Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
23.10.2017
13:01
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 371

Категории раздела
Святые [132]
Русь [12]
Метаистория [7]
Владимир [687]
Суздаль [236]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [176]
Музеи Владимирской области [56]
Монастыри [4]
Судогда [4]
Собинка [46]
Юрьев [98]
Судогда [30]
Москва [41]
Покров [51]
Гусь [46]
Вязники [115]
Камешково [46]
Ковров [131]
Гороховец [29]
Александров [132]
Переславль [80]
Кольчугино [21]
История [14]
Киржач [35]
Шуя [63]
Религия [2]
Иваново [26]
Селиваново [5]
Гаврилов Пасад [4]
Меленки [14]
Писатели и поэты [7]
Промышленность [0]
Учебные заведения [0]
Владимирская губерния [1]

Статистика

Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Город Владимир, улица Княгинин монастырь (Посёлок им. Воровского)

Посёлок имени Воровского

Г.А. Лебедева «РОДНОЙ УГОЛОК ГОРОДА ВЛАДИМИРА»


Фрагмент карты гор. Владимира 1899 г.

Улица Княгинин монастырь (пос. Воровского) расположена около ул. Княгиниская и Ильича, фактически это Княгинин монастырь и дома вокруг него. В советское время - поселок Воровского.
Посёлок имени Воровского, бывший женский Успенский (Княгинин) монастырь. Здесь в доме № 27 прошли мои детские годы и юность. В свое время какие-то чиновники не от великого ума назвали монастырь посёлком имени Воровского. Можно было подумать, что это какой-то жилой комплекс, находящийся на окраине или вне города. Жители очень долго не могли привыкнуть к этому названию. Где находится поселок Воровского, знали единицы, монастырь же был известен всем. Мне не известно, бывал ли во Владимире революционер, поляк Вацлав Воровский, но в нашем городе его именем была названа ещё одна улица, находившаяся на весьма солидном расстоянии от нашего посёлка. За многие годы мы привыкли к постоянной путанице с корреспонденцией и знали фамилии адресатов, проживавших на улице Воровского. Одно время по распоряжению городских властей наш адрес именовался так: улица Посёлок Воровского.
Кельи в монастыре, ставшие в советское время жилыми домами, в основном деревянные, одноэтажные, нередко пятистенные, на три окошечка по лицу, со ставнями, резными наличниками и слуховыми окнами на чердак.


Ул. Княгинин монастырь, д. 9

Ул. Княгинин монастырь, д. 13

Ул. Княгинин монастырь, д. 15


Ул. Княгинин монастырь, д. 17

Слева от входа стоял двухэтажный кирпичный дом № 2, где, по словам старожилов, проживала игуменья. Справа от входа располагалось длинное одноэтажное здание бывшей трапезной, соединённой переходом с двухэтажной кухней красного кирпича. Территория монастыря была засажена разнообразными деревьями. Один из сохранившихся до сих пор тополей, по словам моей подруги Али Чернышёвой, был посажен её тётушкой, бывшей монахиней, доживавшей свой век в нашем посёлке.
В левой половине монастыря находился яблоневый сад.
На заросшей травой территории посёлка встречались безымянные гранитные плиты. К настоящему времени сохранилась лишь одна, самая большая, на которой мы, дети, когда-то играли в классы.
История этих безымянных надгробий такова. После ликвидации Княгинина монастыря на его территории образовали ЖАКТ - жилищно-арендное кооперативное товарищество им. Воровского. В 1924 г. коммунальный отдел снял и вывез с территории кладбища при монастыре все надгробия и ограды. От могил осталась «одна неровная поверхность выдававшихся из земли склепов», как писал председатель ЖАКТа, ходатайствуя о полной ликвидации кладбища, «чтобы это место можно было бы использовать под детскую спортивную площадку и провести древесные насаждения». «При наличии кладбища не может быть развернута культурная работа кооператива» - настаивал кооператив на возражения юристов о неправомерности ликвидации кладбища, которое по законам того времени не могло быть произведено менее чем через 45 лет после последнего захоронения. Как бы там ни было, кладбище было ликвидировано, при этом исчезли могилы известных людей, как, например. Подшивалова Василия Сергеевича, известного писателя и журналиста, Алякринского Митрофана Ивановича, доктора медицины, писателя и филантропа, Советкина Дмитрия Константиновича, инженера-механика, основоположника русской системы профессионального образования, основателя Мальцовского ремесленного училища (ныне авиамеханический колледж) и многих других известных владимирцев. В 1938 г. на месте кладбища уже существовала детская площадка и сад. В домах посёлка, которые ранее были кельями монастыря. выросло целое поколение владимирцев, не знавшее о существовавшем здесь кладбище, а если и знавшее, то не задумывавшееся о нём.

Нумерация домов в посёлке шла подряд слева направо. 19 из них находились на левой половине и 17 - на правой. Жители каждой из половин хорошо знали друг друга и часто общались между собой.
Наша, правая половина, включала дома от № 20 до № 36. О жителях некоторых из них я хочу рассказать поподробнее.



Ул. Княгинин монастырь, д. 20. Церковно-приходская школа.


Ул. Княгинин монастырь, д. 21

Ул. Княгинин монастырь, д. 23, 24

Ул. Княгинин монастырь, д. 23

Дом № 23 занимала семья Эглит. Ян Яковлевич, рыжеватый мужчина со скрипучим голосом, латыш, имел родственников за границей (в Латвии). В 1937 году его арестовали, и он исчез навсегда. В семье было пятеро детей. Жена и старшая дочь Инесса, крупная рыжая девочка с огромными косами, устроились на работу. Сын Юра, учившийся со мной в одном классе, по окончании семилетки поступил в техникум. Семья жила трудно. Жители поселка иногда им помогали.


Ул. Княгинин монастырь, д. 24

Ул. Княгинин монастырь, д. 25

В двухэтажном доме № 25 было очень много жильцов. В передней его части на втором этаже жило семейство Зотовых с хулиганистыми ребятами. Их родители частенько употребляли спиртное. Нижний полуподвальный этаж занимала семья Зайцевых с пятью детьми. Их мать получила медаль «Мать-героиня». Отец был сапожником. Практически все члены семьи потихоньку от фининспектора по ночам занимались изготовлением валенок. Кто-то из старших ребят попал в воровскую компанию, был осужден, потом вернулся из заключения. Соседей эта компания никогда не трогала, она «работала» на стороне. В задней части дома почти каждую комнату занимала целая семья.
В передней части дома № 26 проживала семья Кустовых с двумя детьми. Помню вечно недовольные лица членов этого семейства, ругань пьяного Кустова и претензии к нам, что мы ходим их двором. Вечерами его жена сидела на крыльце, осматривала с головы до ног каждого прохожего, собирала сплетни и лузгала семечки. Заднюю часть дома занимала семья Кувшиновых. Автоном Михайлович был сборщиком налогов на рынке. Его жена держала в доме несколько кошек. Упитанные, гладкие кошки любили поваляться во дворе и пожевать траву.
Стоявший в глубине дом № 27 занимала наша семья. Всякий раз по приезде сюда больно ранила сердце каждая перемена, произошедшая за время моего отсутствия. Спилили ещё несколько старых деревьев, поставили новый забор. Дома № 26, как и нашего, уже нет. Территория огорожена металлическим забором, за ним - охранник с собакой. В глубине двора выстроено небольшое кирпичное здание, вероятно, склад.
Отрадно, что многие домики стали реставрировать, сохраняя их первоначальный облик. А нашего уже никогда не будет... Я мысленно возвращаюсь в наш старый довоенный посёлок, прохожу к нашему дому по кирпичной дорожке узким, заросшим ярко-зелёной травкой двором. Одни сени, вторые сени, и вот я дома. Слева - маленькая папина комната, справа - такая же маленькая кухня. Прямо между двумя печками идёт узенький коридорчик. Впереди находятся ещё две комнаты: слева столовая на два окна, справа мамина комната с одним окном. Когда я была маленькой, моя кровать стояла в маминой комнате у печки, а рядом на стене висела большая таблица умножения. Когда я стала постарше, кровать удлинили и перенесли в столовую, где я спала в окружении картинок с животными, птицами и насекомыми.
Самой тёплой комнатой в доме был папин кабинет. В него выходила изразцовая печь с лежанкой, где зимними вечерами было так приятно погреться. Около печки стоял книжный шкаф. Средние полки занимала художественная литература и 14-томное издание в тёмно-зелёном переплёте, которое включало трёхтомник Брема «Жизнь животных», «Жизнь растений», «История земли», «Народоведение» и т.д. Цветные иллюстрации, переложенные папиросной бумагой, до сих пор сохранились в моей памяти. Детские и «взрослые» книги занимали также этажерку и нижнюю часть буфета. Мама нередко покупала книги дореволюционных изданий на рынке. Сочинения классиков привезли из родного Мурома. Это были в основном приложения к «Ниве». Помню, что на папином столе стояли чернильный прибор и чугунный сеттер на мраморной подставке. Его двойника я безошибочно узнала много лет спустя, в 1977 году, на выставке каслинского литья в 1977 году, на выставке каслинского литья в Свердловске. Это была та самая «папина собачка». Часто на столе лежала чертежная доска. Вечерами папа чертил, тогда входить в его комнату не рекомендовалось... Мои родители приехали во Владимир из Мурома. Отец, Александр Николаевич, происходил из рода Тагуновых. В его семье было 11 человек своих детей и двое приёмных. Мой дед всем детям сумел дать среднее образование, некоторые получили потом и высшее. Мой отец окончил Томский технологический институт, во Владимире работал во Владимирском хлопчатобумажном тресте. Мама тоже родилась в Муроме, в семье Зворыкиных, которая дала стране и миру известных людей: Владимир Козьмич Зворыкин, уехавший в годы революции из России в США, стал изобретателем телевидения; Константин Алексеевич Зворыкин стал автором теории резания металлов и технологии мукомольного производства; двоюродный брат мамы. Пётр Андреевич Куприянов, стал хирургом, профессором Военномедицинской академии, вице-президентом АМН СССР. В 1937 году папу арестовали вместе с другими сотрудниками Хлопчатобумажного треста. В 1938 году их судили. Статью 58-ю заменили на статью 111-ю - «халатность», и летом папа вернулся из заключения. Он умер в 1942 году.


Ул. Княгинин монастырь, д. 28

В соседнем доме № 28 проживала маленькая, очень симпатичная и ласковая старушка Мария Фёдоровна Горюнова. Она с большой симпатией относилась к нашей семье и никогда не отказывалась посидеть со мной вечерком или забирала меня к себе, когда родители уходили из дома. Летом у неё во дворе расцветал огромный куст мелких белых роз. Она всегда приглашала соседей полюбоваться ими, разрешала ребятам нарвать цветов и поискать в них золотисто-зелёных бронзовок. Я её очень любила.
Заднюю часть дома занимала очень скромная семья Несолёновых. Николай Иванович был железнодорожником и работал во владимирском депо. За многолетний добросовестный труд он был награждён орденом Ленина. Родители воспитывали трёх дочерей. Две из них, Любочка и Тамара, были подругами моего детства. Хорошо помню их маму, тётю Марусю, очень приветливую, внимательную и скромную женщину, в семье которой я, будучи уже замужней женщиной, всегда находила тепло и душевную ласку. Двор Несолёновых всегда был полон детворы. Дети выросли. Люба окончила Московский экономический институт и уехала работать в Батуми. Там она вышла замуж за грузина и стала говорить с сильным грузинским акцентом. Вскоре её взяли на партийную работу, и она стала вторым секретарём обкома в Батуми (или ЦК КПСС Аджарии?). Вторые секретари компартий союзных республик СССР в то время, как правило, были русскими. Она рассказывала о «бунте» в ЦК Абхазии, желавшей выйти из состава Грузии ещё в 1960-е годы, и о том, как однажды во время заседания здание ЦК было окружено войсками, и всё руководство было заменено. Тамара окончила техникум, вышла замуж за военного и уехала на Украину. Младшая, Надя, окончила Ленинградский мединститут, работала в г. Пушкине.
Дом № 29 занимала семья нашего домоуправа А.Г. Сидоровой. Она была эстонкой. Её муж жил где-то в Сибири, и она одна вырастила и воспитала троих детей. Алина Гансовна была в посёлке каким- то объединяющим началом. Эта невысокая, полная, спокойная женщина знала обо всех бедах и невзгодах каждой семьи. Она собирала деньги для помощи нуждающимся и для посещения больных; во время войны разводила по домам солдат на ночлег, как у нас говорили - «на постой». У нас в поселке была организована детская площадка, и все игры от кубиков до крокета хранились у Алины Гансовны. Её скрипучая дверь не запиралась никогда, и каждый, кто приходил, должен был попросить разрешение взять ту или иную игрушку. Молодёжь собиралась на скамеечке у дома Алины Гансовны поговорить, поиграть на мандолине или гитаре. В нашем обществе всегда осуждались пьянство, хулиганство, воровство.
В посёлке Алину Гансовну все очень уважали. Женщина она была очень третированная, интересная собеседница. Когда я приезжала навестить маму и попадала в посёлок засветло, то нередко встречала её в компании Алины Гансовны и Марии Николаевны Сенаторовой. Они любили поговорить о прочитанном, о радиопередачах, о кинофильмах, не оставляли без внимания и политику.
У многих жителей посёлка были свои огороды, располагавшиеся между домами и монастырской стеной. С весны до осени мы все постоянно встречались у колонки, где выстаивали очереди за водой. Эти очереди тоже были своеобразным местом общения. Все знали, например, что самые ранние помидоры поспевают у Катковых, вкусная крупная морковь-каротель произрастает у Несолёновых, а девочки Чичерины сажают много огурцов, которые любит их котёнок. Людей воспитывал и объединял труд. Единственным домом, жильцы которого не обрабатывали землю, был дом № 25, самый беспокойный и хулиганистый в нашем посёлке-скворечнике.
Сейчас, бросая взгляд на прошлое, на общественную и духовную жизнь нашего посёлка, я понимаю, что она в какой-то мере отличалась от жизни остальных горожан. С одной стороны, мы жили в городе с высокой культурой, определёнными традициями и нравственными устоями, а с другой стороны, очевидно, в силу особенностей структуры нашей улицы, условий жизни и работы на огородах, весь наш жизненный уклад в какой-то мере напоминал общинную жизнь русской деревни.


Ул. Княгинин монастырь, д. 30

В доме № 30 проживало семейство Катковых с двумя дочерьми. Хозяин дома, бухгалтер по профессии, был великим тружеником. Каждый вечер он множество раз ходил на колонку за водой. У Катковых был идеально ухоженный огород. Девочки были всегда нарядно одеты и учились музыке. Обе получили среднее образование и остались работать во Владимире.


Ул. Княгинин монастырь, д. 31

Ул. Княгинин монастырь, д. 32. Владимирское епархиальное женское училище.

Из жителей дома № 32 хорошо помню семью Чичериных. У сестёр Риты и Лёли были трудными детство и юность. Они рано потеряли маму. Папа работал где-то в Сибири и помогал семье. Какое-то время девочки жили с мачехой, а потом остались одни. Они сами покупали продукты и готовили себе пищу, стирали, убирали дом, копали огород и никогда не унывали. Последние три года до окончания школы мы учились с Ритой в одном классе. Когда я болела, она ежедневно сообщала мне о домашних заданиях. После окончания школы Рита поступила во Владимирский пединститут и после его окончания стала преподавать историю в школе. Она всегда с удовольствием проводила экскурсии по историческим местам Владимира. Лёля окончила авиамеханический техникум и тоже осталась работать во Владимире.


Ул. Княгинин монастырь, д. 33

На первом этаже дома № 34 жила семья Сенаторовых с двумя детьми. Отец работал на почте, мать занималась домашним хозяйством. Мария Николаевна, маленькая, худенькая женщина, при очень скромном достатке прилагала все усилия к тому, чтобы дети получили хорошее образование. Она покупала много книг и выписывала журналы. В доме была большая библиотека. Люся (Юлия) была в юности нашим духовным вождем. Она окончила Московский институт геодезии и картографии, осталась в нём работать и со временем получила звание профессора. Толя окончил авиамеханический техникум, затем МВТУ и вернулся работать во Владимир.

Недалеко от нашего посёлка находились Торговые ряды, выходившие на центральную улицу, и базарная площадь позади них. На базарную площадь с центральной улицы можно было пройти через полутёмный проход, в котором находилась часовая мастерская, а при входе на площадь стояли фотографы, развесив разноцветные панно с разнообразными пейзажами. Слева от центрального входа располагались молочные ряды. Коровье молоко продавали в больших 3-литровых бутылях, называвшихся четвертями. Помню очень приятные на вид куски сливочного масла, выпуклые, овальные, с выдавленным на «спинке» рисунком. Хозяйки аккуратно раскладывали их на марле или на больших листах конского щавеля. Топленое, или, как у нас его называли, русское масло продавали порциями, имевшими форму глубокой тарелки.
По другую сторону от центрального проезда торговали изделиями прикладного искусства: деревянными ложками и матрёшками, копилками из керамики в виде кошек и собачек, разрисованными ковриками с лебедями, надувающимися шариками «уди-уди» и веерами из папиросной бумаги.
За молочными рядами шли мясные и грибные. Далее следовали фруктово-ягодные - предмет особого внимания детворы. Ягоды держали в плетеных берестяных коробах. Здесь же торговали пучками сладкой черёмухи. Яблоки были распределены по сортам: боровинка, анис, грушовка, белый налив, коричное, скрижапель и т.д.
Рядом с ягодными находились цветочные ряды, а за ними значительную часть площади занимали возы с дровами. Лучшими считались дрова берёзовые. Они горели долго и давали хороший уголь. Сосновые прогорали быстрее. Жаркое, но более кратковременное пламя, давали дрова ольховые. Приезжие крестьяне называли ольху «елха». Меньшим спросом пользовались дрова осиновые и еловые. Их, как более дешёвые, добавляли к берёзовым.
В восточной части рынка располагались овощные ряды. Чего там только не было! Репа белая, жёлтая, фиолетовая и пятнистая жёлто-фиолетовая. Белая была более сочной, но менее вкусной, как у нас говорили, водянистой. Мы, детвора, предпочитали фиолетовую. Теперь такого разнообразия уже нет, всем предлагают только жёлтую.
Овощи, особенно картофель и огурцы, привозили возами и продавали мешками или мерами. Мера - 16 кг., три меры - мешок. В пору созревания огурцов их запах господствовал на всем рынке. В этой же части площади торговали зерном, мукой, овсом и разными крупами. Всё это продавалось мешками. В северо-восточном углу рынка стояли возы с сеном. Здесь же зимой продавали ёлки. Самую северную часть площади занимал вещевой рынок - барахолка. Чего там только не было! Одежда и обувь, посуда и старинные веера, бинокли в перламутровой оправе, учебники и книги дореволюционных изданий...
...В этих записках мне хотелось поделиться воспоминаниями о жизни в городе Владимире в 1930-40-е годы, на примере одной небольшой части его - поселка Воровского - передать обстановку, уклад жизни, интересы людей, с которыми пришлось жить и общаться.
Свято-Успенский Княгинин монастырь
Административные районы города Владимира

Copyright © 2017 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (02.10.2017)
Просмотров: 42 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика