Главная
Регистрация
Вход
Суббота
22.09.2018
01:09
Приветствую Вас Гость | RSS



ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

Мини чат

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 513

Категории раздела
Святые [132]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [956]
Суздаль [309]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [264]
Музеи Владимирской области [55]
Монастыри [4]
Судогда [5]
Собинка [49]
Юрьев [113]
Судогда [35]
Москва [41]
Покров [70]
Гусь [97]
Вязники [182]
Камешково [53]
Ковров [276]
Гороховец [76]
Александров [154]
Переславль [91]
Кольчугино [28]
История [15]
Киржач [39]
Шуя [82]
Религия [2]
Иваново [33]
Селиваново [7]
Гаврилов Пасад [6]
Меленки [26]
Писатели и поэты [8]
Промышленность [33]
Учебные заведения [12]
Владимирская губерния [19]
Революция 1917 [44]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [20]

Статистика

Онлайн всего: 10
Гостей: 9
Пользователей: 1
Jupiter

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Ревякин Александр Яковлевич

Ревякин Александр Яковлевич
Жизнь, отданная детям

А.А. Ревякин

Это не биография моего отца, не полноценный биографический очерк. Это, скорее, отрывочные воспоминания - мои, родственников, близких к нашей семье людей. Рассказы коллег, работавших с отцом. Это слова о нём родителей, чьих детей он лечил. Это то, что я запомнил из разговоров с отцом, разговоров, которых было, к сожалению, не так много. Увы, поздно начинаешь сожалеть об ушедшем дорогом человеке - недоговорил, не спросил, не вызнал. Я надеюсь, что, несмотря на фрагментарность и неровность повествования, у читателя сложится верное представление об Л.Я. Ревякине, детском целителе и человеке. Понятно, что в подобном очерке не обойтись и без биографических подробностей.


А.Я. Ревякин

Александр Яковлевич родился 14 августа (по новому стилю) 1902 года во Владимире, в семье Якова Григорьевича Ревякина, уже известного в то время архитектора, много и плодотворно работавшего во Владимире. О нём немало написано в местных краеведческих изданиях. Мой очерк о Якове Григорьевиче опубликован в 7-м выпуске краеведческого альманаха «Старая столица» за 2013 год.


Е.А. Ревякина с детьми Еленой, Николаем и Александром. Ок. 1908 г.

В семье Ревякиных было трое детей. Старшая дочь Елена, средний сын Николай, младший - Александр. Все дети были погодками. Семья была известна в городе, пользовалась уважением владимирцев разных сословий. В какой-то степени, была образцом семейных отношений. В доме царили такт, взаимное уважение, доброта. Во многом этому способствовала моя бабушка - Елизавета Александровна Ревякина (урождённая Щербакова). Она была воспитана в строгих семейных правилах, и эти правила она соблюдала сама и прививала детям. Бабушка добивалась гармонии в семье, что, несомненно, влияло на формирование детских характеров.
Семья Якова Григорьевича приехала во Владимир из Сызрани в 1900 году и жила несколько лет в доме Блудова на Троицкой улице. В период с 1900 по 1910 годы Яков Григорьевич проектировал и строил собственный деревянный дом на улице Годова Гора. Дом сохранился, частично перестроенным, до сих пор (сейчас это дом № 1). В этом доме и прошла вся жизнь Александра Яковлевича.


Улица Годова Гора, д.1

Учился он вместе с братом Николаем в губернской мужской гимназии на Большой Московской улице. В этой гимназии учились многие выдающиеся люди. Теперь их имена увековечены на мемориальной доске на главном фасаде. Волею судеб мне тоже довелось учиться в этом здании - в школе № 23, расположившейся здесь в советское время.


Гимназисты Александр (справа) и Николай Ревякины

После революции гимназия была преобразована в трудовую школу 2-й ступени, которую Александр Яковлевич и окончил в 1920 году. Сразу после окончания школы он поступил во 2-й Московский государственный университет (2-й МГУ), на медицинский факультет, который впоследствии был преобразован во 2-й Государственный медицинский институт (ныне это Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова).
Как рассказывал отец, поступление в университет для него было сопряжено с известными трудностями. В первую очередь принимали рабочих и солдат, во вторую очередь - крестьян, и только в третью - всех остальных. Вступительных экзаменов не было. Отец проходил, естественно, по третьей группе. Про учёбу в университете он рассказывал мало, но некоторые эпизоды запомнились.


Дворянская богадельня З.Д. Рахмановой приют сирот-дворян
Ул. Студеная Гора, д. 3

Подрабатывал на станции скорой помощи, а во время каникул работал бесплатно во Владимирской детской больнице, открытой к здании бывшей богадельни для бедных дворянок на Студёной горе. Возможно, здесь и определился его профессиональный и научный интерес - педиатрия, детские болезни. По всей вероятности, этому способствовало и то, что клинической базой кафедры педиатрии была знаменитая Морозовская больница. Как ответить определённо, почему отца потянуло лечить именно детей? Сам он просто говорил: «Понял, что нравится». О своём выборе он, кстати, никогда не жалел. И в этом он нашёл себя.
Правда, как рассказывал отец, на первых курсах он увлекался биофизикой, и чуть было не пошёл в этом направлении. Однако врачи знают - пока студент-медик к третьему-четвёртому курсу доберётся до клинических кафедр, увлечение теми или иными теоретическими предметами практически неизбежно.
Закончив учёбу и получив диплом врача, Александр Яковлевич возвратился во Владимир, где начал работать в детской больнице, с которой связана почти вся его трудовая жизнь. Первое время, довольно долго, он работал бесплатно. Не было вакансий. Но не потому, что было много врачей - врачей было очень мало. Не было средств на медицину. Однако была цель у молодого врача - работать и совершенствовать знания. Он собрал обширную медицинскую библиотеку, в которой было много фундаментальных трудов по медицине и множество периодических изданий.


Семейная фотография Ревякиных. 1920-е гг.

Доктор Ревякин взял на себя также обязанности патологоанатома больницы. Вероятно, он следовал традициям старых врачей, прекрасно понимавших, что патологоанатомические и, в частности, гистологические знания значительно расширяют диагностические возможности врача. Александр Яковлевич руководствовался этим заветом всю свою жизнь. Он был уникальным диагностом, коллеги по больнице и врачи из других городов знали это. В этой связи интересен случай из его врачебной практики, о котором отец сам рассказывал. Это произошло в 1950-е годы, когда он был уже опытным врачом. В одном из районов области обнаружили чёрную оспу. Эта страшная смертельная болезнь давно была ликвидирована в стране. Возникла некая паника. Срочно стали формировать бригаду врачей. Пригласили Ревякина, единственного врача, который видел когда-то больных чёрной оспой. Доктор Ревякин приехал, посмотрел, усмехнулся и сказал, что это никакая не черная оспа, а всего лишь специфическая реакция на вакцину против туляремии, которой тогда как раз прививали. Это и подтвердилось впоследствии. Медицинское начальство облегчённо вздохнуло.


Ул. Студеная Гора, д. 3а

Патологоанатомическое отделение располагалось в деревянном флигеле с мезонином, рядом с больницей (сейчас здесь паломническая служба Владимирской епархии). В этом домике, в комнате, смежной с прозекторской, где проводились вскрытия умерших, молодой врач устроил гистологическую лабораторию. Лаборатория была его любимым детищем. Все эти лабораторные приборы, микроскопы, наборы редких по тем временам специальных красителей, предназначенных для выявления отдельных клеточных структур, для окраски тончайших срезов патологически изменённых тканей человека, химикаты, растворители - то есть, всё необходимое для приготовления гистологических препаратов, - всё это накапливалось тщательно, десятилетиями, с любовью. Лабораторию отец начал обустраивать с 1925 года и занимался этим до середины 1960-х годов. Я хорошо помню эту лабораторию, часто там бывал и с интересом слушал рассказы отца о его работе. Особое, нескрываемое любопытство вызывал у меня микротом, аппарат для получения тончайших срезов тканей. Микротом был довоенного, немецкого производства 1930-х годов, с механической подачей срезывающего ножа на образец ткани. Этот нож был, как мне казалось, технически и эстетически совершенным.
Сделанный из высококачественной золингеновской стали, напоминающий по форме обычную опасную бритву, но раза в три шире и раза в два длиннее, он выглядел устрашающе. Его режущий край отец оттачивал и правил сам. У него для этой цели был набор наждачных камней, а завершалась процедура заточки и правки на мраморном камне. Это напоминало мне священнодействие. Оно и понятно, ведь срезы тканей должны были быть микронной толщины. Нож хранился всегда в деревянном футляре, изнутри обитом красным бархатом, выглядевшем, как музейный экспонат. Срезы не всегда сразу получались нужного качества, приходилось делать их несколько раз, добиваясь нужной толщины, при помощи тонкой ручной регулировки. Срезы затем специальной, очень мягкой кисточкой укладывались между двух прямоугольных стёклышек и склеивались специальным клеем. Все эти операции выполнялись с ювелирной точностью. Для склейки пользовались так называемым «канадским бальзамом». Это была смола пихты, произрастающей только в Канаде. Её показатель преломления близок к стеклу. Отец говорил, что эта смола никогда не мутнеет. На мои назойливые вопросы, где он смог «достать» этот бальзам, и сколько он может стоить, отец загадочно и хитро улыбался.
Как говорили знающие люди, которые видели эту лабораторию, её оборудованию в те времена могли позавидовать морфологи крупных клиник. Здесь Александр Яковлевич ставил окончательный диагноз. Слово патологоанатома - решающее слово. В ожидании его трепещут порой и хирурги, и терапевты, и гинекологи. Недаром в старинной песенке студентов-медиков поётся: «Патанатом - лучший диагност!»
Бежали незаметно годы в напряжённом труде. Упорства и трудолюбия молодому врачу было не занимать. Клиницист, гистолог, социальный инспектор, областной педиатр... Но, прежде всего, он был врачом - лечил детей, лечил и вылечивал.
Большая и сложная жизнь. Но, пожалуй, самым трудным временем были военные годы. Тогда он был практически единственным врачом в больнице. Многие врачи ушли на фронт. Александру Яковлевичу самому не пришлось там быть, помешали очень серьёзные проблемы со зрением. Но по-своему он воевал в тылу. Работал в госпиталях. Был главным врачом детской больницы. Излишне говорить о том, с каким напряжением трудились в то время оставшиеся в городе врачи.
Во Владимир стали привозить детей с освобожденных территорий, особенно много из Белоруссии. Детей надо было сначала отмыть, накормить. Потом их немедленно осматривал врач. Свирепствовала дифтерия. Как известно, дифтерийные налёты (плёнки) перекрывают зев, ребёнок не может дышать. Приходилось много интубировать дифтерийных больных, делать трахеотомии (разрезать дыхательное горло, вводить дыхательную трубку). И это в любое время дня и ночи. Понятно, что в таких условиях Александру Яковлевичу пришлось переселиться в детскую больницу, в один из деревянных корпусов. Там, кстати говоря, родился автор этих строк. Тех покосившихся строений давно уже нет.
В августе 1945 года доктору Ревякину, одному из первых врачей города и области, было присвоено звание «Заслуженный врач РСФСР». У него были разные ордена. Но особенно дорого ему было звание заслуженного врача.
Очевидно, главным для доктора Ревякина было то, о чём он писал во владимирской, тогда ещё районной, газете «Призыв» в 1936 году: «Много каждый из нас отдаёт детям, но и много получает удовлетворения и гордости, видя весёлые лица выздоравливающих детей».
В те довоенные, военные и послевоенные годы во Владимире трудились замечательные врачи, представлявшие лучшие русские медицинские традиции: Н.А. Орлов, С.П. Белов, В.К. Звездин, М. Г. Герасимов, В.А. Голованов, Г.Д. Контор, Н.И. Мясников, детские врачи А.А. Дормидонтов, Г.А. Николаев, И.К. Богуцкая. В эту плеяду вошёл и А.Я. Ревякин. Несмотря на большие знания и огромный опыт, они продолжали учиться медицине всю жизнь, в том числе другу друга. Учился и Александр Яковлевич. При любой возможности совершенствовал свой профессионализм в Москве и в Ленинграде, в институтах повышения квалификации.
Отдельно надо сказать о любви доктора Ревякина к преподаванию. Одновременно с работой в больнице он с удовольствием преподавал в городском медицинском училище (до 1942 года это была фельдшерско-акушерская школа). Он учил студентов не только лечебному делу. Как вспоминают его ученики, Александр Яковлевич прежде всего учил бескорыстному и самоотверженному отношению к медицине, учил беззаветной любви к страдающим детям.
Кстати, в медицинском училище отец встретил свою будущую жену, тогда ещё юную студентку, - мою маму Антонину Матвеевну, с которой, несмотря на большую разницу в возрасте, он прожил счастливо всю оставшуюся жизнь. Они долгие годы проработали вместе в городской детской больнице, где мама была медицинской сестрой.
После войны приглашали Александра Яковлевича заведовать кафедрой детских болезней в Горьковском медицинском институте, но он остался во Владимире. Потом появилась в области санитарная авиация, добавилось полётов на самолёте По-2 с открытой кабиной в отдалённые районы области к тяжело больным по срочным вызовам. Летать на таких самолётах зимой, да уже немолодому человеку было, мягко говоря, не очень комфортно.
Отец никогда не торопился, занимаясь больными детьми. Начинал разговор с родителями (как правило, с мамами). Говорил об общих, казалось бы, незначительных вещах, разговаривал долго, я бы сказал, «заговаривал», стараясь отвлечь от тревожных мыслей и, лишь успокоив, переходил непосредственно к симптомам болезни. Я спрашивал, зачем столько времени тратить на эти, казалось бы, пустые разговоры, и он отвечал: «Очень важно, чтобы родители успокоились. Необходимо на время лечения зарядить их спокойствием. Тогда они более эффективно будут участвовать в лечении своих детей». Иногда Александр Яковлевич мог подолгу наблюдать за спящим ребёнком, делая при этом необходимые выводы.
Были и неожиданные случаи в его лечебной практике. Однажды он осмотрел измученного болезнью малыша и назначил лечение: «Мороженое, как можно чаще». Малыш, конечно, обрадовался. Но как удивилась перепуганная мамаша! Однако «лечение» провела. Болезнь была редчайшая - ящур. Слава Богу, всё закончилось благополучно (Ящур вызывает в организме человека реакцию типа стоматита, которая лечится холодом.).
Кстати, доктор Ревякин не прятал своих врачебных ошибок, что по нынешним временам большая редкость. Современным врачам, к сожалению, частенько трудновато признаться во врачебных грехах. Что это - ложное самолюбие или чрезмерное честолюбие? Доктор Ревякин в лучших традициях русской медицины считал необходимым немедленно сообщить коллегам, где он недоглядел или что он упустил, или попросту опростоволосился, понимая, что такое может случиться с каждым врачом. Он знал, что это бесценные уроки. Подобные признания лишь повышают врачебный авторитет.
Александр Яковлевич был человеком энциклопедических интересов. В доме было огромное количество книг. Кроме медицинских, была подборка географической литературы - отец очень интересовался географией и путешествиями, это была его (если можно так сказать) слабость. История тоже была в кругу его интересов. Читал он очень много всегда, но особенно в последние годы жизни. Перечитал почти все книги из городской библиотеки, которая тогда располагалась в Почтовом переулке возле Госбанка, недалеко от нашего дома. Немало знал из истории города Владимира. Передал в музей много семейных документов, имевших отношение к жизни и творчеству Якова Григорьевича Ревякина. Некоторые документы находятся сейчас в музейной экспозиции «Старый Владимир» на Козловом валу.
Александр Яковлевич ушёл из жизни 3 марта 1984 года.
Мы поздно начинаем ценить родителей. Воспринималось всегда как само собой разумеющееся - ну, известный в городе врач, ну, здоровается с ним чуть ли не каждый прохожий, вызывают к заболевшему ребенку именно доктора Ревякина. Это казалось нормальным. Только спустя многие годы становится очевидным, какой это был незаурядный, пожалуй, выдающийся человек. Но известен он был не учёными степенями, не наградами и званиями и даже не обширными познаниями в медицине, хотя, по отзывам коллег, это был врач редкой врачебной эрудиции. Он был известен добротой, отзывчивостью, скромностью. В детской больнице, где А.Я. Ревякин работал, его звали «мамой» - за мягкий нрав, за интеллигентность, за бережное отношение к коллегам.
До сих пор я встречаю его пациентов, пожилых или совсем стареньких людей. Один немолодой владимирец, мой однокашник по 23-й школе, сказал недавно: «Ты знаешь, у него всегда были тёплые руки, и очень мягкие, успокаивали». И, помолчав, добавил: «Наверное, не было в городе ребёнка, которого не лечил бы Александр Яковлевич». Конечно, это преувеличение, но смысл в этих словах, пожалуй, глубокий.

И в заключение - отрывок из письма в редакцию газеты «Призыв» в 1968 году нашей землячки Ф.Н. Бельской: «Я прошу вас передать большое спасибо от меня лично и от всех матерей, жизнь детей которых спас доктор Ревякин. Уже немало времени прошло с тех пор, как он вылечил моего сына. Но чувство благодарности к этому замечательному человеку, который в любое время - в ночь, за полночь - спешит на помощь заболевшему ребёнку, не покидает меня».
Уроженцы и деятели Владимирской губернии

Copyright © 2017 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (11.09.2017)
Просмотров: 386 | Теги: Владимир, люди | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика