Главная
Регистрация
Вход
Вторник
28.05.2024
04:56
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Меню

Категории раздела
Святые [142]
Русь [12]
Метаистория [7]
Владимир [1588]
Суздаль [469]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [495]
Музеи Владимирской области [64]
Монастыри [7]
Судогда [15]
Собинка [144]
Юрьев [249]
Судогодский район [117]
Москва [42]
Петушки [170]
Гусь [198]
Вязники [350]
Камешково [202]
Ковров [431]
Гороховец [131]
Александров [300]
Переславль [117]
Кольчугино [98]
История [39]
Киржач [94]
Шуя [111]
Религия [6]
Иваново [66]
Селиваново [46]
Гаврилов Пасад [10]
Меленки [124]
Писатели и поэты [193]
Промышленность [166]
Учебные заведения [174]
Владимирская губерния [47]
Революция 1917 [50]
Новгород [4]
Лимурия [1]
Сельское хозяйство [78]
Медицина [66]
Муромские поэты [6]
художники [73]
Лесное хозяйство [17]
Владимирская энциклопедия [2395]
архитекторы [30]
краеведение [72]
Отечественная война [276]
архив [8]
обряды [21]
История Земли [14]
Тюрьма [26]
Жертвы политических репрессий [38]
Воины-интернационалисты [14]
спорт [38]
Оргтруд [140]
Боголюбово [18]

Статистика

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Кувшинов Яков Степанович

Кувшинов Яков Степанович

Кувшинов Яков Степанович (1894–1967) - Советский профсоюзный деятель, поэт.

Кувшинов Яков Степанович родился 20 декабря 1894 г. в деревне Кнутиха Ковровского уезда Владимирской губернии. Из семьи рабочих.
Работал с 12 лет. С 18 лет на Шуйской мануфактуре, где являлся одним из руководителей забастовки.
В 1916 г. призван в армию, служил в пехоте в Москве до Февральской революции 1917 года.
В начале марта 1917 года вернулся на Шуйскую мануфактуру. Член Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) с конца марта 1917 года, большевик. Член Шуйского городского Совета Рабочих Депутатов. Затем секретарь правления Союза текстильщиков.
В конце августа 1917 года избран во Владимирское губернское организационное бюро (оргбюро) Совета Рабочих Депутатов.
С октября 1917 года член Владимирского губернского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
С января 1918 года владимирский губернский комиссар труда, делегат I съезда комиссаров труда в Петрограде, организатор губернского Совета Народного Хозяйства.
В марте 1919 года комиссар войск Внутренней охраны (ВОХР) в Самаре.
В октябре 1919 года вернулся во Владимир, где работал в Чрезвычайной комиссии (ЧК).
Затем инструктор губернского Совета професс. союзов (губпрофсовета).
В апреле 1920 года делегат III-го Всеросс. съезда професс. союзов.

В июне 1920 года мобилизован на работу в Ташкент, член коллегии Народного комиссариата социального обеспечения (Наркомсобеса) Туркестанской АССР. Проработал там до мая 1921 года.
В 1921-1923 гг. во Владимире: заведующий военно-продовольственным бюро (военпродбюро) губпрофсовета, заведующий культурным отделом газеты "Правда", секретарь губернского Союза текстильщиков, затем Союза работников просвещения.

Воспоминания Кувшинова. «Начало двадцатых годов. Только что закончилась гражданская война, и Советская власть развернула работу по восстановлению народного хозяйства. Жизнь в городе и губернии входила в новую колею. Успешнее заработала промышленность, стало больше поступать во Владимир хлеба, хотя еще город жил впроголодь. Городская интеллигенция, вначале бойкотировавшая мероприятия Советской власти, все шире и добросовестнее включалась в строительство новой жизни. Медленно и порой мучительно среди интеллигентов велась переоценка ценностей и смена позиций по отношению к буржуазно-дворянскому наследству. Учителя и старые местные журналисты отряхали со своих ног прах эсеровщины и шли к большевикам. В это время начали складываться отдельные очаги пропагандистов пролетарской культуры.
В городе стали создаваться литературные группы. Наиболее активной из них была комсомольская, в которой ведущее положение занимал Александр Безыменский, уже тогда прекрасный поэт. В горячих диспутах не все шло гладко. Случалось, что комсомольцы крепко критиковали своего поэта за подражательство, ему иногда, как тогда говорили, здорово доставалось на орехи. И вот наш уважаемый земляк все больше отдаляется от своих молодых товарищей, его влекла Москва с большим диапазоном литературных школ и течений. Две другие группы тесно сотрудничали между собой. К одной из них принадлежал и я.
Мы группировались в редакции газеты «Призыв», которую возглавлял тогда Василей Степанович Тихомиров. Газета предоставляла нам свои страницы для стихов и фельетонов. Я был в то время фельетонистом. Однако публикациями в газете мы не ограничивались, замыслы у нас были большие, превышающие наши способности и возможности.
И вот в Губпрофсовете, где я возглавлял культотдел, родилась идея создать свой рабочий клуб, с литературно-художественным ядром, со своим печатным органом. Идею одобрил и поддержал губком партии. Я и мои товарищи энергично взялись за осуществление этого замысла. Нам выделили хорошее, довольно просторное помещение недалеко от Золотых ворот и реального училища. Отремонтировали его, в зале соорудили сцену. На открытие пригласили профессиональных актеров.
Через короткое время клуб стал популярным в городе. В нем ставились спектакли, устраивались литературные вечера с горячими дискуссиями, направленными против модных тогда течений имажинизма, символизма и прочих «измов». Свой литературный кружок мы назвали «Литературной средой». В каждую среду собирались на собрания, диспуты, чтения своих произведений. По пьесам, написанным кружковцами, самодеятельные артисты ставили спектакли. О литературные вечерах вещали огромные афиши, на которых можно было прочесть имена местных поэтов и прозаиков, напечатанные таким крупным шрифтом, каким не писались имена даже столичных знаменитостей.
Когда не хватало пороху, вечера заменялись сеансами гипнотизеров и им подобных гастролеров, которые довольно часто приезжали в город. Не обходилось и без курьезов. Однажды заезжий гипнотизер давал сеанс внушения группе парней из публики. Такими желающими оказались человек десять «аховых» ребят не то из Ременников, не то из Щемиловки — были тогда такие названия улиц. Гипнотизер, усадив их полукругом на сцене, стал производить пассы внушения. Но когда он продвигался от одного края к другому, «усыпленные» делали перед залом уморительные и издевательские гримасы. Переполненный зал хохотал, как на комедийном представлении. И когда гастролер недоуменно оборачивался, парни сидели не шелохнувшись с закрытыми глазами и делали то, что он им приказывал. Финал этого представления оказался самым неожиданным. От гипнотизера ко мне, как председателю правления клуба, поступило заявление о том, что во время сеанса у него пропали часы и кошелек. Я ему посоветовал единственное, что мог в этом случае, — внушить ребятам, чтобы они ему возвратили вытащенные из карманов вещи.
Запомнился и другой случай. По программе вечера я должен был прочесть наизусть «Слово о полку Игореве». Выйдя бодро на сиену, я проговорил с десяток строк и... запнулся. Все дальнейшее вылетело из головы. Публика начала перешептываться, кое-где раздались смешки. Но мы били самонадеянными, и нас трудно было чем-нибудь смутить. Я заявил публике, что в этом месте товарищ автор «Слова» написал сбивчиво, так что пауза вынужденна. И, вынув из кармана текст, продолжал чтение по книге. Закончил его при несостоявшихся аплодисментах. Однако в конце вечера был вознагражден овацией за то, что наш местный, довольно неплохой баритон спел переложенный на музыку мой сонет «Разбитый бокал». Весьма сентиментальный сонет оказался угодным публике.
Мы тогда осуществили и другой замысел - «Литературная среда» издала сборник своих произведений. Назывался он «Светлая даль». На обложке значилось: «Издание клуба Владимирского губпрофсовета. Губернский город Владимир. Государственная типография № 2. 1922 год». В сборнике были опубликованы стихи, рассказы, пьесы. Их авторы — Иван Садовников, Дмитрий Семёновский, Василий Алов, Дмитрий Рабочий (Васильев), Яков Кувшинов, Яков Коробов и другие.
Чтобы дать представление о наших литературных опытах приведу несколько выдержек из сборника. Поэт Садовников писал, осуждая затхлый быт старого времени:
«Забудем закуты, перины и норы
И скуке прикажем мы: сгинь!
Родными нам станут созвездий просторы
И неба далекого синь».
А вот выдержка из стихотворения поэтессы Листовской:
«На крыльях мысли вихрелетной
С твоей живительной волной,
В алмазной пыли искрометной
Я облечу весь шар земной».
Как я уже сказал, многие свои сочинения мы несли в редакцию газеты «Призыв». На ее страницах того времени можно увидеть немало наших произведений. Мы не были профессиональными литераторами или журналистами, но в редакционной среде мы были своими людьми и вместе проводили отдельные мероприятия. Например, в эти годы состоялись съезд редакторов и работников уездных газет. Некоторым из нас, в том числе и мне, посчастливилось представлять газету на Всероссийском съезде журналистов, который проходил в круглом зале Кремля.
Так что диапазон работы нашего клуба и «Литературной среды» был довольно широким. Замечу при этом, что некоторые из членов «Среды» стали впоследствии профессиональными журналистами, литераторами» (Публикацию подготовил К. ПАНФИЛОВ. «Призыв», 21 июля 1987). «Клуб им. Томского помещается в верхнем (третьем) этаже Дворца труда — этого центра и главного нерва профсоюзной жизни города и губернии. Реорганизован клуб был в октябре 1923 года…» («Призыв», 20 ноября 1924).
В 1922-1923 гг. инициатор издания журнала "Новый труд".

«Я.С. Кувшинов. «Костры» (Сборник стихов. Страниц 62. 1923 г. Издание культотдела Влад. ГСПС.).
Я.С. Кувшинов — начинающий рабочий поэт. Он выпускает свою первую — ученическую книгу. Стихи его не гордятся густой образностью и хорошей технической отшлифовкой. Об этом говорит и сам поэт:
... «Не эстет, не литератор,
Песнь бунтарскую мою —
Я рабочий агитатор…
Пролетариям пою…
(Из цикла «Песня удара», песнь ІІ-я).
И, почти, во всем сборнике поэт придерживается этих слов, этого своего утверждения. Правда, в некоторых произведениях он от этого отступает и говорит о себе, о своих переживаниях, которые слагались так, что поэту даже казалось:
…Отжито, выпито,
Не зачем жить...
Сердцу усталому
Нечем любить»…
(«Разбитый бокал»).
Хотя это, правда, и слишком рискованная крайность утверждения, но чем виноват поэт, если в минуту «жизни трудную» он находил утешение только в стихах. Он упивался ими и это чувствуется. Прочтите его «Разбитый бокал» и вы поймете его и... простите его мимолетную меланхолию, упадочность.
Но наряду с этим у поэта есть и ярко призывные места. Вот они: ... «Народы, пробуждайтесь,
Остален мерный шаг,
Колоннами смыкайтесь,
Вздымайте красный стяг!..»
(«Костры»).
И эти призывы жгучи. Прочтя их, невозможно не внять им, особенно, когда поэт в простые рифмованные призывы вливает струйки картинности, образности:
... «Далеко пламя освещает
Во тьме дopoгу кораблям,
Зловещий мрак редеет, тает…
Огни мелькают там и сям»...
(«Красный Остров»).
Отмечая хорошие стороны сборника, нельзя умолчать и о тех недочетах, которые имеются, которых много. Мы отмечаем самые яркие, самые существенные на этих недочетов; однообразие рифмы, перепев старых поэтов, техническая недоработка и «лозунговщина».
Хотелось бы посоветовать, чтоб поэт разноображивал впредь рифмы своих стихов, не делал-бы их избито однотонными, — это утомительно действует на читателя и создает отталкивающее впечатление:
... «Каплет пот. Клубит пар.
Сыплет звезды нагар,
Груди медный загар,
Вдохновляет удар»…
(«Песня удара», песнь ІІ-я).
Далее песенка:
… «Ночь глядит мне в очи
Мутной слепотой,
А в груди клокочет
Что-то с хрипотой»...
Уж очень это напоминает песни И. С. Никитина, вспомните:
… «Тишина немая
В улицах пустых и т. д.
(«Тихая муть»).
Не совсем также удобно и выпускать в свет стихи без тщательной технической отшлифовки,— это говорит за то, что поэт мало над собой работает. Его стихи прочесть с соблюдением ритмики трудно и даже невозможно:
... «Жутко и страшно мне стало
От мысли, что будет со мной
В стенах сырого полнела,
Где призрак с костлявой рукой»...
(«Мой Путь»).
Последние три строчки в сопоставлении с первой и с предыдущими строками стиха не совпадают,— ударение с вступительного слога этих строчек исчезает. Стихотворение теряет свою музыкальность, теряет, как выражается тов. Богданов, организованность и, следовательно, уже не может являться поэзией. Эти ошибки у поэта случаются часто и от них, в первую голову, он должен отрешиться, покончить с ними.
И только при этом условии поэт сможет выйти на широкий путь действительно поэтического творчества.
В заключение хотелось-бы коснуться вступительной статьи тов. Штрауса Одинокого, которая подошла к сборнику, как к корове седло, но, видимо, придется удовлетвориться только этим,— в газете для критики этой статьи не хватит места.
Дмитрий Рабочий» («Призыв», 1 февраля 1923).
«В № 21 газеты «Призыв» от 1-го февраля с.г. помещена рецензия Дмитрия Рабочего о сборнике стихов Кувшинова: «Костры», изданного под моей редакцией.
В рецензии есть неодобрительный отзыв о моей статье. «Пролетарская поэзия», помещенной в сборнике. Разбора статьи нет, а только брошено оскорбление.
Хочется сказать молодому рецензенту:— нужно делать те или иные выводы только после сделанного анализа той или иной статьи или заметки. Надо уметь уважать человеческую мысль и личность и бережно к ней относиться. Надо уметь уважать и мысль старшего партийного товарища.
Особенно необходимо это человеку, называющему себя поэтом.
А. Штраус—Одинокий» («Призыв», 4 февраля 1923).

Осенью 1923 г. назначен председателем Орловского губернского отдела просвещения, заведующим культурным отделом (культотделом) и членом президиума Орловского губпрофсовета.
В марте 1924 направлен на работу в аппарат ЦК Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП(б)) инструктором отдела печати. Через несколько месяцев направлен в Ростов-на-Дону для организации краевого Професс. союза работников просвещения (Соработпроса). Избран председателем краевого правления Соработпроса и членом ЦК Всеросс. Соработпроса. Одновременно член окружного комитета (окружкома), краевого комитета (крайкома) Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) (ВКП(б)).
В 1926 г. окончил краевые Ленинские курсы при Северо-Кавказском комитете ВКП(б).
В начале мая 1928 года направлен на работу в Центральную рабочую секцию (Церабсекцию) Центросоюза.
В мае 1930 - марте 1931 года инструктор агитационно-массового отдела ЦК ВКП(б). Затем послан организовывать Московский областной Совет профсоюза железнодорожников.
С 1932 г. член Ревизионной комиссии ВЦСПС.
В январе 1934 - 1938 г. 1-й секретарь Клинского райкома ВКП(б) Московской области.
В 1938-1939 гг. начальник Управления заведений Народного комиссариата торговли (Наркомторга) СССР.
В 1939-1940 гг. заместитель заведующего отделом органов управления Центросоюза.
В 1940 г. председатель Ревизионной комиссии ВЦСПС.
В 1940-1954 гг. директор издательства газеты "Труд".
В 1941 г. направлен в Свердловск и Новосибирск для организации и ревизии работы военных госпиталей.
С июня 1954 года вновь председатель Ревизионной комиссии ВЦСПС.
На пенсии с 1 января 1964 года.
Делегат восьми Всесоюз. съездов профсоюзов СССР.
Умер 26 марта 1967 года в Москве.

Сын - В.Я. Кувшинов.
Уроженцы и деятели Владимирской губернии
Культура Владимирской губернии в нач. ХХ века
Владимирское региональное отделение Союза Писателей России
Категория: Владимир | Добавил: Николай (13.10.2018)
Просмотров: 1187 | Теги: владимирская губерния | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

ПОИСК по сайту




Владимирский Край


>

Славянский ВЕДИЗМ

РОЗА МИРА

Вход на сайт

Обратная связь
Имя отправителя *:
E-mail отправителя *:
Web-site:
Тема письма:
Текст сообщения *:
Код безопасности *:



Copyright MyCorp © 2024


ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru