Первая комсомольская свадьба в г. Вязники в 1924 году
Первая комсомольская свадьба в г. Вязники в 1924 году
«На этой свадьбе не кричали «Горько»
СВАДЬБА была настолько необычной и непохожей на привычные бракосочетания, что долго еще после нее богомольные старухи ворчали и плевались, проклиная «голоштанную» комсомолию. До чего ведь срамники дошли: и родительского благословения не испросили, и в церкви не венчаны, и даже гулянки никакой не устроили!..
1 марта 1924 года комсомольцы вязниковской фабрики «Свободный Пролетарий» отмечали годовщину образования ячейки РКСМ. Клуб «Профинтерн» заполнен до отказа. На трибуне секретарь ячейки Иван Ковалев. В зал летят слова, вызывающие немедленную реакцию собравшихся:
— Революция... Ленин... Партия... Комсомол... Социализм. И... мировые буржуи... Внутренний враг... НЭП...
На лицах молодых парней и девчат, многие из которых были участниками гражданской войны, написано желание сейчас, немедленно вершить мировую революцию, преодолеть любые трудности для построения светлого будущего, о котором с таким жаром и вдохновением говорит оратор.
Но вот все желающие выступили, принята резолюция. Слово опять берет секретарь ячейки.
— Товарищи! Сегодня у нас на повестке дня еще одно торжественное мероприятие.— Он широко улыбнулся, сделал паузу и объявил: — Небезызвестные вам активисты Алексей Пелев и Клавдия Комиссарова решили, так сказать, сочетаться законно-революционным браком.
Он церемонно указал на сидевшую в президиуме молодую пару — черноволосого широкоплечего Алексея, не знавшего, куда девать большие руки, и голубоглазую Клашу, безуспешно пытавшуюся скрыть жаркий румянец прядками коротко остриженных волос.
— Пожелаем им долгих лет счастья и успехов в создании новых социалистических семейных отношений. Долой мещанство и поповщину! Да здравствует новая семья! — закончил под гром аплодисментов секретарь.
После этого молодым вручили по «отрезу» мешковины на костюм и платье, что по тем временам было необыкновенной роскошью.
— Горько! - чуть не вырвалось у лучшей клашиной подружки Поли, да вовремя опомнилась, прикусила язык. «Радость-то какая, а я дура, старорежимные лозунги кричать буду, — подумала она, крепко обнимая подругу. — Ведь хлебнула она, горя вдоволь. Теперь вдвоем им легче будет».
Родилась невеста в Гороховце, в многодетной семье. Отец рано умер, мать работала прачкой. Клаве пришлось бросить школу и идти в услужение. Несладко пришлось девочке в домработницах.
Доучиваться пришлось уже после революции, когда ее, одну из лучших комсомолок, направили в Вязниковскую совпартшколу. Способная девушка буквально на лету схватывала знания. Любимым предметом была политэкономия. Клаву хотели послать учиться во Владимир, в губ-партшколу, да жизнь распорядилась по-своему. Мать не только не могла помогать ей, но и сама нуждалась в поддержке. И Клава поступила на ткацкую фабрику «Свободный пролетарий» (бывшую Демидовскую) ученицей ткачихи.
Молодость быстро забывает удары судьбы, мгновенно зарубцовываются раны от обид.
В круговороте событий не вспоминала и Клава о неудавшейся учебе.
Днем работа. Вечером — драмкружок, «массовые выходы».
«Массовые выходы» — это всей ячейкой кататься на санках с горы – аж дух захватывало! Это вечеринки с гармонью, танцами и горячими спорами.
Дел у комсомольцев хватало. Яростно боролись с пережитками прошлого. Так, например, мещанином объявлялся каждый парень, осмелившийся надеть галстук, или девушка, вздумавшая накрасить губы. Одеколон и духи были и вовсе неприемлемы.
Особенно доставалось религии. Сегодня приехавший из Владимира лектор товарищ Еремеев устраивает публичную дискуссию с местным попом. Без комсомольцев здесь не обойтись.
Завтра — «октябрины», коммунистическое крещение, символизирующее пpeeмcтвeнность традиций. Первым ребенка на руки брал октябренок, прикалывал к одеялу значок, затем комсомолец, и последним принимал новорожденного член партии. Имя придумывали сообща. Имена тоже давали новые, необычные: Октябрь, Ким, Нинель, Вилен...
Послезавтра — комсомольская пасха в клубе. Шум, веселье, суета. На заднике сцены распятие. По бокам — хор. Ряженый дьякон (заведующий совпартшколой А.В. Веденов) басит:
— Советскую власть не купишь, покажем всем попам кукиш!
Хор подхватывает:
— Эх, полным-полна моя коробушка...
Затем вступает «поп» (комсомолец Журилов):
— Катись, яблочко,
дорожка скользкая,
подкузьмила всех святых
пасха комсомольская!
Время летело. Закончился ученический срок обучения, и Клава с нетерпением рвалась к самостоятельной работе на станке. Но здесь на пути встали старые мастера, которых много еще было на фабрике. С большой неохотой они относились к выдвижению молодежи. Пришлось столкнуться с этим и Клавдии.
— Зелена еще, Комиссарова, это тебе не святых передразнивать, а дело делать, — заявил ей мастер в ответ на просьбу о переводе на самостоятельную работу.
И потянулись голодные дни. И так жизнь не баловала. Хлеб да вода — вот основная, почти единственная пища тех лет. А тут работы не дают. Прогул. За прогулы не платят. А следовательно и хлеба не на что купить. И ботинки «каши просят», приходится подошву привязывать веревкой.
Тогда и познакомилась она с Алексеем. Он вязниковец, потомственный ткач. Его мать, Анна Матвеевна, еще до революции была одной из руководительниц женского движения на фабрике Демидова. Это она в 1917 году с красным знаменем в руках повела своих товарок на братание с солдатами.
После смерти матери, вскоре после революции. Алексей остался сиротой. Он перенял от матери острую ненависть ко всякой социальной несправедливости.
Молодой ткач одним из первых вступил в комсомол, был активным членом чоновского отряда. На фабрике он возглавлял экономическую комиссию по охране труда молодежи. Он внимательно выслушал девушку, и вскоре Клава стала работать самостоятельно, за своим станком.
Свадьба Алексея и Клавдии была первой комсомольской свадьбой в Вязниках. И пусть им не преподносили ключ от квартиры, не дарили дорогих подарков, не хлопали пробки шампанского и даже не кричали «Горько!» — они на всю жизнь запомнили эту голодную, холодную, но все же такую счастливую свадьбу. Это была их молодость.
Много лет прошло с тех пор. Седина легла на волосы. Скоро уж и «золотая свадьба»... Выросли и разъехались дети.
Клавдия Васильевна ждет мужа (он по-прежнему работает на льнокомбинате).
- Задерживается что-то, наверное, опять у комсомольцев заговорился, — голубые глаза ее молодо улыбаются.
Старость определяется не годами, а отношением человека к жизни. Тем, говорит ли он «было» или «будет». Супруги Полевы любят вспоминать о том, что было. Но неравнодушны они и к делам молодежи сейчас. Пусть молодые живут совсем не так, как жили они в двадцатых годах. Пусть у них другие интересы, заботы, быт. Но ведь о такой прекрасной жизни мечтали они в те давние годы. А нынешние молодые мечтают сделать жизнь еще прекраснее. Поэтому Клавдия Васильевна и Алексей Александрович приходят к ним на собрания и вечера в клуб льнокомбината, в школу. Всегда приходят вместе.
А. ГОРСКИХ» («Комсомольская искра», 29 октября 1968). Владимирская энциклопедия
