Главная
Регистрация
Вход
Суббота
16.12.2017
02:47
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 391

Категории раздела
Святые [133]
Русь [12]
Метаистория [7]
Владимир [729]
Суздаль [266]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [187]
Музеи Владимирской области [56]
Монастыри [4]
Судогда [4]
Собинка [46]
Юрьев [101]
Судогда [31]
Москва [41]
Покров [53]
Гусь [46]
Вязники [122]
Камешково [46]
Ковров [137]
Гороховец [30]
Александров [132]
Переславль [84]
Кольчугино [21]
История [14]
Киржач [37]
Шуя [74]
Религия [2]
Иваново [30]
Селиваново [6]
Гаврилов Пасад [4]
Меленки [15]
Писатели и поэты [8]
Промышленность [25]
Учебные заведения [9]
Владимирская губерния [7]
Революция 1917 [44]

Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 3
Пользователей: 1
Jupiter

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Кинотеатр «Художественный» в гор. Владимире

Кинотеатр «Художественный»

Театр «Фурор», электротеатр «Ампир», кинотеатр «Художественный».

В доме Петровского-сына в 1910 году открылся театр «Фурор».
Потомственный почетный гражданин Василий Александрович Петровский с юных лет посвятил он себя коммерческой деятельности, сначала работая совместно со своим отцом, а после его смерти стал единственным наследником всего дела, которое обязано было своим развитием исключительно энергии и познаниям Василия Александровича. Кроме того, он являлся также владельцем кирпичного завода во Владимире и вел широкую торговлю лесом, разрабатывая свои собственные лесные дачи. Фирма которой владел Василий Александрович, была основана в начале XVIII в. Помимо торгово-промышленной деятельности В.А. Петровский занимался благотворительностью. Так, на строительство Владимирского реального училища он пожертвовал 359 445 шт. кирпича стоимостью 5 тыс. руб. В 1912 г. он же (совместно с М.И. Петровским) безвозмездно выделил 100 000 шт. кирпича на строительство при Владимирской Георгиевской общине сестер милосердия больницы в память 300-лстия царствования Дома Романовых. За свою полезную деятельность В.А. Петровский получил звание потомственного почетного гражданина и был награжден орденами св. Анны 3-й ст. и св. Станислава 3-й ст.
В 1913 г. Петровский уступил дом коллеге купцу Фридляндеру. Работы по перестройке дома под кинотеатр «Ампир» были поручены художнику-архитектору Сергею Матвеевичу Жарову, имевшему два столичных образования. В 1903 г. он окончил архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества, в 1908 г. Академию художеств в Петербург. Через два года его назначили владимирским городским архитектором. Жил Сергей Матвеевич в Москве, и во Владимире он бывал наездами.
Дом Петровского С.М. Жаров перестроил, используя элементы и модерна, и ампира.
В газете «Старый Владимир» за 1913 г. читаем: «Новое здание В.А. Петровского, где начал функционировать электротеатр «Ампир», надо признать одним из лучших - стильных и красивых зданий, не только в городе, но и во Владимирской губернии. Выдержано целен новый театр по фасаду, где только небольшая лепная фигура вырисовывается на мягком и стройном, легко поднимающемся вверх фоне. Красивы и полны настроения внутри здания зрительное зало, фатэ и пр. Основу этого настроения, чувство простора и легкости - удалось заложить архитектору г. Жарову, а мастерам лепщикам и рисовальщикам удалось дать законченные формы. Легко, как то в высь поднимают стены с мягкими тонами красок, а сверху также легко, без давления, лежит красиво разрисованный потолок, который кажется, обещает дать хорошие акустические условия, по крайней мере, музыкальные аккорды - скрипка и рояль раздаются сильно, не скрадываясь и не разбрасываясь, как это происходит в нашем Народном доме. Красива и мягка по контурам лепка около вторых круглых окон и по сторонам рампы, стилен карниз зрительного зала, вносящий последнюю завершительную деталь в архитектурную формулу стройной легкости, простора и цельности. Даже такая незначительная вещь, как решетка на хорах и та подогната (так в оригинале) под общий стиль; она легла, почти ажурна, и одним уж этим красива. Благодаря большой вместимости чувство простора сказывается и в расстановке стульев: проходы очень большие, стулья стоят не вплотную и соседи друг другу не мешают. Сзади, под балконом, устроено несколько изящно задрапированных лож. Лепные работы в здании выполнены мастерами от Козлова (из Москвы) и от нижегородского подрядчика г. Т., а художественная живопись мастерами от московской живописной фирмы г. Смирнова. Для концертов новый театр - лучшее здание в городе: по вместимости и по акустическим условиям оно лучше даже Дворянского собрания».
Весь 1913 г. «Ампир» не переставал удивлять владимирцев возможностью посмотреть новейшие кинокартины и увидеть «живьем» популярных театральных и цирковых артистов. Событием в культурной жизни Владимира стала демонстрация в апреле 1913 г. исторического фильма по знаменитому роману-эпопее лауреата Нобелевской премии польского писателя Генрика Сенкевича «Камо грядеши» (новый мир) длиной 5000 аршин (параметры картин того времени, 1 аршин равен 71,12 см). Его показ привлек в «Ампир» толпы зрителей. Несмотря на плохую погоду, в первый день фильм посмотрели 1600 (!) посетителей, а во второй - не менее 1000 зрителей.
С 21 мая в кинотеатре «Ампир» начали показывать картину «Майские юбилейные торжества в присутствии их императорских величеств. Посещение государем императором и его августейшим семейством гор. Владимира, Суздаля и Нижнего Новгорода 16 и 17 мая». В картине особенно удачно был схвачен тот момент, когда владимирский губернатор Иван Николаевич Сазонов представлял Николаю II местные различные депутации, а затем - поднесение императору депутатом Государственной думы владимирским городским головой Н.Н. Сомовым хлеба-соли.
Дирекция кинотеатра внимательно следила за текущими событиями: выписала ряд новых снимков, охватывавших более или менее полно торжества 16 мая, и таким образом восполнила пробел по Владимиру. В июне по желанию публики сверх программы ставились для просмотра полностью ленты «Майских торжеств».
Далеко не все фильмы активно просматривались владимирцами. Например, популярная картина-лекция об алкоголе и его последствиях (редактор картины - доктор медицины В.Я. Канель), имевшая общественный интерес и успех в Москве, 15 июля 1913 г. прошла в «Ампире» незамеченной и неоцененной владимирской публикой.
Постепенно популярность кинотеатра в городе росла. Газета «Владимирский листок» 21 июля, сообщая об очередном концерте приезжих знаменитостей в «Ампире», писала: «Ампир стал местом удовольствия и просвещения». С конца лета в кинотеатре начался еженедельный цикл театральных гастролей. 2 августа в «Ампире» выступал известный в России пародист А. Арнольдини, замечательно подражавший талантливым певицам А.Д. Вяльцевой и Н.В. Плевицкой. Через три дня в помещении кинотеатра выступала труппа лилипутов, собравшая многочисленную публику, в числе которой было много детей и подростков. Игра «маленьких артистов» произвела на юную публику хорошее впечатление: она много смеялась и искренно им аплодировала.
Спустя месяц в «Ампире» прошли нашумевшие гастроли «короля цепей» Тома Джека. На глазах удивленной публики он, закованный в цепи, легко освобождался от них.
В сентябре поставленные в двух кинотеатрах - «Ампир» и «Гигант» сцены из романа И.А. Гончарова «Обрыв» произвели на местную публику сильное впечатление. Зрительные залы были переполнены. Но, чтобы составить себе более цельное впечатление, владимирцы старались попасть в оба кинотеатра, так как пьеса была разыграна различными артистическими силами.
В воскресенье 29 сентября в кинотеатре состоялся концерт популярной исполнительницы цыганских романсов А.В. Ильмановой.
Гастроли Анатолия Леонидовича Дурова в «Ампире», прошедшие в ноябре 1913 г., оказались неудачными. Зрителям было стыдно за знаменитого дрессировщика, когда во время представления кошка не ловила крыс, а петух отказался петь. Сам Дуров гипнотизировал весь зал, вызывая гимназистов на эстраду, и пытался угадать задуманное число не более пяти.
Относительно выступления известного гармониста Петра Невского, в ноябре, мнения владимирских журналистов разошлись. Ecли газета «Старый владимирец» писала о нём положительно - «с большим успехом выступает реформатор простой, примитивной русской гармоники П. Невский. Из несложного, и, как думали до него, невыразительного инструмента - достояния немузыкальных общественных низов - Невский вызывает такое богатство и разнообразие тончайших по выразительности звуков, что кажется - у него в руках не однорядная гармоника, а один из самых богатых по музыкальной изобразительности инструментов в роде скрипки», то «Владимирский листок» - без всякого почтения: переживший свою славу, «жалок был безголосый старик».
Декабрь 1913 г. - последнего мирного года царской России - запомнился владимирцам выступлением в «Ампире» мальчика Володи Зубрицкого, обладавшего уникальными способностями. Он в уме за несколько секунд умножал многозначные числа на многозначные, запоминал целый ряд цифр и повторял их в каком угодно порядке, по памяти цитировал по желанию публики любой абзац на любой странице учебника российской истории. Его выступления проходили с шумным успехом. По воспоминаниям одного из современников, «... выходил мальчик, одетый в костюмчик с матросским воротником, с отпущенными волосами, подстриженными на лбу челочкой. С ним выходил мужчина средних лет и, представив Володю зрителям, предлагал давать задачи. На доске в клетках писались пять пятизначных чисел (по одной цифре в каждой клетке), и Володя, взглянув на доску, сразу говорил сумму всех пяти чисел. Он множил четырехзначное на четырехзначное, возводил числа в квадрат и куб, извлекал квадратные и кубические корни. Гремели аплодисменты, а в антракте шли оживленные споры. Были предположения, что все делается при помощи подсаженных лиц, которые и называли нужные числа, но эти предположения тотчас же разбивались зрителями, которые сами называли и писали числа».
1914-й год в «Ампире» начался с показа 4-й серии нашумевшей картины «Фантомас». В 1913 г. старейшая во Франции киностудия Леона Гомона приступила к экранизации пяти романов писателей Пьера Сувестра и Марселя Аллена о Фантомасе («Фантомас», «Жюв против Фантомаса», «Мертвец-убийца». «Фантомас против Фантомаса», «Подставной судья»). За экранизацию романов взялся один из самых известных режиссеров эпохи немого кино Луи Фейад. Каждый фильм представлял собой полнометражную историю «в жанре криминальной мелодрамы с элементами черного юмора». Успех картины был ошеломительным. В ателье Александра Ханжонкова перевели титры пяти фильмов и демонстрировали сериал по всей России, в том числе и во Владимире.
21 января 1914 года в электротеатре «Ампир» прошел бал-маскарад, привлекший сравнительно небольшое количество участников - чуть больше десяти. Приз получила маска «На отдых», представлявшая собой деревенскую работницу, отдыхавшую на копне сена. Редкая неделя проходила без гастролёров. 11 и 12 мая прошли гастроли популярного артиста русской оперы Е.И. Коноплянского. В конце июня состоялся бенефис пианиста большого музыкального дарования Б.С. Оксюз. Артисту был поднесён золотой жетон и цветочная лира.
С началом Первой мировой войны в «Ампире» стали регулярно проходить благотворительные киносеансы и концерты, прибыль от которых шла на нужды войны. Уже 24 и 25 августа в кинотеатре были даны сеансы, часть сбора с которых - 89 руб. 35 коп. - поступила в полицию для передачи в распоряжение городской организации по оказанию помощи больным и раненым воинам.
В декабре местный Дамский кружок в фойе кинотеатра «Ампир» устроил беспроигрышную лотерею в пользу действовавшей армии. «Сюрпризы» брали охотно. Некоторые тут же отдавались обратно и снова пускались в продажу. Случился и курьез. Один участник лотереи выиграл вещи, пожертвованные им же самим.
В 1915 г. показ благотворительных киносеансов и концертов в «Ампире» продолжался. Параллельно с благотворительными мероприятиями в пользу воинов и беженцев ставились спектакли в пользу владимирской нуждавшейся учащейся молодежи. Доходы от показанных пьес перечислялись учащимся мужской гимназии, реального училища, гимназии Л.М. Давыдовой и других учебных заведений.
В ноябре в «Ампире» демонстрировалась картина «Гибель Атлантика». Половина сбора от ее показа поступила на рождественские подарки воевавшим солдатам Сибирского и Малороссийского гренадерских полков, квартировавших до начала войны во Владимире.
В годы Первой мировой войны во Владимире размешалось довольно большое количество лазаретов и госпиталей. Выздоравливавшие солдаты и офицеры частенько посещали развлекательные заведения, в том числе и кинотеатр «Ампир». 12 и 13 февраля 1916 г. в нем шли гастроли московской оперетты. Артисты играли в спектаклях «Ночи любви» и «В волнах страстей». Первые гастроли года сделали хороший сбор. В зрительном зале преобладали военные.
В субботу 20 февраля прошел концерт хора певчих под управлением В.С. Калинина, программа которого была составлена чрезвычайно вдумчиво и заслужила со стороны широкой публики большое внимание. Учитывая военное время, цены назначили минимальные от 40 коп. до 2 руб. 35 коп. за место.
17 марта 1916 г. преподаватель Московского университета имени А.Л. Шанявского Александр Васильевич Меркулов прочитал лекцию на актуальную тему «Кооперация, ее сущность, задачи и общественная роль». Как писала газета «Старый владимирец», «моральный успех был вполне достигнут, пришло около 250 человек, но сбор не покрыл расходов».
В кинотеатре «Ампир» местное Общество детской помощи регулярно проводило отличавшееся демонстрацией разнообразных картин мероприятие под названием «Детское утро». Владимирский поэт Яков Коробов дал высокую оценку полезному начинанию в газете «Старый владимирец»: «У нас мало уделяют внимание детям ... Надо быть благодарным ему (Обществу детской помощи) за посильную помощь в деле устройства разумных развлечений для детей младшего возраста. Устроенное обществом 14 ноября «Детское утро» говорит само за себя, насколько желательны и необходимы подобные развлечения для детей нашего города. Какой восторг и радость вызывали у малышей красивые эффекты на экране, и какой радостный детский смех сопровождал комические положения. О той же необходимости и желательности подобных «утр» говорит и переполненный зрительный зал».
(Попова М. П. «Место удовольствия и просвещения»//Старая столица: краеведческий альманах. – 2013. – Вып. 7. – С. 22-24.).

«Еще одна новая очередь, очередь в кинематограф. Наш обыватель так привык к очередям, что скоро будет становиться в очередь даже перед закрытыми дверями любого помещения в надежде на то, что когда-нибудь да откроются эти двери. Вчера еще до 4 часов у подъезда электро-театра Ампир тянулся довольно порядочный хвост, во главе которого стояли маленькие гимназистки, а дальше шла самая разнообразная публика. Рядом с рабочим, старательно щелкавшим семечки, поместилась «буржуйка» в шляпе и т.д., порой слышалась даже французская речь, а на все это весело смотрело осеннее солнышко и улыбалось» (газета «Владимирская жизнь», Вторник, 17 октября 1917 г.).

В 1930 г. кинотеатр был переименован в «Художественный».

В 1938 г. в кинотеатре «Художественный» был организован джаз-оркестр. До этого в фойе театра играл небольшой симфонический ансамбль, роль которого была, в известной мере, безличной. Играли музыкальные произведения без всякого плана, почти без подготовки. Публика, сидя вдоль стен фойе, больше занималась своими разговорами. Стремясь лучше обслужить посетителей, дирекция решила реорганизовать коллектив ансамбля в джаз-оркестр, как единицу, более соответственную по своему характеру эстраде кинотеатра. В начале своего пути по своему составу и характеру исполнения оркестр очень мало походил на джаз: была всего одна труба и один саксофон; преобладали скрипки и даже была виолончель. Медленно, но неуклонно менялось лицо коллектива, изменялся состав его – и количественный и инструментальный. В 1941-м году коллектив можно считать уже достаточно оформился и овладел стилем и духом джазового исполнения. Это уже почти полный джаз (которому не хватало разве третьего саксофона и трубы) с крепкой медной группой, с опытным ударником. Построена специальная эстрада и выступления оркестра проходили в концертном плане. К концертному отделению все места перед эстрадой бывали заняты. К сожалению, малый размер концертного фойе допускал небольшое количество стульев и остальной массе посетителей приходилось слушать концерт оркестра стоя. Помимо номеров чисто музыкальных, значительное место отводилось вокальной музыке, практиковались выступления местных певцов совместно с джазом. Руководителем джаз-оркестра в 1941-м году был Левкоев Сергей Иванович.
«Кинотеатр в дни каникул. Закончились весенние каникулы школьников. Хорошо обслуживал детей в дни каникул кинотеатр «Художественный». Перед каждым детским сеансом выступал организованный при театре детский художественный коллектив в составе 30 человек. Над созданием этого коллектива много поработали массовик театра Потягалов и баянист Журов. Результаты этой работы сказались. Выступления коллектива пользовались большим успехом. Артисты джаз-оркестра театра в дни каникул дали для детей два концерта. Последний концерт состоялся, в частности, 30 марта. Перед началом концерта зам. Директора театра Королева призвала ребят на отлично окончить учебный год. Концерт оставил у детей очень хорошее впечатление. Особенно тепло ребята встретили выступление Журова, который одновременно играл на двух инструментах – трубе и баяне. Артисты оркестра дали обязательство в дальнейшем выступать перед ребятами каждое воскресенье.
Председатель школьной комиссии ГК ВЛКСМ И. Баскаков» (газета «Призыв» 1 апреля 1941).
В апреле 1941 г. на заседании жюри Комитета по делам кинематографии и ЦК союза кинофотоработников тринадцати передовым кинотеатрам СССР были присуждены почетные грамоты. В числе их награжден почетной грамотой и Владимирский театр «Художественный».
С 5 мая 1941 г. в кинотеатре «Художественный» демонстрировался исторический звуковой художественный фильм «Богдан Хмельницкий». За 8 дней его просмотрело 13 тысяч человек.
«В кинотеатре «Художественный» организованы интересные витрины: «Пресса о новых фильмах» и «Новости кино». В витринах помещаются свежие газетные вырезки о новинках кино, о новых работах киностудий, портреты артистов, снимающихся в новых фильмах, рецензии на идущие картины и т.д. Витрины все время дополняются новыми статьями, вырезками, снимками. Около витрин всегда много зрителей, интересующихся новостями кино.
Б. Смирнов» (Газета «Призыв» 14 мая 1941 г.).
«Приезд кино-актрисы Зои Федоровой
В ближайшие дни, для встречи с владимирскими зрителями, в кино-театр «Художественный» приезжает известная кино-актриса, лауреат Сталинской премии, орденоносец Зоя Федорова.
Наш зритель знает ее по многим фильмам, прошедшим на экранах наших кино: «Подруги», «Ночь в сентябре», «Шахтеры», «Великий гражданин», «Музыкальная история» и другие.
С 21 июня в кинотеатре «Художественный» выпускается новый художественный звуковой фильм «Фронтовые подруги», где Зоя Федорова тоже исполняет главную роль.
Директор кинотеатра Смирнов» (газета «Призыв» 15 июня 1941).
«Световое оформление фасада кинотеатра
Кино-театр «Художественный» оформляет фасад своего здания. Он будет украшен световыми надписями. Буквы полуметрового размера будут состоять из стекла, наполненного неоновым светом. Это создаст оригинальный вид фасада в отношении светового эффекта. Работы по оформлению будут проведены в ближайшие дни. На них отпущено 3000 рублей» (Газета «Призыв» 21 июня 1941 г.).


Газета «Призыв» июнь 1941 г.

«Мощь международной пролетарской солидарности
В кино-театре «Художественный» демонстрируется журнал кино-хроники, в котором показана торжественная встреча трудящимися г. Москвы известной революционерки Анны Паукер, освобожденной из румынской тюрьмы.
Особенно трогателен момент, когда Анна Паукер встречается со своими детьми, воспитывавшимися в Советском Союзе, в Ивановском интернациональном детском доме.
Встреча в Москве Анны Паукер выражает любовь всего советского народа к борцам революции. Трудящиеся наглядно видят силу организации Мопр.
Этот кино-журнал должны просмотреть все члены Мопр. Он будет демонстрироваться по 19 июня.
Хорькова, председатель горкома МОПР» (газета «Призыв» 17 июня 1941).
«Закончен ремонт кинотеатра «Художественный». Помещение внутри выкрашено, побелено, приведены в порядок отопительная система, водопровод, починена крыша» (газета «Призыв» 29 августа 1943).

Вплоть до 1960-х гг. в фойе на эстраде проходили концерты артистов.
19 июля 1974 года было принято постановление исполкома Владимирского городского Совета депутатов трудящихся № 430 об организации Городского Дома кино на базе кинотеатра «Художественный». Решение было принято, когда кинотеатру исполнилось 60 лет. В результате был реализован проект комплексной реконструкции кинотеатра «Художественный» и соседнего дома 11 по улице III Интернационала. В состав Городского Дома кино вошли: кинотеатр «Художественный» с двумя зрительными залами и другими помещениями по обслуживанию зрителей, и административное здание для размещения аппарата управления кинофикации и дирекции городской киносети (дом 11).
В годы перестройки появился еще миниатюрный видеозал. Позже – игровые автоматы и мини-бар.

***

(Леонид Зрелов «Время встреч и разлук» Владимир. 2008).
Он был ещё совсем малыш и не помнит, кто из них - мама или отец - впервые привёл его в «художку», как в то время и ещё долго потом называли кинотеатр «Художественный», забыл, что смотрели. Это в общем и не и важно. Важно то, что места, куда его приводили родители, быстро становились наиболее дорогими ему и никогда уже не забывались. Однако наступало время - тоже обруч судьбы, - когда двери в эти места захлопывались для него навсегда - по воли ли обстоятельств, по собственному ли решению.
Ещё до школы он стал бегать в «художку» один. Путь для маленького человечка не такой уж короткий. Сперва надо было пролететь по щербатому тротуарчику, усыпанному «гречкой» с отцветших лип, и. оставив позади свою улицу, выскочить на Московскую. Булыжная мостовая сдерживала и так-то не особенно оживлённое на ней движение, не таящее опасности — даже для беспечных, подпрыгивающих, как на пружинках, голубей. То проедут уже прореженные гребешком времени повозки, протарахтит полуторка, проплывёт, незаметно вращая двускатными колёсами, американский «студебеккер», вприпрыжку, словно никогда не видела войны, протрусит «эмка», да прогудит маленький, но строгий в своей серо-голубой «форме» «Москвич», и проследует отечественная гордость - новенькая, цвета какао «Победа».
Миновав Золотые ворота, он вскоре оказывался «у Седова», как по старинке, по фамилии дореволюционного его владельца, называли кондитерский магазин. В этот полуподвальчик за всякими сладостями они любили спускаться с мамой. «У Седова» он делал поворот и всё же с оглядкой пересекал дорогу. Старинное здание «художки» с барельефами на треугольном эркере, и по обе стороны от него, словно протягивало навстречу малышу прозрачные руки, и он как прилипал к окошечку кассы, под которым сновала гладкая, с желобком, нажитым в постоянных трудах, дощечка. Опускал на неё тут же уплывающую внутрь монетку, а дощечка вскорости возвращалась к нему с голубоватым билетом поверху. Счастливый его обладатель устремлялся через широкую дверь к другой, тяжелой, резной, где стоящая сбоку женщина в синей форменной одежде отрывала край билета с надписью «контроль». И до начала сеанса он был приятно предоставлен самому себе. Тут действительно было на чём остановиться глазу. Слева от входной двери располагался приподнятый над уровнем паркетного пола читальный зал, где дети постарше, прислюнявливая палец, листали детские журнальчики, а взрослые просматривали свежие газеты. На мраморных колоннах рисунок с прожилками был написан самой природой - такой причудливый, странный, похожий на письмо, и, даже не зная букв, его можно было считывать неосознанным душевным движением.
Покружив у колонн, он мог купить в правом уголке зала мороженое в вафельном стаканчике и начать медленный, совсем недетский подъём из фойе по широкой, как тротуар, лестнице из невысоких, удобно уложенных ступеней. Здесь он раздваивался, растраивался, и так продолжалось по всей лестнице, где вдоль её - сбоку и спереди - повсюду висели большие зеркала в рамах с филигранной, венецианской, как он много позже узнал, резьбой. После лестницы зеркала отступали, и направо, по всей длине широченного коридора, открывалась картинная галерея. Милые пейзажи получились как всамделишные. Он словно припоминал эти неохватные пространства лесов, перелесков, полей, укромные тропинки, полузаросшие дорога, ручьи - то в песочной желтизне, то в серебре ледяных наростов, за сто - сто пятьдесят лет они не изменились, а память отпечатала их прямо по сердцу маленького лесовичка, каким его успел сделать отец, возивши за собой по лесам.
Героические полотна, настоящие сценки, чтобы непременно оказаться в поле зрения, облюбовали места поближе ко всем трём входам в зрительный зал. Особенно впечатлял раненый командир. Сестричка в косынке с красным крестом обматывала его голову тут же набухающими от крови бинтами, а он из последних сил поднимаясь на зимнем взгорке, взмахом руки с пистолетом поднимал своих бойцов в атаку. От картины так и пахло порохом и кровью, а страстный порыв героя войны передавался зачарованному мальцу.
Но вот в открытых дверях отдёргивались бордовые шторы, и горластая ребятня торопливо вваливалась в зал, хлопая откидными сиденьями, рассаживалась под тяжёлыми, ещё купеческими люстрами над головой. Голоса становились тише и тише, уподоблялись шелесту и затихали, как ночная листва. Таял свет люстры, подвесных и настенных фонариков, волнисто раздвигался занавес, и в самый последний миг перед наступлением полной тьмы вспыхивал экран.
Сначала показывали мультфильм о лесных зверюшках. Особая, даже чрезмерная, сглаженность линий ничуть не портила зрелище, наоборот, оказывалась именно тем, чего невольно ищет глаз. Так мама утюжком убирала складочки, морщинки со свежестиранного белья, пахнущего волнующей речной водой, где она с мостков полоскала его. Но кончались затейливые мультики, и разгорались битвы гражданской, самой печальной, как станет ясно годы спустя, войны. Ничего лишнего, никаких колебаний – по эту сторону наши, по ту - враги. Посверкивающие клинки, мчащиеся кони, неумолчный стрекот «Максима». Поле, брызжущее осколками снарядов вперемежку с комьями земли. Щорс, тоже с перевязанной головой, весь обожжённый идеей социальной справедливости, впереди конницы. Чапаев, ведущий себя под простака, поднимающийся до восхитительных высот народного разума. Котовский, рослый, литой, как ожившая статуя, с шашкой, вознесённой над стриженной наголо головой. И у всех, охваченных пылом сражения, крылья развевающихся за спиной бурок.
Постепенно фильмы о Великой Отечественной войне вытесняли с экрана киноленты о революции, гражданской войне. Хотели или нет этого создатели, но иноземные захватчики воспринимались детским сердцем куда более лютым врагом. И когда этот враг начинал брать верх, над головами самых отчаянных мальчишек вскидывались деревянные рожки. Желая помочь своим, истекающим кровью отцам, огольцы палили из рогаток по фашистам. Киномеханик тут же обрывал просмотр, зажигался свет. Рогатки успевали исчезнуть в потайных карманах, зал быстренько утихомиривался до следующей беспощадной схватки. Бывало, и сами киноленты словно не выдерживали накала боёв, рвались, и будто копотью покрывался экран. И тогда мальчишки топали ногами, пронзительно свистели, сунув в рот два пальца. Ленту быстро соединяли, в зале снова воцарялась напряжённая тишина, и захватывающее кино шло дальше своим чередом. Не было и уже никогда не будет такого единства в самой стране, как у воспитанных на военных лентах мальчишек пятидесятых годов. Конечно, случалось что-то не поделить, подраться где-нибудь в укромных уголках дворов, за сараями, в стороне от глаз взрослых, но длительная вражда не приживалась, пламя экрана сжигало её дотла.
Слух о невероятно интересном, захватывающем заморском фильме долетел из Москвы раньше «взятия Берлина». Возле «художки» появились афиши, возвещающие о скором прибытии в город американского «Тарзана», и со старанием намалёванный групповой портрет - самого Тарзана - с небольшой головой на горе мускулов, высокой, необычно коротко стриженной женщины и обезьянки, больше похожей не на вольного зверька, а на кошку с бритыми щёчками, и ещё крокодила, кровожадно распахнувшего пасть. Эти экзотические персонажи, ещё не появившись на экране, взбудоражили городскую ребятню. Фильм ждали с каким-то неистовым нетерпением. А с началом показа длинная очередь к кассе выстраивалась в самый ранний час. И стоило только открыться окошечку, как тут же начиналась давка. Билеты больше доставались шустрякам, ленившимся стоять в очереди да и презиравшим её.
Дня два-три он так и не смог купить билет. Не помогло и когда ребятня со двора соединилась и всеми силами старалась отстоять своё законное место у кассы. Лишь Генка остался равнодушным к американскому фильму и с насмешкой поглядывал на понуро возвращающихся от билетной кассы «товарищей по оружию», но теперь они, скорее, были для него изменниками, променявшими праведную войну на чуждое всем его представлениям зрелище. Кажется, он уже готов был всех их «расстрелять» из своего автомата. Но в один из последних дней, когда «крутили» первую серию, а надежд попасть в зал у его «подчинённых» опять почти не оставалось, он внезапно появился у кассы. Ни с кем не разговаривал, на вопросы оживившихся мальчишек отвечал излюбленным «ну», а как только открылась окошечко и началось очередное столпотворение, врезался в вышвыривающий ребятню послабее клубок. В бабушкиной вязаной варежке на одной руке, поддавая на обе стороны, Генка вышел на «передовую», к самой дощечке... И все ребята со двора наконец-то купили билеты, а он повернул было к дому, но благодарные мальцы удержали его и сунули в варежку купленный кем-то из догадливых «лишний» билетик.
Фильм потряс. Это было изумительней даже московского цирка, где, правда, ещё никто не был, но каждый имел представление. Перелетающий - с дерева на дерево на развешенных по джунглям канатах Тарзан, прыгающая следом за ним по лианам обезьянка Чита, ловкая и сильная его подруга, оставленные с носом крокодилы, влажный душный жар природы покорили податливые детские сердца.
Когда запустили вторую серию, Генка пришёл уже вместе со всеми, «бабушкина варежка» и тут не подвела, и все свои мальчишки, как могли, помогали ему. За билетами на третью серию Генка явился в очках со стёклышком, заклеенным по трещине бумажкой. А к четвёртой - и вовсе без одного стёклышка. Хорошо, нашёлся билет в первый ряд, потому что он от рождения плоховато видел. Но отстоять права «очередников» становилось всё тяжелее, на Генку явно точили зуб. Прошла уже почти половина серий, когда к кассе приставили седобрового, как Дед Мороз, милиционера. Его положение и форма не оказывали на бесстыдников столь сильного воздействия, как «бабушкина варежка», но всё же билеты удавалось купить.
Киношное блаженство продолжалось, ему не видно было конца. «Резиновый» «Тарзан» был непомерно растянут. До этого никто из мальчишек даже не слышал слова «серия», а в «Тарзане», исключая не допущенные на экран, было тринадцать!
Ещё не покинув экран, «Тарзан» заметно изменил жизнь, саму атмосферу спокойного города. «Чита бедная ревнует, нани-наки-на, что Тарзан другую любит, нани-нани-на...» - напевал город песенку про заморскую обезьянку, а на самых крепких высоких деревьях, за сараями, дощатыми уборными - только бы подальше от глаз взрослых - появились канаты, вернее, верёвки потолще, привязанные к верхним сучьям.
У них во дворе, за уборными, рос старый, в несколько обхватов, вяз. Его и использовал Серёжа Апухтин, по прозвищу Серьга. Он был постарше прочих пацанов, рослый, сильный, с насмешливыми, немного злыми глазами, сам любил давать прозвища - наиболее обидные и приставучие. Его вообще было хлебом не корми, только дай позабавиться над кем-нибудь. Сам же он забавлялся Тарзаньими полётами всего лишь раз, но до упоения. Заразив пацанву, незаметно удалился в дом, но окошки квартиры Апухтиных выходили именно на эту сторону, и он мог видеть всё, происходящее на горе, у вяза.
Он одним из первых подошёл к болтающейся на верёвке палке, взялся за неё обеими руками, поднатужился, оттолкнулся и глазом не успел моргнуть, как взмыл на такую высоту, что дух захватило. Ребятня внизу, подражая Серьге, ещё подзадорила его. Охваченный азартом, «Тарзан» раскачивался высоко над тянущейся вниз землёй. Небо с облаками неслось ему навстречу, простирало свои объятия, чтобы на мгновение вобрать в себя, и только чудо оберегало его от падения и увечья.
После него, стараясь перещеголять друг друга, улетали под «купол» неба другие огольцы. Не «потарзанил» только Генка. Отважный, но и расчётливый, он не ставил и в грош безрассудную смелость и, к тому же, сам по природе вожак, не мог допустить, чтоб им, командиром, исподтишка руководил устроитель опасного аттракциона, и, конечно, не желал всецело вверять судьбу своих ошалевших «бойцов» беспощадному подростку. Он всё время что-то мастерил, так что у него всякий раз находился повод нарочито не спеша» молча проследовать в самый разгар смертельной забавы рядом с вязом с пилой в руке, а обратно - с какой-нибудь старой, потемневшей доской под мышкой, которая потом под рубанком заблестит, запахнет ожившей, воспрянувшей из древесных пор смолой. Он не глядел по сторонам - ни на раскачавшегося выше крыш огольца, ни на кучку сидящих на корточках и ждущих своей очереди. Его - командира! - охваченные азартом мальцы могли и не заметить, но он-то знал, что за ним наблюдает из-за оконной занавески Серьга, а большего никому пока не добиться. Дальновидный, он делал вид, что ничего особенного не происходит. И наконец у Серьги сдали нервы. С ленцой, чуть ли не зевая, он спустился в одних трусах с крыльца, почесал усеянную бородавками тыльную сторону ладони и шагнул навстречу Генке, но пошёл будто бы по своим делам, в уборную, например, что и подтвердил протяжным гудком из-под трусов. Генка, ниже его на голову, но шире, здоровее в плечах, в коротковатых, пузырящихся на коленях штанах, только покрепче прижал к боку доску не по годам большой, покрытой цыпками ладонью, и они еле-еле, едва не задев друг друга, разминулись на тропинке.
Как ни были увлечены малявки, эта петушиная разминка не осталась ими не замеченной, и ещё неизвестно, какая битва произошла бы в следующий раз под вязом, если бы вскорости едва не случилось непоправимое.
Генкин сосед Вовка, прозванный за косящий глаз Костиком, тощий шкет, раскачавшись, упустил было палку-держалку, но в последний момент всё же впился в неё одной рукой, провертелся несколько раз волчком и с воплем полетел вниз. Спас его сиреневый куст, подставив свои ломаные, бывалые ветви. Костик сильно подрал кожу, особенно на заднице, и обильно «полил» куст.
На следующий день, ещё утром, мальчишки увидели на суку вяза только узел от верёвки. Все, а Серьга, конечно, первый, поняли, чьих рук это дело, но он не стал связываться с Генкой, хотя и занимался в закрытой секции какой-то мудрёной борьбой. А может, сам опередил его? Ах и хитроумен был этот Серьга! Он, наверно, уже знал, что то, чего сильно пожелают двое друзей, не всегда сбывается, а вот если об одном только подумают достойные друг друга враги, - это произойдёт непременно, и обстоятельства подстроятся под них. И что ещё удивительно - именно с тех дней начали стихать в городе Тарзаньи страсти, рискованные полёты над свалками, ящиками помоек, заборами с заострёнными поверху досками и столбами. «Тарзан», начавший было шествие по второму кругу, исчез с экрана, как провалился со своей свитой. А город, пополнив казну «кассовым» фильмом, поспешно затыкал дыры, не забыл и подновить, освежить краской «Голубой Дунай» у вокзала - закусочную (забегаловку, как говорили тогда), куда любили наведаться начавшие грустить былые фронтовики.
Экран «художки» заняла рассудительная «Первоклассница» с ясным, как бы испытующим на октябрятскую честность взглядом. Мальчишки передразнивали её, но смотрели с лаской, даже обожанием, хотя и испытывали смущение от её тонкого столичного флера. Эта хрустально-чистая девчушка, не успев наскучить, по-взрослому спокойно уступила место «Ваську Трубачёву и его товарищам».
Можно было только диву даться, как «простые», но хорошо подготовленные советские школьники заткнули за пояс самого Тарзана, прямо-таки испарившегося из ребячьего сознания. Животные инстинкты были подавлены первыми движениями души, ещё неосознанными попытками понять, в чём то главное, что делит поступки на честные и бесчестные. Подсказка преподносилась как яблочко на блюдечке, но хотелось посмотреть, хоть краешком глаза, изнутри, с той, внутренней, стороны экрана. Мальчишки страдали от невозможности приблизься к живому «Трубачку», как они называли его, обратить внимание того на себя, недостойного, пожать руку, наконец. Чёрно-белое кино резко разделяло два эти непримиримые цвета и в то же время было куда глаже, а потому понятней жизни рядом с ними, вокруг. А между тем почти у каждого экранного героя находился его двойник - в родном дворе или в классе. Недаром внушали учителя: «Герои живут среди нас». И то верно: «Трубачков» было немало среди послевоенных мальчишек…
«Васёк Трубачёв» был, пожалуй, первым советским двухсерийным фильмом. Продолжения он, как и вся ребятня, ждал с нетерпением. На вторую киноленту - «Отряд Трубачёва сражается» мальчишки валили валом, но у билетных касс не возникало больше того безобразия, которое творилось при «прокате» «Тарзана». И опять по дворам и пустырям, по долам и горам, по бурьянам и буеракам закипели «военные битвы», а «художка», забыв о разрушительных Тарзаньих страстях, вернула себе по праву роль строгого, но справедливого и всепонимающего учителя, вернее сказать, целого пед совета. И всё же доброты на самом деле было куда больше, чем сурового спроса, и обязательно наступал день и час, когда она выжималась до последней, невероятной капли...
Мотоцикл был вожделённой мечтой мальчишек той поры. Гайдаровский мальчик Тимур имел его ещё до войны. Со своей командой он и сменил на экране «художки» Васька с его товарищами. Мотивы поступков героев остались по-прежнему благородными, но чувствовалось, что пришло другое кино. И мальчишки постарше не соблазнились первым желанием подражать тому, кого теперь видели на экране, не стали его послевоенным зеркалом. По крайней мере, Генка не взял на себя роль Тимура. Но в «Тимуры» охотно пошли пацаны помладше.
Наверно, ни один фильм, вернее, последствия его, не требовали такой экономии выдаваемой родителями мелочи, но её всё равно не хватало, ведь надо было запастись хорошими фонариками, колокольчиками, множеством верёвок для сигнализации. Но зато как подфартило старушкам, особенно одиноким. Новые тимуровцы кололи им дрова, чинили изгороди палисадников и огородиков, ходили за хлебом и молоком.
У них во дворе «штабом» стал сеновал в сарае его родителей, весь в паутине тонких верёвок с подвешенными к ним колокольчиками. А Тимур был в двух лицах - его самого и старшей сестры. Решительная и уже волевая, она считала своим долгом опекать его. Случались и ссоры, но после перекоров наступало благостное затишье, жили душа в душу, то есть так, когда одна душа легко и точно, без натягов и зазоров, входит в другую.
В «штабе» на сеновале таилась одна опасность: некоторые мальчишки начинали покуривать, а спички при себе имели все. Сеновал был завален сеном, а внизу, в стойле, содержалась корова. Милая сестрёнка примечала всё и в скорости не уступала самому огню. При таком «Тимуре» никто и не замышлял баловаться со спичками.
Когда «страсти» и по Тимуру пошли на убыль, а сенца поубавилось, по заказу отца привезли ещё. Забрасывали сразу на сеновал, там была специальная дверца. Пришлось её распахнуть. Возница, пару раз поддав вилами копну, воткнул их в сено и принялся как-то пристально рассматривать начертанные мелком с внутренней стороны дверцы клятвы и призывы: «Умрём, но не сдадимся!», «Станем грудью на защиту Отечества!», «Победа будет за нами!». Возница водил взглядом, и рот его всё сильнее расплывался в добродушной усмешке. Он наверху, будто уличенный в чём-то нехорошем, готов был провалиться от стыда сквозь землю, а сестра стояла рядом, как ни в чём не бывало, и - ведала или нет - спасала его от подступивших, готовых пролиться слёз.
Позднее он узнал то, чего наверняка не было известно вознице. Тимур - восточный полководец, безжалостный завоеватель, водил свои войска в грабительские походы и столицей имел город Самарканд. Зачем же Гайдар дал такое имя своему любимому герою?..
Одной весною, в раннюю её пору, с первыми ручьями, когда раскрасневшиеся, в сбившихся платках уборщицы «художки» едва успевали вытирать лужицы, натёкшие с обуви юных зрителей, на экране появились «Два капитана». Целомудренное чувство, может быть, впервые в кино было выведено на ту развилку, где однажды и уже навсегда совершается судьбоносный выбор. Фильм смотрели затаив дыхание и, выходя из зала, ощущали себя так, будто подросли за сеанс на десяток сантиметров.
Выбор одного его одноклассника оказался совершенно из ряда вон, просто дерзностный - ещё и потому, что наглядно преподанная мораль, сам драматический сюжет были тут ни при чём. Его приятель влюбился, как говорили в ту пору, по уши, в актрису, игравшую героиню в юный период её жизни. Со стриженной наголо головой, пухлыми щеками, полыхавшими румянцам, он был похож на симпатичного пупсика из целлулоида, только гигантского для игрушечки роста. Ему были нипочём любые преграды, он перепрыгивал, даже, скорее сказать, перешагивал через них. Развитый не по годам пятиклассник быстро накатал письмо в киностудию и, казалось, ничуть не сомневался в самом благоприятном исходе своего любовного дела. И ответ пришёл. В кругу товарищей, собранных по случаю на длиннющей террасе, на которой можно было кататься на велосипеде, Лёка горделиво помахал диковинным конвертом - то ли с экраном, то ли киноаппаратом в углу, но так и не прочитав вслух письмо, воздел руки в ремни немецкого аккордеона, развернул меха, широко улыбнулся, и ямочки на его щеках, казалось, пустились в пляс, а нога точно, очень музыкально выбивала песенный ритм: «Ой ты, зима морозная, ноченька яснозвёздная! Скоро ли я увижу свою любимую в степном краю?» За верандой, срываясь с сосулек, звенела капель. «Скоро, скоро», - говорил весь его вид, и одноклассники, тоже не лыком шиты, с жаром подхватывали: «Он ты, зима морозная...» А Лёка, как-то жалостливо посмотрев в их сторону, сообщил, что вскорости отправляется по указанному московскому адреску и, может быть, даже не вернётся в школу, и выдал ногой просто бешеную чечётку.
Однако «танец любви» не двинулся дальше террасы. Заставить любовь расцвести с обеих сторон, оказалось, не по силам даже такому бывалому мичуринцу, каким был Лёка.
Но вдруг месяц спустя невероятный слух взбудоражил школу: к Лёке приехала артистка из «Двух капитанов».
Друзья-одноклассники снова собрались около его дома, куда их как будто и не спешили пригласить. Наконец пара показалась сама. Юная девушка держала Лёку под руку, безмятежно улыбалась, он казался невозмутимым, только был непривычно бледен. Ребята как онемели: с ним была та самая актриса. Попозировав, как перед фотоаппаратом, пара чинно направилась к хлопающим на ветру воротам, а мальчишки гурьбой пошли следом. За воротами пути разошлись: влюблённые направились в «город», как называли тогда находившийся в двухстах метрах от старой улицы центр с «художкой», остальные - в сторону бывшего костёла, обсуждая, когда отлупить Лёку - сейчас или потом. Вообще-то задача была не из лёгких: в пыльном полуподвале школы Лёка уже наквасил носов даже «качавшим права» старшеклассникам. Решили: пусть пока погуляют, а уж потом... «Enfant terrible», - сказал Веня и перевёл: «Ужасный ребёнок, бедовый человек», - он успел догадаться, какой ход сделал Лёка. Мальчишки переглянулись и тут же изменили первоначальное решение: не надо откладывать на потом то, что можно сделать сейчас; и повернули к «городу», чтобы приступить in mediasres (непосредственно к делу), однако пары и след простыл. И больше эту девушку не видел никто - ни с Лёкой, ни одну. Ну чем не кино?
Кажется, именно после «Двух капитанов» в «художку» стали ходить пореже. Счастливцы с наслаждением припадали к домашним, стеклянным, экранам. Первые отечественные телевизоры «КВН» имели экран размером с ладонь. Чтобы увеличить изображение, хозяева чудо-техники приобретали линзы - два наглухо скреплённых стекла - одно выпуклое, другое плоское. Между ними в отверстьице наверху заливалась дистиллированная вода. Приобрести круглую линзу на составляло груда, а за квадратными гонялись, но «достать» её удавалось только единицам.
Он, особенно первое время, как отец купил телевизор, встречался с друзьями почти только в школе и не интересовался больше ранним подложным романам Лёки. Упивался счастьем, когда полукружном, вчетвером - с родителями и сестрой - просиживал у усыпанного хлопьями «снега» экранчика с круглой линзой впереди.
Счастью чуждо движение, оно для него губительно. Даже если ты мчишься в поезде или летишь за облаками, оно, как сам ты, неподвижно и неотступно с тобой, любой же отрыв означает уход, гибель его - до нового рождения, возможного только пока ты молод, по крайней мере душой.
Но всё-таки «художка» имела свои, неоспоримые преимущества: огромный экран и уже цветные киноленты, и ещё зрительский выбор (хотя бы из двух-трёх) – то, чего жаждет человек, - особенно мальчик, не ведая, что в выборе нередко совершается ошибка, порой роковая...
Какое-то время он даже не ходил в «художку». И пока наслаждался домашним кино, там успели поменять действовавшие возбуждающе бордовые портьеры на зелёные. Вместо мультиков, перед началом сеанса показывали киножурналы: «Новости дня», «Наш край». Один из них - он не помнит сейчас какой - начинался с бодрящий и такой приятной музыки. Много позже он узнал, что музыку написал его любимый композитор Свиридов, и название её - «Время, вперёд!» А страна делала прорыв в уступившем её трудовому напору времени, расцветала, и всё торжественней, звонче разливался голос ведущего киножурнала. Голосистое пение: «Нам нет преград ни в море, ни на суше...» - сопровождало быстроменяющиеся картины строек, возведения плотин, освоения целинных земель. И все понимали, что стране, где им посчастливилось родиться, нет цены - всё в ней росло, хорошело, набирало новую, какую-то дерзновенную силу. Только цены на продукты, одежду, обувь, на ширпотреб, как называли в быту товары широкого потребления, да и на товары более редкого спроса - ковры, люстры, приёмники - не росли, и не «кусались», и не могли «взбеситься» - у них была одна участь - неуклонно сползать вниз. Ещё пуще экрана старалась разносить по свету благие вести чёрная бумажная тарелка репродуктора, торжествующим голосом Левитана сообщала народу об очередной капитуляции цен, а уж киножурнал разворачивал достижения социализма во всю ширь. «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» - ленинский лозунг, помещённый на видном месте в фойе кинотеатра, чаще бросался в глаза и приобретал дополнительный смысл.
Попривыкнув к «КВНу», народ опять повалил в кинотеатр. В «художку» направлялись семьями, компаниями, парами. Он по-прежнему ходил один. Дома царила любовь, и oнa покa не нуждалась ни в каких опорах со стороны. Конечно, в «художке» всегда можно было как будто неожиданно встретиться взглядом с какой-нибудь красивой девчонкой, ощутить таяние под сердцем и благополучно забыть. Это Лёка в чувственных влечениях обставил даже самого себя, ещё мальчишку, хотя вполне созревшего для любовных подвигов. А как правило, лишь в юности любовь сама (и только сама) уносит от родного берега к другому, а по прошествии лет возвращает назад на той же, пошедшей вспять волне, к порогу, с которого давно уж смыты следы дорогого былого. И тогда приступает к исполнению своего труда как бы спавшая доселе память...
Первым запомнившимся кинофильмом, где чувственная любовь высоко взметнула свой огонь, был фильм «Дом, в котором я живу», и оправой этого сокровенного чувства также был огонь - ещё недавно прошедшей войны. Война могла убить солдата и убивала его, но справиться с любовью, даже ей, обручённой со смертью, оказалось не по силам. Зрители, особенно девушки, выходили из зала в слезах и не скрывали этих слёз. А после, как бы в закрепление урока, показывали фильм со столь же волнующим названием - «Летят журавли».
В своей, ещё такой короткой жизни он уже почувствовал, что есть моменты, дни, которые будут помниться до конца, скорее сказать, всегда, ибо в его возрасте невозможно было допустить, что настанет и конец: сердце противится и побеждает разум. Мальчик создаёт свой круг бессмертных, несмотря ни на что, даже зная, как не церемонится смерть-мучительница даже, казалось, с крепкими ещё вчера людьми. Но вот как-то вечером они с сестрой готовили уроки, мама штопала носки, когда вернулся выходивший зачем-то во двор отец - какой-то на себя не похожий, с повлажневшими глазами и взволнованно, с чарующей грустью произнёс: «Журавли летят...»
И глядя на отца, он вдруг всем дрогнувшим сердцем ощутил неизбежность земного конца...
Как «летят журавли», он, пожалуй, впервые увидел на экране «художки». Дружно, плавно, как гребцы вёслами, они взмахивали крыльями и, скорее, не летели - плыли куда-то небу. И протяжный, прощальный крик их был сродни оклику. Фильм оказался помудрёней всего, что он видел раньше, и всё же главным грехом оставалось предательство, а все прочие, как в зловредном коконе, помещались внутри.
С демонстрации фильма «Летят журавли» внизу, в фойе, обосновался маленький оркестрик. Музыканты с сосредоточенными лицами наигрывали тихие душевные мелодии, порой появлялся солист и мягким тенором подпевал оркестру. Неподалёку от сцены можно было встретить друзей, добрых знакомых и, прислонившись к прохладной мраморной колонне, тихонько поговорить под трогательное музыкальное сопровождение.
Война после «пролетевших журавлей» всё реже занимала экран, а ещё раньше она покинула дворы, уступив место другому азартному занятию - футболу. Мальчишки сбивались в дворовые, уличные команды. Генка Цветков всё больше времени проводил в своём сарае, мастеря что-нибудь для дома. Занимался, возмечтав о поступлении в техникум, и ему было не до футбола. Но он сам вынес окончательный приговор войне.
Однажды Костик, радостно вспомнив самое дорогое, предложил сыграть в войну. Генка, удивив мальчишек, ответил совершенно неожиданным: «Все за мир, а он за войну». И больше во дворе старой улицы уже никогда не начинали игру в войну, а Генка, как подобает старому, заслуженному полководцу, сам сложил с себя обязанности командира.
Страна совершала лёгкие, не чреватые губительными встрясками изменения в пути. Однако и незначительный поворот кремлёвского руля по прошествии времени мог отнести далеко в сторону, и при первом крене руль вскорости возвращал страну на столбовую дорогу в «светлое коммунистическое завтра». И всё же временные отклонения от «курса» не обходились без последствий. Обстановка в стране постепенно стала уподобляться смене времён года. Отличие было в том, что изменения в природе не приходят без её предупреждающих знаков.
Хрущёвскую «оттепель», как бывает ранней весной, то и дело прихватывало морозцем, но апрельский полёт Гагарина закрепил и продлил тепло.
А в «художке» по весне проводили ремонты. Старое здание купца Петровского, до революции перекроенное под кинотеатр «Ампир», было построено столь добротно, что капитальные работы не требовались. Маляры только подновляли стенные панели, наводили снежную белизну на потолках. Потом пришедшие им как-то на смену рабочие отвинтили жёсткие сиденья и поменяли их на мягкие и в меру упругие, а ответственные лица незаметно вносили изменения в экспозиции картин. «Ушёл» на покой командир с раной на голове, поднимающий своих бойцов в решительную атаку, а вместе с ним и другие подобные героические персонажи, освободив свои места притягательным, знакомым ему с ранних лет пейзажам.
Ремонты занимали столь мало времени, что кинотеатр закрывался не больше чем на два-три дня.
Чаще всего обновляли чудный фасад. Здание наряжали то в розовый, то в светло-малиновый, то в голубой цвет. Но вот однажды были проведены и перестроечные работы. На первом этаже разместился малый зрительный зал. Конечно, он был много проще основного с его лепнинами на потолках, стенах, со старинной люстрой величиной с цветочную клумбу, и крутили в нём прошедшие раньше в большом зале, вызвавшие наибольший зрительский интерес фильмы. А окошечко кассы, у которого выстраивались очереди, отодвинули от тротуара в глубь здания, рядом открыли второе, а перед ними получился довольно просторный зальчик, где можно было постоять в непогоду в ожидании, когда начнут пропускать на сеанс. Здание кинотеатра было столь просторно, имело такие архитектурные, с секретом, формы, что «урезы» совершенно на замечались, наоборот, немного подвинутые стены словно раздали его в длину и в ширину.
Но самые благие намерения, будучи осуществлёнными, внезапно приобретают и темную сторону, непостижимую для детского ума. В дождь и холод зальчик стали «оккупировать» старшие подростки. Под старомодное определение «молодые люди» они никак не подходили, по выражению тех лет, это были кодлы. Вели они себя развязно, даже нагло, вид имели расхристанный, с удовольствием сыпали забористым матом. С одного взгляда становилось ясно, что ребятки не трезвы. Ни вино, ни тем более водку им в то время никто не продал бы, «косели» они с кодтерпина, его без рецепта отпускали в аптеках, и стоил он копейки. Вроде бы безобидные таблеточки от кашля, при приёме пачки из шести штук, оказывали одуряющее воздействие на отбившихся от рук юнцов. Таких было немного - по одному-два в классе, где они старались не выделяться, уже побольше - в «ремеслухах», как называли в обиходе ремесленно-технические училища. Отовсюду понемногу - и с десяток-полтора всегда набиралось. Они уже представляли из себя силу, непредсказуемую в своих действиях. С ними предпочитали не связываться, даже милиция, где служили мужчины средних лет, не имевшие особой подготовки, одетые во все времена года в тяжёлые кирзовые сапоги и передвигавшиеся, как нарочно, на старых мотоциклах с колясками. Угнаться за такой кодлой, тем более справиться с ней, им вряд ли было по силам, и они часто делали вид, что ничего из ряда вон не происходит. Потом, спохватившись, кодтерпин стали отпускать только по рецептам, но тут подоспел «план», наркотик местного приготовления, - табак, каким-то образом выдержанный в навозе. Накурившись его, сорвиголовы впадали в неистовое беспричинное веселье.
Доведя себя до полного одурения, кодла высыпала на улицу, и горе тому, кто мог оказаться, тем паче встать на её пути. Хулиганы властвовали в центре вечернего города - от Золотых ворот до площади Свободы, откуда успели убрать белогранитный памятник Сталину, беспощадному ко всему, что хотя бы чуть-чуть замедляло движение в «светлое завтра».
Оттепель начала шестидесятых не разморозила только мамонтов. Кодлой, собиравшейся на «подвиги» в зальчике у билетных касс, верховодил Слон, паренёк с мужицкими плечами. Он жил рядом, в доме, примыкавшем к «художке» справа, но в кино не холил, по крайней мере, он не помнит появления Слона с кодлой в одном из самых светлых мест своего детства. Но сколько верёвочке ни виться... Самих отпетых из коллы ждала тюрьма, другие кончили жизнь от ножа таких же добровольных дикарей, а Слон...
Экран «художки», с раздвижным, на обе стороны, занавесом, попыхивавшин военными огнями, сменил широкоформатный. Разворачивающаяся перед залом картина стала не только много больше, объёмней, она превратилась в панораму и словно вбирала в себя наиболее впечатлительных зрителей, сводила их лицом к лицу с героями. Зрительный зал заполнялся полностью, к креслам в проходах даже приделали откидные стульчики, и они никогда не пустовали.
С течением лет «художка» перестала быть подарочным для души местом. Он уже не воспринимал мир как раньше - сразу во всей громаде, всём многоцветье. И хотя фильмы шли теперь исключительно цветные и, наверно, было немало хороших, за короткий срок они изглаживались из памяти. Но один он всё-таки запомнил на всю жизнь.
Романом «Война и мир» он зачитывался ещё в школе, однако долго не знал, что под «миром» Толстой подразумевал, скорее, не мирное время, а всё сообщество людей. И пишется тогда это слово по-другому, по-старинному, через «I» - мір.
В фильме, конечно, многое из романа оказалось плотно сжато, однако чувствовалось то главное, без чего не живут ни человек, ни его творение, то есть дыхание, в котором не было принуждения, искусственности, а заданный недостаток лёгкости вполне искупался доступной глубиной. Батальные сцены равномерно, как вдох и выдох, чередовались с эпизодами жизни дворянской усадьбы. И как резко ни разнились бы они, общим оставался обжигающий накал чувств.
Так какой же огонь был горячее, обладал большей очистительной силой? «Мир-ра, мір-ра», - внушал экран. «Войны, воины», - стучало в сердце, восприявшем с детских лет её долго неумолкавшее эхо. Где трагедия – норма, подвиг - обыденность, а смерть рядом с ангелом - за плечом, там и великая сила, там чистота вечного неба. Такое небо видел над Аустерлицем раненый князь Андрей. А любовь - она и там, и здесь и венчает собой войну и оба мира (мир, мір).
Фильм ошеломил зал, где собрались в основном молодые люди - студенты двух институтов. Золотая осень загостилась в городе. Румяно-багряный октябрь, обычно торопливый, сейчас никуда не спешил. Было сухо и тепло. Шествие идущих после просмотра фильма по многолюдности напоминало первомайскую демонстрацию, а по благостности походило больше на крестный ход. Он, уже студент, знал, что Толстой был отлучён от церкви, но не имел представления - за что, за какие такие отступления от веры. Все вокруг что-то говорит - горячо и растроганно, только он по-прежнему был тут один.

***

Еще в 2007 году кинотеатр держался: прошел областной фестиваль документального кино «Моя малая Родина» как культурно-образовательная акция. Но это был последний год работы муниципального кинотеатра. В 2008 г. владимирский Горсовет принял решение о ликвидации муниципального унитарного предприятия «Кинотеатр Художественный». В 2009 г. его взяла в аренду московская компания, договор с которой был расторгнут в 2010 г.
В начале 2013 г., в год столетия «Ампира» - «Художественного», городские власти попытались отдать кинотеатр в концессию на 25 лет, выставив на открытые торги. Это вызвало волну дискуссий и публикаций в СМИ по поводу печальной судьбы старого «синематографа». Однако условия сохранения прежней функции кинотеатра и требующиеся большие вложения пока потенциальных инвесторов не привлекают. Знатоки говорят, что зрительные залы старинного «электротеатра» слишком малы и не годятся для коммерческого кинопроката, а тотальная перестройка внутренних помещений не предусматривается.


Бывший к-р «Художественный», ул. Б. Московская, д. 13


Кинотеатры города Владимира
Улица Большая Московская. Левая сторона

Copyright © 2017 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (23.07.2017)
Просмотров: 134 | Теги: Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика