Главная
Регистрация
Вход
Понедельник
18.10.2021
14:20
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [142]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [1407]
Суздаль [431]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [448]
Музеи Владимирской области [60]
Монастыри [7]
Судогда [10]
Собинка [132]
Юрьев [237]
Судогодский район [108]
Москва [42]
Петушки [156]
Гусь [167]
Вязники [315]
Камешково [105]
Ковров [398]
Гороховец [125]
Александров [273]
Переславль [114]
Кольчугино [80]
История [39]
Киржач [88]
Шуя [110]
Религия [5]
Иваново [63]
Селиваново [40]
Гаврилов Пасад [9]
Меленки [107]
Писатели и поэты [152]
Промышленность [93]
Учебные заведения [133]
Владимирская губерния [39]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [76]
Медицина [55]
Муромские поэты [5]
художники [34]
Лесное хозяйство [17]
Владимирская энциклопедия [1882]
архитекторы [8]
краеведение [51]
Отечественная война [255]
архив [6]
обряды [20]
История Земли [12]
Тюрьма [26]
Жертвы политических репрессий [16]
Воины-интернационалисты [14]
спорт [30]
Оргтруд [26]

Статистика

Онлайн всего: 35
Гостей: 35
Пользователей: 0

Яндекс.Метрика ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимирская энциклопедия

Шоофс Ирина Викторовна

Шоофс Ирина Викторовна

Шоофс Ирина Викторовна (30.06.1923 – 2019) - диктор, литературный сотрудник владимирского радио, литературовед, кандидат филологических наук, доцент Вологодского пединститута; автор работ о трилогии А.Н. Толстого, о творчестве Куприна.

Ирина Викторовна Гуpa (Шоофс) родилась 30 июня 1923 г. в Ленинграде. Дочь Виктора Фрейзлер (родился в Петербурге, из петербургских немцев, инженер, работал в Ленинградском порту) и Наталии Мариановны.
Рано лишилась родителей; мать была репрессирована и расстреляна в 1937 г. Вместе с бабушкой и дядей девочка была сослана в Башкирию, откуда семья перебралась во Владимир, где Ирина Викторовна окончила школу, некоторое время работала. Затем поступила в Саратовский университет, стала кандидатом филологических наук, преподавала в Вологодском педагогическом институте.
Её воспоминания касаются жизни во Владимире в предвоенные и военные годы, рисуют облик города того времени, школьных друзей, коллег по работе, которые запомнились добрым отношением к ссыльной семье.

На протяжении моей долгой жизни мне пришлось жить в разных городах. Родилась я в Ленинграде, училась в Саратове, сейчас уже давно живу в Вологде. Но между Ленинградом и Саратовом был ещё город Владимир, оставивший глубокий след в моём сердце, хотя попала я туда не по доброй воле.
1937, печальной памяти год, сорвал со своих мест добрую половину ленинградского населения. Не миновала эта чаша и мою семью. Несправедливо обвинённая, моя мать погибла в сталинских лагерях, а её родные - мать, брат и дочь, т.е. я, - были высланы в Башкирию, а через год получили разрешение переехать во Владимир.
Мне было 15 лет, я окончила седьмой класс и должна была учиться в восьмом. Опять новая школа, новые требования, новые учителя и ребята. Должна сознаться, что, видимо, по молодости лет, всё это мало меня тревожило, было даже любопытно. Все заботы и тревоги ложились на плечи моих родных. Сереньким осенним днём мы подъезжали к новому месту жительства. Из окна поезда видна была возвышенность, на ней красивый собор, промелькнула крепостная стена, и поезд остановился. На вокзальной площади стояли извозчики, на одного из них мы погрузили наши пожитки, сели сами, и лошадь потащила нас в гору. Так начиналась наша владимирская жизнь.
Через некоторое время она вошла в свою колею. Была найдена частная квартира в двухэтажном деревянном доме на улице Горького, меня определили в школу неподалёку, а мой дядя и его жена, оба врачи, устроились на работу в близлежащую больницу «Красный Крест».
Наступило время осваиваться и привыкать к новым условиям жизни. И прежде всего мне хочется рассказать о нашем доме, хозяином которого был Николай Васильевич Гончаров. Рассказывали, что раньше он имел магазин, а может быть, и не один, но, конечно, человек всего лишился, и дом стал единственным остатком прежней роскоши. Он был довольно обширным, с мезонином, который в доме называли вышкой, выполнявшей как бы роль библиотеки. Там было настоящее царство книг и старых журналов, например, годовые комплекты «Нивы», но всё пребывало в довольно хаотичном состоянии. Я сразу же с головой зарылась в это богатство.
Николай Васильевич был интересным пожилым мужчиной, а его жена, ничем не примечательная женщина, играла в доме незаметную роль. Они имели троих детей - красавицу Наташу, полную тёзку жены Пушкина, и сыновей Николая и Всеволода. И Наташин муж, Юрий Дмитриевич Кирьянов, и её братья имели среднее техническое образование, но вся семья производила впечатление интеллигентных людей. Нас приняли хорошо, установилась вполне дружественная атмосфера. А весь дом представлялся мне как бы осколком давнего ушедшего быта. Скоро мне пришлось убедиться, что город хранит ещё многое из традиционной жизни русской провинции, такой уютной, такой тёплой и такой знакомой по произведениям русских классиков.
НашаШкола № 4 находилась на улице Луначарского. Восьмой класс «А» принял меня настороженно, но с интересом. Уже через несколько дней я чувствовала себя вполне свободно. Но прежде чем рассказать о моих товарищах, мне хотелось бы добрым словом вспомнить тех, кто нас учил. И, прежде всего, учителя математики и одновременно нашего классного руководителя Алексея Александровича Попова. Это был педагог, что называется, от Бога. Весь класс отлично знал математику и без обычного трепета ждал, когда учитель, посмотрев в журнал, произносил свою знаменитую фразу; «Нутес, пожалуйте к доске...» Кстати, эта фраза послужила основанием для прозвища - мы совершенно беззлобно называли его «Нутик». Он был строг, но справедлив и никогда не обижал, делая замечания.
Александр Павлович Воскресенский преподавал русский и литературу. Без особых методических изысков он добивался того, что мы много читали и учились грамотно излагать свои мысли, свои суждения о прочитанном. Пусть в памяти города останутся хотя бы имена наших наставников. Это Елена Арсеньевна Бутакова (химия), Ксения Наркисовна Орлова (физика и астрономия), её отец Наркис Иванович (география). Таисия Дмитриевна Сапунова (немецкий язык). С учителями истории происходило что-то странное. Они постоянно менялись. Одно время нам преподавала историю Софья Моисеевна Коптиевская, кандидат наук, видимо, тоже из ссыльных. На её уроках-лекциях было невыносимо скучно. И всё же мы получили хорошие знания по всем предметам. Спасибо родной школе!
Мои дорогие школьные товарищи! С какой теплотой и благодарностью я их вспоминаю! С кем-то была ближе, с кем-то дальше, но всё равно все остались в памяти как родные. Иных уж нет, о некоторых ничего не знаю. Последний раз мы собирались спустя 30 лет после окончания школы. С тех пор наши ряды, конечно, значительно поредели. Самыми закадычными моими подругами были Вера Миртова, которая долго работала потом начальником областной судебно-медицинской экспертизы, Тоня Леншева, окончившая московский институт связи и живущая в Москве, и Ага Ошуркова, к сожалению, умершая очень рано. Она вышла замуж за нашего одноклассника Виталия Иванова, который во время войны получил звание Героя Советского Союза. Он был лётчиком, о чём мечтал ещё на школьной скамье. Замечательным товарищем был Шура Шнейдман. Он не побоялся заступиться за меня, дочку «врага народа», когда меня принимали в комсомол, и его выступление стало решающим. Меня приняли, несмотря на сопротивление старшей пионервожатой Валентины Гужовой. Шура погиб в самом конце войны под Кёнигсбергом. Вечная ему память!
Хотелось бы написать о многих моих товарищах, но не знаю, уместно ли это в такой небольшой статье, тем более, что меня просили рассказать о самом городе. Но ведь и город не может обойтись без людей. А город был замечательный! Уютный, компактный, во многом патриархальный. Большинство домов были деревянные, утопающие в вишнёвых и яблоневых садах. Там наливалась соком знаменитая владимирская вишня, вкуснее которой я никогда уже потом не ела.
Перед войной, правда, случилась очень морозная зима, которая нанесла большой урон чудесным владимирским садам. А до этого весенний Владимир был похож на готовую к венцу невесту. Расположенный на холмах, город хорошо обозревался с возвышенных мест и в пору цветения садов стоял, как молоком облитый. И у нашего дома был сад с вишнями, яблонями и сливами. Сидишь, бывало, учишь какую-нибудь физику и пощипываешь яблоки с самого вкусного дерева.
На улице Воровского стоял одноэтажный деревянный дом, в котором жила Вера Миртова с мамой, Лидией Петровной, тётей Валерией Андреевной и братом Андреем. Дом был заполнен старинными вещами, фотографиями в красивых рамочках, висевшими на стенах. Посреди большой комнаты, выходившей окнами на улицу, стоял старый рояль. Часто за него садилась Вера, окончившая музыкальную школу, и тогда даже на улице слышны были чарующие звуки «Лунной сонаты» Бетховена или какие-нибудь мелодии попроще. Здесь мы репетировали старый романс «Мне минуло шестнадцать лет» для школьного вечера: я пела, а Вера мне аккомпанировала.
Самая большая прелесть этого дома заключалась для меня в том, что противоположная комната, в которую надо было пройти через небольшую анфиладу, заканчивалась верандой и выходом в сад, который спускался к глубокому оврагу и ассоциировался в моём представлении с гончаровским романом «Обрыв», прочитанным в то же время залпом. Сколько замечательных вечеров провели мы в этом доме, сколько песен перепели, сколько перетанцевали!
А совсем недалеко находился дом Миши Щиченкова, где был замечательный сад с благоухающими флоксами, душистым табаком и другими цветами. Туда выносился патефон, который пел голосом Вадима Козина, Изабеллы Юрьевой, Леонида Утёсова или Клавдии Шульженко, наших тогдашних кумиров. И вот уже закружились пары, послышался смех и даже первые робкие признания в любви. Всё было красиво, целомудренно и, наверное, наивно с точки зрения сегодняшней молодёжи, но зато как трепетно и сердечно!
А жизнь была нелёгкая и, несмотря на то, что мой дядя Роман Марианович Фрейзлер и его жена Лидия Александровна, хирург - он и терапевт - она, врачи со стажем и хорошей квалификацией, работали в больнице, с деньгами и продуктами было очень неважно. Всё покупалось на рынке, магазины же располагали весьма скупым ассортиментом. Мясо, молоко, сметана, сушёные грибы, овощи, ягоды и яблоки приобретались на рынке, но всё было как-то ограниченно. На что никогда не жалели денег, так это на мёд, частенько заменявший отсутствующий сахар, да и вообще благодаря его лечебным свойствам. По воскресеньям хозяйка ставила самовар и угощала нас тёплыми булочками, а Наталья Николаевна иногда и пирогом с капустой. Это было так вкусно! Из других лакомств для меня пределом были 100 граммов подушечек, купленных за 10 копеек в маленькой лавочке через дорогу.
19 июня 1941 года на выпускном вечере мы распрощались со школой и строили планы на дальнейшую жизнь, ещё не подозревая, что им не суждено сбыться. После окончания школы нас, комсомольцев, направили на большую стройку на Всполье и говорили, что это строится тракторный завод. Мы работали разнорабочими - возили песок, кирпичи, видимо, тогда ещё только строился котлован для будущего здания. Через некоторое время я получила «повышение» - стала контролировать ездки машин с грузом и за каждую ездку выдавала талончик, что потом, видимо, учитывалось при начислении зарплаты водителям. Бывало, что и лишний талончик дашь, если очень попросят. Но вообще дисциплина была железная. Вместе с нами работали молодые ребята, пригнанные из Бессарабии, которая за год до войны была возвращена Румынией Советскому Союзу. Красивые, молодые, плохо одетые, но с некоторыми приметами национальных костюмов, они едва говорили по-русски, были малообразованны, но работали на совесть.
Глубокой осенью я закончила свою работу на строительстве и мне удалось устроиться во владимирскую редакцию радиовещания. Сначала диктором, потом - литературным сотрудником, а когда Владимир стал областным городом (1944 г.), я недолго работала редактором «Последних известий», потом поехала учиться. И здесь мне хочется сказать, что, живя во Владимире на положении ссыльных, мы не испытывали дискриминации ни в государственных учреждениях, ни в быту. Вот почему я и назвала свои записки «Добрый старый Владимир». Дядя, широко образованный человек, отличный хирург, отмеченный таким выдающимся специалистом, как доктор Джанелидзе - Герой Социалистического Труда, профессор, главный хирург ВМФ, получил возможность работать даже в областной больнице и пользовался уважением коллег и больных.
Я, совсем ещё не оперившаяся бывшая школьница, была допущена к микрофону радио, несмотря на свою «подмоченную репутацию». Участливо и с доверием ко мне отнеслась редактор радиовещания Вера Федоровна Сокова, поощрявшая мой дальнейший рост, а позднее и Борис Владимирович Виноградов, который визировал наши передачи как цензор. Дружеские отношения установились у меня и с коллегой Аделей Левговд, дочкой директора Владимирского драматического театра. Мы работали дружно и плодотворно, с большим энтузиазмом, думая, что и наш труд, достаточно напряжённый, нужен нашему городу в суровые военные годы.
Уже многое сказано о том, каким Владимир был во время войны. Когда враг стоял у ворот Москвы, то до Владимира ему было рукой подать. Город затаился, приготовился к обороне, пропустил через свои улицы бесконечные вереницы машин с эвакуируемым имуществом и людьми, потуже затянул поясок, развернул госпитали в бывших школах и других подходящих помещениях, перепрофилировал свои предприятия на военные нужды. И всё это должно было находить освещение в наших ежедневных радиопередачах, строго выверенных, чтобы не раскрыть какой-нибудь военной тайны.
Мне приходилось бывать в заводоуправлениях, партбюро, в цехах владимирских предприятий, беседовать с директорами и рабочими, брать интервью у раненых, проходивших лечение в госпиталях. Зачастую кто-нибудь из начальства спрашивал: «Обедала?» и даже не дожидаясь ответа, давал талончик в столовую. Есть хотелось всегда. Нас очень выручало то, что дядя помимо основной работы заведовал медпунктом на хлебозаводе и вместо зарплаты получал раз в неделю буханку хлеба, а это была и еда, и «валюта». Всё равно недостаток питания остро ощущался и иногда приводил к неприятным последствиям.
Однажды меня командировали в богатый колхоз в Сновицах. Оттуда прибыл транспорт - лошадка, запряжённая в дровни. По дороге я, что называется, «отрубилась» - потеряла сознание. Очнулась - и ничего не могу понять: кругом снег, солнце сияет, молоденькая возница яростно погоняет лошадь. В деревне меня накормили, согрели, и всё прошло. В другой раз потеряла сознание, переходя дорогу, прямо на проезжей части. Хорошо, что тогда не было такого интенсивного движения как сейчас.
Запомнился мне один подарок, ценность которого можно было понять только в военное время. По делам службы я часто встречалась с горвоенкомом Борисом Ефимовичем Романовым. Однажды я заболела и мне пришлось предупредить его, что наша встреча не состоится. Через некоторое время в дверь позвонил ординарец и передал мне буханку белого хлеба, вкус которого я к тому времени уже забыла. Так Б.Е. Романов решил поддержать больную. Помню, мы пригласили его выступить по радио.
Никаких записей тогда не делали, всё шло в эфир сразу. Полковник Романов, несомненно имевший опыт публичных выступлений, был ужасно смущён микрофоном, и это выступление далось ему непросто. Когда призвали моих школьных товарищей Михаила Щиченкова, Василия Зуева и Андрея Миртова, он определил их в Военно-Морскую медицинскую академию. Все стали врачами, а Миртов даже доктором наук и лауреатом Государственной премии.
Постоянно курировал нашу работу первый секретарь горкома партии Иван Иванович Мирский, подсказывая, какие темы надо затронуть в наших передачах, о каких людях рассказать.
Перед войной на улице Первомайской химзавод построил два дома. В один из них под номером 23 переехала и наша семья, так как мой дядя уже года два заведовал медицинским пунктом на заводе. Это было замечательное событие - переселиться в новый дом со всеми возможными по тем временам удобствами. В квартире на первом этаже мы занимали две комнаты, а в двух других жили соседи. В этом же доме жил и директор Хабарин со своей семьёй. Когда начались воздушные тревоги, мы первое время бегали в какие-то канавы за домом, а потом перестали, поняв, что немецкие самолёты летят на Ковров и Горький и не хотят расходовать боезапас на какой-то незначительный городок. Народная молва объясняла это тем, что во Владимире много церквей и поэтому город спасают высшие силы.
Несмотря на тяжёлую обстановку, город не сдавался, в нём даже продолжалась культурная жизнь. Работал драматический театр, в котором начинал свою блестящую карьеру один из самых любимых народом артистов - Евгений Александрович Евстигнеев, летом приезжала Ивановская оперетта, а однажды заглянул и джаз Леонида Утёсова. Это уж был настоящий праздник! Зал был полон, восторгам не было предела. Всех покорил виртуозный ударник, который выделывал своими палочками настоящие чудеса. Ну и, конечно, сам Леонид Осипович. На другой день после концерта я помчалась в гостиницу, чтобы взять у него интервью. Он вышел какой-то заспанный, в помятой гимнастёрке и был не очень расположен разговаривать. Всё же интервью появилось в «Призыве».
В этой же газете 30 июня 1943 года была напечатана заметка, оценивающая нашу работу. Поскольку радиовещание было довольно существенной частью городской жизни, мне кажется уместным привести этот материал, характеризующий его со стороны: «Радио – мощное средство организации масс. «Говорит Владимир» - так регулярно, утром и вечером, начинает свои передачи местное радиовещание. Мы слышим голос в репродукторе. Он передаёт самые разнообразные сообщения из жизни заводов, артелей, колхозов, культурно-бытовых учреждений. Он вошёл в нашу жизнь как насущная потребность.
Но мало кто знает кропотливую работу радиовещания. Это маленький коллектив, всего три человека: редактор В.Ф. Скокова, литературные сотрудники А. Левговд и Ира Шоофс. Нужно быть вездесущими, чтобы успеть за темпами нашей жизни. Своевременно отметить успехи одних, указать и раскритиковать недостатки других. И они в основном успевают собрать, обработать и издать в живой доходчивой форме злободневный материал.
За год организовано 280 вечерних выпусков, всего прочитано 2005 корреспонденции. С октября прошлого года широко используется особо активная форма - тематически направленные радиопередачи и авторские выступления у микрофона. Прочитано 44 передачи и 141 выступление. Кроме того, дано 144 очерка и рассказа о героях фронта и тыла.
Наше радиовещание и по форме и по содержанию считается лучшим в области. Работа редколлегии отмечена областным комитетом радиовещания.
Лучшими организаторами и литературными данными обладает Ира Шоофс. Она и лучший диктор радиовещания.
Сегодня актив города будет слушать отчет о работе радиовещания. Поможем здоровой критикой дальнейшему совершенствованию их работы и пожелаем коллективу новых успехов на фронте идейной мобилизации всех наших сил на дело победы». «Теснее связь с массами. В работе местного радиовещания много положительного. Передачи мобилизуют трудящихся на преодоление трудностей, на помощь фронту. Но есть и недостатки. В период прорыва на нашем заводе редакция не поднимала вопроса о причинах простоев, не выявляла виновников. В период реализации займа не была отмечена успешная подписка среди коллектива взвода. Нужно держать еще более тесную связь с массами. Председатель завкома А. Зубков». «Действенность передач. Хорошо радиовещанием были даны две специальные передачи, посвященные цеху начальника тов. Гусева. Передачи оказались действенными. Были приняты меры со стороны руководства. Раскритикованный мастер Грузинов с работы снят. Кроме того проведен генеральный осмотр оборудования. Налаживается наглядная агитация. Пожелаем больше популяризировать наш город-музей, воспитывать у горожан любовь к его памятникам. Главный инженер завода А. Смирнов» («Призыв», 30 июня 1943).
Работала я с большим интересом, но понимала, что надо иметь высшее образование, о чём мне постоянно напоминал дядя, и я уехала в Саратов, где находился в эвакуации Ленинградский университет, но это уж совсем другая история. Каждый год я приезжала во Владимир на каникулы, пока там были мои родные. Но советская власть снова обрушилась на них и во второй половине 1940-х годов загнала в Казахстан. Лишь только после смерти Сталина они вернулись во Владимир и получили две комнаты в доме на улице Большие Ременники.
К тому времени в городе произошли большие изменения, он сильно разросся и потерял для меня былую прелесть. Я понимала, что прогресс не остановить, но былое очарование тихого зелёного деревянного города было утрачено. Только в моей памяти оно осталось навсегда.
Муж – Гура Виктор Васильевич, 1925 г.р.
Умерла 12 марта 2019 года в Минске.

Источник:
И.В. Гура (Шоофс). Добрый старый Владимир. Краеведческий альманах «Старая Столица», выпуск 2
Город Владимир в начале ВОВ
Жизнеобеспечение владимирцев в годы Великой Отечественной войны
Владимирский край в годы Великой Отечественной войны

Категория: Владимирская энциклопедия | Добавил: Николай (13.10.2021)
Просмотров: 16 | Теги: Владимир, вов | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

ПОИСК по сайту






Владимирский Край


>

Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2021
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru