«На грамзаводе задерживаются монтажные работы Наступил третий квартал. Владимирский граммофонный завод должен уже начать работу. Между тем, до сих пор, еще нет окончательного проекта технологического процесса и проекта размещения цехов. В результате задерживаются монтажные работы. Имеющиеся в цехах проекты по нескольку раз пересоставляются, что вызывает серьезные переделке. В частности велись и ведутся сейчас большие переделки в инструментальном, деревообделочном, шлифовальном и других цехах. Переделки, в свою очередь, вызывают перерасход ценнейших электротехнических материалов. Это потому еще особенно недопустимо, что в таких материалах завод испытывает недостаток. Так, сейчас из-за недостатка материалов и оборудования совершенно приостановлены главные электромонтажные работы. И если заглянуть немного вперед, то понятно, что к моменту пуска завода придется спешить, а от этого пострадает качество работы. Мы, монтажники «Стройэлектро», через газету «Призыв»обращаемся к администрации завода с требованием срочно принять все меры к тому, чтобы электро-монтажные работы были полностью обеспечены оборудованием, материалами и чертежами. Монтажники «Стройэлектро» — В. Манов, Лежденевский, Внуковский» («Призыв», 3 июля 1936). «Почему шлифовальный отдел находится в прорыве Шлифовальный отдел игольного цеха граммофонного завода в прошлом успешно справлялся с выполнением производственной программы. В мае, например, отдел выполнил программу на 140 процентов. Но этих замечательных успехов в выпуске продукции руководители цеха не сумели удержать. В июне и в июле отдел не выполнил плана. Резкое снижение производительности труда объясняется главным образом необеспеченностью цеха подсобными материалами, в частности, отсутствием масла и доброкачественного крокса. Недостаток подсобного материала тормозит развитие стахановского движения и рост производительности труда. Цех имеет не плохих стахановцев, как тт. Духов, Павлов и другие, которые могут дать высокую производительность, но им в работе мешают внутризаводские неполадки и отсутствие внимания к стахановцам. Наш игольный цех единственный в заводе, выпускающий готовую продукцию, но все же на него мало обращают внимания. Мойка, где промываются иглы после шлифовки—кустарная, она не может дать большой производительности. Директор завода давно обещал поставить механическую мойку, но до сего дня ее нет. Опилки для просушки игл даются сырые, смешанные с щебнем. Неоднократно рабочие требовали поставить сушилку и просевать опилки, но это требование тоже не выполнено. Устранив тормозы стахановского движения в роста производительности труда шлифовальный отдел и весь игольный цех может не только достигнуть прежних успехов, но значительно их перекрыть. Бригадир – Чикалов» («Призыв», 1 августа 1936).
«Сборочный цех грамзавода все еще не готов к пуску Согласно плана, к концу года граммофонный завод должен выпустить 150 тысяч патефонов. Главную роль в выпуске патефона играет сборочный цех. Сюда с разных заводов должны поступать детали и отсюда выхолить готовые патефоны. Между тем, сборочный цех до сих пор не оборудован полностью. Так, например, швейных машин вместо трех только одна, сверлильных станков один вместо четырех. Ножных прессов нужно 26, а имеется только 9. В этом виноват главным образом отдел снабжения, не обеспечивший сборочный цех станками. Остов конвейера готов, но механического оборудования нет. Главный механик задерживает изготовление роликов. Не обеспечен сборочный цех и инструментом и приспособлениями. В первой половине июня инструментальному цеху был дан заказ на изготовление необходимого инструмента. На-сегодня этот заказ не выполнен и сборочный цех хотя и получил несколько приспособлений, но отдал их обратно, т. к. они была сделаны не по чертежам. Дирекция завода несколько раз обязывала начальника инструментального цеха Туранова приступить к выполнению заказов. Даже последний срок сдачи инструментов установил сам Туранов, но и этот срок им был сорван. До сего времени сборочный цех не имеет деталей, несмотря на то, что начальник отдела кооперированных деталей Мирский все время бывает в командировках, на заводах-поставщиках. Мирский не заботится о быстром продвижении деталей. Он отказывается принимать детали от заводов, мотивируя тем, что они некомплектны. Сейчас на складе имеется 50 тысяч комплектов деталей для регулятора патефона, но Мирский их не принимает лишь потому, что в комплекте нет одного сорта винтов, хотя их можно привернуть после и на это потребуется мало времени. Мирский увлекся полученном неустоек с заводов-поставщиков. Он заявляет: — Я получил неустоек 120 тысяч рублей, так что мой аппарат себя оправдывает. Сейчас сборочный цех по приказу директора временно прекратил работу. Все рабочие распределены на других работах. Когда приступит к работе сборочный цех,— об этом сказать никто не может. Не знает этого и сам директор. Сатаров» («Призыв», 2 августа 1936).
«Куда не заглядывают хозяйственники Инструментальный цех граммофонного завода работает уже в течение трех месяцев, но в нем до сих пор нет самого необходимого для обслуживания рабочих. Нет умывальника, мыла, полотенец, часто совсем не бывает кипяченой воды и нет уборной. На неоднократные просьбы рабочих предоставить им все необходимое, хозяйственники и дирекция вынесли не мало решений, но до сих пор их не выполнили.
Простои в игольном цехе В игольном цехе граммофонного завода много простоев по вине отдела снабжения. Он не обеспечивает цех нужным материалом для шлифовки и полировки игл. Почти половину месяца шлифовщики стояли из-за отсутствия суренного масла. Не хватает также мастики, ремней, полотна и т. д. Много простоев бывает из-за электро-печи. Она часто встает на ремонт. Все это отражается на выполнении плана, но решительных мер никто не принимает» («Призыв», 5 августа 1936).
«Что тормозит работу инструментальщиков Инструментальный цех граммофонного завода вступил в строй действующих предприятий. Своевременно и полностью изготовлять необходимый инструмент для остальных цехов завода—такова ответственная и боевая задача всего коллектива инструментального цеха. Новое оборудование цеха работает исправно и без перебоев. Несмотря на это в первые дни работы инструментальщики не справились с возложенными на них задачами. Дело в том, что цех не имеет некоторых инструментов, необходимых для производства, в частности, нет сверл, резцов, разверток. Резцы и развертки цех может делать сам на имеющемся у него оборудовании, но отдел снабжения завода до сих пор не обеспечил инструментальный цех нужным для этого материалом. Особенно большим тормозом в работе слесарей является отсутствие сверлильных станков. Фактически они есть, но не работают. Беда в том, что электроотдел завода не сделал электропроводки к этим станкам и стоят они с подколотой арматурой и бетоном. И никто из руководителей цеха и завода не беспокоится о их пуске. Дуднев, Федяев, Шаманин» («Призыв», 14 августа 1936).
«Вывести стройку на передовые позиции Владимирский граммофонный завод начал строиться в декабре 1933 года. Строительству уже скоро исполнится трехгодичный срок—срок, в который вполне можно научиться строить хорошо, научиться не только на опыте передовых строек, но даже на своем собственном опыте. На нашем граммофонном заводе обратное явление. Как ни странно, но факт, что чем дальше—тем хуже ведется строительство. В нынешнем году заводу отпущено 6250 тысяч рублей, в том числе: на промышленное строительство—5617 тысяч рублей, на жилищно-коммунальное и социально-бытовое строительство — 633 тысячи рублей. Как план работ, так и сумма финансирования по граммофонному заводу составляет около 50 процентов всего промышленного строительства района. Это обязывало хозяйственное руководство грамзавода, партком и профсоюзную организацию показать образцы в работе по выполнению программы строительства. А что получилось на деле? Годовой план работ и капитальных затрат за сень месяцев выполнен только на 34,3 процента, тогда как нужно было выполнить не менее, чем на 60 процентов. Особенно плохо монтажом оборудования, годовой план которого выполнен всего лишь на 8,3 процента. Ссылаться на то, что строительно-монтажные работы затягиваются из-за недостатка средств руководители не могут. Средствами они обеспечивалась хорошо. Если план строительства выполнен на 34,3 процента, то план финансирования—на 48,7 процента. Таким образом, у стройки имеюсь излишки средств по сравнению с выполненным планом работ в сумме 706,4 тысячи рублей. В чем же дело? Почему все-таки грамзавод из месяца в месяц не выполняет плана строительства? Потому, что руководители завода не дрались, как подобает большевикам, за выполнение этого плана, за экономное расходование средств, за внедрение хозрасчета во все звенья стройки. Они не уделяли нужного внимания вопросам правильной организации труда и развертыванию стахановского движения. Они не поняли исторических решений СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 11 февраля 1936 года «Об улучшении строительного дела и об удешевлении строительства. На заводе по-прежнему не уделяется внимания упорядочению сметного дела, в результате чего технические сметы до июля 1936 года не были перечислены в цены 1935 года. А это привело к тяжелым последствиям. Завод не смог до 1 июня 1936 года оформить договор с контрагентом—трестом «Заводстрой», который в связи с этим ликвидировал свою контору во Владимире и грамзавод вынужден был перейти на хозяйственный способ строительства. Учет и отчетность на стройке стоит на очень низком уровне. Учет выполненных работ в сметных ценах до сих пор не заведен. В отчетных материалах, в частности в карточке формы № 13, месячное и квартальное выполнение работ в сметных ценах показывается с таким расчетом, чтобы скрыть имеющееся удорожание строительства. Так, например, лесосушилка имеет процент готовности 47,5 процента, что при сметной стоимости 228 тысяч рублей составит выполнение в сметных ценах 108,8 тысячи рублей, а грамзавод в отчетности показывает 155,9 тысяч рублей. Такое же положение мы имеем по строительству гаража, и другим объектам строительства. Почему такая, путаница вводится в отчетность? Да потому, что грамзавод заранее планирует невыполнение директив партиями правительства о снижении стоимости строительства, а отсюда и процент готовности стройки определяет от смет с учетом удорожания, тем самым замазывает точные данные о стоимости строительства. Наряду с крупными прорывами в самом строительстве, имеются факты нарушения финансово-плановой и сметной дисциплины. Так, например, по плану стройка разрешалось иметь запас оборудования на 335 тысяч рублей, фактически на 1 июля имелось на 664.8 тысяч рублей; можно было иметь стройматериалов на 292 тысячи рублей, фактически имелось—на 414,3 тысячи рублей; дебиторов по плану должно быть на 260 тысяч рублей, фактически было на—310 тысяч рублей и т. д. Эти данные подтверждают, что руководителя не боролись за мобилизацию внутренних ресурсов, игнорировали директивы треста и не ведя борьбы за соблюдение норм остатков в материальных и расчетных ресурсах, что и создавало затруднения в денежных средствах стройки. Имеется и перерасход фондов зарплаты. За первое полугодие, например, перерасходовано 55 тысяч рублей. В июне из полученных в банке 148 тыс. рублей на выдачу зарплаты рабочим и служащим 73 тыс. рублей были израсходованы на другие цели (передача взаимообразно на эксплуатационную деятельность завода, подотчетным лицам и т. д.). Это прямое нарушение постановления СНК СССР от 11 июня 1935 года, где говорится: «Установить, что за представление банкам ложных справок о фактически начисленной зарплате и за расходование выданных на зарплату сумм на другие цели виновные подлежат привлечению к уголовной ответственности». Таковы неприглядные показатели на строительстве граммофонного завода» («Призыв», 21 августа 1936). «2 июня, по инициативе небольшой группы жен ИТР было собрано первое организационное собрание жен ИТР и командиров завода. Собрание заложило крепкий фундамент большой работе жен специалистов и командиров. Прежде всего был избран совет, его возглавила Е.П. Гроднер. Bсe жены ИТР были разбиты по комиссиям и прикреплены к определенным участкам. Не прошло и месяца, как работа жен ИТР стала давать ощутительные результаты. В прошлом в заводской столовой была непролазная грязь. Обслуживающий персонал не был обесточен спецодеждой, около умывальников висели грязные полотенца. В двух залах стояло много столов без скатертей и даже без клеенок. Обеды готовились плохие, что и приводило к уменьшению числа столующихся. Плохо обслуживал рабочих и буфет. Могли ли пройти мимо всех этих вопиющих безобразий жены ИТР? Конечно, нет. Они с первого же дня включились в работу по улучшению общественного питания. Комиссию по столовой возглавила тов. Гроднер Е.П. Стоило только взяться женам ИТР и по-серьезному поработать, как сразу же был наведен порядок в кухне. Организуется ледник для скоропортящихся продуктов. Закупается спецодежда. По другому стали выглядеть и столовые залы. Всегда свежий воздух, цветы, чистые полотенца, скатерти,— все это появилось буквально через несколько дней. Если раньше мытье полов в столовой и на кухне было диковинкой, то теперь это делается по твердому плану, почти ежедневно. До работы в столовой комиссии жен ИТР—столовая получала от дирекции завода дотацию в размере 5—7 тысяч рублей. Теперь она работает без убытков на полном хозрасчете при тех-же ценах на обеды. Хозрасчет укрепил дисциплину, повысил качество питания. Все входы в столовую были запружены очередями за талонами. Это не понравилось женам ИТР, они организовали продажу талонов по цехам, и теперь рабочий не теряет времени в обеденный перерыв на столики и в очередях за талонами. Потом началась перестройка буфета. Первое, что было сделано—это буфет приведен в более культурный вид, а второе и главное—он был наполнен самым разнообразным ассортиментом закусок. И вот две разительные цифры: если раньше дневная выручка с трудом достигала 300 рублей, то теперь она превышает 1200 рублей. Ликвидированы в столовой долгие ожидания обеда, обезличка официанток. Другие стали и результаты в работе столовой. За последнее полтора-два месяца количество обедающих увеличилось на 50 процентов. В этих достижениях за небольшой отрезок времени ведущая роль принадлежит тт. Гроднер Е.П., Конкиной А., Шестеровой. Это они с 7-8 часов утра до 3-4 часов дня находятся в столовой. Это они дерутся за каждую чистую скатерть, за рациональное использование каждого грамма продуктов. И при всем этом жены инженерно-технических работников от завкома и бюро ИТС, не видят никакого руководства,— замечательная комиссия жен ИТР предоставлена самой себе. Жилищный поселок без красного уголка, без детских площадок, без магазина. Женщины решают: так дальше продолжаться не может. В Москву, в трест командируется делегация жен ИТР в составе тт. Гродно, Конкиной и Шестеровой. Главный инженер треста тов. Ганрио встретил тепло делегацию, и все представленные сметы утвердил и отпустил около 23 тысяч рублей. Возвратившись из Москвы жены ИТР взялись за оборудование культурных предприятий на поселке. Сейчас в домах грамзавода имеется хороший клуб отдыха. В нем создан приличный уют и можно с удовольствием отдохнуть. Здесь вы найдете биллиард, свежие газеты, журналы, можно послушать радио, можно завести патефон и потанцевать. У дома организованы не плохая детская и волейбольная площадка. На детской площадке—грибки, ящик с песком, качели, игрушки и т. п. Долго шла борьба с Гортом об открытии при доме грамзавода большого магазина и только после сильного нажима жен ИTP (тов. Тихомировой и др.), Горт дал согласие открыть магазин. Раньше жильцам дома приходилось частенько из-за 200 гр. масла или чего-либо другого бегать за 4 км. в город. Теперь при доме магазин открыт. Сделан он весьма культурно. Первые дни уже дали выручку в 2,5—3 тысячи рублей. Но все ли здесь сделано? Нет. Взять, например, клуб. Здесь не проводится читка газет, нет обсуждения отдельных интересных событий, которые сообщает печать. В комнате для танцев не организовано никаких кружков, а ежедневно вертятся в вихре танго или фокстрота две-три постоянных пары. Такой замечательный уютный клуб не использован для разворота большой культурной работы. А ведь много есть желающих заниматься танцами, много имеется жаждущих изучать иностранные языки, многие с удовольствием участвовали бы в струнном оркестре и т. п. Вся эта многообразная культурная работа пока еще женами не организована. Правда, они ее самостоятельно, без помощи бюро ИТС (т. Вангродский) и завкома (т. Самойлова) не сумеют и сделать, им нужна практическая помощь, а не груды резолюций, которыми особенно отличается завком. За этот сравнительно небольшой период времени—на заводе жены ИТР завоевали огромный авторитет, они делают в порядке общественной работы огромное дело, отдавая много времени и сил. Огромную помощь в работе жен ИТР оказывает директор завода т. Гроднер. И такие организаторы и руководители движения жен инженерно-технических работников на граммофонном заводе, как Е. Гроднер, Конкина, Тихомирова, Шестерова и др. — являются порукой к еще большому подъему движения жен ИТР завода, к ликвидации имеющихся недостатков в культурной работе завода. А. Рутенштейн» («Призыв», 2 сентября 1936). «Почему с нами не хочет разговаривать председатель горсовета тов. Орлов? 2 июля в газете «Призыв» было опубликовано письмо группы инженерно-технических работников граммофонного завода, адресованное председателю городского совета тов. Орлову. Инженеры, техники и их жены в своем письме обратились к тов. Орлову с просьбой помочь им в организации культурного обслуживания, в частности в устройстве радио, передвижной библиотеки, освещении дороги в город, изменении маршрута движения автобуса и т. д. С тех пор прошло уже два месяца, но председатель горсовета тов. Орлов даже не ответил на наше письмо. От посторонних лиц мы слышали, что письмо обсуждалось на президиуме горсовета, но что там решено — для нас неизвестно. Да и никаких результатов от этого решения мы пока не видим. Новая сталинская Конституция предусматривает широчайшую демократию. Она требует внимательного отношения к живому человеку к его жалобе, к его просьбе. Об этом же говорилось и в последнем решении пленума Комиссии Советского Контроля. Но, водимо, эти важнейшие документы, требующие чуткого отношения к просьбам трудящихся прошли мимо городского совета и его руководителя тов. Орлова. Почему он не соизволил ответить группе инженеров и техников на их справедливые запросы? Разве мы не заслуживаем того, чтобы с нами разговаривал председатель горсовета? Инженер грамзавода А. Рутенштейн» («Призыв», 3 сентября 1936).
«Сделает вентиляцию в заводе раньше срока Наша бригада жестянщиков граммофонного завода обязалась оборудовать вентиляцию в заводе к 25 октября, т. е. раньше намеченного срока. Каждый день вечером от мастера т. Обухова мы получаем задание, что делать завтра. С вечера же распределяем работы между собой и на другой день, не дожидаясь мастера, каждый из нас становится на свое рабочее место. Это увеличивает нашу производительность. Мастер т. Обухов своевременно получает чертежи и прочие указания от инженера т. Линцова. Он не допускает ни беготни, ни штурмовщины. Мы работаем спокойно, весело и работа спорится. Но тормозит нашу работу отдел снабжения завода. Он несвоевременно доставляет необходимый материал. Отдел капитального строительства (прораб т. Войтович) задерживает нашу работу постройкой лесов. Леса сделаны с явным нарушением правил технической безопасности и поэтому работать на них невозможно. Бригада жестянщиков граммофонного завода Генералов, Лазарев, Митрофанов, Марков и другие» («Призыв», 16 сентября 1936).
«ЗА 300 МИЛЛИОНОВ ГРАММОФОННЫХ ИГОЛОК Выполнить ПРИКАЗ НАРКОМА Владимирскому граммофонно-игольному заводу приказом Наркома тяжелой промышленности дано задание выпустить 300 миллионов граммофонных иголок высокого качества, начиная с третьего квартала 1936 года. Завод энергичными усилиями всего коллектива рабочих и инженерно-технических работников досрочно освоил производство иголок и с апреля, то есть на три месяца ранее срока, начал систематический их выпуск. Иголка—это первая продукция, которая по всему Советскому Союзу разносит марку Владимирского граммофонного завода. И эта марка высоко ценится советским потребителем. Владимирская иголка —хорошая и стойкая иголка. Май—последний месяц, когда
игольный цех выполнил программу, когда многие его работники и руководители получили благодарность от директора завода. Руководство и весь коллектив завода, убаюканные первыми успехами, почили на лаврах и не закрепили победы. Цех перестал выполнять план. В начале августа на расширенном производственном совещании рабочих и инженерно-технических работников игольного цеха были вскрыты причины, из-за которых цех не выполняет план и дает брак продукции. Руководство не сумело обеспечить правильную организацию рабочего места, стахановское движение не развертывалось. Больше того, первая инициатива стахановки Егоровой была встречена насмешками. В приказе, изданном после этого производственного совещания, директор предупредил руководителей игольного цеха о том, что в случае невыполнения августовской программы к виновным будут приняты самые резкие меры воздействия. Но игольный цех провалил и августовскую программу. Тогда дирекция сняла с работы начальника цеха тов. Вангродского, назначив его сменным инженером того же цеха. Начальником игольного цеха назначен инженер Ядамов. Руководство сменено. Но почему же сентябрьский план выполняется игольным цехом так же безобразно, как и в предыдущие месяцы? Безусловно, есть причины, зависящие от руководителей цеха. Например, в третьей смене нужно, как можно скорее, укрепить техническое руководство, ибо оно плохо обслуживает рабочих. Слабо развертывается стахановское движение в цехе. Низка еще трудовая дисциплина. На-днях, за невыполнение распоряжений начальника цеха наладчица Старкова переведена работать на станки, а Гусеву за самовольный уход с работы объявлен строгий выговор с предупреждением. Но дело не только в самом цехе. Сентябрьский прорыв в игольном цехе в большей степени создан отделом снабжения завода. Директор тов. Гроднер мало занимался вопросами снабжения. А среди работников этого отдела наблюдается самое безответственное отношение в своим обязанностям. Сегодня на заводе нет крокуса, завтра — привезут крокус, нет ремней, а когда привезут крокус и ремни, то оказывается вдруг, что нет проволоки для иголок. Такая свистопляска вызывает бесчисленные простои станков. В августе станки простояли 1648 часов, а за 28 дня сентября 3325 часов. Вот уже больше месяца, как цех ощущает сильные перебои с проволокой для иголок. А поставщик-то проволоки недалеко—он находится в Москве, это—завод «Серп и молот». И все-же своевременно обеспечить цех проволокой отдел снабжения не может! Программа, данная Наркомтяжпромом в триста миллионов иголок, находится под угрозой. К 23 сентября цех выпустил всего 107 миллионов иголок. Это значит, что за последний квартал нужно изготовить около 193 миллионов. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы задерживалось развертывание производства по вине плохого снабжения. Есть налицо все условия к выполнению плана в 300 миллионов иголок. Приказ Наркома для игольного цеха и для всего завода есть незыблемый закон. И приказ Наркома надо во чтобы то ни стало выполнить. А. Рутенштейн» («Призыв», 28 сентября 1936).
Владимирский граммофонный завод. Тов. Егорова — инициатор стахановского движения на заводе. Первая перешла на обслуживание двух станков. Выполняет новые нормы не ниже 150.
«Нам необходимы учебники Граммофонный завод, как новое предприятие, ощущает недостаток квалифицированной рабочей силы. Коллектив рабочих пополняется новыми людьми, не знающими граммофонного дела. Ясно, что техническая учеба здесь приобретает особое значение. Наши фрезеровщики инструментального цеха поняли свою роль в заводе. Мы должны давать точный, высокого качества инструмент заводу. Технически малограмотные рабочие не смогут выполнить этой задачи. Поэтому мы упорно изучаем технику дела. Учеба проходит регулярно и хорошо. Преподаватель тов. Калинин толково и понятно рассказывает рабочим о технике. Плохо, что мы эти теоретические знания получаем на уроках, но самостоятельно повышать знания не представляется возможности. Слушатели кружка не имеют ни одного учебника. Выборнов» («Призыв», 22 октября 1936). «Использовать источники экономии электроэнергии Фабрика «Пионер» от грамзавода находится в 120 метрах. Но, как ни странно, эти предприятия снабжаются электроэнергией по разным проводам: фабрика «Пионер» от городской электросети, а грамзавод по прямому проводу. Провод этот проложен на средства завода, но сечение его вполне позволяет обеспечить энергией и соседнюю фабрику. Однако, почему-то руководители грамзавода не хотят этого сделать. А переключение фабрики «Пионер» с линии города даст большую экономию электроэнергии. Грязнов» («Призыв», 2 ноября 1936). «Рабочие граммофонного завода радостно и весело провели Октябрьский праздник. 6 ноября они собрались на торжественный вечер в красиво оформленный деревообделочный цех. Трое лучших стахановцев завода—Степанова, Алексеев и Вахромов получили патефоны, собранные в порядке опыта на заводе. 14 стахановцев получили денежные премии» («Призыв», 10 ноября 1936). «На заводе, но не работаем Еще задолго до выпуска патефонов на граммофонном заводе забеспокоились о кадрах сборочного цеха. Дирекция быстро подыскала рабочую силу. Часть из нее послали в Ленинград, на курсы мастеров, бригадиров, сборщиков. Уехавшие товарищи учились, проходили практику, успешно закончили курсы и вернулись квалифицированными мастерами дела. Не обрадовалась, по-видимому, их приезду дирекция. Приняли рабочих в сборочный цех, но не дали им работы. Цех не собирает патефонов. Рабочие ходят без дела, занимаются всем, чем угодно, но только не работой. Когда это кончится — трудно сказать, а «отдых» всё продолжается. В. Баранов» («Призыв», 15 ноября 1936). «Грамзаводу нужен свой клуб Коллектив граммофонного завода растет. Много на заводе рабочих, увлекающихся музыкой, пением, желающих заниматься в различных художественных кружках. Рабочие культурно выросли. Они требуют для себя культурный и веселый отдых. Но это требование рабочих на граммофонном заводе сейчас удовлетворить нельзя. Нет места, где бы можно было отдохнуть. Коллектив завода во много раз перерос имеющийся красный уголок. Заводу нужен хороший клуб—место для отдыха рабочих» («Призыв», 29 ноября 1936).
«62 миллиона иголок в месяц Игольный цех граммофонного завода в первом полугодии 1936 года не выполнял производственной программы. В октябре руководство цехом было поручено тов. Рутенштейну. Благодаря его умелому руководству, правильной расстановке рабочей силы, и, несмотря на то, что отдел снабжения доставлял материалы с перебоями, цех ноябрьскую программу выполнил на 103 процента, изготовив 62 миллиона иголок. Это в два с половиной раза больше, чем было сделано в октябре. Ал. Чикалов» («Призыв», 8 декабря 1936).
«За 10 миллионов игл в месяц В начале ноября в игольном цехе граммофонного завода было собрание рабочих, на котором обсуждался вопрос о программе на ноябрь — выпустить 60 миллионов иголок. Некоторых рабочих и даже мастеров эта цифра пугала. Отдельные товарищи указывали на то, что в октябре было выпущено всего 2,6 миллиона иголок. В цехе требовалась коренная перестройка работы. За это и взялся вновь назначенный начальником цеха тев. Рутенштейн. Что же было проделано в цехе? Всем мастерам смен, отдельных работ было предложено самостоятельно руководить своим участком, быть полными хозяевами. Все возникающие вопросы у рабочих стали непосредственно разрешать сами мастера. Это подняло их авторитет и повысило ответственность за свою работу. До ноября служащие конторы цеха обедала в одно время с рабочими. Это создавало неудобство. Рабочим иногда приходилось во время работы ходить в контору за всевозможными справками. Это тоже устранено. Сейчас служащие конторы обедают после перерыва рабочих. Прием и передача смен раньше проводилась на ходу, т. е. станки ее останавливались. Сейчас это устранено и между сменами бывает 15-минутый перерыв, в который происходит чистка и смазка станков. Это повысило их производительность и понизило разладку и поломку. Иглы раньше полировались 42 часа. Когда же подошли к этой работе ближе, то оказалось, что время можно сократить без ущерба качеству: сейчас полировка производится в течение 24 часов. В ряды стахановцев влились новые люди. Они показали замечательные образцы работы, болеют душой за выполнение плана, за сбережение оборудования, за налаживание трудовой дисциплины в цехе, например, мастер Волков, Чикалов, наладчица Степанова, контролер Шеенкова, катальщик Белов и другие. Рихтовка в цехе была узким местом. Все внимание было обращено туда и рихтовка из прорыва выведена. Если раньше за 3 смены рихтовочные станки давали проволоки 400 килограммов, то сейчас каждая смена дает до 500 килограммов, здесь опять на помощь пришли лучшие люди, как, например, наладчики Кораблева, Котов. Рихтовальщики—Тарасов, Лысин; заточники игол—Баланцева, Викторова, Бобкова, Евсеева; обрубщицы—Брагина, Железова; полировщики — Калин, Духов, Алдабаев; сортировщики —Калашникова, Герасимова; сборщики коробочек—бригада Корчковой,— все они ежедневным перевыполнением норм и высококачественной продукцией боролись за перевыполнение ноябрьской программы. И победа была одержана. Цех в ноябре снизил себестоимость игол и дал экономии около 31 тысячи рублей. Таким образом, благодаря новым методам руководства, цех выполнил план на 103 процента и получил благодарность от дирекции завода. Лучшие люди цеха премированы. Декабрь—решающий месяц для цеха. От него зависит выполнение годовой программы по изготовлению игол. В декабре требуется сделать 100 миллионов игол, т. е. больше в полтора раза, чем в ноябре. Есть ли возможности у цеха справиться с этим заданием? Конечно, есть. В ноябре цех имел простоя 8 дней из-за недостатка проволоки и все таки сделал 62 миллиона иголок. Значит, при полном обеспечении проволокой цех сто миллионов иголок даст. Цех имеет хорошее оборудование, хорошие кадры рабочих. Выполнить декабрьский план—значит выполнить заказ наркома тяжелой промышленности товарища Орджоникидзе: дать в этом году 300 миллионов граммофонных игол. Ал. Фомин» («Призыв», 10 декабря 1936).
«ОПЫТНЫЙ ЦЕХ Начальник опытного цеха Михаил Герасимович Коробицин что то вычеркивал циркулем на четырехугольном куске фанеры. Время от времени он брал линейку, прикладывал ее к фанере и отмечал карандашом точки. На большом столе у него лежат детали патефона, чертежи и разные приспособления. — Вы будете начальник этого цеха? — Да, я. Чем могу служить?— ответил Михаил Герасимович. — Расскажите, что изготовляет ваш цех и какое его назначение в заводе? И Михаил Герасимович рассказывает: «Завод наш новый. Детали для сборки патефона мы получаем со многих заводов нашего Союза. Это создает очень большое неудобство. Наша задача вырабатывать свои детали. Мой опытный цех, как бы начинатель этого дела. В его задачу входит экспериментировать все операции деталей, предназначенных к выработке на нашем заводе, установить полный технологический процесс, сделать приспособления для изготовления этих деталей и сдать в производство в другие цеха. На-сегодня нами уже освоено и сдано в производство несколько деталей. Мы в 3 месяца сделали прессформу для обработки трубки патефона. А Ленинградский завод нам изготовлял ее год. Наша прессформа в несколько раз проще. Сейчас я занят дальнейшим усовершенствованием обработки трубки патефона. Обработка, которая производится сейчас, меня не удовлетворяет. Я поставил себе задачу — облегчить рабочему обработку. Нужно, чтобы рабочее место имело культурный вид и детали выходили лучшего качества. Эта работа, правда, технического отдела, но и меня такого права никто не отнимает. Я предложил укоротить трубку патефона. Сейчас это проведено в жизнь и дает экономию в цветном металле. 19 штампов мы изготовили для завода. Как будто сделали много, но этого всего очень мало. В короткие срока нам надо приступить к массовому выпуску патефонов. Эту задачу мы непременно выполним в 1937 году. Ал. Фомин» («Призыв», 27 декабря 1936).
