Главная
Регистрация
Вход
Четверг
27.02.2020
07:55
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [138]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1199]
Суздаль [359]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [381]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [6]
Судогда [9]
Собинка [86]
Юрьев [200]
Судогда [86]
Москва [42]
Покров [113]
Гусь [134]
Вязники [244]
Камешково [70]
Ковров [303]
Гороховец [104]
Александров [225]
Переславль [102]
Кольчугино [64]
История [39]
Киржач [69]
Шуя [95]
Религия [4]
Иваново [48]
Селиваново [29]
Гаврилов Пасад [8]
Меленки [73]
Писатели и поэты [94]
Промышленность [86]
Учебные заведения [78]
Владимирская губерния [36]
Революция 1917 [47]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [75]
Медицина [42]
Муромские поэты [5]
художники [19]
Лесное хозяйство [12]
священники [6]
архитекторы [3]
краеведение [39]
Отечественная война [19]
архив [6]
обряды [15]

Статистика

Онлайн всего: 9
Гостей: 9
Пользователей: 0

Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Писатели и поэты

Краковский Владимир Лазаревич, писатель

Владимир Лазаревич Краковский

«...Печатать ли повесть? Сама талантливость этой вещи многообещающая, жизнеутверждающая, оптимистическая, зовущая и беспокоящая сердце и мысль».
«...Автор остро чувствует дух своего времени, очень знает настроение умов своих современников».
Это отрывки из внутренних рецензий на повести В. Краковского «Письма Саши Бунина» и «Возвращение к горизонту», написанные И. Андрониковым и А. Смирновым-Черкезовым еще в 1961, 1962 годах. Дальнейшее творчество писателя подтвердило, что эти ценные качества не растеряны.

Родился Владимир Лазаревич 19 сентября 1930 года в г. Котовске Одесской области, жил в Харькове, учился в Риге на физико-математическом факультете Латвийского университета, но к концу второго курса перешел на журналистский факультет Харьковского университета, позднее перевелся в Киевский университет, который и закончил заочно в 1956 году. Работал на Рижском радиозаводе ВЭФ и в редакции республиканской молодежной газеты.
Работал в газетах Белгорода (1952), Риги (1957—1958).


Владимир Лазаревич Краковский

С 1958 года Владимир Лазаревич живет во Владимире. Здесь он до 1962 года работал журналистом в газете «Комсомольская искра», многотиражной газете «Химик». С 1962 года на творческой литературной работе.

Первая книга — сборник детских рассказов «Метеорит Долгая лужа» выходит в местном издательстве в 1961 году. В последующие годы произведения В. Краковского печатают журналы «Костер», «Юность», «Звезда», издательства «Детская литература», «Советский писатель», Верхне-Волжское. А такие повести как «Возвращение к горизонту» и «Какая у вас улыбка!» переиздаются в Болгарии, Румынии, Чехословакии и Венгрии. По ним ставятся радио- и телеспектакли, снимаются фильмы.
Внимание творчеству В. Краковского оказывает центральная пресса, находит большой отклик читателей, особенно журнала «Юность».
В 1963 году В.Л. Краковский был принят в члены Союза писателей СССР.
19 октября 1972 г. в помещении Владимирской писательской организации (Столярова, 9) открывается Молодежная литературная студия, по инициативе писателя В.Л. Краковского. С 1972 года (с небольшим перерывом) Краковский руководит молодежной литературной студией, многие из членов которой стали профессиональными писателями.
В 1983 году В. Краковский издает в «Советской писателе» роман «День творения», где автор сделал попытку изобразить историю жизни гениального ученого-современника, его неоднозначный путь к открытиям.
В.Л. Краковский — признанный наставник творческой молодежи, на протяжении многих лет руководил литературным объединением «Лукоморье» и областной литстудией при обкоме ВЛКСМ и Владимирской писательской организации.

С 1993 по 2017 год - председатель правления Владимирского отделения Союза российских писателей.
Умер 12 октября 2017 года во Владимире.

4 октября 2018 года на видеохостинге youtube был опубликован фильм о писателе - киноповесть "Владимир Краковский. Жизнеописание", автор - Антон Ефимов.

ПРОИЗВЕДЕНИЯ В. Л. КРАКОВСКОГО
КНИГИ
:
- Метеорит Долгая лужа: Рассказы. — Владимир: Кн. изд-во, 1961. — 62 с.
- Письма Саши Бунина: Повесть. — Владимир: Кн. изд-во, .1962. - 241 с.
- Рец.: Эйдельман М. О героической юности/ Призыв. — 1962. — 25 ноября; Евсеев Б. Саша Бунин и другие//Моск. комсомолец. — 1962. — 5 дек.; Лобанов М. Читая короткую повесть//Лит. Россия. — 1963. — 6 сент.; Озеров В. Герой жизни — герой литературы//Известия. — 1963. — 9 июня.
- Они с химзавода. — Владимир: Кн. изд-во, 1962. — 16 с. — В соавт. с В. Красуленковым.
- Рец.: Владимиров П. «Они с химзавода»//Призыв. - 1963. — 9 янв.
- Бунт зеленолицых: Рассказы. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во, 1965. — 104 с.
- Возвращение к горизонту: Повесть. — М.: Сов. писатель, 1966. — 286 с.
- Рец.: Антопольский Л. Сева задает вопросы//Лит. Россия. — 1964. — 10 янв.—С. 11; Гейдеко В. Поза и позиция//Сиб. огни. — 1964. — № 2. — С. 186—188; Молдавский Д. Прямые дороги юности//Лит. газ. — 1963. — 3 окт.; Никифоров Г. Возвращение к старому герою//Призыв. — 1963. — 29 авг.; Рощин М. Преодолевая банальное//Новый мир. — 1963. - № 10. — с. 254—257; Шишов В. Вторая книга//Наш современник. — 1963. — № 6.— С. 207—208.
- Какая у вас улыбка!: Повесть. — М.: Дет. лит., 1973—95 с.
- Рец.: Грудцова О.//Октябрь. — 1973. — № 1. — С. 223—224; Боровиков С. «Юноша с перчаткой» и другие//Волга. — 1973. — № 7.— С. 181 — 184.
- Лето текущего года: Повесть. — М.: Сов. писатель. 1973. — 214 с.
- Рец.: Шерышев П. Секрет Состратуса//Призыв. — 1973. — 22 июля.
- В тихом омуте: Рассказы.— Ярославль: Верх.- Волж. кн. изд-во, 1974. — 48 с.
- Два сердца: Рассказы и повесть/Послесловие А. Василевского. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во, 1980. — 207 с.
- День творения: Роман. — М.: Сов. писатель, 1983. — 487 с.
- Рец.: Василевский А. Ради красного словца? //Наш современник. — 1984. — № 2. — С. 173—176; Федотов О. Кристалл и медуза// Призыв. — 1983. — 11. окт.
- Четыре очень быстрых выстрела (1991).
- Один над нами рок (1999).
- Курьез стохастики (1999).
- Очень красное яблоко (2006).
- Краткости (2011).
- Допущенные в люди (2015)
ПРОИЗВЕДЕНИЯ В. КРАКОВСКОГО НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ:
- Връщане към хоризопта: Повест. Прев. К. Койчева. — София: Профиздат, 1964. - 328 с. — Болг.
- Тгі spacci nа obzoru/Prel. L. Duskova a J. Fromkova. — Praha: Svet sovetu, 1966. — 242 s. — (Nova sovetska knihovna). — чеш.
- Popas la orizont /Trad. de A. Toader si T. Constantinesu. — Bucuresti: EPLU: 1966: — 295 p. — Рум.
Экранизации:
- Кто придумал колесо? (СССР, 1966) — по повести «Возвращение к горизонту».
- Какая у вас улыбка (СССР, 1974) — по одноименной повести.
- Погода на август (СССР, 1983) — по повести «Лето текущего года».
ЛИТЕРАТУРА О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ В.Л. КРАКОВСКОГО:
- Иващенко В. Странная позиция [писателя В. Краковского. Письмо в редакцию]//Призыв. — 1964. — 24 мая.
- Викторов К. Верность герою: [О героях книг В. Краковского]//Комс. искра. — 1978. — 5 марта.
- Василевский А. Право выбора//Краковский В. Два сердца. — Ярославль. 1980. — С. 203— 206.

***

Коллеги-писатели уже давно называют Владимира Краковского классиком литературы. Он не спорит с ними по этому поводу, у него есть дела и поважнее - к своему восьмидесятилетию писатель завершил роман, над которым работал последние десять лет, и решает задачи по его изданию.
Владимир Краковский свои первые произведения начинал писать под влиянием русских символистов Серебряного века. Однако посланные в журналы рукописи возвращались обратно. Обращение к детской литературе сдвинуло процесс с мертвой точки.
- Интересы детей политики не касаются, - объясняет писатель. - Дети ведь могут говорить все, что хотят, и мне это понравилось! И сразу стали публиковать. Первые три рассказа вышли в ленинградском журнале «Костер», потом во владимирском издательстве вышла книга «Метеорит Долгая Лужа», затем книга рассказов в Ярославском издательстве.
Потом в творчестве Краковского был «юношеский» период. Повесть «Письма Саши Бунина» опубликовали в «Юности», «Возвращение к горизонту» - в журнале «Звезда».
За то, что отнес рукопись в другой журнал, Краковского по-отечески пожурил сам Полевой. Борис Николаевич был изумлен, когда узнал, что именно редакторский отдел «Юности» ее забраковал.
- Боже, какой вы неопытный! - воскликнул Полевой. - Присылаете два письма: одно - в отдел прозы, а второе мне лично. Я иду к ним и прошу выдать мне рукопись Краковского.
Именно так и поступил Владимир Лазаревич, написав фантастическую повесть «Второе пришествие». Главный редактор ответил письмом: «Эта вещь написана в библейском тоне. Не надо читателям это напоминать». Далее шел детальный разбор, а в конце пожелание - «ждем от вас новой рукописи». А при встрече Полевой рассмеялся: «Как вас угораздило!»
«Второе пришествие» понравилось Аркадию Стругацкому, но даже его попытки опубликовать произведение не увенчались успехом. И до сих пор этот опус Краковского не напечатан.
Тогда писателю казалось, что на этом «юношеский период» завершился, но пришлось наступить на горло собственной песне и написать еще две повести, которые очень хорошо были приняты и опубликованы.
Литературная молодежная студия, согласно всем справочникам, существует с 1972 года. Но еще до того, как Эдуард Зорин предложит сделать ее официальной при писательской организации, Владимир Краковский занимался с молодежью в клубе «Лукоморье» при «Комсомольской искре». Свобода мысли в те времена не приветствовалась, кто-то доложил, что Краковский не признает Шолохова. Вот и поставили ему тогда условие, что на занятии обязательно должен присутствовать кто-то из редакции.
- Я не военспец, и мне комиссар не нужен, - противостоял Краковский.
И клуб закрыли. Потом было литобъединение при ДК ВХЗ. Но там требовали, чтобы молодые поэты выступали в сборных концертах, чему Краковский яростно сопротивлялся. Он был против того, чтобы юные авторы читали со сцены «сырые» стихи. Затем студийцы нашли пристанище в ДК ВТЗ и только потом - в писательской организации.
На занятия в литстудии собиралось много талантливой молодежи, были споры, дискуссии, обсуждение прочитанного и написанного. Все изменилось с выходом в свет романа «День творения». Тогда, в 1983-м году, книга наделала много шума. Владимира Краковского обвинили в творческом инакомыслии, книгу изъяли из библиотек, автору запретили выступать перед читателями. В издательстве, выпустившем книгу, уволили редактора и члена литературного совета.
Краковского и ранее критиковали. Еще после первых повестей один из секретарей Союза писателей, партийный босс советской критики, поместил в «Известиях» статью, в которой обличал Владимира Войновича, Василия Аксенова и Владимира Краковского. Владимир Лазаревич тогда отметил, что компания у него не самая плохая. Но в этот раз все было намного жестче, автора обвинили в антисоветчине. Местные власти тоже прореагировали - Краковского отстранили от руководства студией.
Все вернулось на круги своя в период перестройки. Владимир Лазаревич до сих пор не устает повторять, что благодарен генсеку Михаилу Горбачеву. Нынешнее поколение молодых литераторов может писать о чем угодно. Они по-прежнему собираются раз в неделю в небольшом помещении на Музейной. Только писательских организаций у нас теперь две, а литературная студия - одна. На мой вопрос, почему на протяжении достаточно долгого времени Краковский выпестовывает уже не одно поколение молодых и одаренных, он ответил как-то полусерьезно-полушутя: «Просто у меня такое хобби».
Раньше он писал исключительно по ночам. Приехав во Владимир из Риги, два года работал журналистом в «Комсомольской искре», а потом женился и уехал в деревню Барское Городище, что в Суздальском районе. Его супруга работала в детском коррекционном интернате, а он творил. Раз в месяц редакция как внештатника командировала его в районы, потом он выдавал целую полосу статей, это и давало доход.
В ту пору в Барском Городище электричество появлялось через день, потому что маломощная электроподстанция не справлялась, обеспечивая энергией три деревни.
- Это были 59-60-й годы, - вспоминает Краковский. - Так романтично было работать при керосиновой лампе и при свечах! Я писал запоем, и вдруг до меня дошли слухи, что областная газета «Призыв» готовит фельетон обо мне как о тунеядце.
Краковский тогда напрямую обратился к Сергею Ларину, заместителю редактора газеты. Тот вначале на попятную: «Чего верить слухам!». Но Краковский был откровенен: «Дайте мне год, если у меня не получится, тогда пишите». Ларин и сам был писателем, поэтому открыл карты: «Была такая мысль написать о тебе и Коле Тарасенко». Но фельетон так и не вышел, потому что за этот год у молодого писателя вышла первая детская книга, потом еще одна, и вскоре его приняли в Союз писателей.
На мой вопрос, какими специальностями, кроме журналистики, он владеет, Владимир Лазаревич не без гордости сообщил, что в юношестве они с приятелями подрабатывали землекопами. В молодые годы он трудился на знаменитом рижском заводе «ВЭФ» техником-испытателем шестого (!) разряда, а в Барском Городище целых три месяца был воспитателем интерната.
Ему сейчас восемьдесят, по ночам он уже не работает, перевел себя на дневной режим. Из дома выходит редко, исключительно на занятия в литстудию и заседания писательского союза. Все остальное время Краковский пишет. Раньше соседи слышали стук его печатной машинки, сейчас пишет на более удобном аппарате - на компьютере.
Свой секрет долгожительства, как творческого, так и личного, Владимир Лазаревич не хранит в тайне.
- У меня все время есть цель, - говорит писатель. - Я одиннадцать лет писал роман «Боря. Жизнеописание», это 1212 страниц на машинке. Исключая выходные, получается, что 330 дней в году я работал над произведением, это была доминанта моей жизни. Когда я не так давно завершил второй роман «Допущенные в люди», то наутро проснулся и почувствовал себя несправедливо уволенным. Была такая опустошенность! Немного ошарашенный, я ходил какое-то время, потом взялся за редактуру своих малых форм - притч. И свое восьмидесятилетие встречаю без воодушевления, потому что не пишу!
Тридцать с лишним лет тому назад писатель Владимир Краковский, встретив актера Бориса Соломонова, только что отметившего свое семидесятилетие, поинтересовался: «Как вы чувствуете себя семидесятилетним?». - «То, что семьдесят - не страшно, - ответил артист. - Но то, что пошел уже восьмой десяток - вот что ужасно!». А у нашего героя пошел девятый десяток, и его это не пугает!
Автор: Ольга Вознесенская. Источник: "Призыв" 22.09.2010 г.

МЫ, ИЛИ В ПЯТНИЦУ, В СЕМЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА

Галина БОБЫЛЕВА (1956 - 1998)
Восемь лет прошло с тех пор, когда я, балансируя на поребрике, говорила В.Л. Краковскому, что, по-моему, самые лучшие люди на земле — писатели и поэты и что я сама тоже немного пишу. «Приходи на студию!» — воскликнул В.Л.К., и через две недели мне пришло печатное приглашение: 19 октября Молодежная литературная студия открывает свои занятия в помещении Владимирской писательской организации (Столярова, 9) ...Восемь лет прошло — и вот начальство посылает меня взять счет из Общества книголюбов. — «Это за драмтеатром, вниз — Столярова, 9...»
Это за драмтеатром, мимо Козлова вала, частного дома, трактира, Дома учителя, это на развилке трех дорог, напротив булочной и санэпидемстанции, это в двухэтажном доме с каменным крыльцом... А Столяров — лейтенант милиции, героически погибший в 1958 году...
Мокрый снег летит мне на пальто, буксует машина на крутом подъеме, на старой высокой липе вырос желтый гриб — в центре города, за драмтеатром... Каменные ступени тоже все в снегу, и таблички у двери: «Архив кинофотодокументов», «Владимирское общество книголюбов» с эмблемой раскрытой книги и полыхающего факела за ней — опасная эмблема... Ступени под ногами, деревянные, стертые, руки на гладких перилах... Может быть, это общество за дверью налево? Как бы не так! Одна дверь прямо, перед второй — Общество книголюбов. Вторая дверь... Прихожая, стол, чужой шкаф, новые стулья, печка, треугольная пепельница на подоконнике. А за счетом, опять же, приходится идти в ту дверь, которая прямо...
Что с Вами, сударыня, что с Вами? Зачем Вы таращите глаза на стены конторы? Реклам не видели? Полированных столов? Или печки в углу?..
... Вы снова здесь, изменчивые тени,
Меня тревожащие с давних пор.
Найдется ль наконец вам воплощенье
Или остыл мой молодой задор?..
Вы снова здесь, за этим столом, забывшись, машете руками и корчите гримасы, приводя примеры, а мы с Ручко смеемся... Вы снова здесь, с белесыми глазами, стихами чудными и незапоминавшимися, с предательской улыбкой... Вы снова здесь, нахохлившийся, в толстом свитере...
О море, о птицы, о счастье!
Великая радость крылам...
Как редко такое случается
И долго как помнится нам!
...И долго как помнится нам дым в прихожей и — у высокого шкафа В.Л.К. рассматривает этикетку на коробке и говорит, что вот, если бы не курил, не узнал бы, какой театр есть в Донецке... и разговоры у печки Ольги Ручко с тонкочувствующим дымящим Владимиром Пражиным об искусстве, поэзии и качестве фотопленок...
Куда деваться с этой красотой
Людей, деревьев, звуков, мыслей, дела?
Как дальше быть? И с этой, непростой,
С ума сводящей, что с любовью делать?
И Васильев с зельем из тридцати трав — «Было, пухли!» (Уж не с того ли недавние строки:
От трав мне не будет покоя,
Я их полюбила давно...?)
Тот Васильев, в лютые морозы ходивший в безрукавке... Тот Дорофеев, приносивший шоколадки, игравший на мандолине и в шахматы, бивший себя бутылкой по голове...
Как ни крутись, как ни вертись,
Как ни вращайся в родном краю.
Подобно егозе...
И два демобилизованных, отшлифованных и внешне, и внутренне молодых человека: один, похожий на хомячка, — любитель божьих коровок п японской поэзии, другой — в полосатом французском пальто...
Ах, как он ярко падал с вышины!
А вы желанье загадать успели?
И жадный до встречных взглядов, соборов, «вчерашних звонков» в дверь тонкошеий десятиклассник...
И пусть пирамиды выше,
И пусть Тадж-Махал богаче.
В них скорби душа не услышит,
Не задрожит, не заплачет.
И Надя Иванова, царящая в кудрях и в дыму, и длиннохвостая Аня Ясеновская, бросившая политех, и Комков, прыгающий через три стула...
Они — как боги в сизом дыме,
Красивые и молодые...
И разговоры в одном троллейбусе в одну сторону: Слава, Вера, Паша, Вадим, Володя Васильев...
Что с Вами, сударыня, что с Вами? Вот Ваш счет, давно готов, уходите, пока не растаял на Вас снег и не потекли крашеные глаза; уходите, если не хотите, чтобы любители книг приняли Вас за дуру.
Я хлопаю обеими дверьми и спускаюсь по другой половине лестницы. Неужели тут и правда 18 ступенек? Считать пролет? — ведь тоже ступенька... Точно, 18! Надо же?
На восемнадцатой ступени
Мы детству говорим «прости»,
Храним цветов засохший веник,
Вздыхаем и уже грустим
О том, что нет назад дороги...

...А чего Вам, собственно, не хватает? На том же троллейбусе едете до конечной, не трактир, так кофейня, и почти на развилке трех дорог — Музейная, 3 — и тоже второй этаж... Только вот ступени еще не сосчитала... Вот тебе В.Л.К., беззастенчиво жующий новогодний подарок, за столом.


Улица Музейная, д. 3.

Вот тебе Оля, «мудрая, как змея». Вот тебе Васильев в костюме. Вот тебе Вадим в белой дубленке. Вот тебе строитель Комков. Вот Андреище от стены до стены, внимательный и галантный...
А разве не заменит румяный труженик Ша-ша-Шарыпов носатого Пражина из дверной щели? А чем хуже Леночка Холоднова величавой Веры Фоминой? А братья Митя и Олег? (Осторожно спрашиваешь одного из них: «Ты Дима?» Краснеет: «Нет». — «Значит, Олег?» Еще больше краснеет: «Нет». И только потом выясняется: Митя). А Миловзоров, как смерч на полевой дороге, не здоровающийся с тобой в книжном магазине?
А портреты классиков мировой и местной литературы? Вон и Пражин, и Пучков, вон и... — почти все тут, на бумаге под слюдой и пылью, загибаются...
За выразительное чтение Пашиного стиха про елку тебе вручили новогодний приз. И Слава, отец пятерых детей, улыбается тебе внутренней улыбкой... Чего же тебе еще надо?
Никто не курит (кроме девочек), никто через три стула не прыгает и по деревьям не лазит, никто не пугает тебя гуцульскими костюмами, и в праздники играют исключительно в шахматы и ходят в диетстоловую...
А если после занятия В.Л.К. со стаей джентльменов мчится по улице — благодари Бога за разминку от сидячей работы! А если ты одна едешь домой — так надо радоваться: люди получили новые квартиры!
И вообще, лучше помалкивать, а то ужо тебе такую газету могут посвятить, что и этих всех больше не увидишь.
У нас внимательные, отточенные кадры — вот он, Васильев, с блокнотом, — когда меня не будет, он напишет в истории студии, кто я такая.
Это не пессимизм, нет! Это, как говорит В.Л.К. и все студийцы в один голос, — то, что всегда должно присутствовать в любой радости, — мысль о кончине.
Не знаю где, но дерево растет,
Которому венчать мою судьбину:
Мне из него сколотят домовину
И скажут: — Что ж, пришел его черед.

Чего же тут не знать? -

... И все же я семя другое,
Мне деревом быть суждено.
Дождусь неизбежного срока,
Крылато сорвусь я. И пусть
Забросит далеко-далеко,
А я прорасту и примусь.
Все там будем — как говорит народ и собиратель истин В. Васильев, и я согласна со всеми.
Все отлично!

А в памяти моей горит окно,
Хоть никакого права не дано
Ему гореть. Мы там когда-то пили
светлое, кто темное вино.
И светлым опьяненные вином,
Мои друзья смеялись и кричали,
Но темным опьяненные вином,
Всю ночь молчали, будто бы в печали...
Расстались мы, так было суждено,
Но в памяти моей горит окно —
Мы пили там за дружбу и за верность
Кто светлое, кто темное вино.
(Наконец-то запомнившееся стихотворение худого стайера В. Пучкова).
Декабрь 1981 г.
Владимирское региональное отделение Союза Писателей России

Copyright © 2019 Любовь безусловная


Категория: Писатели и поэты | Добавил: Николай (28.11.2019)
Просмотров: 81 | Теги: Владимир, писатель | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край



Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2020
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика