Главная
Регистрация
Вход
Суббота
07.12.2019
20:07
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [136]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1155]
Суздаль [350]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [372]
Музеи Владимирской области [59]
Монастыри [5]
Судогда [9]
Собинка [83]
Юрьев [200]
Судогда [86]
Москва [42]
Покров [113]
Гусь [127]
Вязники [231]
Камешково [68]
Ковров [299]
Гороховец [104]
Александров [218]
Переславль [100]
Кольчугино [62]
История [32]
Киржач [69]
Шуя [93]
Религия [4]
Иваново [48]
Селиваново [28]
Гаврилов Пасад [8]
Меленки [72]
Писатели и поэты [53]
Промышленность [80]
Учебные заведения [58]
Владимирская губерния [31]
Революция 1917 [44]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [75]
Медицина [38]
Муромские поэты [5]
художники [13]
Лесное хозяйство [12]
священники [1]
архитекторы [2]

Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 18
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Попечительство Князь-Владимирского кладбища в гор. Владимире

Попечительство Князь-Владимирского кладбища

Законодательство о кладбищах в России установлено при Екатерине II и изложено в Уставе врачебном (Свод законов, т. XIII, 1892, с. 693-721). Из санитарных соображений уже в ХѴІІ-ХѴІІІ вв. кладбища стали устраивать вне границ города. По законодательству Екатерины II они должны были находиться не ближе 100 саженей, т.е. 420 метров от последнего городского строения, позднее это расстояние стало меньше: по разрешению губернатора, по соглашению с епархиальным советом, с разрешения министерства внутренних дел. При тесной связи погребальных обрядов с религиозным культом во всех странах кладбища носили исповедный характер, т.е. данное кладбище было доступно для лиц определенного вероисповедания. Закон предусматривал установление надзора за могилами и порядком на кладбище священником кладбищенской церкви.
По русскому дореволюционному законодательству опустевшие кладбища не могли быть обращаемы в пашни, на их месте нельзя было возводить никакие строения. Находясь на общественной земле, они оставались собственностью общества (городского, сельского), хотя в административном отношении подлежали ведению духовного начальства. Также и лица, купившие место на кладбище, не приобретали на эту землю права собственности, а лишь право пользования.
В смысле благоустройства, за редкими исключениями, до XVIII в. кладбища находились в России в полном небрежении. Особенно это касалось провинциальных кладбищ. Об этом в начале XX в. писал В. Шереметевский в предисловии к «Провинциальному некрополю», издание которого было сделано по инициативе великого князя Николая Михайловича Романова.
История создания Попечительства при Князь-Владимирской церкви тесно связана с проблемой переполненности кладбища уже через 100 лет после отведения для него первых двух с половиной десятин земли в 1775 году. В 1874 году губернский землемер доносил губернатору, что захоронения делаются не по правилам: могилы роют на недостаточную глубину, ставят гробы на гробы ранее захороненных. Он предлагал расширить кладбище на восток, где находилась земля Богородицкой церкви. Архиерей, с которым губернатор вошел в сношение по этому вопросу, объяснил, что земля Богородицкой церкви сдается в аренду, а для кладбища лучше отвести землю за Юрьевской заставой или возле Вознесенской церкви, тем более, что горожанам трудно через весь город носить покойников. Кроме того, прихожане погребают своих покойников рядом со своими родственниками, «принуждать их погребать умерших на новом кладбище для священнослужителей едва ли будет удобно и прилично, эту обязанность приличнее предоставить гражданской власти». Городская же власть выступила против отвода земли в указанных местах, мотивируя это тем, что кладбища не должны находиться ближе, чем на 100 саженей от жилья. Городской голова обязал полицмейстера наблюдать за порядком погребения. Те же распоряжения были даны церковному старосте Н.В. Боровецкому. Так закончился этот этап борьбы за наведение порядка на кладбище, вопрос об организации нового был снят с повестки дня. Однако, ненадолго. 20 декабря 1888 года в городскую управу обратился начальник исправительного отделения, соседствовавшего с кладбищем. Арестанты, которых использовали для рытья могил умершим в земской больнице, жаловались, что это делать затруднительно, потому что места, которые им указывают, уже были заняты гробами ранее захороненных. В ответ на это, городская управа просила кладбищенскую церковь указать новые места для захоронения умерших в больнице, на что получила ответ, что участок, отведенный больнице, уже занят весь. Контора богоугодных заведений просила отвести новый участок для захоронения умерших в больнице. Через 5 лет уже кладбищенский староста обратился в городскую управу: «...кладбище стало настолько тесно, что не представляется никакой возможности отводить место для новых могил». И в 1902 году духовная консистория, обращаясь к городской управе, просила принять меры к расширению кладбища: «свободного места на городском кладбище не имеется не только для умерших в земской больнице, но и для граждан городских». Для городской управы сложность положения состояла в том, что кладбище было окружено землей, принадлежащей Богородицкой церкви, которая сдавала эту землю в аренду. Основными арендаторами были купцы Муравкины. При переговорах об уступке земли для расширения кладбища церковь поставила условие: во-первых, город должен был взять на себя расходы по обмеру земельного участка, во-вторых, земля может быть продана по 1 рублю за десятину или возможен обмен, но не сажень за сажень, а за весь уступаемый участок, который арендуют Муравкины за 360 рублей. Последние дали письменное согласие получить за уступаемый участок пожню Макаровка размером 10 десятин 1195 саженей. 26 октября 1903 года городская дума приняла решение об обмене, но вскоре возникли новые сложности: средства на обустройство нового участка кладбища не были выделены, и в феврале следующего года представители семинарии спрашивали: возделывать ли им прежний участок или пожню Макаровку? Видимо, все эти проблемы с кладбищем заставили управу искать какое-то кардинальное решение: кому, какому органу власти поручить кладбище с его проблемами? 27 января 1904 года дума создала специальную комиссию, которой поручила выяснить вопрос об устройстве и содержании кладбищ, обратясь в другие губернии. В несколько губерний были посланы запросы. Ответы пришли из Нижнего Новгорода в марте 1904 года, тогда же — из Одессы, в июле того же года — из Твери. Нижегородская управа сообщила, что в устройстве и содержании кладбища никакого участия не принимает, т.к. оно находится в заведовании особой конторы, находящейся при кладбищенской церкви. Из Одессы ответили, что при ликвидации приказа общественного призрения кладбища перешли в ведение городского общественного управления, и все доходы с кладбищ идут в казну города. Таким образом, владимирцам было из чего выбирать.
Как видно из всех этих документов, вопросами устройства и содержания кладбища занимались светские власти, хотя согласно указу Святейшего Синода от 30 апреля 1897 года земля под кладбищами должна была находиться в ведении духовного начальства, и от него зависело, в заведовании каких подчиненных ему органов должны быть кладбища. «По уставу духовных консисторий на обязанности духовного начальства лежит сохранение кладбища в благоустройстве, чистоте и порядке, достойного их назначения». На практике же роль церкви оказалась достаточно пассивной: все проблемы решала городская управа. И хотя в комиссию городской управы были включены священник Князь-Владимирской церкви А. Покровский и церковный староста Н. Борисов, главную роль играли представители городской управы и купечества. В нее входили городской голова А. Шилов, члены городской управы А. Белоглазов и Н. Сомов, купец С. Муравкин, надворный советник М. Миртов.
Ознакомившись с полученными из разных губерний ответами, комиссия решила остановиться на опыте Твери, где было создано специальное кладбищенское Попечительство. Его деятельность в Твери была такой успешной, что тамошнее кладбище стало «своего рода достопримечательностью, какие редко встречаются в наших провинциальных губернских и уездных городах», — отмечала комиссия. Из Твери были получены документы, которые стали основой для создания во Владимире Попечительства, его устава и плана дальнейшей деятельности. Городская дума 30 июня 1904 года приняла решение о создании Попечительства. Однако, потребовался почти целый год для составления устава и решения всех организационных вопросов.
1 мая 1905 года состоялось учредительное собрание Попечительства. Приглашения, отпечатанные в типографии, были такого содержания: «Милостивый Государь! Для приведения в порядок Князь-Владимирского кладбища в гор. Владимире и поддержания на нем благоустройства, по постановлению владимирской городской думы от 30 июня 1904 г. с разрешения епархиального начальства учреждается при Князь-Владимирской церкви Кладбищенское Попечительство.
На основании утвержденного устава Попечительства членами его могут быть все совершеннолетние лица обоего пола христианского вероисповедания, сделавшие ежегодный взнос в Попечительство не менее 1 рубля или единовременно не менее 10 рублей, а также все те, которые своими трудами содействуют достижению цели Попечительства. Приступая ныне к открытию действия кладбищенского Попечительства владимирский городской голова н священник Князь-Владимирской церкви на основании §15 Устава Попечительства, имеют честь почтительнейше просить Вас, милостивый Государь пожаловать на первое учредительное собрание Попечительства и тем содействовать достижению доброй цели этого учреждения.
Собрание имеет быть в помещении городской управы 1 мая в 6 часов вечера.
Владимирский городской голова Н. Сомов, священник Князь-Владимирской при городском кладбище церкви А. Покровский».
