Главная
Регистрация
Вход
Пятница
03.07.2020
13:07
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [139]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1276]
Суздаль [391]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [417]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [7]
Судогда [10]
Собинка [108]
Юрьев [219]
Судогда [103]
Москва [42]
Покров [129]
Гусь [149]
Вязники [274]
Камешково [93]
Ковров [373]
Гороховец [118]
Александров [243]
Переславль [106]
Кольчугино [73]
История [39]
Киржач [81]
Шуя [103]
Религия [5]
Иваново [55]
Селиваново [37]
Гаврилов Пасад [9]
Меленки [99]
Писатели и поэты [99]
Промышленность [89]
Учебные заведения [101]
Владимирская губерния [37]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [75]
Медицина [47]
Муромские поэты [5]
художники [23]
Лесное хозяйство [12]
священники [6]
архитекторы [6]
краеведение [41]
Отечественная война [241]
архив [6]
обряды [15]

Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0

Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Соболев Иоанн Васильевич

Иоанн Васильевич Соболев

Соболев Иоанн Васильевич - сын священника Василия Ив. Соболева, родился 7 января 1850 года в с. Прусыне, Ново-Ладожского уезда, Петербургской губ. Первоначальное образование получил в Александро-Невском духовном училище, куда поступил в 1861 г. В Петербургской духовной семинарии Иван Васильевич в числе других наставников учился у Н.В. Смирягина, основательного знатока богословия и талантливого преподавателя. Он несомненно первый заронил в молодую душу впечатлительного семинариста любовь к этому предмету и сообщил ему первые основательные знания в нем. Любовь к этому предмету определила собою и выбор того отделения богословских наук, на котором И.В. обучался в С.-Петербургской духовной академии. Здесь в академии большое влияние на расширение познаний в области избранной Иваном Васильевичем специальности имел прот. И.Л. Янышев, ученый знаток нравственного богословия.


Иоанн Васильевич Соболев

В 1877 году И.В. закончил академический курс со степенью кандидата и с правом получения степени магистра без новых устных испытаний.
26 июля 1877 года определен во Владимирскую духовную семинарию преподавателем его любимых предметов — Основного, Догматического и Нравственного богословия.
Питомцы Владимирской духовной семинарии этого периода с отрадным чувством вспоминали первое появление в их классах молодого, в высшей степени корректного и энергичного преподавателя. Приятно они были поражены и живою речью, которую услышали из уст молодого наставника, старавшегося сухие положения старых учебных руководств одухотворить, оживить струей новых течений богословской мысли. Живая речь учащих и притом основанная на научных выводах позднейшей богословской литературы, была в то время, по рассказам, явлением далеко не частым. Неудивительно поэтому, что молодой наставник сумел заинтересовать своих учеников и значительно облегчить им изучение дисциплин, по своему характеру принадлежащих к числу наук, усвояемых с значительным трудом. Таким Иван Васильевич оставался, как преподаватель, и впоследствии с той, конечно, разницей, что с года на год увеличивался его собственный педагогический опыт, расширялись познания, а отсюда и влияние на учащихся становилось более живым и более действенным.
В деле учебном И.В. отдавал предпочтение методу наводящих вопросов, — иногда в оригинальной, остроумной постановке, — частых спросов, поддержания постоянно внимания учащихся в несколько напряженном состоянии. Такие приемы преподавания давали возможность Ивану Васильевичу поближе ознакомиться с развитием каждого из учащихся, рельефнее обрисовать себе его индивидуальные особенности и в то же время будили мысль учеников, так или иначе заинтересовывали их и оживляли несколько сухие и отвлеченные учебные руководства.
Лучшим ученикам Иван Васильевич выдавал пособия, а равным образом нововышедшие книги и статьи, относящиеся к предмету его преподавания, на дом для прочтения в свободное время и затем заставлял излагать краткий экстракт прочитанного в присутствии целого класса. Применение такого приема, помимо того, что помогало самому наставнику стоять в курсе новейших научных работ, расширяло, несомненно, кругозор учащихся и было полезно особенно для тех из них, которым впоследствии приходилось держать приемные испытания в академиях. «Отправляясь в духовные академии, говорил в день 25-летнего юбилея Ивана Васильевича один из его бывших учеников, мы, благодаря Вам, являлись в эти высшие духовные школы во всеоружии богословского знания, и отсюда заочно слали своему дорогому наставнику неизреченную благодарность». Пользование книгами для этой цели Ивану Васильевичу несколько облегчалось тем, что с сентября 1883 года по декабрь 1886 года он состоял библиотекарем фундаментальной библиотеки при Владимирской духовной семинарии и имел таким образом возможность основательно ознакомиться с составом книг местного книгохранилища.
Шесть лет спустя по вступлении на должность Иван Васильевич был избран и утвержден членом педагогических собраний Правления семинарии и с того времени нес эти обязанности во весь период преподавательской службы.
В 1884 году он назначен был членом Строительного комитета по ремонту семинарских зданий и устройству отдельного павильона при семинарской больнице для заразных больных. Это участие в строительных работах было для Ивана Васильевича лишь первой школой для выработки той хозяйственной опытности, которая ему впоследствии понадобилась при капитальном ремонте семинарских зданий, как члену распорядительных собраний Правления семинарии, и при исправлении их после пожара, уже как начальнику заведения.
В 1894 году ему, как лицу опытнейшему, поручено было Епархиальною властью произвести ревизию Суздальского духовного училища в учебно-воспитательном и хозяйственном отношении. В следующем году такая же ревизия была произведена им в Переславском духовном училище.
В 1898 году Иван Васильевич назначен был членом Епархиального училищного совета. Кроме сего И.В. долгое время состоял преподавателем местного епархиального женского училища.
Неоднократно исправлял должность инспектора и даже ректора семинарии, так что назначение его 27 июля 1900 года инспектором семинарии явилось вполне справедливой оценкой со стороны высшей власти затраченных им на пользу семинарии сил и понесенных трудов.
Должность инспектора Иван Васильевич исправлял в течение пяти лет. Это был такой же неустанный труженик, каким он заявил себя еще раньше на преподавательском месте. От бдительного ока нового инспектора трудно было укрыться нарушителям дисциплины, Ивана Васильевича можно было видеть везде — на молитвах, в столовой, классах, спальнях, коридоре. Ни время, ни трудности его не стесняли. Свою личную жизнь он как бы не отделял от общеученической. Ученики в конце концов должны были привыкнуть к необходимости считаться с таким неослабным, как бы постоянным контролем, который в громадных семинариях не излишен, и старались остерегаться особенно грубых нарушений семинарской дисциплины. Но этот постоянный контроль отнюдь не граничил с суровостью и не был тяжелым по своим последствиям для учащихся. Иван Васильевич никогда не принадлежал к типу начальников суровых. Он был не столько карателем, сколько воспитателем, и к мерам суровым прибегал лишь в тех случаях, когда это вызывалось неотложною надобностью, требованием пользы всего заведения. Можно сказать даже больше: Иван Васильевич был скорее снисходительным, чем формально правдивым в оценке поступков своих питомцев. Бывало так, что инспектор, выведенный из себя грубостью поступка или объяснений провинившегося, разгорячится, накричит на него, погрозит но на этом дело и оканчивалось. Тяжелых по последствиям для учеников докладов в Правление он избегал и обращался к ним только в случаях исключительных.
Отмечали и отмечают еще одну черту в Иване Васильевиче, как инспекторе. «Всякий из нас засвидетельствует, говорил в юбилейной речи один из учащихся, как Вы терпеливо выслушиваете каждого, предоставляя ему полную возможность высказаться. Признавая чьи-либо объяснения неудовлетворительными, Вы не сразу произносите роковое слово «нельзя» или «виновен», а стараетесь самого объясняющегося довести до сознания, что его просьба неосновательна». Эта особенность инспекторской деятельности Ивана Васильевича в связи с его доступностью и некоторою мягкостью в значительной степени предотвращали возможность того обострения отношений между инспектором и учениками, какое легко может возникнуть в таких многолюдных семинариях, как наша, где инспектору трудно вести воспитательное дело в отношении к каждому учащемуся в отдельности.


Иоанн Васильевич Соболев

Наступили тревожные годы, так называемого, освободительного движения. В духовных семинариях были самовольно прекращены занятия. Ректор семинарии Евгений, получил высшее назначение. Вопрос о его преемнике занимал всех. Момент был чрезвычайно трудный, и от нового начальника требовался громадный запас педагогической опытности и умения ориентироваться в сложных и запутанных обстоятельствах, выдвинутых временем и охватившим всю Россию брожением. Взор Епархиального начальства остановился снова на Иване Васильевиче.
31 октября 1905 года Император утвердил доклад Св. Синода о бытии Ректору Владимирской дух. семинарии Архимандриту Евгению Епископом Сумским, викарием Харьковской епархии. На его место назначен инспектор И.В. Соболев. 5 января 1906 г. новоназначенный Ректор семинарии И.В. Соболев был посвящен в диакона, 6-го в священника и 8-го возведен в сан протоиерея. 7-го января, в день Ангела новоназначенного Ректора, семинарская корпорация и представители корпораций других духовно-учебных заведений г. Владимира приветствовали его с принятием священного сана и новым назначением.
9 января 1906 г. во Владимирской духовной семинарии после трехмесячного перерыва возобновились учебные занятия.
8 марта 1906 г. перед началом уроков семинаристы через уполномоченных обратились к о. Ректору семинарии с просьбой отслужить панихиду по казненном Шмидте. Епископ Никон, которому доложили о просьбе воспитанников, имея в виду, что нельзя отказывать христианам в удовлетворении их религиозных потребностей и что отказ отслужить панихиду может дать повод к беспорядкам в семинарии, разрешил отслужить панихиду, но не как по герое-мученике, а как по человеке, для которого молитвы Церкви особенно нужны, который тяжко согрешил в последние годы и дни своей жизни, — при условии, если Шмидт был православный и чтобы на панихиде присутствовали только воспитанники семинарии. Возбужденное настроение учащихся не позволило в этот день вести занятия. Панихида назначена была в 2 часа дня. Но к этому времени к семинарскому корпусу собрались учащиеся других заведений — главным образом гимназисты и гимназистки, и семинаристы теперь потребовали, чтобы панихида отслужена была в присутствии собравшихся сторонних. Зная, что при таких условиях панихида является политической демонстрацией и послужит поводом к новой демонстрации, семинарское начальство им в этом отказало. Тогда семинаристы с флагами, на одном из которых красном была надпись: «да здравствует свобода», а на другом черном: «долой смертная казнь» вышли из зданий и с пением остановились невдалеке от Красной церкви. Толпа, сгруппировавшаяся вокруг флагов, вместе с сторонними простиралась до ста человек. Подоспевшие городовые вырвали флаги из рук манифестантов и арестовали пять семинаристов, К месту происшествия тотчас же прибыли конные стражники, вооруженные винтовками и выстроились вблизи зданий семинарии. На другой день арестованные семинаристы, вследствие усиленных ходатайств Владыки, были гражданскою властью освобождены. В Св. Синод послано ходатайство о том, чтобы семинария не была закрыта. Занятия 9 марта шли обычным порядком. Митрополит Антоний 9 марта уведомил Никона, что Св. Синод не встречает препятствий к продолжению занятий в семинарии.
Должность инспектора Семинарии некоторое время оставалась вакантной. Архиепископ Владимирский Никон, горячо радевший о благе близкой ему Владимирской семинарии, в тяжелую годину смуты взялся сам подыскать для нее инспектора. И выбор его остановился на личности Скворцова А. Ф.
В феврале 1910 г. при Владимирской духовной семинарии организована из воспитанников семинарии Историческая группа.
Если семинария избежала разгромов, массовых увольнений, разнузданных дебоширств всякого рода, то этим она в значительной степени обязана своему доброму начальнику. Прежде всего о. Ректор постарался поставить дело так, чтобы в учебно-воспитательном деле была заинтересована вся корпорация, чтобы то или иное мероприятие являлось актом не одной только высшей учебной администрации, но плодом обдуманных и проверенных суждений всего педагогического персонала. При таких условиях каждое более или менее значительное нарушение учебно-воспитательной жизни школы всеми ощущалось, как явление болезненное для всех воспитателей, и соответственно этому вызывало со стороны каждого ряд нужных, по его мнению, мероприятий. Гуманность, незлобие, участливое отношение даже к материальным нуждам наставников, близкое знакомство с их частною жизнью давали возможность о. Ректору удержать в корпорации тот дух единства, общей сплоченности, который выгодно оттенял ее и в правление предшествовавших ректоров. В единстве — великая сила и особенно в отношении к такому времени, каким явились, так называемые, освободительные годы. В умении сорганизовать эту силу, дать ей надлежащее направление и заключается великая заслуга о. Ректора пред семинарией.
Но деятельность начальника заведения слагается не из одних его отношений к подчиненным сослуживцам. Ему приходится стоять во главе сложного дела воспитания многочисленных взрослых юношей, из которых некоторые, уже готовы вступить на порог самостоятельной жизни. И в отношении к ученикам выдающейся чертой в характере о. Ректора была гуманность, скорее готовая покрыть своею любовью провинности увлекающихся юношей, чем явиться их строгим судьей и карателем. Годы семинарских волнений могут дать богатый материал для подтверждения сказанного.
Основательно знакомый со всеми особенностями бытовой жизни учащихся, о. Ректор ставил предметом особых забот и материальные нужды своих питомцев. Некоторые из нуждающихся были лично им содержимы, для других он изыскивал средства, хлопотал, а иногда и просил... И тут, следовательно, сказалась та отличительная черта гуманности, мягкосердечия, которая помогла И.В. провести корабль школьной жизни в бурную погоду без особенных для него потрясений...
Епархиальная власть достойно ценила такие заслуги о. Ректора. В 1910 году он был награжден палицей и кроме того имел все ордена до ордена св. Владимира 4-й степени включительно.
С начала 1910 года сослуживцы в живом и энергичном темпераменте своего начальника стали замечать некоторую перемену. Первоначально объясняли эту перемену простым переутомлением, вызванным непомерным многолетним напряжением. С этой точки зрения рассматривалась и летняя поездка И.В. на кумыс. Но она, как известно, облегчения не принесла. Наоборот, во Владимир о. Ректор возвратился разбитый, с ясными признаками какого-то внутреннего недуга. Высказывались гадательно предположения о возможности того именно болезненного процесса, который и свел в могилу его. Но поездка в Москву снова успокоила всех. Московские врачи специалисты констатировали легочную болезнь, поддающуюся лечению и отправили больного на осенний сезон в Крым. Снова возродились надежды. К сожалению только, не надолго. 6 ноября корпорация с грустью узнала из телеграммы крымского врача, что у о. Ректора при более тщательном диагнозе, кроме поражения легкого, оказалось раковидное новообразование пищевода, т. е. один из тех бичей человечества, против которых современная медицина еще бессильна.
21 ноября больной возвратился из Крыма, все не подозревая всей тяжести своего положения. Как он мечтал снова вступить в управление близким ему делом, как интересовался течением семинарской жизни даже до мелочей, как рвался в ту среду, в которой протекла большая часть его жизни! В день храмового семинарского праздника, несмотря на слабость, он собственной рукой написал приветствие семинарской корпорации. Но чем ближе шло время к роковой развязке, тем мысль о необходимости отрешиться от всего земного выплывала у болящего страдальца все яснее и полнее.
18 декабря, по просьбе больного, он был исповедан духовником семинарии и напутствован Святыми Тайнами. 21 декабря, в присутствии Высокопреосвященного Николая, над ним совершено было таинство елеосвящения. Пред таинством елеосвящения И.В. пожелал вторично исповедаться, что и было исполнено. По елеосвящении с ним трогательно простился Высокопреосвященный Владыка. В ночь с 22-го на 23-е декабря, по желанию больного, он был снова приобщен Св. Таин Тела и Крови Христовых и в эту ночь уже открыто пред всеми говорил, что смерть его близка. Во все это время о. Ректор чувствовал сильную слабость, видимо много страдал и только приемы льда облегчали проявления страшного недуга. Вечером 23 декабря больной почувствовал некоторое облегчение. Речь и сознание стали ясными. У близких появилась слабая надежда, не есть ли это даже поворотный пункт к лучшему. Но сам больной смотрел на свое положение совершенно иначе. «Теперь я отхожу, сказал он родным, в горняя», и стал действительно снаряжаться так, как следует снаряжаться каждому истинному христианину. Того, что мы называем боязнью смерти, не было и тени. Пред собравшимися к одру умирающего был путник, готовящийся в далекую дорогу и теперь считающий нужным дать своим присным и близким необходимые наставления, высказать последние просьбы. Благословляя каждого из детей и прощаясь с родными (из Петербурга к этому времени прибыли брат И.В. и сестра), умирающий преподал им наставления, своим содержанием свидетельствующие о его глубокой вере и высокой религиозной настроенности. По желанию умирающего, в его квартиру приходил несколько раз исправляющий должность ректора семинарии А.Ф. Скворцов. Испросив у него прощения и попрощавшись, И.В. попросил через него прощения у всех своих сослуживцев, начиная от самых высших и кончая последним прислужником. Когда Смотритель духовного училища А.И. Троицкий при прощании выразил надежду, что «мы о. Ректор скоро увидимся в праздники», то И.В. отрицательно ответил: «нет, — а если увидимся, то в другом виде». Врача поблагодарил за труды и заботливое отношение.
Покончив со всем земным, И.В. выразил желание, чтобы духовником прочитана была вслух отходная молитва. Исполнение этого желания родственники отклонили, считая его пока еще несвоевременным; тогда он попросил свою жену Анну Ивановну прочитать несколько раз молитву Симеона Богоприимца «Ныне отпущаеши», что ею и было выполнено. А затем сознание стало угасать... Часа в два ночи, когда умирающему предложили льда, он сделал отрицательный знак.
24-го декабря 1910 года в 3 ½ часа утра больной тихо, без страданий, с миром в душе отошел в те горния обители, о которых незадолго пред тем не переставал говорить. Это была именно та мирная кончина, о которой в своих эктениях просит церковь для каждого христианина. Кругом одра смерти в болезненном молчании сидела, осиротевшая семья. Духовник прочитал отходную молитву.
Немедленно по кончине тело покойного духовником семинарии свящ. В. Беляевским и экономом свящ. И. Успенским было приготовлено к погребению, облачено в священные одежды, и тут же совершена была ими первая панихида. В 3 часа дня Преосвященным Александром, в сослужении прибывшего духовенства и в присутствии семинарской корпорации, была отслужена вторая. В тот же день начались хлопоты о разрешении погребсти тело почившего, согласно его воле, высказанной о. духовнику семинарии, при семинарской Богородицкой церкви. На отношении Начальника губернии о том, что он не находит препятствий к погребению тела покойного возле семинарской церкви Высокопреосвященный Николай написал такую резолюцию: «Разрешается погребсти тело почившего Ректора Духовной Семинарии о. протоиерея Иоанна Васильевича Соболева, многодетно, разнообразно, особливо добре потрудившегося на благо семинарии Владимирской, при семинарской Богородицкой церкви».
Начиная с 24-го числа, панихиды у гроба совершались непрерывно до самого выноса тела в храм, в присутствии то отдельных лиц, то целых корпораций. 25-го декабря, в день Рождества Христова, в половине второго дня панихиду служил Высокопреосвященный Николай. Присутствовали представители корпораций всех духовно-учебных заведений гор. Владимира. В 8 часов вечера была совершена панихида Преосвященным Александром в сослужении многочисленного градского духовенства. У подножия гроба в этот день красовались венки, возложенные родственниками и венок от сослуживцев с надписью: «Дорогому Отцу Ректору от признательной корпорации», 26-го числа в 3 ½ часа дня последовал вынос тела в семинарскую Богородицкую церковь. Вынос совершен был Высокопреосвященным Николаем, в сослужении прибывшего духовенства, которое подняло на рамена гроб и при пении ирмосов «Помощник и покровитель» перенесло в церковь. Здесь Владыкой отслужена была полная панихида.
27-го числа в 9 часов утра началось служение заупокойной литургии. Литургию совершил Высокопреосвященный Николай, в сослужении Архимандрита Владимира, Кафедрального протоиерея П. Евгенова, Ключаря собора свящ. В. Валединского, духовника семинарии священ. B. Беляевского, свящ. Сергиевской церкви М. Авророва и члена Правления семинарии свящ. В. Богословского. За литургией и отпеванием прекрасно пел хор архиерейских певчих под управлением А.Е. Ставровского. На левом клиросе пели те немногочисленные воспитанники, которые оказались в этот день во Владимире. Вместо причастна сказано было слово преподавателем семинарии о. Сергием Троицким.
В 12-м часу начался чин отпевания. Его совершали Высокопреосвященный Николай, Преосвященный Александр и многочисленный сонм священнослужителей. Всего в отпевании участвовало 28 священников. Некоторые из них нарочно прибыли из сел, чтобы участвовать в погребении своего бывшего наставника и начальника. Перед отпеванием сказана была речь преподавателем семинарии C.А. Троицким и по 6-й песни воспитанником VI класса 2-го отделения А. Ивановым, нарочито для этой цели прервавшим каникулярный отдых и прибывшим ко дню отпевания из дома родителей во Владимир.
В конце отпевания, по прочтении молитвы разрешительной, подошел ко гробу Высокопреосвященный Николай, видимо весьма потрясенный, и в речи, обращенной к почившему, отметил, что прощание предстоящее естественно было-бы гораздо более многолюдным и продолжительным, если бы имели возможность придти к этому гробу все ученики почившего, их родители, все разделявшие с почившим разнообразные труды. «А они все несомненно придут и предстоящее нам шествие будет лишь началом путешествий молитвенных к месту упокоения почившего». Вспоминал Архипастырь, что почившему выпал дивный жребий — 33 года трудиться в одном месте, работать, плодотворно работать в области важнейших предметов духовной школы, а любовь к работам в этой области вынесена была им еще из средней — столичной — духовной школы. Отметил особливую скромность почившего, по которой он отказывался от высшего служения даже на родине, и во Владимире — лишь за послушание воле высшей — принял он на себя и руководство воспитательною частью, и ответственное руководство всеми сторонами учебного заведения, с которым сроднился. Принял и понес с отличавшим его от юности высоким рвением и усердием во время особливо тяжелое. С неисчислимыми заботами, с тревогами сердечными, иногда и со слезами на глазах, но с самообладанием, дававшим возможность взвешивать значение совершающего вокруг, он твердо стоял на своем трудном ответственном посте, руководя других, удерживая юношей любимых от увлечений пагубных. И доспевал того, что юность понимала всю благодетельность пути, на который направлял ее любящий руководитель»... «И отошел он ко Господу со всею скромностию, стараясь никого не обеспокоить, — отошел, мир, всепрощение, благое наставление всем преподавая,- отошел, напутствованный Св. Таинствами Церкви Православной, когда в Церкви Православной уже слышалась песнь: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение (Луки II, 14), отошел, не только научивши добру, но и сотворивши много добра... Да будет же и за гробом его песнию — «Слава в вышних Богу». Да совершится-же с ним в горнем мире — имеем твердое упование — по слову Писания Божественного: Иже сотворит и научит — сей велий наречется в царствии небеснем (Матф. V, 19)»... Поклоном до земли поблагодарил Архипастырь почившего за его труды великие на пользу паствы Владимирской.
В 2 часа дня гроб с телом покойного обнесен был вокруг семинарской церкви и опущен в могилу, приготовленную на юго-восточной стороне ее. Здесь почивший нашел свой последний земной приют под сенью того близкого ему храма, в котором он молился целых 33 года.

СЛОВО, сказанное при погребении о. Ректора Владимирской духовной семинарии, протоиерея Иоанна Васильевича Соболева преподавателем семинарии свящ. о. Сергием Троицким

Свершилось! Замолкли уста, закрылись очи, угасло горячее сердце. В мире почил страдалец; прекратились его телесные муки, скончались страданья. В страну тишины и покоя, где нет печали, ни воздыхания ушел от нас, почивший сном вечным, дорогой о. Ректор. В последний раз является он среди нас в этом храме святом. Смерть взяла его от нас в свои крепкие руки и не отдаст никому до дня воскресения.
Смерть! Какое обычное, но в то же время страшное, ужасное явление для каждого человека. Чье сердце не дрогнет при этом слове, холодом могильным веет от него. Не даром еще древний мудрец-проповедник сказал: „о, смерте, коль горька есть память твоя“ (Сирах. 41, 1). Одно воспоминание о смерти, одну память о ней он назвал горькою.
Братие — христиане! Чем благоприличнее огласить нам этот дорогой гроб, как не размышлением о том, почему мы так боимся смерти, страшимся ее, хотя нам обещано бессмертие, жизнь вечная. Добрая жизнь почившего, особенно последние минуты ее дадут нам обильный материал для назидания нашего и наставления.
Разнообразны бывают причины страха пред смертью; приведем из них более обычные и подходящие к данному времени и обстоятельствам.
Прежде всего страшит человека смерть, боимся мы самой мысли о ней потому, что излишне привязаны мы к земной жизни своей. В заботах и трудах, в волнениях житейских мы заглушаем в себе голос Божий, зовущий нас в небесное отечество, забываем о вечной жизни своей. Слова патриарха Иакова, что все мы странники и пришельцы на земле, чужды для нас, погруженных в мелочи жизни. И вот когда наступает разлука с жизнью земной, проходят пред глазами умирающего все радости и блага жизни его, все привязанности и малые и великие, какие имел человек на земле. И жалко, и тяжко и больно расстаться ему с тем, с чем он сроднился, что и кого любил, чем утешался.
Но, братие — христиане, для нас искупленных Кровию Христовою, имеющих обетование высших, вечных небесных благ, таковой причины страха смерти не должно бы и существовать. «Что страшного в смерти, скажи мне?» - спрашивает св. Иоанн Златоуст. «To-ли что она скорее приводит тебя в тихую пристань, в ту безмятежную жизнь?.. Стыдно мне за тех, которые боятся смерти. Ожидаешь ты таких благ «их же око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2, 9), и не спешишь насладиться ими. Нерадишь и медлишь и не только медлишь, но еще боишься и трепещешь. И как тебе не стыдно скорбеть из-за смерти, когда ап. Павел воздыхал из-за настоящей жизни. Разве учение наше басня? Если ты христианин, то веруй Христу; если веруешь Христу, то покажи мне веру в делах. Как же ты покажешь веру в делах? Если будешь презирать смерть; этим мы и отличаемся от неверных. Они справедливо боятся смерти, потому что не имеют надежды на воскресение, но ты, идя лучшим путем, какое найдешь оправдание, когда, веруя воскресению, боишься смерти, подобно неверующим воскресению»...
Почивший о. Ректор горячо веровал во всеобщее воскресение и свою веру неоднократно исповедал в конце жизни своей пред духовником. И эта вера служила для него утешением в страданиях, подкрепляла душу его, смягчала горечь разлуки с близкими своими, со всеми земными привязанностями. В последние минуты жизни своей, когда смерть стояла над его изголовьем, он тихо, спокойно простился со всеми, благословил благословением последним присных своих и просил одного только читать ему, несколько раз читать чудную молитву старца Богоприимца: «нет отпущаеши»...
Пришел конец; отпустились страданья. Веруем, что родившийся Владыка Христос с миром принял душу усопшего раба своего протоиерея Иоанна.
Другою причиною почему мы боимся смерти, страшимся ее, причиною более частою и обычною является то обстоятельство, что мы мало готовимся к ней. Когда ученик хорошо знает урок, он не боится, что его спросит учитель, наоборот желает этого спроса. А так как мы мало знаем урок своей жизни, плохо готовились к ответу его, беспечны, нерадивы о своем спасении, то и боимся мы смерти, страшимся ее, как злейшего врага своего: не знаем, что будет с нами, с нашею душою, кто защитит нас на суде Божием, избежим-ли мы вечных мучений, уготованных всем беспечным, нерадивым грешникам.
«Умереть худо, говорит св. Златоуст, значит умереть во грехах... Послушай, как об этом любомудрствует Пророк. «Смерть грешников люта» (Пс. 33, 22), говорит он. И справедливо, потому что по отшествии их отсюда — нестерпимое наказание, нескончаемые муки, огонь не угасающий, тьма кромешная, скрежет зубов, скорбь, теснота и вечное осуждение... Поэтому не будем бояться смерти, но станем бояться только греха и об нем скорбеть... Что же такое смерть? То же, что снятие одежды: тело подобно одежде облекает душу, и мы чрез смерть слагаем его с себя на краткое время, чтобы опять получить его в светлейшем виде. Что такое смерть? Временное путешествие, — сон, который дольше обыкновенного. Поэтому, если боишься смерти, бойся и сна; если сокрушаешься об умерших, то сокрушайся и об едящих и пьющих: как это дело естественное, так и то. Не печалься о том, что бывает по закону природы, печалься более о том, что происходит от злого произволения; не плачь об умершем, но плачь о живущем во грехах».
Почивший о. Ректор в последние дни жизни своей неоднократно очищал грехи свои вольные и невольные, ведомые и неведомые в св. таинствах Покаяния и Елеосвящения, и веруем, что чист он предстал пред Богом, Судиею живых и мертвых. Не потому-ли была и кончина его после такой тяжкой болезни, после столь долгих страданий так тиха, спокойна и безболезненна. Примиренный с Богом и людьми, принявший, как драгоценный залог прощения грехов, Пречистое Тело и Кровь Христовы, мирно почил о Господе новопреставленный протоиерей Иоанн.
Неленостно служил он Господу в дни жизни своей. «С особенным удовольствием вспоминаю я, говорил он в одной из своих речей, свою преподавательскую деятельность. Уясняя богооткровенные истины для себя и излагая их на уроках Богословия для своих слушателей, я ежегодно находил в них все новые и новые стороны, уясняющие самую жизнь христианина и определяющие его мировоззрение; это оживляло мое дело и поддерживало мою энергию».
И не бесплодна была эта деятельность на ниве сеяния Слова Божия, Богооткровенного учения в сердцах многих сотен учащихся. Большинство пастырей Владимирской церкви являются учениками почившего и крепость их веры, твердость христианских убеждений получили свое начало и основание на уроках достоуважаемого о. Ректора и в частных беседах и наставлениях его.
Последующая воспитательная и административная деятельность новопреставленного протоиерея Иоанна была проникнута христианскими началами правды, любви, справедливости. «Будучи снисходителен к слабым и немощным, он неумолимо был строг к самому себе. Постоянный труд был его второю природою; идея долга — основное начало всей его жизни... Твердо, бодро стоял (почивший о. Ректор) у кормила обучения и воспитания юношества». Велико напряжение ума и нравственных сил требовалось от него, чтобы всегда стоять на высоте служения своего. Даже в дни тяжкой болезни своей он не оставлял занятий своих, руководства любимой им семинарией; всем интересовался, обо всем расспрашивал, давал советы и указания.
Добре потрудился почивший. Много трудов перенес он, еще больше страданий. Ко Господу пришел он теперь, в вечный покой, где царствует радость, мир и любовь.
«Блажени мертвии умирающий о Господе... ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих; дела бо их ходят в след с ними» (Ап. 14, 13). Аминь.

РЕЧЬ, сказанная при погребении о. Ректора Владимирской семинарии, прот. Иоанна Вас. Соболева, преподавателем семинарии С.А. Троицким

Дорогой отец Ректор!
Твоя смерть не была для нас неожиданна. И все таки сильною болью отозвалась она в нашей душе. Так близок был Ты всем нам.
Ты прослужил во Владимирской семинарии более полжизни. 23 года был Ты преподавателем богословия, около пяти лет инспектором и около 5-ти лет ректором семинарии. И за все время Твоего служения Ты отличался ревностью к делу, неутомимой энергией, сердечным любовным отношением ко всем.
О своей преподавательской деятельности сам Ты выразился в своей юбилейной ответной речи так: «Из времени своего 25-ти-летия я с особенным удовольствием вспоминаю свою преподавательскую деятельность, которая была мне особенно по душе, вследствие чего, преподавая в течение 23 лет одни и те же предметы, я не находил этого деда ни скучным, ни однообразным, но всегда живым и в высшей степени приятным: уясняя богооткровенные истины для себя и излагая их на уроках Богословия для своих слушателей, я ежегодно находил в них все новые и новые стороны, уясняющие самую жизнь христианина и определяющие его мировоззрение; это оживляло мое дело и поддерживало мою энергию». И это живое отношение к делу преподавания, с уменьем передать свои знания ученикам и возбудить любознательность их ума отмечены в обращенных к Тебе речах на том же юбилее. Несомненно, Твои питомцы в достаточной мере получали чрез Тебя богословские познания, нужные для их пастырства и для жизни. Вне сомнения также, что и свои знания и свою опытность учителя-воспитателя Ты приложил и к делу преподавания Свящ. Писания, будучи инспектором и ректором семинарии. Плодотворность такой работы в течение слишком трех десятков лет громадна и не может подлежать какому-нибудь учету; ее сознает только весьма многочисленный ряд твоих бывших учеников.
Как инспектор, Ты был неутомим, старался вникнуть во все мелочи ученической жизни, знать весь их быт и поступки. Но при всей строгости наблюдения Ты обнаруживал по отношению к питомцам сердечную заботливость и — по справедливости в речи одного из них — Ты был сравнен с любящей матерью, которая не отделяет своей личной жизни от жизни ребенка, терпеливо переносит из за него безсонные ночи и другие неудобства, жертвует для него своим спокойствием и здоровьем. Такое любовное отношение к питомцам, вникание во все их нужды, готовность придти к ним всегда на помощь сохранил Ты до конца дней своих. Нужно было видеть на заседаниях по обществу вспомоществования, как хлопотал Ты за всякого просящего о помощи и с какою сердечною скорбию Ты соглашался на отказ в просьбе. Под влиянием Твоей сердечной теплоты пред .Тобою были открыты сердца воспитанников, и Твое действие на них — в речи того-же питомца — было приравнено к животворным лучам все согревающего солнца. А при таких отношениях к питомцам Ты несомненно по своему званию инспектора всегда мог оказать и оказывал на них нужное влияние и воздействие.
Умудренный почти тридцатилетним служебным опытом вступил Ты в звание ректора семинарии... В звании инспектора Твоему ведению подлежали незрелые юноши. Как ректор, Ты являлся руководителем целой ученой корпорации, и в то-же время на Тебе лежала ответственность за всю семинарию. Семинария наша велика, в ней всегда было около семисот учащихся, в соответствии с этим не мала и наша учительская корпорация. Не легко было стоять у кормила такого учебного заведения. В довершение трудности предстоящего Тебе служения и деятельность Твоя в звании ректора началась при довольно исключительных обстоятельствах. То был особливый в русской жизни 1905 год. Он оказался для нашей семинарии, как и для многих других, настоящим лихолетьем. Учебная жизнь была прервана, мы все остались не у дел. И это вынужденное безделье, при сознании, что пропадает даром драгоценное для питомцев время, было для нас крайне тяжело. И вот в этот-то перерыв Ты стал Ректором. Нужно было вновь завести колесо учебной жизни; нужно было дать ответ на запросы и требования молодежи, которая безотчетно поддалась новым веяниям жизни; нужно было успокоить и примирить с собою родителей питомцев, винящих во многих недочетах учебной жизни семинарское начальство; нужно было дать ответы на запросы высшего начальства «о желательных в учебных заведениях реформах». Ты с честью вышел из всех трудных обстоятельств Твоего нового служения. Ты хорошо понял, что не под силу одному человеку взять на себя столь трудную задачу успокоить массу разнообразных умов, взглядов, желаний, стремлений. Ты всех нас призвал к сотрудничеству с собой. И мы, сознавая общность и трудность задачи, имея пример в Твоем лице, дружно взялись за дело, выработали вообще тот строй жизни семинарии, который мог успокоить питомцев, создали проект учебной и воспитательной реформы, как мы ее понимали. После святок с 1906 года вновь началась у нас учебная жизнь и, можно сказать, потекла она и течет без особых треволнений, не смотря на то, что отражения общей бури еще часто ударяли в нашу ладью. И этим спокойным течением учебной жизни в значительной степени мы обязаны Тебе. Сделавшись Ректором, Ты не изменил прежних товарищеских отношений к нам. Ты был всегда с нами и всегда почти за делом. Много времени Ты уделял просмотру прочитанных нами ученических работ, просматривал наши журналы, посещал наши уроки, наблюдал за всем и за всеми. И по поводу всего замеченного Тобою, Ты беседовал с нами. Твоя беседа не была начальственной, то был разговор близких к одной семье принадлежащих людей. Много нужных вопросов было решено на этих беседах. Ты не любил, чтобы Твое мнение было единоличным и начальственным. Благодаря Твоему уменью и форме вести беседу, все мы и всегда чувствовали себя деятельными членами общей корпорации, каждый из нас вносил в общее дело свою долю разумения и понимания. Вот почему учебная жизнь налаживалась общими силами, и в ней невозможны были грубые ошибки и промахи.
Ведя учебное, дело вместе со всеми, Ты и вообще любил жить близко, ко всем мирно и любовно. Поэтому Твое начальствование не отдалило Тебя от нас, а еще более сблизило. И Твое присутствование с нами было для нас не стеснением, а оживлением нашего досуга в промежутки между уроками. Благодаря близости к нам, Ты хорошо знал жизнь каждого из нас, и наши печали и радости всегда находили отзыв и в Тебе. Можно сказать, Ты жил нашею общею жизнию и во многих случаях являлся для нас нашим руководителем, защитником, попечителем. Потому горести и печали Твоей собственной жизни находили сочувственный отклик в нашей душе. Мы вместе с Тобою переживали и Твое семейное несчастие — болезнь сына и Твою страду, когда незаслуженно строго (как ходили слухи) хотели взыскать с Тебя за вины столь любимых Тобою питомцев. Естественно отсюда, что и Твоя болезнь, приведшая Тебя к могиле, также глубоко нас огорчила. Не подозревая тяжкого недуга, мы все приписывали эту болезнь Твоему переутомлению и искренно желали, чтобы летом Ты дал себе настоящий отдых. Увы, нашим надеждам не суждено было сбыться. Лечение и отдых Тебе не помогли. Но Ты и по приезде не хотел оставить своего поста. И только тяжесть недуга заставила Тебя предпринять поездку и лечение. С какой неохотой Ты ехал, как тяжело Тебе было оставлять семинарию без себя! И Ты возвратился, чтобы лечь на одр и с него уже не вставать. Болезнь видимо поборола Тебя. Но и на смертном одре Ты продолжал интересоваться нашею семинарскою жизнью. Ты спрашивал о корпорации, об учениках, во время семинарского праздника написал нам еще твердою рукою и характерным почерком свое приветствие. Ты был деятелен до самой смерти, обо всех всегда думал, пред смертью любовно со всеми простился, а присным своим преподал и благословение, и назидание.
Так протекла и кончилась Твоя многотрудная и многострадальная жизнь. Еще при праздновании Твоего 25-ти-летнего юбилея один из питомцев сказал Тебе в своей речи: «И надо только удивляться, как при самом живом энергичном отношении к делу, Вы не только не устали и не остановились на полдороге, но и до сих пор сохраняете тот внутренний огонь, который делает Вас юным и неутомимым». Ты всегда горел этим внутренним огнем, но этот огонь энергии и довел Тебя до могилы прежде возможного для человека предела жизни. Ты, как работник, устал от непосильной работы и потребовал отдыха. Твой уход от сей жизни — успокоение от Твоих многочисленных трудов и от Твоей тяжелой ноши житейского креста. Твердый по вере христианин, Ты шел по избранному Тобою пути, помня свой долг, проникнутый деятельною любовью ко всем и все, что возможно было для Тебя в Твоей жизни, Ты совершил. Посему уповаем, что Милосердный Господь примет Тебя в Свои святые обители и скажет Тебе: «добрый рабе, благий и верный, вниди в радость Господа твоего». Прости нас, дорогой о. Ректор, и за все Твои попечения, за всю любовь Твою к нам прими от нас земной поклон.

РЕЧЬ, сказанная при погребении о. Ректора семинарии, прот. И.В. Соболева, воспитанником 6 кл. 2 отд. Алексеем Ивановым

Дорогой и незабвенный о. Ректор.
Последние минуты Ты пребываешь в нашем родном семинарском храме. Последний раз мы можем видеть Тебя здесь на земле. Еще немного и Ты оставишь нас. Тяжелая весть о кончине Твоей быстро разнеслась по всему обширному Владимирскому краю. Она долетела и до тех отдаленных мест, где теперь питомцы твои беззаботно и весело проводят святки. И сотни молодых душ исполнились и исполнятся невыразимой грустью при этом известии, сотни горячих, отзывчивых сердец забились тоскливо и больно от сознания великой утраты. Вдали от Тебя они будут скорбеть, что не могли стоять у дорогого для них гроба, что не могли отдать последний священный долг своему отцу и наставнику.
Позволь же, дорогой о. Ректор, одному из поспешивших проводить Тебя в могилу питомцев высказать от лица всех горячо любящих Тебя воспитанников глубокую благодарность за все то доброе, что Ты сделал нам, за Твою любовь, внимание, всегдашнюю снисходительность и заботу, какие Ты оказывал нам. Мы долго ждали Твоего выздоровления, долго надеялись снова увидеть Тебя среди нас. Не сбылись наши надежды! Угасла лампада, так много светившая нашей семинарии. Беспощадный ветер разбил ее, и не собрать, не склеить осколков светильника, не влить в него более елея жизни. Теперь при прощании, после продолжительной разлуки с Тобою, особенно ярко и рельефно встает перед нашими духовными очами Твой образ, и много мы находим в нем светлого, дорогого, что заставляет нас с любовию и уважением вспоминать о Тебе.
Ты был для нас не строгим начальником, а добрым отцом. Облеченный властью и имея полную возможность строго карать нас за разные проступки, Ты предпочитал отеческою снисходительностью и мудрою благожелательностью удерживать нас от скользкого пути падения, дать возможность исправиться, продолжить и закончить семинарское образование. Твое мягкое, благотворное влияние на наши сердца, Твоя постоянная готовность помочь нам и делом и советом, а главное Твое простое обращение с нами оставляли неизгладимый след в нашей душе и заставляли нас смотреть на Тебя ни как на строгого судью, а как на лучшего нашего доброжелателя и защитника. Умиротворенные и облегченные мы всегда уходили от Тебя, а затем снова шли к Тебе как к отцу со всякой нуждой и заботой, не боясь встретить холодное равнодушие. Мы не ошибались в Тебе. Мы всегда встречали у Тебя горячее сочувствие и участливое отношение к нашим несчастиям.
Неустанно заботясь о нашей нравственной чистоте, стараясь выработать из нас истинных христиан по жизни и по деятельности. Ты, незабвенный наставник, искренним одобрением и похвалой встречал всякое стремление с нашей стороны к знанию, к свету и истине. При Тебе учреждено в нашей семинарии несколько кружков, где мы можем с пользой для себя проявить свои молодые силы, свою любовь к труду и науке.
С обычной добротой и радушием Ты приходил к нам на помощь и в наших материальных нуждах. Уча нас скромности и нетребовательности, Ты тем не менее никогда не оставлял без внимания наших просьб, а всегда заботливо вникал в них и разбирал. И сколько воспитанников обязаны своим пребыванием в семинарии Твоей доброте и поддержке; сколько слез прольет семинарская беднота, проводив Тебя в могилу, дорогой благодетель.
Прими же от нас, незабвенный отец, в настоящий тяжелый час разлуки с Тобою глубокую благодарность за все добро, которое в разное время Ты сделал для нас; прости нас, если мы тебя иногда огорчали. Невыразимая скорбь, которую мы испытываем теперь, послужит для нас вечным залогом, что Твоя светлая личность, дорогой наставник, никогда не изгладится из нашей памяти.
Мы будем помнить, как подкреплял, ободрял и наставлял Ты нас добрым советом; будем помнить, скольких, по-видимому уже погибавших, Ты выводил на хорошую дорогу; будем помнить и те заботы о нашем материальном обеспечении, которые Ты оказывал многим из нас. Мы будем помнить все это и от чистого сердца взывать к Богу: «Упокой, Господи, душу усопшего раба твоего». Аминь.
(Владимирские Епархиальные Ведомости. Отдел неофициальный. № 1-й. 1911 г.).

10 января 1911 г. по окончании уроков, в семинарской Богородицкой церкви совершена была в присутствии воспитанников панихида по почившем о. Ректоре семинарии прот. И.В. Соболеве. 12 января, в 20-й день по кончине о. Ректора, отслужена была в семинарской церкви заупокойная литургия и после нее панихида, в присутствии семинарской корпорации и учащихся. Панихида совершена была Высокопреосвященным Николаем, в сослужении лиц совершавших литургию. За литургией духовником семинарии о. Владимиром Беляевским сказано было слово, посвященное памяти почившего.

Указом Святейшего Синода от 27-го января 1911 года на должность Ректора Владимирской духовной семинарии переведен Ректор Пензенской семинарии протоиерей Павел Петрович Борисовский.
1 февраля 1911 г., в 40-й день по кончине о. Ректора семинарии прот. I. В. Соболева, в семинарской Богородицкой церкви, в присутствии корпорации и учащихся, совершена была заупокойная литургия и по литургии панихида. По окончании панихиды на могиле покойного отслужена была краткая лития, после которой студентом Московской духовной академии С. Сахаровым произнесена речь.
1-е и 2-е февраля во Владимирском духовном училище.
На 1-ф февраля, день предпразднества Сретения Господня, пришелся сороковой день но кончине о. Ректора семинарии протоиерея И.В. Соболева. Почивший всегда с участием относился и к жизни учебного заведения и к деятельности педагогического персонала последнего. В течение пяти лет своего ректорства он неизменно принимал участие в совершении литургии в день храмового праздника — Сретения Господня. В последний раз, в истекшем 1910 году о. Ректор после литургии произнес такое теплое отеческое слово к юным питомцам нашей школы, что оно до глубины души растрогало всех и ясно запечатлелось в сердцах слушателей.
Памятуя любовь почившего, корпорация вкупе со всеми учащимися 1-го февраля, по окончании 3-го урока, совершила панихидное моление об усопшем. Воспоминая столь близкую по времени жизнь и благоплодную деятельность почившего, с христианским упованием слушали мы молитвы церкви о душе его. Дивные и по своему содержанию и по музыкальной мелодии они так услаждают и умиротворяют душу, что как-то незаметно, скоро наступает конец сего поминовенного пения. Так было и в настоящий раз. «Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему…» слышалось заключительное возглашение священнослужителя, — и невольно вспоминались заключительные также слова прочувствованного обращения в минувшем году почившего о. Ректора к нашим питомцам. «Не забывайте, милые дети, говорил он, того, что я напомнил вам сегодня из земной жизни Господа Нашего Иисуса Христа, не забывайте того, что Он рождением Своим от Пресвятой Девы Марии по наитию от Св. Духа, Своею жизнию в младенчестве, отрочестве и последующих возрастах Своего Богочеловечества, Своим делом и словом освятил наше человеческое естество, а Своими страданиями, смертию и воскресением запечатлел дело нашего спасения… Не забывайте, как Он научил искать основанного Им царствия небесного, — не забывайте тех нравственных свойств (простоты, чистоты, смирения, кротости я послушания), за которые Он особенно любил приходивших к Нему детей, за что и ласкал и благословлял их. Не только не забывайте, а возможно чаще вспоминайте это, особенно же тогда, когда приходите сюда, в этот святой храм для вашей молитвы, — а предстоящая вам сия храмовая икона ваша да поможет вам в этом. Входя в этот святой храм и взирая на нее, вспоминайте о Богомладенце Иисусе, о Его отрочестве, о последующей Его жизни, о Его бесконечной любви к миру, об особенной любви Его к детям за их нравственную чистоту; старайтесь сами сохранить эту чистоту, смирение, незлобие и послушание к заступающим ваших родителей вашим начальникам и вашим наставникам, и тогда не только вы, подобно праведному Симеону, будете своими духовными очами, своим сердцем, созерцать и встречать Господа нашего Иисуса Христа, но и Он с радостию примет вас, окажет вам Свою отеческую любовь (в исполнении ваших молитв) и преподаст вам свое божественное благословение». Вспоминались эти слова почившего радетеля о воспитании духовного юношества, и уста, под наплывом благодарных чувств, согласно с молитвой церкви возглашали: «и сотвори ему, Господи, вечную память».

Из семинарских воспоминаний (нач. ХХ века)

Наши воспоминания из жизни Владимирской духовной семинарии относятся к тому периоду ее существования, когда в числе лучших ветеранов — преподавателей был о. Ректор (с 1905 г.) ее Иоанн Васильевич Соболев. Светлой памяти его мы и хотим посвятить эти несколько строк. См. Из семинарских воспоминаний.
Владимиpская духовная семинаpия
Святители, священство, служители Владимирской Епархии
Владимиро-Суздальская епархия.

Copyright © 2020 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Николай (28.06.2020)
Просмотров: 10 | Теги: учебные заведения, Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край



Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика