Главная
Регистрация
Вход
Вторник
06.12.2016
22:53
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 194

Категории раздела
12 ступеней [77]
Тела человека [41]
Добродетели [40]
Чувства [53]
Женственность [58]
Привязанность [11]
Освобождение [16]
Трансфизика [72]
Энергетические каналы [0]
Единство [28]
Мужественность [15]
Сознание [4]
Карма [11]
Целительство [71]
Медитации [9]
Притчи [52]
Сновидения [10]

Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » Самопознание » Чувства

Что такое сострадание?

БЛИЗКИЕ ВРАГИ

Создание перегородок между явлениями и разделённость, действующие внутри нас, повторяются в духовной жизни. По обе стороны от перегородки находятся - «близкие враги». «Близкие враги» – это те качества, которые возникают в уме и маскируются под истинное духовное постижение, тогда как на самом деле являют собой лишь имитацию и служат тому, чтобы отделить нас от истинного чувства, а не связать нас с ним.

Пример «близких врагов» можно видеть в отношении к четырём божественным состояниям – любящая доброта, сострадание, симпатизирующая радость и невозмутимость. Каждое из этих качеств – это признак пробуждённости и раскрытия сердца; однако у каждого из них есть «близкий враг», который подражает истинному состоянию, но на самом деле возникает вследствие разделения и страха, а не вследствие подлинной искренней связи.

«Близкий враг» любящей доброты – привязанность.
Все мы замечали, как в наши любовные взаимоотношения может вползти привязанность. Истинная любовь – это выражение самодостаточности: «Я люблю вас такими, каковы вы есть, без каких-либо ожиданий и требований». Привязанность придаёт оттенок нехватки: «Поскольку мне не хватает любви, вы нужны мне». Сначала привязанность может чувствоваться похожей на любовь, но, возрастая, она всё более явственно становится похожей на свою противоположность, характеризующуюся подчинением и страхом потерять.

«Близкий враг» сострадания – жалость. Жалость приносит нам разделение и унижение. Жалость чувствует огорчение из-за «того бедняги». Истинное же сострадание, представляет собой резонанс нашего сердца, на чужое страдание: «Я хочу поддержать, помочь этому человеку».

«Близкий враг» симпатизирующей радости (радости чужому счастью) – сравнение. Сравнение присматривается к тому, имеем ли мы больше, чем кто-то другой, столько же или, меньше. Вместо того, чтобы радоваться вместе с ними, мы слышим тихий голос, и он спрашивает нас: «А у меня так же хорошо, как у него?», «Когда же придёт моя очередь?» – опять создавая разделение.

«Близкий враг» невозмутимости – безразличие. Истинная невозмутимость есть равновесие внутри переживания, тогда как безразличие есть уход, отсутствие заботы, основанное на страхе. Это бегство от жизни. Таким образом с невозмутимостью сердце открыто для соприкосновения со всеми вещами, с периодами радости и печали. Голос безразличия уводит нас прочь, говоря: «Какое мне дело до них! Меня это не касается».

Каждый из этих «близких врагов» способен маркироваться под некое духовное качественно, когда мы называем своё безразличие духовным, или когда мы реагируем на боль с жалостью, мы только оправдываем себя, свою отдельность, и делаем из «духовности» защиту. Это подкрепляется и нашей культурой, которая часто учит нас, что мы можем стать сильными и независимыми, отказываясь от своих чувств, создать для себя безопасность, пользуясь силой ума и идеалами. Если мы не узнаем этих «близких врагов» и не поймём их, они омертвят нашу духовную практику. Создаваемые ими подразделения не в состоянии надолго защитить нас от боли и непредсказуемости жизни; но они наверняка заглушат радость, и открытую связанность истинных взаимоотношений.
Подобно «близким врагам» сила подразделений на категории отделяет наше тело от ума, дух от эмоций, духовную жизнь от взаимоотношений. Без рассмотрения этих разделений наша духовная жизнь загнивает, а осознание не может продолжать рост.

Один молодой человек отправился на много лет в японские монастыри дзэн, а также побывал и в одном буддийском монастыре Шри Ланки. Он пришёл туда из разрушенной семьи, так как отец умер, когда он был ещё молод, отчим оказался алкоголиком, а сестра стала наркоманкой. Благодаря очень сильной воле и мошной мотивации он научился успокаивать ум и добился глубокой сосредоточенности. В Японии он дал ответы на многие коаны и обладал сильным постижением пустоты и взаимной связанности всех вещей. В шри-ланкийском монастыре он занимался практикой и научился растворять тело в свете. Когда умерла сестра, его вызвали обратно на родину – посмотреть, что стало с семьёй. В трудный период он оказывал всем им помощь, но вскоре после этого заболел и оказался охвачен испугом.

Желая понять своё состояние, он отправился на беседу с консультантом. Тот попросил его рассказать всю историю своей жизни. Когда молодой человек рассказывал её, консультант периодически останавливал его и спрашивал, как он себя чувствует. Каждый раз молодой человек давал ответ и описывал свои телесные ощущения с медитативной точностью: «немного останавливается дыхание… руки холодеют…» или: «напряжённость в желудке». На следующей встрече на вопрос о том, как он себя чувствует, он дал описание: «какая-то пульсация в горле…прилив крови, жар во всем теле». В конце концов после нескольких встреч, похожих на эти, когда его ещё раз спросили: «Но как это чувствуется?», – он разрыдался, и из него начала изливаться огромная масса непризнанного горя и эмоций. Он осознавал тело, осознавал ум, но в своей медитации пользовался этим осознанием для того, чтобы возвести стену, исключить из своего осознания пережитые им в большей части жизни болезненные эмоции. С этого момента он понял необходимость изменить способ своей духовной практики и включить в неё чувства. В результате оказались исцелены многие травмы прошлого, и в его жизнь вошла радость, которую он никогда ранее не испытывал.


Одна католическая монахиня провела в закрытом ордене двадцать пять лет. В течение первых четырнадцати лет она и сёстры-монахини придерживались строгой практики безмолвия; на первый взгляд, дела сообщества шли довольно хорошо. Но затем с открытостью монашеских орденов после Второго Ватиканского собора монахини её ордена оставили свои правила и начали разговаривать друг с другом. Первые годы разговоров оказались бедствием для всего сообщества. Случаи неудовлетворённости, мелочной ненависти, недовольства и всех незаконченных дел, накопившихся в течение десятилетий, теперь были выставлены напоказ людьми, мало способными вносить осознание в свою речь. Наступил долгий и болезненный период, когда они учились включать речь в свою практику; и этот процесс едва не привёл к распаду всего сообщества. В середине его многие монахини покинули орден, чувствуя, что напрасно провели в нём часть своей жизни, не обращая внимания на истинные взаимоотношения друг с другом. К счастью, оставшиеся сумели воссоздать сообщество и внести в него новый дух преданности истине и сестринской любви. Они обратились за помощью к некоторым мудрым наставникам и научились вносить свои конфликты и разговоры в молитвенную жизнь. К сообществу вернулись благодать и целостность.

Подразделения, создаваемые нами для того, чтобы защитить себя от того, чего мы боимся, потребуют своего позднее в жизни. Периоды святости и духовного рвения могут впоследствии смениться противоположными крайностями – упоением едой, сексом и прочими вещами, и это становится своеобразным духовным обжорством. Даже общество в целом может действовать таким образом: в нём имеются «духовные» области, где люди внимательны, сознательны и пробуждены, – и другие области, где демонстрируются противоположные качества – жестокость, пьянство, разврат и прочие формы несознательного поведения.

Разделение на категории создаёт противоположную тень, сферу, которая темна или скрыта от нас, потому что мы так сильно сосредоточены на чём-то другом. Тень религиозной набожности может содержать в себе страсти и мирские желания. Тень убеждённого атеиста может скрывать тайное стремление к Богу. Каждый из нас имеет тень, которая частично состоит из тех сил и чувств, которые мы внешне игнорируем и отвергаем. Чем сильнее мы верим во что-то и отвергаем его противоположность, тем больше энергии уходит в тень. Как обычно говорится, «чем шире фронт, тем шире тыл». Тень растёт, когда мы пытаемся воспользоваться духовностью, чтобы предохранить себя от трудностей и жизненных конфликтов.

Духовная практика не спасёт нас от страдания и смятения; она лишь даст нам возможность понять, чтоуклонение от боли не помогает. Только проявляя уважение к своей истинной ситуации, мы можем благодаря практике увидеть путь через все затруднения.

Нам необходимо понять, что духовность – это постоянное движение в сторону приятия всей жизни. Мы должны научиться направлять внимание в скрытые сферы нашей жизни. Когда мы сделаем это, мы встретимся со стереотипами из личной истории, с обусловленностью, которая защищает нас от болей прошлого. Быть свободными – не значит подняться выше этих стереотипов, ибо это только создало бы новые подразделения на категории, – это значит войти в них и пройти через них, внести их в своё сердце. Мы должны найти в себе готовность войти в темноту, почувствовать пробоины и недостатки, слабость, ярость или неуверенность, которые мы отгородили внутри себя. Мы должны направить пристальное внимание на те истории, которые рассказываем об этих тенях, увидеть, какая истина лежит под их поверхностью. Затем, по мере того как мы добровольно вступаем в каждое место страха, в каждое место неполноценности и неуверенности внутри самих себя, мы откроем, что его стены построены из неправды, из прежних образов самих себя, из давнишних страхов, ложных представлений о том, что чисто, а что – нет. Мы увидим, что каждое такое место построено из отсутствия доверия к себе, к своему сердцу и к миру. Когда мы прозреваем сквозь них, наш мир расширяется. И когда свет осознания озаряет эти истории и представления, озаряет боль, страх или пустоту, лежащие под ними, может выказать себя и более глубокая истина. Принимая и чувствуя каждую из этих сфер, можно открыть подлинную целостность, ощущение благополучия и силы.

Какой бы мощной ни была энергия самосохранения и страха, построившая стены в нашей жизни, мы обнаруживаем другую великую и неудержимую силу, которая способна эти стены разрушить. Это наше глубинное стремление к целостности. Что-то скрытое внутри нас знает, что это такое – почувствовать себя целостным и нераздельным, связанным со всеми вещами. Эта сила растёт изнутри, увеличиваясь в наших трудностях и в нашей практике. Она движет нас в сторону расширения духовности, ограниченной всего лишь безмолвными молитвами, которыми мы реагируем на бездомных бродяг на улицах. Затем она уводит нас к молчанию, когда чрезмерно деятельная жизнь служения оказывается причиной утраты нами верного пути. Эта сила прощает нам неудачи перед лицом нашей боли.

Истинная духовность – это не защита от ненадёжности, боли и опасностей в жизни, это не «прививка» против неизвестности, это раскрытие для всего таинственного процесса жизни.

Для того, чтобы покончить с разделением на категории, нам не нужно какое-то особое знание. Напротив, нам требуется меньше «знания» о том, какой должна быть жизнь, – и больше открытости для её тайны.

Чистота, которой мы жаждем, находится не в совершенствовании мира. Истинную чистоту находят в сердце, которое способно прикасаться ко всем вещам, охватить все вещи и включить все вещи в своё сострадание. Величие нашей любви возрастает не тем, что мы знаем, не тем, чем мы стали, не тем, что мы установили в себе, – а нашей способностью любить и быть свободными в самой гуще этой жизни.

Даже несмотря на то, что наше физическое тело ограниченно, наша истинная природа раскрывает нас безграничному, тому, что превыше рождения и смерти, целостности и неотделимости от всех вещей. Воспевая это вневременное понимание, Чжуан-цзы писал об истинных мужчинах и женщинах древности:
«Они спали без сновидений и пробуждались без тревог. Легко доставалось, легко терялось! Они радостно принимали жизнь такой, какой она приходила» – потому что дао заключает в себе все вещи.

О СОСТРАДАНИИ

А что такое любовь? Бог! А как мы видим любовь Бога, в какой форме? Во многих формах. Но самая красивая форма любви Бога — это Его сострадание, Его божественное прощение.

Есть старинное предание.

В некотором государстве жил-был добрый король. Однажды в студёный зимний вечер, когда метель заносила глаза и ветер наметал сугробы, он увидел на дороге замерзающею нищего. У него сжалось сердце, и, не задумываясь, он снял свою тёплую мантию и завернул в неё несчастного. "Идём, — сказал он ему, поднимая его на ноги, — в моей стране найдётся и для тебя любящее сердце”...

Так проявляется сострадание в человеческой душе, — часто неожиданно, но захватывающе и властно. Не произносится никаких лишних слов, никакой жалости. В сознании нет ни суждений, ни формул. В бессловесной тишине сострадание овладевает нашим сердцем и нашей волею. Её появление можно сравнить с подземным толчком, в котором выступает всегда присутствующая, но сокровенная сила. А слова и мысли просыпаются в нас лишь позже, при попытке описать и объяснить совершившийся поступок. В тот миг, когда сострадание овладевает нашей душой, у нас нередко бывает ощущение, будто в нас что-то проснулось или восстало — какая-то особая сила, которая, по-видимому, долго дремала и вдруг очнулась и властно развернулась...

В душе внезапно отпали все «трезвые» соображения и «умные» расчёты; стихли все большие страсти и мелкие пристрастия; и даже опасения и страхи исчезли, словно их и не было никогда. Мы можем совершить поступок, которого раньше никогда не совершали; да и не считали себя способными к нему... Но этот поступок будет единственно правильным и исключительно верным... Было что-то высшее и сильнейшее, что заставило нас поступить так. На нас как будто бы что-то "нашло”, "захватило” и понесло. А подумать о себе, о своих силах, о последствиях своего поступка — у нас просто нет времени в тот момент.

Так сострадание учит человека забывать о себе и делает его поступки самоотверженными. Скорби, заботы, опасения, все трудности личной жизни — не связывают его больше; всё это отходит, хотя бы временно, на задний план. Сострадание утверждает, созидает и укрепляет духовно-личное начало в человеке. Но лично-мелкое, лично-страстное, лично-жадное, лично-порочное отодвигается в нём и уступает своё место дыханию высшей жизни. Человек становится как бы живым и радостным служителем великого и священного Дела, т.е. Божьего Дела на Земле. Кажется, будто он сбросил с себя бремя своекорыстия; или будто у него внезапно выросли крылья, поднявшие его вверх и вынесшие его из жизненного ущелья.

Совершив свой самоотверженный, сострадательный поступок, мы может вернёмся, может быть, в серую прозу повседневной жизни, так, как если бы крылья "отвалились” у нас и как если бы мы опять обречены пробираться в жизни через переулки земной жадности... Но мы уже никогда не забудем то чувство блаженной силы и свободы, которое нам дано было пережить. И если сострадание посетило нас как бы из потустороннего мира; но мы жили им, мы испытали его и всегда будем тянуться к нему.

Мы живём на земле в состоянии внутреннего раскола, от которого мы страдаем и который мы не умеем преодолеть: это расхождение между нашими лично-эгоистическими побуждениями и нашим божественным призванием, которое мы иногда переживаем как внутреннее влечение, как духовную жажду. Тогда мы оказываемся в состоянии раздвоенности, и тайное влечение — окончательно и всецело отдаться Божьему Делу — всегда живёт в глубине нашего сердца. И если бы мы предались ему всецело и окончательно, то вся наша жизнь сложилась бы из одних дел любви и сострадания, мужественной верности, радостного исполнения долга, правды и великого служения...

Но в действительности жизнь идёт иначе; мы слышим этот голос и не слушаемся его, а когда изредка слушаемся, то внутренняя раздвоенность лишает нас цельности и не даёт нам той великой радости, которую цельность души несёт с собою…

Заглохшее сердце пробуждается и... королевская мантия ложится на плечи нищего...
Королевская мантия?.. Да, ибо это я, с моим заглохшим сердцем и чёрствым нравом, я был подобен нищему, сидящему у дороги жизни и занесённому метелью повседневных забот и расчётов. Это меня Господь нашёл замерзающим и полумёртвым; и склонился ко мне, облекая меня своею Ризою как светом, как любовью, как откровением. И в акте совести человек воспринимает от Бога откровение, любовь и свет новой жизни.


Сострадание. Н.К. Рерих


Статьи о чувствах и эмоциях.

Чувство жалости
Что такое сострадание?
Сочувствие - великодушие и сострадание.
Лев Толстой о сострадании к животным и вегетарианстве.
Сострадание к животным.
Сострадание и милосердие к животным.

Сила благочестия - Благотворительность.
«Благодарность» - Владимир Юрьевич Лермонтов.

Статьи о Добродетелях.

Copyright © 2015 Любовь безусловная


Категория: Чувства | Добавил: Jupiter (06.03.2015)
Просмотров: 800 | Теги: чувства | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика

Поиск


Copyright MyCorp © 2016
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика