Мещеряков Виктор Петрович
Мещеряков Виктор Петрович (07.07.1936-02.12.2011) — советский и российский литературовед. Доктор филологических наук.
Виктор Петрович Мещеряков 7 июля 1936 г. в г. Мичуринск Тамбовской области.
В 1959 году окончил Мичуринский государственный педагогический институт с присвоением квалификации «учитель русского языка, литературы и истории», работал сначала учителем, затем - заведующим методкабинетом Мичуринского районного отдела образования (РОНО).
В 1964-м году закончил аспирантуру Московского государственного педагогического института имени В.И. Ленина с досрочной защитой кандидатской диссертации по творчеству Д.В. Григоровича.
После защиты был направлен в Шуйский государственный педагогический институт и работал здесь в 1964-1967 годах в должности старшего преподавателя кафедры литературы.
В эти годы Виктор Петрович впервые встретился с Людмилой Васильевной Сухановой. Зародившаяся симпатия с годами перейдет в большое чувство. Поженились они только в 1994 году.
Супруги Людмила Васильевна Суханова и Виктор Петрович Мещеряков
С 1967 по 1974 годы В.П. Мещеряков трудился во Владимирском государственном педагогическом институте имени П.И. Лебедева-Полянского и Запорожском педагогическом институте.
Ученое звание доцента присвоено в 1971 году.
Период с 1974 по 1986 годы связан с активной научно-исследовательской работой Виктора Петровича Мещерякова в академических структурах:
1974-1976 годы - младший научный сотрудник Института мировой литературы Академии наук СССР;
1976-1986 годы - ученый секретарь, старший научный сотрудник, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) Академии наук СССР.
В 1985 году в Московском педагогическом институте защитил докторскую диссертацию «А.С. Грибоедов и литературно-общественная среда (1815-1828)» на соискание ученой степени доктора филологических наук.
В 1986-1994 годах замещал должность профессора кафедры русской и зарубежной литературы Симферопольского университета. В 1988 году присвоено ученое звание профессора.
С 1994 года по самого последнего дня своей жизни зимой 2011 года Виктор Петрович Мещеряков - заведующий кафедрой литературы Шуйского государственного педагогического университета, ведущий преподаватель курса теории литературы, научных руководитель аспирантов, член диссертационного совета по русской литературе при Ивановском государственном университете.
В 1998 году В.П. Мещеряков избран членом-корреспондентом Международной академии наук педагогического образования.
Детей у супругов не было.
Виктор Петрович Мещеряков умер 2 декабря 2011 г. Похоронен на аллее почетных захоронений кладбища «Осиновая гора» г. Шуя.
Научные труды (общее количество более 100):
монографии «А.С. Грибоедов: Литературное окружение и восприятие», «Д.В. Григорович - писатель и искусствовед», «Жизнь и деяния Александра Грибоедова», «О том, что остается за пределами учебника» (в соавторстве с М.Н. Сербул), учебные пособия «Словарь литературных персонажей» (неоднократно переиздавался), «Основы литературоведения», ««Дела давно минувших дней..»: историко-бытовой комментарий к произведениям русской классики XVIII-XIX веков» (в соавторстве с М.Н. Сербул).
В составлении и редактировании книг, изданных Виктором Петровичем совместно с коллегами в шуйский период его научной деятельности, большую помощь оказывала жена - Людмила Васильевна Суханова.
В 2020 году вышел в свет сборник памяти Л.В. Сухановой «Звезда среди вселенной» (сост. Т.С. Петрова, отв. ред. В.В. Гадалова).
«В нашей стране делается все возможное для сохранения культурных памятников старины. Во Владимире, Суздале, Муроме сберегаются и реконструируются шедевры древнего зодчества. Но ведь, не только архитектурные сооружения могут помочь познанию былого, а и отдельные предметы искусства, которые до сих пор еще скрыты от ученых в самых порой неожиданных местах.
Вниманию читателей предлагается три фрагмента из готовящейся к печати книги В.П. Мещерякова «Труды и дни минувших лет...». Ее автор — кандидат филологических наук, и. о. доцента Владимирского педагогического института. В своей книге он в популярной форме рассказывает о культуре и быте наших далеких предков, устанавливая связи прошлого с современностью
Хронологические рамки повествования ограничены X—XII вв.» («Комсомольская искра», 23 июня 1968).
КАК ВЫГЛЯДЕЛ ДРЕВНИЙ ГОРОД
КНЯЗЬ, замысливший воздвигнуть новый град, советовался сначала с «градниками», которые совмещали профессии архитектора, инженера и каменщика одновременно. Они выбирали место для будущего строительства. В первую очередь такое место должно было удовлетворять требованиям обороны, хотя при этом старались не упускать из виду, как будущий город станет вписываться в пейзаж и рельеф местности. Для повышения обороноспособности город, как правило, возводили из холме, неподалеку от реки — это затрудняло натиск вражеских орд. Так построен и наш город, возвышающийся над Клязьмой.
Все средневековые города обносились стеной. Иногда, кроме стен вокруг города возводили еще и высокий земляной вал. Остатки земляного вала и сейчас можно увидеть во Владимире.
Для входа в город в стене устраивали тяжелые двухстворчатые ворота, окованные железом. После захода солнца привратная стража запирала ворота, после чего никто уже не мог, ни войти, ни выйти. Позднее ворота стали укреплять массивными каменными арками, а над ними ставить крохотные надвратные церкви. Наглядный образец таких ворот—всем известные Золотые ворота. Золотыми они были названы потому, что их створки были обиты листовой позолоченной медью, ярко сверкавшей на с солнце.
В центре города, на вершине холма, высились церковь и примыкавшее к ней здание княжеского дворца. Таким образом, жилища бога и князя, господствовали над всем городом. Обитатели утлых домишек, прилепившихся к подножию холма, еще больше проникались чувством своего ничтожества перед лицом могущества князя.
КНЯЖЕСКИЙ ДВОРЕЦ
По сведениям, почерпнутым из древних документов, в княжеских покоях могло разместиться до 400 человек. Дворец состоял из нескольких, обязательных для каждого богатого дома, частей. Первая—гридница, помещение, которое предназначалось и для суда, и для совета, и для пиров. Это огромное одноэтажное здание, состоящее из одного зала. В стенах прорублены узкие длинные оконца, затянутые матовой слюдой. Посредине гридницы возвышается престол — «отень стол», восседая на котором, князь совещался с ближними боярами.
Со временем над гридницей стали надстраивать второй этаж — сени, или сенницу. Сени со всех сторон окружены сплошным поясом клетей, маленьких тесных комнатушек. В клетях спали после дневных трудов, там же хранили домашнюю утварь, одежду. Поднимались в сени по широкой дубовой лестнице, устланной коврами.
С появлением сеней собрания и пиры переходят наверх. Сюда же перекочевывает и княжеский престол.
Убранство княжеского дворца с каждым годом становится все богаче. Правда, с нашей точки зрения, мебели во дворце было маловато. Вдоль стен стояли широкие тяжелые лавки, сдвинуть с места их под силу только дюжему дружиннику. На лавках расстелены меха, парчовые яркие ткани. Делалось это не столько для удобств, сколько для демонстрации богатства, великолепия. Вровень с лавками вытянулись массивные длинные столы, накрытые ткаными скатертями. Скатерти были «последним криком моды». У западных соседей варягов такого «заведенья» не случалось.
Вторым обязательным элементом дома знатного человека являлся терем. Почти в каждой былине воспевают сказители «златоверхие терема» дворца княжеского. Терем представлял собой деревянную башню, примыкавшую к гриднице. Терем украшала высокая скатная крыша, выкрашенная в яркие тона или позолоченная. В теремных горенках обитали женщины. В русском зодчестве терема сохранялись очень долго, почти до XVIII века.
Кроме парадных жилых помещений к дворцу примыкали многочисленные пристройки, избы для жилья челядинцев, клети, отведенные под склады. Все это соединялось крытыми переводами, так что в общей сложности дворец представлял собой запутанноё нагромождение башенок, клетей, изб, над которыми возвышались теремные башни. По переходам можно было, не боясь мороза, перейти из одного помещения в другое, вo время нападения они служили осажденным для сообщения и обороны.
Неподалеку от княжеских хором на дворе, теснились многочисленные крытые погреба, где, обложенные льдом, хранились съестные припасы. В погреба (до тюрем славяне еще не додумались) сажали прогневивших князя бояр и холопов. Былины рассказывают о заточении в погреб Ильи Муромца, который не угодил князю Владимиру.
На дворе стояло несколько бань. Мылись наши предки подолгу, со вкусом, поливая накаленные на огне чуть не докрасна камни мятным квасом, отчего вся баня застилалась пахучими парами, курили можжевельником. Непривыкший человек в такой бане не выдержал бы и пяти минут. А многие еще выбегали на мороз и нагими прыгали в снег. Заморские гости немало дивились крепости русского человека.
Почти точным подобием княжеского дворца были боярские хоромы.
ИЗБЫ
«Простая чадь» — смерды ютились в бревенчатых избах и в полуземлянках, крытых камышом и соломой. Изба, срубленная самим хозяином, который был и пахарем и плотником, а при нужде и воином, состояла из двух половин — летней и зимней. Зимняя, называемая истобкой (отсюда — изба), имела печь, топившуюся по-черному. Дым выходил через маленькие волоковые оконца, задвигающиеся («заволакивающиеся») доской. Помимо волоковых окон на фасаде избы располагалось одно-два «красных» окна, размером больше волоковых. Красные окна затягивались бычьим пузырем, а в домах побогаче—и слюдой, но свету через них все равно проходило мало. Волоковые окна, служившие для выхода дыма, закрывались, как только печка была истоплена. Вечерами, в ненастье изба освещалась дымной лучиной. Лучина представляла собой щепу, укрепленную на стене в железном зажиме-светце. Чтобы лучина не наделала пожара, под ней ставили лохань с водой. Туда падали обуглившиеся остатки. Эта мера мало помогала. Стоило начаться пожару в одном доме—и сухое дерево других изб вспыхивало, как факел. Русские летописи полны упоминаний о больших и малых пожарах, чуть не каждый год посещавших Русь.
Душно, тесно, смрадно... Такова и была бы оценка современного человека, если бы смог он попасть в средневековое жилище. Почему бы не расширить пространство, не поднять потолок повыше, не увеличить окна? Нет, не глупы были предки. В избе всё целесообразно, все подсказано вековым опытом. Потолок низок потому, что иначе избу не протопишь, а на Руси, как известно, большее время года не жарко. Велика и неуклюжа печь? Но в печи другой конструкции не испечешь хлеба, не будет другая печка и тепла так долго держать. Темно в хате, окна малы? Опять-таки изба скорее настынет, да и не особенно нужен в избе свет — не узоры писать. Душно? И это не беда. Большую часть дня проводит смерд в поле, в лесу, на реке. За день надышится он свежим воздухом вволю, а дома хочется отогреться.
Летняя половина (ложница, одрина) соединялась с истобкой сенями, служившими и выходом на двор. В ложнице жили в тёплое время года, зимой она служила кладовкой.
Строилась изба при помощи одного топора. Топор и тесло были основным плотничьим инструментом. Пила уже была изобретена, но употреблялась редко. Применялись в строительстве и такие инструменты, как долото, рубанок, сверла. Известны древней Руси и гвозди, но так как металл был дорог, то изготовляли их из дерева твердых пород.
Русь изобиловала лесом, и все же постройка настоящей избы не каждому била под силу. Большинство смердов теснилось кое-как в маленьких темных полуземлянках.
Постройка землянки не занимала много времени. Вырыв в земле яму, стены ее обмазывали глиной, затем укрепляли бревнами и обшивали тесом. Ступеньки, ведущие в жилье, лежанки для сидения тоже были земляные. Теперь оставалось настлать вместо крыши плетень, засыпать его землей и обмазать глиной да набросать сверху для тепла камыша. Конечно, топили в землянке по-черному. Дым выходил в отверстие, служащее дверью. Настоящей двери в землянке не было, входное отверстие просто занавешивали.
Улицы, которые образовываются домишками и землянками простой чади, сходятся к центру. В основном на одной поселяются люди одной профессии. Это закономерно, потому что профессия переходит от отца к сыну. И назывались улицы по профессиям их жителей: Гончарная, Кузнечная, Хлебный переулок (там, где жили пекари). На каждой улочке обязательно размещалась церковь, а то и две, три.
ЦЕРКОВЬ
играла исключительную роль в жизни древнего города. В крупных церквах держали книжные собрания, хранили городскую казну. Туда же складывали и запасы оружия. При захвате города врагом могучие стены церкви становились прибежищем осажденных. Церковь заменяла нашим предкам клуб, где можно было узнать последние новости, повидаться с друзьями, пощеголять новым нарядом.
Постройка церкви тоже была общественным делом. Всем миром возила камень и лес. В строительстве церквей не гнушались иногда принимать участие даже сами князья. В одной из летописей под 1234 годом упоминается, что внук Юрия Долгорукого князь Святослав повелел построить в Юрьев-Польском церковь и сам работал наравне со смердами.
В. МЕЩЕРЯКОВ
Владимирская энциклопедия
|