О целях, поставленных перед создаваемым Попечительством, написал в опубликованной «Владимирскими епархиальными ведомостями» статье один из тех, кто активно содействовал осуществлению идеи создания Попечительства — В.Г. Добронравов. Главная цель — приведение в порядок Князь-Владимирского кладбища и поддержания в нем благоустройства. Для этого предлагалось следующее: « устройство вокруг кладбища оград, насаждение растительности, устройство насыпей над могилами, обкладывание их дерном, установка новых крестов и исправление поврежденных, ремонт памятников и оград. Кроме того, предусматривалось разделение кладбища на участки с проведением по ним дорожек, а также устройство часовен, усыпальниц и всего того, что может содействовать украшению и порядку».
Учредительное собрание приняло Устав, согласившись с задачами, поставленными перед Попечительством. Был избран рабочий орган — Совет Попечительства, состоявший из 10 человек. Вот поименный список Совета, избранного на 1 учредительном собрании: председатель — А.А. Шилов, товарищ председателя — городской голова Н.Н. Сомов, члены — В.Г. Добронравов, М.П. Бабушкин, М.Е. Миртов, А.Д. Баснев, А.В. Смирнов, А.П. Белоглазов. От городской управы — С.Н. Петровский и В.Е. Васильев. Казначеем был избран С.Н. Петровский, а делопроизводителем А.В. Смирнов. Нужно сказать несколько слов о членах Совета Попечительства. Большинство из них являлись представителями именитых купеческих родов — Бабушкиных, Петровских, Васильевых, Белоглазовых. Двое — А.В. Смирнов и В.Г. Добронравов — представляли цвет владимирской интеллигенции. А.В. Смирнов был известным врачом и краеведом, авторитет которого не поколеблен и до наших дней. Кроме сотрудничества в местной периодической печати, он был автором указателя к газетам «Владимирские губернские ведомости» и «Владимирские епархиальные ведомости» с начала их издания и до 1900 года, также сочинения о выдающихся уроженцах края, «которые снискали известность на различных поприщах общественной пользы», вышедшем в 5 томах. Эти книги являются востребованными и современными краеведами. В последние годы работы Попечительства А.В. Смирнов являлся председателем его Совета. В.Г. Добронравов был преподавателем философских предметов во Владимирской духовной семинарии, занимал также должность епархиального наблюдателя церковно-приходских школ, являлся членом ВУАК, председателем ее редакционной комиссии, заведовал ее музеем. Он был автором многочисленных статей на церковно-исторические и краеведческие темы. Деятельность таких людей в Совете Попечительства, бесспорно, сыграла большую роль. Статьи В.Г. Добронравова в местной печати помогли привлечь внимание как к работе Попечительства и его Совета, так и к работе по благоустройству кладбища. Непосредственно о деятельности Попечительства и его Совета можно судить по протоколам, которые полностью сохранились за время с 1905 по 1916 гг. в фонде городской управы ГАВО. По ним можно судить о всех проблемах и трудностях, о достижениях и направлениях работы Совета, о его взаимоотношениях с городской управой, церковью, родственниками захороненных, подрядчиками и др.
Без проблем прошла передача от городской управы всех документов и денег, поступивших на счет Попечительства. Были изготовлены шнуровые книги для записи приходов и расходов, квитанционные книжки для казначея и малые квитанционные книжки всем членам Совета для получения поступающих за разные услуги денег, а также целевых взносов. От священника и старосты кладбищенской церкви было принято все имущество, как то: кресты, памятники, решетки для оград и т.д. Городскую управу попросили снять план старого кладбища и вновь отведенного участка земли, о чем говорилось выше. Решено было также вести книгу для записи погребенных. Очевидно, что на тот момент такой книги не было, потому что Совет постановил обратиться к горожанам с просьбой указать места захоронений родственников.
Уже на втором заседании 10 июля 1905 г. Совет приступил к решению самого трудного — финансового — вопроса, т.к. было понятно, что без достаточно значительных средств привести кладбище в порядок будет затруднительно. Совет обратился, во-первых, к городской думе с просьбой о ежегодном финансировании на поддержание кладбища в порядке и об единовременном финансировании для приведения в порядок нового участка: его нужно было очистить, пробороновать, засеять клевером. К епархиальному начальству Совет обратился с просьбой разрешить тарелочный сбор в пользу Попечительства в дни родительских суббот и во вторник на Фоминой неделе, а также производить отчисления со сборов всех приходских церквей в пользу Попечительства. Постановили также обратиться к жителям города с приглашением принять участие в расходах по приведению в порядок «для всех одинаково близкого такого общественного места, как кладбище». Была определена и цена за землю на кладбище: 10 рублей за 1 квадратную сажень. Уборку кладбища решили отложить до осени, когда рабочие руки дешевле. Решили также установить особое вознаграждение лицу, которое будет приглашено Советом «для приведения в известность могил на старом кладбище». Из имеющихся документов неясно, удалось ли найти средства для такого вознаграждения, но известно, что обязанность взял на себя А.В. Смирнов, который на одном из последующих заседаний доложил о том, что он занимается списыванием сведений о захороненных с памятников и спрашивал членов Совета: нужно ли только узнать имена погребенных или знать и место, где они погребены? Совет одобрил деятельность Смирнова и постановил: «Просить г. Смирнова продолжить работу в том виде, как он начал, т.е. нанося (от руки) план распределения могил и вместе с тем списывая все надписи с крестов и памятников; распределение могил обозначать порядковым номером дорожек, а самый план по возможности нанести на большой лист чернилами». В упоминавшейся уже статье В.Г. Добронравова выражалась надежда, что когда список будет окончен, его можно издать отдельной книгой. К сожалению, результаты этой работы, которой А.В. Смирнов занимался около 10 последних лет своей жизни, нам не известен...
Поскольку основные доходы Попечительства, необходимые на проведение благоустройства, ожидались от оказания ритуальных услуг, была установлена такса на различные услуги, а перед этим всю территорию нового кладбищенского участка разделили на 4 разряда. В зависимости от участка цена земли была различной: на старом кладбище для лиц, не имеющих там семейных могил — 10 рублей за 1 квадратную сажень. На новом: 1 разряда — 6 рублей, 2-го — 4 рубля, 3-го — 2 рубля, 4-го — бесплатно (там хоронили бедных горожан и умерших в земской больнице). За рытье могил в зимнее время брали — для ребенка до 1-го года — 1 рубль, от 1 до 8 лет — 1 рубль 25 копеек, с 9-ти лет — 4 рубля. В летнее время соответственно 70 копеек, 1 рубль, 3 рубля. За могилы со склепами такса была вдвое дороже. Кроме того, горожане могли заказать уход за могилами: обкладка дерном стоила — детская 1 рубль, взрослая 2 рубля, двойная 3 рубля. Прополка, посадка цветов, чистка снега, посыпка песком: если могила не огорожена — 1 рубль, в загородке — 1 рубль за 1 квадратную сажень. За зажигание ежедневно лампады брали 10 рублей и 1 рубль за масло. За постановку крестов, решеток и т.д. брали 20%-ную надбавку в пользу Попечительства.
Члены Совета пытались установить и порядок поведения людей на кладбище. Было постановлено открывать его для посещений с 8 утра до 8 вечера в апреле — августе, в остальное время года — до 6 вечера. Члены Совета установили дежурство на кладбище — «для наблюдения за правильностью действий конторы Попечительства, находящихся на территории кладбища сторожей, так и вообще за благоустройством на кладбище». Откликнулись они и на жалобу настоятеля церкви, обратившего внимание на недостатки поведения детей служащих тюрьмы: «...постановлено обратиться к г. начальнику арестантских исправительных работ с просьбой, чтобы дети служащих в ротах, посещая кладбище вместо гулянья, вели себя более сдержанно, камнями и другими предметами не бросали, памятников, крестов не ломали и т. д., и вообще, если желают гулять на кладбище, вели бы себя более прилично». Трения между Попечительством и тюрьмой происходили и позднее. Так, в 1906 году при очередном осмотре кладбища члены совета обратили внимание на то, что « около старых ворот, с наружной стороны ограды, навалена арестантским отделением земля высотою более, чем на аршин. Земля привалена к самой ограде, отчего последняя мокнет, кирпичи преют, да и самый смысл ограждения этим нарушается. Земля эта привалена к ограде во время стройки арестантским отделением кузницы. Постановлено: обратиться в губернское правление с покорнейшей просьбой о сделании зависящего от него распоряжения об уборке земли от ограды».
Не считаясь с порядком, установленным на кладбище, мастерские арестантских рот иногда проводили какие-то работы на кладбище, о чем докладывал Совету священник, а также без согласования хоронили умерших в тюрьме арестантов. Совет постановил довести до начальника арестантских рот правила захоронения и таксу на землю.
Почти в самом начале деятельности при осмотре кладбища члены Совета обратили внимание на то, что, « ...некоторые деревья или грозят падением, или заглушают кладбище. Некоторые можно вырубить и употребить на дрова для церкви. Постановили: собраться на кладбище и наметить деревья к вырубке. Пригласить десятника из городской управы как лицо сведущее».
Но, несмотря на все предпринимаемые усилия, кладбище и через несколько лет еще не было в достаточно хорошем состоянии. В документах Попечительства сохранилось письмо одного из членов Совета В.К. Анненкова, датированное сентябрем 1911 года: « Городское кладбище далеко еще не находится в том должном этому месту порядке. Первое впечатление при входе на кладбище наводит на грустную мысль и невольно является вопросом, что же будет дальше. Каменные ворота кладбища находятся в чрезвычайно ветхом виде, штукатурка в нижней части отвалилась, а частию и в верхней, направо и налево от входа нагромождены в беспорядке деревья, камни, плиты, старые кресты, кучи мусора, которые необходимо держать в других местах. Главная дорога настолько грязная, деревянная ограда местами поломана. Около церкви, самом благолепном месте на кладбище, постоянно грязная от стоящих здесь извозчиков и экипажей, въезд которых на кладбище должно безусловно воспретить, они должны останавливаться у ворот кладбища. Нигде не видел, чтобы извозчики въезжали на кладбище. Я бы рекомендовал около церкви, где только возможно, сделать цветочные насаждения, как я видел это на многих кладбищах. Вот на мой взгляд первый дефицит кладбища, который желательно бы устранить теперь же». Совет решил принять предложение и издал постановление о запрещении въезда на кладбище. Но сразу же возникли трудности. Во-первых, земская больница обратилась через городскую управу с заявлением о том, что, поскольку проезд через кладбище на лошадях запрещен, а умерших в больнице хоронили на самом дальнем участке кладбища, то она просила организовать перенесение покойников от ворот кладбища до места захоронения за особое вознаграждение от губернского земства. Обратился в Совет и священник церкви, который писал: « Вышло так, что создались трудности для престарелых и больных горожан, посещающих церковь, т.к. подъем к ней довольно гористый, от дороги до церкви довольно далеко, особенно тяжелым был путь в гололедицу и в заносы. Горожане нелестно отзываются об администрации кладбища». Священник и староста просили пересмотреть это решение.
Надо сказать, что с такими доводами в пользу отмены своего постановления, Совет не спорил: решение было отменено, но обращалось внимание на принятие мер «к сохранению там порядка».
Самым главным мероприятием для обеспечения порядка на кладбище было сооружение кирпичной стены по его периметру. Об этом было заявлено на одном из первых заседаний Попечительства, и уже в 1908 году стена была поставлена. Её сооружение потребовало значительных средств. Городской голова, член Совета Н.Н. Сомов, вел переговоры с владельцами кирпичных заводов о бесплатной поставке кирпича. Владельцы, однако, отказались, но согласились пожертвовать 200 рублей на кирпич. Небольшую сумму отпустила городская управа. Но и после сооружения стены Попечительство выплачивало долги в течение нескольких лет. Стена строилась сначала в один кирпич толщиной, а через саженный промежуток столбы в два кирпича высотой в 1 сажень с окошками вверху. На углах стен предполагалось сделать башенки. Подрядчик Кирьянов потребовал, чтобы кирпич был «самый лучший», а железо для покрытия ограды было предложено взять со сгоревших за Юрьевской заставой складов. Подробное описание места установления ограды позволяет уточнить топографию местности. Так, вначале говорилось, что ограда должна идти «с угла еврейского кладбища по краю оврага и затем по краю возвышенности над поймой реки Рпень до изгороди по границе с арендуемой Муравкиною (Фруктовой) землей». Но уже на следующем заседании В.Г. Добронравов заявил «о необходимости постройки ограды и по левую сторону еврейского кладбища но границе — как проведена канава — вплоть до соединения со старой оградой, которую в стороне к арестантским ротам также необходимо тоже возвысить, т.к. без этого кладбище все равно не было бы огорожено и — стало быть — не защищено как от расхищения, так и от проезда и прохода посторонних из соседних селений». В технологию сооружения тоже вскоре были внесены изменения по предложению М.Е. Миртова, который заметил, что в бут кладется не щебень, а целый кирпич, что удорожает строительство, а известь кладется не гашеная, а свежая. Подрядчик обещал учесть эти замечания. А строительная комиссия, осмотревшая сооружаемую стену, пришла к выводу, что строить ее в один кирпич нельзя. Поэтому стали класть стену снизу в два кирпича, а через аршин — в полтора, еще через аршин — в один.
После сооружения кирпичной ограды стало возможным более успешно заниматься внутренним благоустройством. Попечительство должно было обращаться к родственникам захороненных с тем, чтобы они обращали внимание на соблюдение порядка.
31 июля 1906 года на заседании Совета Попечительства Князь-Владимирского кладбища во Владимире было принято решение по семейному кладбищу Боровецких, которое находилось в полуразрушенном состоянии. Купчиха Боровецкая на все требования о наведении порядка не реагировала, поэтому Совет письменно предупредил её, что в случае неподчинения занимаемое место может быть отдано другим владельцам.
Были приняты специальные решения, чтобы в случае постановки новых оград владельцы их не захватывали лишнюю территорию, а ставили точно на место старых. В случае необходимости срубить мешавшее дерево, нужно было обратиться в Совет Попечительства. Так, известно заявление Н.П. Орлова, который просил разрешение срубить дерево в ограде, которое мешало поставить памятник на могиле генерал-майора А.К. Орлова. Разрешение было дано, однако за дерево потребовали внести в кассу Попечительства 10 рублей.
Приходилось решать спорные вопросы. Примером может служить письмо в Совет врача Владимира Михайловича Тихонравова, родного дяди известного ученого Михаила Клавдиевича Тихонравова (текст письма в приложении). Довольно часто приходилось решать вопросы с церковью и церковным причтом. Церковь обращалась в Совет с различными просьбами: отремонтировать кухню в доме церковного причта, крышу, нанять сторожей для охраны церкви после ее ограбления, о ремонте в квартире священника. Некоторые суммы выделялись на эти цели, хотя Совет заявил, что его средства предназначены для благоустройства кладбища, ремонт — не обязанность Попечительства, а его право. Сторож был нанят, а для охраны церкви приобретены две собаки, содержание которых взяло на себя Попечительство, однако тут же было и заявлено о том, чтобы члены Совета были освобождены « от занятий по церкви».
Не просты были отношения Попечительства и с конкурирующими организациями: в городе было еще 5-6 похоронных бюро. С самого начала Совет ставил своей задачей поставить конкурентов на место, диктуя им правила, разработанные для поддержания порядка на кладбище. Кроме того, для получения дополнительных доходов была сделана попытка организовать собственное похоронное бюро. В течение двух лет Совет пытался наладить его деятельность. С одной стороны, признавалась его польза: «признать деятельность бюро полезной и не закрывать его, поскольку собственное похоронное бюро позволило снизить цены на услуги частных предпринимателей», — как отмечалось в 1912 году. С другой — оно приносило ощутимые убытки и, в конце концов, в 1913 году Совет принял решение о ликвидации собственного похоронного бюро.36 Одновременно было решено взимать с частных предпринимателей 20% от рытья могил и уход за ними с цены, установленной Попечительством за такую же работу, и от установки решеток и памятников 10%. Кроме того, общее собрание членов Попечительства заявило себя полным хозяином на кладбище: « Принимая во внимание, что право распоряжаться хозяйством по городскому кладбищу и содержание его в благоустроенном виде по Уставу и правилом для заведования и пользования кладбищем принадлежит кладбищенскому Попечительству, что доселе частные лица и в особенности содержатели местных бюро похоронных процессий и другие подрядчики позволяют себе при постановке решеток, памятников, крестов, при рытье могил и при уходе за ними нарушать порядки на кладбище, не соблюдая установленных требований, например, при рытье могил, и нередко нарушая границы соседних могильных участков, что создает для Попечительства неизбежные пререкания и неудовольствие с владельцами мест на кладбище и вносят большие затруднения для Попечительства в деле правильной постановки содержания кладбища и вместе с тем лишает Попечительство значительной части доходов, признать необходимым установить более строгие требования при разрешении рытья могил, постановки решеток, памятников и т.п. частным лицам, не допуская ни в коем случае этих работ без получения надлежащего разрешения от администрации кладбища...»
1910 год «Кладбищенское Попечительство. Председатель Совета — Владим. Мих. Тарасов. Товар. Председат. - Ал-ндр Петр. Белоглазов. Казначей — Ал-ндр Кузьм. Баснев».
В целом о работе Попечительства по благоустройству кладбища можно судить на основании ведомости расходов. В ней, например, в 1911 году значатся следующие расходы: жалование служащим кладбищенской администрации, поденщикам за рытье могил, уборку кладбища, плотникам, малярам; за приобретение материалов: краски, лесной материал, кирпич, песок, цемент, щебень, за железные решетки и ограды (их, кстати, покупали в Коврове, на чугунно-литейном заводе), за бетонирование тропинок, на посадку деревьев, на покупку дерна, на освещение, на содержание собак. Доход получали от членских взносов, от рытья могил, уход за ними, от продажи крестов, памятников, от изготовления надписей, от продажи травы с кладбища, от пожертвований и т.д.
Последние сведения о деятельности Попечительства относятся к январю 1916 года. В докладной записке Совета в Духовную консисторию сообщались сведения о работе за 1915 год. Отмечалось, что правильная деятельность Попечительства была несколько нарушена в связи с начавшейся войной. Однако работа продолжалась. Но в 1918 году Попечительство при Князь-Владимирской церкви было ликвидировано решением новой власти. Вместе с мещанской управой, добровольным пожарным обществом и уличными комитетами Попечительство было признано «рассадником контрреволюции». Задача, поставленная в начале века по приведении кладбища «в такое состояние, которое давало бы возможность смотреть на город мертвых не только как на место плача и душевных волнений, но и как на место отдыха и успокоения для живущих» — отодвигалась на неопределенное время...

«Кладбище - на новое место. Существующее в городе кладбище расположено на неподходящем месте. Кроме того, оно становится тесным. Расширить же площадь под ним - нельзя.
В виду этого, старое кладбище предполагается закрыть. Новое же будет открыто за Плотницким оврагом, между кирпичным заводом и деревней Михайловкой на расстоянии примерно двух километров от центра города. С весны горкомхоз намечает проделать уже ряд подготовительных работ; обследовать строение почвы на новом месте, произвести распланировку, устроить подъездные пути и т. д.
В дальнейшем, при расширении Владимира, предполагается открыть второе новое кладбище за Военным городком» (Газета «Призыв». 1928. 15 февр.).
Князь-Владимирское кладбище было закрыто в 1966 году.

Источник:
В.И. ТИТОВА. ВЛАДИМИРСКИЙ НЕКРОПОЛЬ. Выпуск 3. 2000 г.

Ритуал похоронного обряда по православному обычаю

Над умирающим, которого следовало исповедовать и причастить, читали отходную — «молитву на разлучение души от тела». Обязательно омывали мёртвое тело под чтение псалмов и облачали в новую одежду. На тело клали покров — саван, в напоминание о пеленах Иисуса Христа во гробе. В руки покойного вкладывали образ Спасителя, на голову помещали венчик с изображением Иисуса, Богоматери и Иоанна Предтечи — в знак надежды на посмертное воздаяние по милосердию Бога. Над гробом читалась Псалтирь. Панихида совершалась в доме покойного, после чего тело переносили в храм для отпевания. Священник шёл впереди, перед гробом несли крест, все провожающие держали в руках зажжённые свечи — символ радости о возвращении усопшего к Вечному Свету. В храме гроб ставили головой к дверям, чтобы лицо покойного было обращено к востоку — «в знак того, что умерший идёт от заката жизни к востоку вечности».
Отпевание происходило после обедни. Звучали псалмы, стихири, присутствующие прощались с покойным последним целованием. Затем читалась разрешительная молитва, текст которой вкладывался в правую руку покойного. По окончании отпевания погребальная процессия направлялась на кладбище. Гроб с молитвой опускали в могилу, священник крестовидно сыпал на крышку землю, лил елей, сыпал пепел от кадила. На могиле ставился крест — «символ спасения христианина, умершего с верой и покаянием».
Для поминовения издавна были установлены третий, девятый и сороковой дни но кончине христианина. Толкование дней поминовения дал один из первых христианских отшельников Святой Макарий Египетский. Первые три дня душа пребывает рядом с телом, «как птица ищет себе гнезда», и лишь на третий день, благодаря молитвам, получает облегчение в скорби: Ангел Божий возносит душу для поклонения Господу. Шесть следующих дней душа видит небесные обители и великолепие рая, а на девятый день — вновь возносится к Богу. Далее тридцать дней душа созерцает адские муки — мытарства, а на сороковой день получает окончательное определение Божьего суда. Годовщина смерти отмечается как день рождения христианина к новой жизни.
Для общего поминовения мёртвых в русской православной церкви установлено пять родительских суббот (родителями для христиан являются все умершие вообще, и они молятся «о упокоении душ рабов Божиих праотец, отец и братий здесь лежащих и повсюду православных христиан»). Дни поминовения связаны с годовым Пасхальным циклом.
Пасхе - дню Воскресения» Христова — предшествуют семь недель Великого поста. Последняя неделя перед постом — традиционная русская масленница — по церковному календарю называется сырной седьмицей. Суббота перед сырной седьмицей — это Вселенская родительская суббота. В этот день «память совершают всех от века усопших православных христиан». Поминовение мёртвых совершают также во вторую, третью и четвёртую субботы Великого поста. Наконец, пятая родительская суббота — Троицкая, накануне пятидесятого дня от Пасхи — дня Святой Троицы.
Кроме того, в русской православной церкви поминовение усопших совершается в Радоницу: это вторник Фоминой недели, следующей за Пасхальной. По словам Святого Иоанна Златоуста, в этот день «Господь Иисус Христос сошёл к мёртвым, потому здесь собираемся и мы». Павших воинов поминают в Димитриевскую субботу, перед 26 октября (8 ноября) — днём Святого Димитрия Солунского. Это поминовение установлено в XVI веке в память Куликовской битвы 1380 года. В 1769 году установили поминовение «православных воинов, за веру и отечество на брани убиенных» 29 августа (11 сентября), в день усекновения главы Иоанна Предтечи. Ежедневная молитва в течение 40 дней по кончине называется сорокоустом.
По книге: Исторические кладбища Петербурга: справочник-путеводитель. СПб. 1993

Семейное кладбище Романовских-Ромейковых

В юго-восточной части кладбища сохранилось значительное по территории семейное захоронение Романовских-Ромейковых. Род Ромейковых старинный, упоминается уже в первой половине XVII века. Он внесён в 6 часть книги дворянских родов. Первым из Ромейковых упомянут рязанский помещик Афанасий. В грамоте 1643 года значится Иван Афанасьевич, которому царь Михаил Фёдорович жаловал имение. В начале XVIII века в документах упоминается майор Яков Михайлович Ромейков, а в конце XVIII — Карп Лазаревич и Василий Алексеевич. Карп Лазаревич Ромейков заложил в 1797 г. при д. Тименка Тименский стекольный завод по производству листового стекла и разной посуды. Александр Карпович Ромейков в 1845 г. основал Иванищевский хрустальный завод, а также приобрёл Тасинский (Перхуровский) хрустальный завод, основанный в 1834 г. князем Борисом Юсуповым на берегу речки Тасы у д. Синцово. Одним из наследников Иванищевского завода был Михаил Александрович Ромейков, с 1898 г. — Почётный член Владимирской архивной комиссии, с 1900 г. — предводитель уездного дворянства.
Поколенной росписи рода Ромейковых нет, поэтому все сведения носят разрозненный характер, да и более поздние сведения не отличаются полнотой и последовательностью. Так, в XIX веке упоминаются три брата: Михаил, Василий, Александр.
Василий Ромейков (1827-1903) был гласным Ковровского уезда Владимирской губернии. Его захоронение находится на семейном кладбище Романовских-Ромейковых.
Михаил похоронен на кладбище Троице-Сергиевой лавры.
Александр (1830-1887) — член губернского земского правления, почётный мировой судья, церковный староста Вознесенской церкви во Владимире — был погребён возле этой церкви.
Александр Александрович был женат на Александре Васильевне Романовской (1849-1926). Фамилия Романовских была хорошо известна владимирцам. Романовский Иван Васильевич (1834-1893) — доктор медицины, многие годы служил врачебным инспектором, пользовался уважением и популярностью среди жителей Владимира. Он родился во Владимире в семье наставника духовной семинарии, закончил Московский университет, позднее там же защитил докторскую диссертацию. Участвуя в Крымской войне, служил под началом Н.И. Пирогова, под его влиянием выбрал и специальность — хирурга. Захоронение И.В. Романовского находится на семейном кладбище. Сын Ивана Васильевича — Василий Романовский (1873-1945) был основателем первого краеведческого музея в Суздале. Александра Васильевна закончила Петербургский Николаевский Сиротский институт в 1870 году. В следующем году состоялся её брак с А.А. Ромейковым. Их первым ребёнком была дочь Екатерина (в замужестве Силина, 1872-1932), которая закончила фельдшерско-акушерскую школу, была хирургической сестрой у известного врача Н.А. Орлова в губернской земской больнице. Вторая дочь Ромейковых — Мария (в замужестве Шуранова, 1880-1957). После окончания владимирской гимназии закончила дополнительный класс, а затем тот же институт, который в своё время закончила её мать. Александра Васильевна много лет преподавала немецкий и французский язык в женской гимназии, затем — в школе №1. Она и её дочери погребены на семейном кладбище.
Там же находятся захоронения брата И.В. Романовского Павла Васильевича (1840-1899) и его жены Софьи Александровны (1850-1905), умершие в младенчестве Ирина и Наталья. Всего же на семейном кладбище Романовских-Ромейковых погребено 25 членов их семей.

Источник: Т.А. МАЛЫШЕВА. ВЛАДИМИРСКИЙ НЕКРОПОЛЬ. Выпуск 3. 2000 г.
Князь-Владимирский храм
Князь-Владимирское кладбище

Copyright © 2019 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Николай (15.11.2019)
Просмотров: 23 | Теги: Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край



Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:


Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2019
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика