Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
23.10.2017
13:04
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 371

Категории раздела
Святые [132]
Русь [12]
Метаистория [7]
Владимир [687]
Суздаль [236]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [176]
Музеи Владимирской области [56]
Монастыри [4]
Судогда [4]
Собинка [46]
Юрьев [98]
Судогда [30]
Москва [41]
Покров [51]
Гусь [46]
Вязники [115]
Камешково [46]
Ковров [131]
Гороховец [29]
Александров [132]
Переславль [80]
Кольчугино [21]
История [14]
Киржач [35]
Шуя [63]
Религия [2]
Иваново [26]
Селиваново [5]
Гаврилов Пасад [4]
Меленки [14]
Писатели и поэты [7]
Промышленность [0]
Учебные заведения [0]
Владимирская губерния [1]

Статистика

Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Архимандрит Евфимий

Ректор Владимирской Семинарии Архимандрит Евфимий

Евфимий Беликов — пострижен в 1839 г., магистр IX курса Киевской д. Академии, в 1846 г. – архимандрит, с 1847 г. - ректор Владимирской Семинарии, с 1852 г. — ректор Новгородской Семинарии, 2 декабря 1856 г. - викарий Старорусский, 29 августа 1860 г. - Епископ Саратовский, умер 17 октября 1863 г.

Воспоминания о некоторых случаях из жизни ректора Владимирской Семинарии о. архимандрита Евфимия

Мои воспоминания касаются собственно тех событий, которые относятся ко времени пребывания приснопамятного о. архимандрита Евфимия на чреде в Святейшем Синоде, в С.-Петербурге, в 1852 году. Несмотря на свою отрывочность, эти воспоминания могут быть не безынтересны в том отношении, что проливают не мало света на тогдашнюю духовно-административную эпоху и на положение архимандритов, отправлявшихся в столицу на чреду священно-служения и проповедания слова Божия, как-бы на предварительную практику перед возведением в епископский сан. Эти же воспоминания одним случаем касаются и драгоценной памяти добрейшего из Монархов, Государя Императора Александра Николаевича, когда Он был еще молодым великим Князем.
По окончании мною Семинарского курса в 1850 году, в вакационное время, вскоре по прибытии моем на родину в село Козаково, Муромского уезда, получил я от о. ректора Евфимия письмо, в котором он, между прочим, писал: «Никитич (по расположению ко мне он постоянно не иначе звал меня) я рекомендовал тебя в учителя для детей судье Алексею Николаевичу Кишкину в гор. Коврове. Если хочешь — напиши ему о присылке лошадей»... Другое письмо получено было, по прожитии мною целого года в гор. Коврове: «Никитич, приезжай в Петербург — быть моим компаньоном. То жалованье, какое ты получаешь, я буду платить тебе». В высшей степени дорожа расположением высокоуважаемого не только мною, но и всеми знавшими о. ректора и учившимися под его руководством, я не мог не воспользоваться его предложением и отправился в С.-Петербург. До сих пор с благоговением храню я образ св. Евангелиста Иоанна Богослова, которым он благословил меня и начертал на нем отеческую и благожелательную надпись. Образ этот подарил ректор С. Петербургской Семинарии о. архимандриту Евфимию во время посещения им класса живописи, имевшегося при Семинарии, писанный одним из воспитанников. Вот надпись от слова до слова: «Студенту Елпидифору Никитичу Грандилевскому — в день его ангела, во благословение на дальнейшее преспеяние в Богословии при благодатной помощи святого апостола Иоанна Богослова, от ректора Владимирской Семинарии архим. Евфимия. 3 апреля 1852 г. С.-Петербург».
Собственно первое мое сближение с о. ректором ранее началось. Бывши ректором он имел обычай, обходя классы, брать задачки для прочитывания у хороших учеников, — брал и мои — когда был я еще в философском классе, и — тогда же назначал мне говорить речи на акте публичных экзаменов. А потом, когда я перешел в богословский класс, — он выбрал меня в должность ризничего своего, обязанного при праздничных богослужениях быть с ним и подавать митру. — Эту должность, мне знакомую, он предложил — и я принял охотно на себя и в С.-Петербурге, хотя имел о. ректор особого прислужника — из не окончивших курса. Мне хотелось, да хотелось и ему — чтобы в важных случаях при служении был с ним я.
Много раз о. ректор сослужил митрополиту Никанору, в присутствии Государя Императора Николая Павловича и Высочайших Особ — то в Петропавловском, то в Казанском соборах, то в церкви Зимнего Дворца, то в Лаврском храме. В присутствии Государя, занимавшего место на правой стороне, митрополит с сослужащими архиереями становились на выходах в ряд против царских врат, а прочие сослужащие все становились на левой стороне, чтобы, становясь по правую — не стоять задом к Особе Государя. Литургия обыкновенно продолжалась около часа. Оболенский протодиакон чаровал Петербуржцев своим голосом и выразительным чтением Евангелия. Им более восхищались, чем придворными певчими. О. ректор поэтому предмету высказывал тоже мнение. Проповеди говорились с скромною, сдержанною декламировкой нашими проповедниками, не как в церкви католической — где патер часто сопровождал свои поучения театральною декламировкой. Присутствующие слушали их внимательно, не сходя с мест. Обер-Прокурор (г. Протасов) всегда суровый стоял в алтаре у левого простенка особняком, прислонясь к стене, сложа руки, не поворачивая глазом в сторону служащих, приходил и уходил быстро — не крестясь, не молясь, молча, ни с кем не кланяясь. Архиереи служили не величаво, просто. Перед службой и после службы сходились, разговаривали братски между собой — иногда с беспритворной улыбкой и целовались. Иногда разговаривали и с подходящими под благословение. Девчатам и служкам давали некоторые — просфоры, сахар — после панихид (Евгений архиепископ Астраханский).
После службы в какой либо церкви — по приглашению делались обеды, как привелось и мне видеть — у протоиерея Исаакиевского собора, и в доме, из которого поднято было тело умершего Грузинского Царевича Фарнабаза. — При этом случае соучаствовал и о. ректор Евфимий. Для архиереев, архимандритов, священников стол открывался в передней особой зале, для диаконов и других сослужащих низкого чина и служек — в другой. После стола подавались каждому запечатанные пакеты. В моем пакете оказалось 1 руб. 50 коп.
Случай такой замечательный — как отпевание Царевича — был единственный, в котором принимал участие о. ректор — в его девятимесячное пребывание в С.-Петербурге. Отпевание совершено в церкви св. Александра Невского в Лавре. Тело отпето митрополитом соборне, погребено на Лаврском кладбище. Между несшими генералами, виден был знакомый Владимирцам — бывший их губернатор Донауров. Среди спокойных или мало опечаленных лиц их, видно было лицо, глубокой печалью пораженное, слезы лились по нему — как капли от дождя; высокий рост юноши, стройный стан, его слезы отираемые платком из левой руки выдавали его красоту телесную, мягкость и нежность души; правою рукою он сзади придерживал гроб. Это был Наследник — Цесаревич Александр Николаевич, ныне уже в Бозе почивший Государь Император Александр II-й.
Единственный тоже церковно-богослужебный случай, зрителем которого был и я, состоявший при особе о. ректора Евфимия, — это в собрании Святейшего Синода наречение в Епископа (кого именно и куда — не помню). Здесь довольно наглядно сказался тот характер отношений к Епископам, с каким полагал законным и приличным держать себя г. Обер-Прокурор Св. Синода. На акт избрания и наречения во Епископа о. ректор Евфимий пригласил и меня. Собрание было открыто прочтением определения Св. Синода и решения Государя, — при чем собрание стояло за столом пред зерцалом. За тем председатель — митрополит Никанор сел в кресло впереди стола, сели и все присутствующие члены Св. Синода по сторонам — по всей длине огромного стола; против председателя поодаль от стола стоял нарекаемый. После исполнения известного обряда, он сказал речь о покорности его воле Государя и Синода, о важности своего нового служения, недостатке своих сил и о благодатной помощи, восполняющей недостаточествующее в нас. Только что кончил ее, г. Обер-Прокурор Протасов отскочил быстро от стены, прислонясь к которой стоял неподвижно — положа ногу на ногу, пробегая мимо стола и нареченного Епископа — не глядя на него строго и громко сказал: «надобно декламировать»!!! Поднялись с мест Члены Св. Синода и братски поздравляли своего собрата.
А вот что пришлось испытать самому о. ректору Евфимию от секретаря столичной Консистории во время своей чреды и на пороге, так сказать, к Епископскому сану. Известно, что в тогдашнее время испытание, какое проходили вызываемые на чреду, состояло главным образом в занятии делами по Консистории, в которую они ходили почти каждый день. В этих обстоятельствах практикуемые архимандриты находились в главной зависимости от секретаря. Одно из многочисленных дел — как особенно важное — однажды принес о. ректор Евфимий с собой. Передано ему оно было от митрополита, и состояло о разводе брачном. Развода требовала жена, жалуясь на физическую неспособность мужа. Не знаю — какое постановил заключение о. ректор, только, чрез несколько времени, с делом послал меня в Консисторию — чтобы передать его секретарю. Из Консистории секретарь вышел ранее прочих. Мне предложили сойти к нему вниз — в квартиру. Секретарь сидел за столом (с семейством) — прямо против входной двери и глядел на меня. Почему я тотчас доложил, показывая бумаги: «от о. ректора Евфимия», — и подал их. Взяв бумаги — не говоря ничего, секретарь швырнул их на пол так, что все листочки разлетелись. Подобрав их, я спросил: что прикажете сказать? «Что видел — то и скажи». Ответ передал я о. ректору.
Затем три дня я и не видел о. ректора, заключившегося внутри своего кабинета. Все эти дни о. ректор проболел, пораженный невежественною дерзостью блюстителя церковно-духовных законов. Минуло три дня, — дверь кабинета отворилась, и я увидел улыбку на лице его. За чаем я спросил его: что же значит, что секретарь так грубо швырнул бумаги? Ответ получил: Увы! «значит недоволен». А между — тем этот недостойный человек мог бы быть доволен о. архимандритом, ибо он не нарушая тогдашних обычаев, всегда приглашал и секретаря Консистории на свою хлеб соль, которую удостоивали разделять с Евфимием и Члены Св. Синода, во время служения его в С.-Петербурге. Это ли прискорбное событие, или иное что, — уже не умею сказать, — было причиною назначения о. ректора опять в ректоры — в Новгородскую Семинарию, и пребывания в ней 5 лет.
К занятию делами на чреде причисляется говорение проповедей. Писал и говорил там и о. ректор проповеди. Однажды митрополит сдал ему проповедь, писанную на высокоторжественный день, и зачеркнутую — на 1/3. Переписывая ее, я думал — что за причина. И, переписавши, спросил: что это такое значит? «Это значит», ответил о. ректор, «здесь Царь живет». Не совсем понятен тогда показался мне этот ответ. Полагаю, что избегали тогда удлинять богослужение слишком пространными проповедями.
Обыденным кабинетным занятием о. ректора было чтение издаваемого при Академии журнала «Христианское Чтение», русских ведомостей и книг вновь появившихся в печати. Но особенным, можно сказать, постоянным его правилом было — ежедневно читать книги ветхого и нового завета по славянскому тексту Библии. Перечитывая их, он отмечал карандашом тексты, заслуживавшие — по его мнению — особенного внимания. Отметки показывали какой текст вполне весь заслуживает особенного внимания, какой — только по некоторым выражениям, — эти выражения он старался так обчеркнуть, чтобы в них и отдельно взятых был виден главный смысл. По таким отметкам, согласно желанию его, я делал для него выписки из каждой книги прочитанной. А для чего это, я однажды спросил, вы желаете иметь такие выписки? Для того, отвечал он, чтобы — если приведется — заставить учеников заучить их, — они будут иметь возможность знать особенно важное в Библии, при невозможности всю знать.
Раз — я продолжал выписку, — как взошел о. ректор, и — повертывая ключом в двери своего кабинета — сказал: «Никитич, поздравь меня ректором Новгородской Семинарии»? Рад поздравить — епископом бы?!. Сам, зарумянясь и — все повертывая ключом, продолжает: «эта Семинария первоклассная, она состоит под непосредственным ведением митрополита Никанора».
После этого о. ректор Евфимий заболел, и — до выздоровления около месяца оставался в Лавре. Навестителями в это время были всегдашние посетители его, которых называл он товарищами, о. ректор Академии Макарий, впоследствии митрополит Московский и Коломенский и о. протоиерей Иоанн Васильевич Рождественский, впоследствии Член Св. Прав. Синода.
Из Петербурга выехал Евфимий в Новгород осенью 1852 года, оставшись должным 300 рублей тоже товарищу, жившему рядом чрез коридор, о. архимандриту Аввакуму — цензору духовных книг.
Вот каково было житье о. ректора Евфимия на чреде в С.-Петербурге!
Священник Елпидифор Грандилевский.

(Владимирские Епархиальные Ведомости. Отдел неофициальный. № 15-й. 1-го августа 1883 года).
Владимирская епархия

Copyright © 2017 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (26.09.2017)
Просмотров: 18 | Теги: Владимир, учебные заведения | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика