Главная
Регистрация
Вход
Вторник
13.11.2018
08:01
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

Мини чат

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 536

Категории раздела
Святые [132]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [970]
Суздаль [314]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [312]
Музеи Владимирской области [56]
Монастыри [5]
Судогда [5]
Собинка [49]
Юрьев [114]
Судогда [37]
Москва [42]
Покров [71]
Гусь [101]
Вязники [183]
Камешково [53]
Ковров [278]
Гороховец [76]
Александров [158]
Переславль [91]
Кольчугино [37]
История [15]
Киржач [39]
Шуя [84]
Религия [2]
Иваново [34]
Селиваново [13]
Гаврилов Пасад [7]
Меленки [28]
Писатели и поэты [9]
Промышленность [53]
Учебные заведения [20]
Владимирская губерния [21]
Революция 1917 [44]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [72]
Медицина [22]
Муромские поэты [5]

Статистика

Онлайн всего: 11
Гостей: 11
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Иван Григорьевич Шахназаров

Иван Григорьевич Шахназаров

Шахназаров родился в 1863 году. Армянин по национальности, он работал в русских и армянских газетах и журналах с 1894 года.


Иван Григорьевич Шахназаров. 1923 г.

Октябрь 1918 г.
Оправившись от продолжительной болезни, я заношу в редакцию советско-партийной газеты свою первую статью, озаглавленную «Брату-писателю».
В маленькой, убого обставленной (два стола и три стула) комнатке меня встречает член редакционной коллегии «Известий Губисполкома» — А. Безыменский.
Мы с двух слов понимаем друг друга. Я — старый журналист, работавший в русских и армянских журналах и газетах с 1894 г., предлагаю свои силы рабоче-крестьянской газете, редакция охотно идет на это предложение: ей такие работники нужны.
Статья появляется в № 95 владимирской газеты. Московские «Вечерние Известия» тогда отметили, что едва ли мое обращение найдет отклик в старых писателях. А обращался я к ним с призывом бросить саботаж, вернуться на путь служения нуждам трудового народа и взяться за работу, которой «усиленно требует край»...
Через три дня после появления этой статьи в редакции на мое имя (статья была подписана псевдонимом) имелись два письма, и оба ругательные. Особенно крепко ругался автор письма, подписанного латинской буквой «икс». Он писал: «Вы зовете старого честного писателя на службу разбойникам большой дороги! Бросьте свою затею! Опомнитесь, если вы еще не продались большевикам окончательно»...
Как я стал редактором.
После первой же своей статьи я сделался постоянным сотрудником владимирской газеты. Писал по 1—2 фельетона в неделю.
В начале ноября 1918 г., перед первой годовщины Октябрьской революции, заходит ко мне на квартиру Ф. В. Пономарев — фактический редактор «Известий» и предлагает мне от имени редакции и Губисполкома вступить в состав редакционной коллегии. Не рискуя взять на свои старые плечи ответственную работу в советско-партийной газете, я охотно соглашаюсь работать в редакции, как технический работник.
Во второй половине декабря Пономарев уезжает в Москву на съезд журналистов. Газета остается фактически на моих руках. В конце декабря Пономарев уезжает в отпуск с тем, чтобы не вернуться во Владимир, а Безыменский переходит на постоянную работу в Союз молодежи. Ни партия, ни Губисполком новых работников в редакцию не дают, и редактирование газеты остается за мной.
Неудачный дебют Горохова.
В конце января 1919 г., после моих настоятельных просьб, Губисполком дает в редакцию, в качестве ответственного редактора, Ив. Завадского. Последний приглашает в состав редакции Горохова. Ив. Завадский, Горохов и я составляем редакционную коллегию: общее руководство газетой остается за Завадским; я и Горохов уговариваемся выпускать номера газеты по очереди.
Это было 1-го февраля.
Первые два номера выпускает Горохов. Газета подписывается 3 членами коллегии. Не помню, по каким причинам, я уступаю Горохову выпуск пи третьего номера. Но... маленькое разногласие между Гороховым и Завадским — по поводу помещения какого-то материала в очередной номер — разрастается в крупный конфликт, и Горохов отказывается работать в редакции. Третий февральский номер газеты выпускаю я, но уже за подписью ответственного редактора Ив. Завадского.
Сердитый начальник.
Заведующий Губотделом Управления и член Президиума Губисполкома Васильев почему то думал, что он – единственный «хозяин» газеты. Как-то он приглашает меня к себе в кабинет и заявляет: газета находится в ведении Губотдела Управления, и вы, как редактор газеты, имеете дело только со мной.
Замечу в скобках, что все касательство редакции к Губотделу Управления заключалось в том, что последний выдавал редакции по своим ассигновкам деньги, отпущенные Губисполкомом.
Я выслушал «своего» начальника, улыбнулся, намотал себе на ус, но со всеми нуждами и недоразумениями продолжал обращаться к председателю ГИК Жирякову. Васильеву это не правилось, и пошли бесконечные и мелочные придирки: то зачем такая-то заметка, много сокращена, то почему такое-то объявление помещено не во второй, а в третьей колонке и т. д. … Как-то он влетает в редакцию с очередным номером в руках.
— Вы изуродовали мое объявление! Так нельзя вести газету!..
Вместе с присутствовавшим в редакции заведующим Губотделом юстиции Туркиным начинаю разбирать «изуродованное» объявление. Оказывается — все как следует быть.
- Позвольте,- кипятится Васильев,— оригинал написан моей рукой. А тут я не узнаю своего объявления.
Я посылаю в типографию за оригиналом. Мой «тяжкий» грех, наконец-то, открывается: мой редакторский карандаш сгладил несколько шероховатостей в рукописи. В этой заключалось все «науродование»… Сконфуженный начальник меняет тему разговора и также сконфуженно уходит. После этого мы с Васильевым жили в «большой дружбе»…
Не туда попал.
Владимирский обыватель на всех перекрестках с пеной у рта ругает большевиков за их «святотатство». По церквам города идет вскрытие мощей. Галета дает сухие и официальные протоколы вскрытий и статьи, разъясняющие и дополняющие эти протоколы.
В редакцию входит необычный для нас посетитель - православный священник.
— Скажите, редактор, могу предложить вам для галеты вот этот материал?
И кладет на стол рукопись, примерно, в 20-25 больших листов.
— Видите ли, гражданин, если ваша статья - о мощах и с точки зрения истого богослова и православия, то она не пойдет.
— Как же так?! Ведь газета — общественный орган, где каждый может выступить со своими убеждениями!
— Ошибаетесь, гражданин, наши «Известия» — орган партийный. По данному вопросу у редакции — свои убеждения. Мы не можем нашу газету сделать местом свалки всяких «убеждений»... В вы, гражданин, когда-нибудь имели в руках «прежние» газеты, ну хотя бы — «Новое Время»?
— Как же, читал.
— Так вот - если бы вы послали в редакцию «Нового Времени» статью сочувственного характера об инородцах, скажем, о евреях, покойный старик Суворин не только бросил бы вашу статью в корзину, он бы еще хорошенько выругал вас в своей газете и, пожалуй, натравил бы на вас какого-нибудь жандарма...
В разговор вмешивается присутствовавший тут же лохматый крестьянин.
— Батюшка, да ты не туда попал. Ты иди в «Епархиальные ведомости»... А ежели их нет,— добавил он с улыбкой,— жди с верой... может и будут когда...
Священник ретируется...
- Папаша,- обращается ко мне крестьянин,— дай мне, пожалуйста, номерочек газеты, где пропечатаны протоколы о мощах.
Мы охотно снабжаем своего читателя последними номерами «Известий».
Щедрый хозяин.
Редакция всегда страдала недостатком материальных средств. Мы изворачивались, как могли. Как-то приходит ко мне представитель писчебумажной фабрики и говорит, что в наш адрес прибыла газетная бумага. Последняя лежит на станции Владимир. И если сегодня же деньги (не помню суммы) не будут внесены, бумага будет переотправлена в другой город.
Лечу в Губисполком. Говорю о бумаге, о том, что запасов бумаги у нас только на три номера, и прошу выкупить бумагу. Мы тогда не знали хозрасчета и «Известия» издавались Губисполкомом. Последний отказывает в выкупе бумаги по той простой причине, что в кассе ГИК - тоже хоть шаром покати.
Как же быть? А выпустить из рук бумагу, значит пропеть газете «многие лета»... Вспоминаю, как накануне Туркин, между прочим, хвалился тем, что на текущем счету Ревтрибунала неподвижно числится изрядный куш. Лечу к нему.
- Тов. Туркин, выручайте,- так-то и так-то.
— Не могу, тов. Шахназаров, никак не могу. Деньги нам очень нужны. Мы иx завтра должны внести...
Я не даю ему докончить.
— Завтра внести? Так ведь я прошу только на один день. Завтра в 11 час. деньги будут у вас на столе. Не погибать же газете!
Подумал, подумал комиссар юстиции, неохотно достал чековую книжку, caм написал писал чек, подписал, приложил печать и вручил мне.
— Так вы уж, пожалуйста, не задержите.
- Будьте покойны; завтра деньги будут на столе...
Выкупаю бумагу. Проходит завтра, и еще завтра... Заходит в редакцию Туркин и обращается ко мне:
— Когда же вернете деньги?
— Какие?
— Брали у меня на газетную бумагу.
— Ошибаетесь, дорогой товарищ. Денег у вас я не брал. Деньги взяли — и не у вас, а у Ревтрибунала, и не я, а «Известия» Губисполкома. Ревтрибунал - отдел Губисполкома, «Известия» - тоже, хотя на положении пасынки. Какие-же счеты могут быть между родными?
- Ну и ловко же вы...
- Как хотите называйте меня, а ваши денежки тю—тю... на том свете угольками,— как принято говорить...
Еще о щедром хозяине.
Редакция сидит без копейки. Подошел срок выдачи жалованья техническим сотрудникам. И всего то нужно достать 15 тыс. рублей. По тому времени (осень 1919 года) деньги не бог весть какие. Направляюсь в Губисполком. Отделают.
Проходит две недели. Влетает ко мне делопроизводитель Губотдела Управления с бумажкой: вернуть заимообразно полученные 15 тыс. р.
— Как заимообразно? Ведь деньги отпущены Губисполкомом на выдачу жалованья сотрудникам «Известий»...
Делопроизводитель уходит за новыми директивами. Возвращается. Требует деньги вернуть. В кассе редакции деньги были. Последние дни ходко шли розница и подписка. Беру деньги, иду в Губисполком и с «благодарностью» возвращаю отпущенные «заимообразно» 15 тыс. рублей…
«Призыв».
Вторая половина июля 1920 г.— дни кампании «помощи фронту». Очередной номер стенной газеты выпускаю с заголовком «Призыв». Заголовок очень приглянулся члену Президиума Губкома Р.К.П. Симонову.
— А не сменить ли нам нашу «Райгазету» на «Призыв»?
Мысль, подсказанная Симоновым, понравилась и мне.
1-го июля 1920 г. «Призыв» сменил «Районную газету»...

Шахназаров практически в одиночку редактировал газету до апреля 1922 года, когда на должность редактора "Призыва" назначили Василия Тихомирова.
В 1923 году общественность отметила 60-летие со дня рождения журналиста и 30-летие его профессиональной деятельности. Владимирское книгоиздательство тиражом в тысячу экземпляров выпустило к этому юбилею сборник статей Шахназарова (под псевдонимом "Старый журналист") "Литературные отклики". На 56 страницах были собраны опубликованные ранее в "Призыве" 10 его статей о писателях – Тургеневе, Добролюбове, Кольцове, Льве Толстом и других. В книге было небольшое авторское предисловие, Шахназаров говорит, что этим маленьким сборником беглых заметок по просьбе группы читателей он отмечает скромный праздник родного "Призыва".
Некоторое время после работы в газете Иван Григорьевич был директором-распорядителем Владимирского книжного издательства, а в 1926 году он уехал из Владимира – сначала в Орел, потом в Курск.

В некоторых источниках, в частности, и "Призыве" тех лет говорилось о том, что Шахназаров скончался в 1936 году в Курске. И именно в этом городе и похоронили журналиста и литературоведа. Однако версия о месте захоронения Ивана Григорьевича оказалась ошибочной. Истина вышла на поверхность случайно. Прочитав информацию в "Призыве" о том, где находится могила Шахназарова, жительница Владимира Тамара Мещанинова решила восстановить справедливость и рассказала, где на самом деле похоронен журналист. При этом она добилась, чтобы в газете написали опровержение предыдущей заметки. Спустя много лет женщина повторила свой рассказ. Это случилось, когда нынешняя смотритель Князь-Владимирского кладбища Татьяна Пряхина начала собирать информацию о людях, которые были здесь захоронены.
– Это было в 1998 году, – вспоминает Татьяна Вениаминовна. – Тогда я еще не работала на Князь-Владимирском кладбище, но все равно мне было интересно узнать о тех, кто здесь покоится. И я стала составлять списки похороненных на кладбище – отдельно врачей, отдельно деятелей культуры. Информацию собирала из разных источников, в том числе и через общение со старожилами города. Многие из них охотно рассказывали о своих предках, о родственниках и знакомых, похороненных на Князь-Владимирском.
Однажды Татьяна Пряхина разговорилась со своей родственницей, Тамарой Мещаниновой. Та поведала, что мама ее была зубным врачом и работала вместе с женой Ивана Григорьевича, Лидией Шахназаровой. Оказалось, во время Великой Отечественной войны супруги из Курска эвакуировались во Владимир, где у Лидии Алексеевны жили родственники.
Тамара Павловна рассказала, что у Шахназаровых не было детей. После смерти мужа в 1947 году Лидия Алексеевна жила одна. И чтобы как можно меньше времени проводить в одиночестве, до последнего не оставляла работу в стоматологической поликлинике. С матерью Тамары Мещаниновой жена "пионера" владимирской журналистики были не просто коллегами, но хорошими приятельницами. Как-то раз Лидия Шахназарова обмолвилась о том, что она бы хотела быть похороненной в одной могиле с мужем.
– Как вспоминала Тамара Павловна, Шахназарова даже специально попросила ее мать сходить вместе на Князь-Владимирское кладбище и показала место упокоения супруга. После смерти Лидии Алексеевны в 1955 году ее коллега и приятельница выполнила волю покойной, и Шахназарову положили вместе с Иваном Григорьевичем. Но то, что в одной могиле захоронены два человека, – никто не знает. Почему-то таблички с именем покоящегося здесь Ивана Шахназарова нет. Есть только упоминание о его жене. И если бы Тамара Мещанинова тогда мне не рассказала всю эту историю, о существовании второго захоронения никто бы и не знал, – заключила Татьяна Пряхина.
Татьяна Вениаминовна утверждает: есть основания полагать, что предки жены Ивана Григорьевича Лидии Шахназаровой (в девичестве Ивановой) и она сама были глубоко верующими людьми, так как все они покоятся на том участке, где хоронили только таких людей.
– В этой ограде похоронено очень много Ивановых, – рассказывает Татьяна Вениаминовна. – Ограда большая. Изначально это был семейный склеп купцов Симоновых. Потом здесь же стали хоронить и верующих. Тут лежит много известных людей: военный врач Фиолетов и его жена, Ивановы, которые работали в Марфо-Мариинской обители, инокиня Мария Рюмина. Этот участок мной хорошо изучался.
Желая собрать как можно больше информации о журналисте и литературоведе Шахназарове, Татьяна Пряхина даже написала письмо известному режиссеру Карену Шахназарову, чтобы узнать у него, не является ли он родственником Ивана Григорьевича. С российской знаменитостью женщина связалась через интернет-сайт "Одноклассники" несколько месяцев назад, но ответа пока не получила. Впрочем, говорит, что переживать по этому поводу не имеет смысла. Гораздо больше ее волнует то обстоятельство, что захоронение Ивана Шахназарова до сих пор остается безымянным и почти никто из владимирцев не знает о том, где именно находится могила, "пионера" владимирской журналистики.
Иван Григорьевич был похоронен на Князь-Владимирском кладбище. "На могиле Ивана Григорьевича Шахназарова будет установлено памятное надгробие", – этой фразой заканчивается статья Сергея Лазарева, написанная еще в 60-е годы ХХ века о "пионере" "Призыва" Иване Шахназарове. С тех пор прошло уже много лет, а никакого надгробия на могиле так и не установили.
Газета «Призыв»
Уроженцы и деятели Владимирской губернии

Copyright © 2018 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (01.11.2018)
Просмотров: 21 | Теги: Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика