Архипов, не давшим в труднейший момент для жизни мира и своей нажать на кнопку "Пуск" для выстрела ядерной торпедой. Это все познавалось нами после, в эти 40 лет молчания и только удавалось тем, кто в душе и сердце нес память о своем засекреченном и малоизвестном походе.
Итак, после того как ушли от противника, постоянно маневрируя между стянувшимися силами - эсминцами, подводными лодками в Саргассово море, что организовали блокаду Кубы, спасаясь частыми срочными погружениями, и залегая на жидком грунте на разных глубинах лодка продолжала находиться около двух недель в этом адском районе, Но потом, по решению командира, мы ушли из кромешного ада, спустившись много ниже Саргассового моря. Но, к сожалению, к этому времени возможности лодки по ходу были уже сильно ограничены. Виной тому вывод из строя из-за усталости команды бортовых дизелей, которые были залиты по вине команды через шахту РДП. А разве спросишь с ребят, которые и на боевом посту стояли в обморочном состоянии, выполняя команды телеграфа лишь благодаря автоматизму действий, отработанных тренировками. Таким образом, лодка осталась без движения, с одним центральным дизелем и не могла вести зарядку, даже подзарядку батарей. Однако, к нашему счастью пришла команда разрешающая возвращаться домой! Обратный путь был радостным, но не менее напряженным, В первую очередь, встал вопрос: каким ходом идти? Сердце рвалось домой, в родные воды, а ход был около 5-7 узлов, Топливо к тому же уже было на исходе, которое и закончилось на подходе к родным берегам. Встретив же заправщика масла, не смогли перекинуть шланг заправщика на лодку, и впоследствии, чтобы как-то дотянуть до дома, пришлось его разбавлять. Команда мотористов все это время трудилась над восстановлением дизелей, стараясь собрать хотя бы один из двух. И к границам Норвежского моря неимоверными усилиями изнеможенные ребята собрали из двух один дизель, В душе каждого не было по значению более сильного по эмоциональному настрою праздника. Это позволило в режиме РДП скрыто пройти заградительные противолодочные посты норвежского моря. Оставшиеся мили шли под двигателем эконом хода ПГ-104 и последними из бригады вошли в родные воды бухты г. Полярный. Было это, как мне помнится, 19 декабря в Михайлов день по православному календарю, т.е. лодка была в автономке около 69 суток. Естественно, на причале не звучали марши оркестров, не было членов руководства флота. Никого. Только северный ветер и поземка снежила заряды. Вид команды был более гнетущий и странный для непосвященных жителей города - кто был одет в свитера водолазных костюмов, а поверх их тропическая рубашка голубого цвета. У кого- то сохранился бушлат, на ногах были ботинки. Т.е. команда имела вид разбитых французских частей под Москвой, и было ей не до церемонных встреч. Все были согнуты от холода и усталости в три погибели, Ноги не шли, сердца рвались лишь в тепло родины, которое олицетворяла казарма, вознесшаяся наверх сопки, "Дома!" - пела душа моряка. В таком потрепанном виде и ходили на службу, на камбуз около двух недель, пока каждому из БУ не подобрали форму одежды. Но раскачки не было. Сразу же, по швартовке, начали заниматься плановыми работами: по уходу, осмотру материальной части, механизмов, аппаратуры, забортной арматуры и так далее. Но одно можно отметить определенно. В воздухе вокруг экипажа концентрировалась какая-то неопределенность, недосказанность, более того неразбериха. Я, как секретарь комитета комсомола лодки с заместителем командира корабля Сапаровым, за две недели нахождения на суше 2-3 раза, не менее, приступали к заполнению наградных листов на членов экипажа. Однако, каждый раз этот материал летел в корзину, т.е. по велению сверху работу прекращали. Самая высокая награда, которая фигурировала в наградных листах была награда "Орден Красной звезды", но кому из экипажа память не уберегла ту фамилию и имя. Такая чехарда продолжалась до нового 1963 года. А затем все стихло, улеглось. Ребята, что ходили в поход и переслужили свой срок, а это в основном старшины команд, командиры отделений, начали потихоньку демобилизовываться. Были демобилизованы из нашего экипажа ребята рождения 1938 года - Мухин Виктор, старшина команды электриков, Олег Нефедов - командир отделения электриков 6 отсека, мой непосредственных командир, старшина команды рулевых Ефремов и, старшина команды мотористов Кузнецов и другие "ходки”. За царившей неразберихой, экипаж не смог сконцентрироваться и понять, что надо было бы на память будущим сыновьям и внукам сфотографироваться всем участникам похода. Хотя через год это было поправлено и у меня на сегодня имеется фото ребят - участников похода 1938 года рождения. Вот кто на ней запечатлен.
Экипаж Б-36.
Участники Карибского похода 1938 года рождения:
1. Борисов В.М., 2. Сидоров В.Н., 3. Кузнецов Б.Ф., 4. Антонов Б.М., 5. Коробко В.Н., 6. Воробьев Н., 7. Зернов Б.М., 8. Напков В.И., 9. Шоломин В.Г., 10. Ветлужских М., 11. Ушаков, 12. Близкоухов В.Е., 13. Немчинов Л.Г., 14. Васильев А.С., 15. Кондратьев Л.О., 16. Ванагс Ю.Я., 17. Денисов В.Ф., 18. Муравьев Н.В., 19. Королев О.И., 20. Пляшкевич В.В., 21. Николаев Н.Н., 22. Мурашко В.
С уходом на гражданку "годков" происходили перемещения по службе. Не знаю почему, но командир БЧ-Ѵ капитан-лейтенант Потапов предложил мне сразу должность старшины команды электриков, минуя должность командира отделения, хотя еще служили старшие товарищи Денисов В.Ф., Королев О.И. При моем многократном отказе, победил принцип: "Армия есть армия - выполняй приказ". Так и стал я старшиной команды электриков в начале 1963 года, практически сразу же после похода. К этому времени нашего командира перевел на атомную подводную лодку в ранге капитана I ранга. К нам пришел командиром командир II ранга Судаков. Так после похода нас участников никто и не собрал вместе, чтобы поделиться хотя бы воспоминаниями, а мы не удосужились хотя бы своим экипажем навестить братскую могилку погибших на В-37 ни разу! Что же с нами происходило обжиг в начавшемся вертеле жизни, или в закалке в ее печах. Это сейчас рассудит нашим детям пример нашей сегодняшней жизни. Им судить по великому счету. Но я уверен, что из участников похода мы не услышим кто-то бы произносил слова: "Эта Родина!1’, "Этот флот!", "Этот народ!", а из их уст слышится только: "Наша Родина!”, "Наш флот!", "Наш народ!". Тем и сильны!
Несмотря на то, что радость возвращения в "родные края" омрачилось безразличным отношением руководства флота, страны к исполненному нами своему служебному долгу. Морская же работа - служба продолжалась своим чередом, не мы, а другие лодки уходили в открытое море, на дежурство по охране границ Родины; не мы, а другие экипажи сдавали все боевые задачи и вводили введенные в их управление лодки в первую линию. Где-то в начале 1963 года, до отхода нашей лодки на ремонт на завод суда тех, который и спускал ее со стапелей в 1963 году в г. Ленинграде. Довелось мне с командиром отделения Ванагским Юрием Яковлевичем, также участником похода участвовать в сдаче задач отработки "срочного погружения экипажем подводной лодки" (по-моему) Буки-104, которая чуть не закончилась для нас и экипажа трагически. А кто виноват?! По всей видимость акустик на боевом посту, прозевавший при отработке задачи "срочное погружение" - "землю", что в результате этой невнимательности лодка чудом не врезалась в землю и только благодаря мастерству команды осталась невредима и вышла целой в создавшейся ситуации. Первый раз за всю свою морскую службу я испытал реально страх за свою жизнь. После штатной команды: "Срочное погружение" лодка всем весом водоизмещением 2500 т. стала падать в пучину моря. Вдруг по корабельной трансляции раздалась команда истошным криком офицера центрального поста: "Продуть балласт"; "все три полные назад". Исполнено было все молниеносно, но падение лодки не прекратилось, а лишь корпус лодки задрожал от натуги. Это длилось минуты две и только тогда лодка получила положительную плавучесть за счет двигателей и продувки балласта ее швырнуло вверх, как накачанный мяч. Так кидало два-три раза. Лодка выскочила из воды видимо на порядочную высоту и получила чуть ли не критический крен, что все члены экипажа 6 отсека разлетелись по палубе, но к счастью ни одна коробка "ЗИПа" не сдвинулась с места, что говорило о том, что команда готовилась ответственно к сдаче задачи. Так попрыгав два-три раза над поверхностью воды, лодка вошла в спокойное положение. Такими вот моментами проверяется морская пословица: "один за всех и все за одного". От этого им никуда не уйти и всю морскую службу необходимо помнить об этом. И последним моим испытанием на службе был случай связанный с моими знаниями техники, вера в себя и дело, которое поручили. Случилось это - авария распределительного щита отсека №6 перед самым уходом лодки в г. Ленинград на ремонт. Усугубилось дело тем, что после похода, не дожидаясь ремонта лодки, была произведена замена аккумуляторных батарей. Видимо причиной замены срок ее эксплуатации. Так поведение ее во время зарядке соответствовало техническим требованиям ПУАБ и у меня, как у старшины команды не вызывало каких-либо нареканий. Тем не менее, пришлось батареи менять. А кто служил на подводных лодках 641 проекта, тот прекрасно представляет себе, что такое замена батареи, которая состоит из 448 штук, элемент которого весит 650 кг. и расположены они в уровне двух этажей и практически без каких-либо погрузочно-разгрузочных механизмов, кроме подъемника над люком. Технология разгрузки-погрузки была проста: отключение батареи, ее расшиновка, и сдвиг каждого элемента тягловой силой моряка, упертого в борт или соседний элемент и пихание его до люка в яму по смазанной солидолом или циамом палубе. И так все 448 элементов. Но не это волновало меня как старшину команды, а боязнь за правильность подсоединения элементов по схеме. Но под контролем командира группы движения Кобякова Германа Александровича, командира БЧ-Ѵ капитана III ранга Потаповым члены экипажа успешно справились с этой работой, последним аккордом которой был промер сопротивления всех цепей омметром с записью в вахтенный журнал и проверка батарей зарядкой: "лечебным циклом". Все закончилось хорошо. На новой батарее лодка удачно совершила переход через Ладогу в г. Ленинград, где вновь назначенный командир лодки Судаков вызвал в августе месяце 1964 года ребят экипажа имеющих среднее образование и техникумы, дал команду, вернее обратился: "ребята, я понимаю, что готовиться к экзаменам в институт для учебы уже практически некогда, но данной мне властью, кто из вас уверен в себе и своих знаниях, подавайте заявления в институт на ваш выбор, я вас по поступлению демобилизую". И вот в числе четырех моряков я подал заявление в Л.В.М.И. и успешно в него поступил и в конце августа на основании приказа по институту о зачислении, командир Судаков выполнил свое обещание и 28 августа я был демобилизован из рядов ВМФ в число студентов. Так началась моя сознательная гражданская жизнь!
Прежде чем кончить воспоминания, хотел бы описать, как в армии (флоте) "вербовали", по вариации демократов, хотел бы на своем личном примере описать, как вступали в КПСС желающих в партию подводники. Вот что пишет командир лодки в своих воспоминаниях об этом: "Нельзя не отметить и самоотверженной работы всего личного состава, в уже упомянутых тяжелейших условиях при почти месячном пребывании в тропиках". До сего дня помню, как проходила комиссия партийная в бригаде. Возглавлял ее Герой Советского Союза капитан I ранга Лихабаба. Перед комиссией представлял меня замполит Сапаров. Проблема вступления заключалась в том, что перед уходом в Ленинград, т.е. перед вступлением в партию на лодке произошла авария - было короткое замыкание в щитке 6 отсека при стоянке на пирсе. И, естественно, первым вопросом председателя комиссии был вопрос ко мне, как старшине команды: "Не вижу ли я в аварии вины электриков лодки", на что у меня было свое мнение и я ответил - вины команды нет. Разгорелась полемика вокруг данного вопроса, но я твердо стоял на своем мнении, нисколько не задумываясь, чем грозит мне такой категорический вывод - отказом во вступлении в партию! Или? Однако, приведя набросок распределительного щита 6 отсека, по всей видимости доказал капитану I ранга, что вина кроется в конструкции самого щита и неточностей в инструкции по эксплуатации щитов. После не менее двух часового разговора, председатель произнес: "Считаю, он достоин вступления в кандидаты в члены партии". Голосование членов было единодушным. Это произошло, как я писал выше 14 марта 1964 года около 16°°. С этого дня я стал потомственным коммунистом. Все ли в жизни моей соответствовало этому званию. Наверное, по большому счету не все, творимое мной, но тем не менее, я и в конце жизни своей стараюсь жить в русле советской власти!.
На этом и заканчиваю воспоминания о службе, да и уже и годах жизни. И хочется крикнуть на всю страну словами поэта Николая Зиновьева:
Не умирай, моя Страна!
Под злобный хохот иноверца,
Не умирай! Ну, хочешь на!
Возьми мое больное сердце!
Из воспоминаний моряка-подводника - участника похода в Карибском море Трутнева Владимира Михайловича 1940 года рождения, ныне инвалида I группы по случаю инсульта. И все же, я за то,
Чтоб наша Русь, ругаясь матом
Пошла по миру не с сумой,
А с самым лучшим автоматом
Н. Зиновьев

Источник:
Шмуратко Н.А. Воины-интернационалисты земли владимирской. ООО “Принт Стайл”, г. Владимир, 2003 г.

Начало » » » Воины-интернационалисты земли владимирской на о. Куба

Категория: Владимирская энциклопедия | Добавил: Николай (21.03.2021)
Просмотров: 84 | Теги: Воины-интернационалисты | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

ПОИСК по сайту






Владимирский Край


>

Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru