Главная
Регистрация
Вход
Суббота
19.08.2017
00:56
Приветствую Вас Гость | RSS


ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 321

Категории раздела
Святые [132]
Русь [12]
Метаистория [7]
Владимир [591]
Суздаль [228]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [169]
Музеи Владимирской области [53]
Монастыри [4]
Судогда [4]
Собинка [45]
Юрьев [98]
Судогда [29]
Москва [41]
Покров [48]
Гусь [44]
Вязники [114]
Камешково [46]
Ковров [127]
Гороховец [26]
Александров [112]
Переславль [80]
Кольчугино [21]
История [14]
Киржач [35]
Шуя [60]
Религия [2]
Иваново [23]
Селиваново [4]
Гаврилов Пасад [4]
Меленки [14]

Статистика

Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Владимирский Окружной Суд

Владимирский Окружной Суд

16-го ноября 1866 г. было освящено помещение для Суда.
17-го числа к назначенному времени собрались все лица, приглашенные на торжество открытия Суда. В час по полудни был открыт Владимирский Окружный Суд. Суд открыт в соответствии с судебной реформой старшим председателем Московской Судебной Палаты, сенатором М.В. Поленовым. По прочтении Высочайшего повеления от 2-го октября 1866 года о порядке введения судебных уставов в восьми губерниях Московского и С.-Петербургского Судебных округов и Высочайшего приказа о лицах, назначенных на судебные должности по Владимирской губернии и определения Сената об утверждении мировых судей, Сенатор Поленов сказал речь, в которой рельефно выразил важность и пользу для частной и государственной жизни нового, скорого и для всех одинакового Суда. После речи г. Сенатора, Его Высокопреосвященством, Высокопреосвященнейшим Антонием, Архиепископом Владимирским и Суздальским приведены к присяге члены Суда и совершено было молебствие, которым и заключено торжество.

Речь к Мировым Судьям перед приведением к присяге

По избранию представителей местного общества и с утверждения предержащей Власти, Вы милост. госуд., призываетесь на великое и важное дело — творить суд и правду в той среде, в какой каждому из вас будет назначено, и собрались сюда затем, чтобы пред лицом всюду невидимо — присущего Бога и перед изображением Его помазанника произнести клятвенный обет на верность служения в новом звании.
Настоящий случай приводит нам на мысль подобное же обстоятельство из древней истории царства Иудейского. Один из благочестивых царей (Иоасафат) и благодетелей этого народа, установляя гак же по великим и крепким городам судилища, и поставляя новых судей, обращался к ним с такою речью: судии, ведите, что вы творите? вы не человеческий суд творите, но Господень. Да будет же страх Господень на вас; яко у Господа нашего несть неправда, ниже давления лицу, ни приятия мзды. (2 Парал. 19, 6 и 7).
Мы не считаем нужным обращаться к Вам, новоизбранные судии с подобною речью; потому что вполне уверены, что и без нашего напоминания Вы будете пред лицом Бога и народа свято исполнять обязанности своего звания, — будете по закону и совести творить суд правый и скорый, суд милостивый и всем равный; мы вполне убеждены, что порученные вашему рассмотрению дела не будут замедляться в своих решениях по равнодушию или беспечности, или по другим человеческим расчётам, но, при помощи Божией, будут разбираться внимательно, и решаться скоро и правдиво. В этом милост. госуд. уверяют нас общественное мнение, избравшее вас в новое звание, — ваша христианская любовь к ближним, и ваше просвещенное благоразумие.
Не будем при сем случае распространяться вообще об отправлении правосудия, которое справедливо сравнивают во отношении к телу общества в некотором роде с врачеванием, где членам, потерпевшим лишения, вы должны будете доставлять восполнение, членам поврежденным — исправление, и опасно зараженных отсекать, как негодных и опасных для целости остального общества; не будем говорить о важности и величии совершающейся судебной реформы, доселе не виданной в нашей стране: а скажем только слова два об исключительном вашем новом назначении — быть миротворцами среди людей.
Обязанность и всякого доброго христианина и честного гражданина требует, чтобы не только быть всегда в мире со всеми, но и стараться водворять такой мир между своими собратьями. Но такой важный по своему высокому значению и благотворным последствиям долг возлагается именем закона на Вас, почтенные мировые судьи. Обязанность — не малая, и не легкая. Много здесь потребуется с вашей стороны благоразумия, терпения, любви и снисхождения, и вообще, нужно сказать, духа евангельского. Нужно будет вникать и взвешивать свойства, понятия, привычки, самые страсти окружающей среды, чтобы все дело с успехом направить к одной цели — к доброму миру: а это, как по опыту известно, дело не легкое! Нужно будет исключительно посвятить и время, и труд, а часто и свой покой, чтоб примирить с полным беспристрастием интересы двух враждующих сторон; не мало потребуется прозорливости и такта, чтобы в делах такого рода отличать истину от лжи, открыть притворство и обман. Очевидно, что при таких случаях личное самолюбие или произвол поведут не к умиротворению, а к раздражению, не к созиданию общественного порядка, а к его разрушению; потому что при борьбе с самолюбием других своим самолюбием мы будем не уменьшать, а умножать вражду и врагов среди общества. Но, с другой стороны, мы не можем исчислять всех благотворных последствий для общества от благоразумных действий судьи — миротворца, с полным сочувствием и христианским самоотвержением исполняющего обязанности своего звания. Сколько вседневных споров и распрей, иногда ничтожных, должно само собой прекратиться в общежитии человеческом от одного благоразумного слова или совета такого лица?! Велико поэтому ваше значение, велика будет ваша и заслуга перед Богом и людьми. Спаситель таким деятелям обещал не малую награду: блажени миротворцы, сказал Он, яко тии сынове Божии нарекутся. (Мф. 5, 9). Даруй Господи всем Вам, проходить обязанности своего нового звания в сем духе и с такою премудростью, чтобы получить и такую великую награду. Свящ. А. X.

«Владимирские Епархиальные Ведомости» Неофициальная часть № 24 (15 декабря 1866 года)



Здание Присутственных мест. ул. Б. Московская, д. 58

««Присутственные места» (как гласит вывеска) громадное каменное здание между Успенским и Дмитриевским соборами, в 70 саж. длины и 10 с. вышины, в 3 этажа, окрашено в белый цвет, с небольшими выступами на середине и на концах, по середине большой подъезд, а по краям 2 малые, все – с площади, внизу длинный коридор, главная лестница широкая, двойная, комнаты 1 этажа – со сводами, верхних – высокие (3 саж.) и просторные. Здесь помещаются в 1 этаже на востоке от входа губернское казначейство и губ. типография, на западе архив и на 2 этаже на востоке канцелярия окружного суда и зал заседания по уголовным делам на западе губернское правление с его отделениями, на 3 этаже на востоке канцелярия окружного суда и зал гражданских заседаний, на западе Казенная палата, а к Успенскому собору Контрольная; залы заседаний окружного суда велики и имеют 200 мест для публики» (Субботин А.П., 1877 г.).

Совестные судьи:
1803-1805, 1806-1808, 1809-1811, 1812-1814 - Рагозин Александр Афанасьевич, статск. советн.
1815-1817 - Рагозин Александр Афанасьевич, статск. Советн.
1817-1818-1820 - Кудрявцев Василий Федорович, полковник.
1821-1823, 1824-1826, 1827-1829 - Всеволожский Григорий Петрович, капит. 2 ранга.
1830-1832, 1833-1835, 1836-1838, 1839-1841, 1842-1844, 1845-1847 - Новиков Николай Федорович, гвардии подпоруч.
1848-1850, 1851-1853 - Апраксин граф Николай Петрович, надв. советн.
1854-1856, 1857-1859 - Корякин Михаил Гаврилович, майор.
1-го августа 1879 г., в 5 часов утра, после долгой, томительной болезни, скончался Николаев Петр Иванович, бывший товарищ председателя Владимирского окружного суда.
1899 г. «Здание Присутственных мест, в нем: Канцелярия г. Губернатора, Губернское Правление, Губернская Типография, Присутствие по городским и земским делам, Губернское по воинской повинности Присутствие, Казенная Палата, Казначейство, Контрольная Палата, Окружный Суд, Статистический Комитет».


В здании Присутственных мест в нач. XX в. велись судебные процессы над многими известными революционерами, рабочими, участниками стачек и волнений. Они проходили на втором этаже, где размещался Владимирский окружной суд. Так, в мае 1886 года здесь состоялся процесс над участниками Орехово-Зуевской стачки на фабрике Морозова. В августе 1908 года, в здании присутственных мест проходил большой процесс над членами Владимирской окружной организации РСДРП, а в 1909—1910 годах здесь судили пламенного большевика Михаила Васильевича Фрунзе и его товарища по борьбе Павла Дмитриевича Гусева. Дважды их приговаривали к смертной казни, которую затем заменяли каторгой.

1910 год «Окружный суд. Председатель Суда — действ. ст. сов. Арс. Георг. Снопко. Товарищи Председателя: дейст. ст. сов. Пав. Петр. Кудрявцев, дейст. ст. сов. Мих. Вас. Комаревский. Члены суда: дейст. ст. сов. Дм. Егор. Ремезов, дейст. ст. сов. Ник Серг. Крюков, ст. сов. Пав. Андреев. Баскарев, ст. сов. Ал-ндр Серг. Докторов, ст. сов. Вл-мир Никол. Васильев, ст. сов. Ал-ндр Никол. Култашев, ст. сов. Петр Иван. Беляев, ст. сов. Eвг. Никол. Алякринский, над. сов. Яков Петр. Мошинский, кол. сов. Ник. Яковл. Федоров, ст. сов. Иос. Емел. Павловский. Судеб. следователи: 1-го уч. - ст. сов. Ив. Ив. Воиной, 2-го уч. - надв. сов. Серг. Артам. Алякринский, 3-го уч. надв. сов. Серг. Ал-сеев Соловьев. Судебн. следователь по важнейшим делам — колл. сов. Влад. Васил. Соколов. Секретари Суда: надв. сов. Вас. Иван. Скворцов, Вас. Ал-сеев. Ушаков, кол. секр. Анд. Серг. Платонович. Судеб. Пристава: над. сов. Серг. Ал-ндр. Перфильев, кол. рег. Вас. Серг. Калинин, кол. рег. Вас. Ив. Гундобин».
Нотариат. Старший Нотариус — стат. сов. Никол. Леонид. Федоровский. Помощник Старш. Нотариуса — над. сов. Серг. Ив. Фруктов. Нотариусы в гор. Владимире: Ник. Ал-сеев. Мокеев, Мих. Андр. Медушевский, губ. секр. Дмит. Семен. Делов, действ. ст. сов. Николай Ив. Парвицкий».
Прокурорский надзор. Прокурор — надв. сов. Борис Федор. Брок. Товарищи Прокурора: кол. сов. Сигизм. Валер. Ковалевский, над. сов. Иос. Ив. Заболотский, кол. ас. Серг. Ив. Попов, кол. ас. Вл-мир Аполл. Лисовский, колл. асс. Борис Max. Шмаров, колл. асс. Ив. Рафаил. Арутюнов, надв. coв. Иппол. Дмитр. Лупандин., колл. асс. Мих. Ильич Пеняков, колл. асс. Ив. Адольф Генце. Секретарь — Дм. Вас. Дуброво.
Адвокатура. Присяжные поверенные: Мих. Алексеев. Левитский, Леон. Федор. Григорьев, Вл-мир Ал-ндр. Гвоздев, Сергеий Мих. Архангельский, Геннадий Григор. Козлов, Ал-ндр Ал-сеев. Котлецов, Вл-мир Гаврил. Пышкин, Алексей Вас. Преображенский, Ал-ндр Ал-ндр. Эрн. Частные поверенные: Мих. Мих. Архангельский, Викт. Семен. Казанский. Помощ. Присяжного Поверенного — Никол. Никол. Богомолов, Никол. Ал-сеев. Громов, Ник. Гавр. Пышкин».

Крестьяне-присяжные

(Собрание сочинений Н.Н. Златовратского. Том второй. Среди народа. С.-Петербург. 1911)

Присяжные прошли на другой конец города и остановились среди Ямской слободы у постоялого двора.
- Сюда, молодцы, сюда пожалуйте! — зазывал их с крыльца постоялого двора мужик с фонарем. — Господа присяжные? Ну... сюда... здесь стояли... Это уж всем известно — наш двор для господ присяжных.
- Будто как не тот хозяин-то, — сомневался Лука.
- Как не тот? Что ты, голубчик! Господь с тобой! Что со мной поделалось! Ты вот завтра посмотри-ко, посветлее будет, — он самый ...
- Завертывать, что ли, ребята?
- Мотри, не налететь бы... Четырнадцать ден, ведь, жить-то... — опасались путники.
- Завертывай, завертывай без сумленья! Тут обману нет. Эх, почтенные, на стуже-то стоять! А тут теплынь, покой — парься! — соблазнял дворник. — У нас все для вас, как есть, и приспособлено: нары, полати... Мы, кроме господ присяжных, редко пущаем... На той половине у нас трактирчик, — господа абвакаты пристают...
- А как пища?
- Что пища? Пищей мы господ присяжных не обижаем: хлебово, крупяник... ну, картофель можно... Квас тоже, чай, пить будете... Мы для вас, господа, скидку даже делаем... Пожалуйте!
Присяжные не решались. Лука всматривался вдоль улицы — не признает ли где прежнего места, но было темно.
- Эй, господа присяжные!.. Куда же вы?
- Нам бы вот хотелось своих тут поискать ... Шабринских ...
- Да помилуйте? Что ж вы не сказали? Шабринские? Здесь они-с... у нас... Где ж им больше быть! По городу и местов больше для господ присяжных нет. Пожалуйте.
- Ну, завертывай, Лука... К месту скорей бы ... Изустал и так — беда! — порешил Фомушка.
- И то. Не покажется — переменим. Ведь, не на цепь прикуют.
Дворник с фонарем повел их в избу: Они вошли в длинную, просторную комнату, по стенам которой действительно тянулись нары. Дворник, вынув из фонаря огарок, воткнув его в бутылку и полуосветил черные стены, кое- где обклеенные старыми газетами. Два человека спали, закутавшись, по углам нар; кто-то возился на полатях. В заднем углу стояла широкая изразцовая печь; на изразцах глазурью были наведены невозможные китайцы в широкополых шляпах. Вообще в комнате было пусто, сыро и прохладно. Но присяжным показалось хорошо.
- Ужинать, может, будете? — спросил дворник.
— Нету. Рады что до места добрались.
— Так, так. У нас покойно. Вздохнете. Издалеча?
- Дальние. Из-под Горок.
- Да, да. Не близко. Может пить захотите?
- Оно бы хорошо, кабы кваску хлебнуть, — мы бы с лепешкой прихлебнули. В горлах пересохло!
- Пересохнет. Разбирайтесь ... Места у нас вдоволь.
Присяжные огляделись: просторно, как будто тепло. Им еще не верится, что не дует ветер и не саднит лицо, не вязнут более и не скользят застывшие ноги.
- Ах, важно, — подхватил Недоуздок. — Шибко натрудили себя. Теперь дубинкой меня не разбудишь.
Ему весело подкрякивали и подкашливали прочие.

На утро, по обыкновению, пеньковцы поднялись рано; все они, по указаниям Луки Трофимыча, умылись, переодели рубахи, причесались, густо намазав коровьим маслом волосы, расчесали бороды и затем стали вынимать «обменки»: вынули у кого были синие, у кого серые зимние суконные, а у кого летние тиковые поддевки и кафтаны, которые надеваются ими в деревнях только два-три раза в год в высоковажных случаях: на свадьбах, в приходский праздник, на Рождество и Пасху. Привели в порядок обувь: пятеро надели кожаные сапоги, слегка их смазав сальною свечкой; прочие валенки. Лука Трофимыч одевался и прибирался вперед всех, другие делали то же, что делал он. Надев «парадную» одежду, подпоясались все новыми кушаками; на горло туго повязали большие пестрые и красные платки. Богаче всех, «купцом», оделся Бычков: в сине-суконную чуйку, опоясанную красным кушаком с широкими концами с кистями, в кувшинные сапоги, собранные «в кольца», на шее был даже шелковый платок. Те, у кого хорошая «обменка» была летняя, накинули еще на плечи серые зимние разлетаи; только опять один Бычков, хотя и был в теплой чуйке, надел поверх широкий синий кафтан.
Все были степенно довольны и даже несколько трусили. Один Фомушка глядел уныло и кряхтел и одет был беднее всех; ему нездоровилось…

Из собора присяжные пошли к окружному суду. У крыльца мерзла какая-то крестьянка, с котомкой за плечами, и часто сморкалась в угол головного платка; она низко поклонилась им и, пропустив, вошла уже вместе в переднюю под сводом лестницы.
Усатый, высокий, с большими солидными баками и серьезным лицом, в полушубке и чисто вычищенных сапогах, швейцар ходил со щеткой между деревянными вешалками и выметал сор.
- Раненько, почтенные, раненько! — проговорил он, увидя присяжных. — Долго вам придется ждать. Присяжные?
- Они. Да, ведь, где у нас время-то знать. Поранее-то оно без опаски. А то вы, слышь, строги.
- Мы строги. У нас все строки. Как что мало-мальски упущенье, хоша полчаса, — сейчас строк... Ну, и штрафуют.
- Вишь, оно как, спуски не дают. Так тут, по нашим капиталам, и с ночи заберешься.
- Пожалуй, что заберешься. Посидите пока, — пригласил их швейцар. — А ты что, старуха, все ходишь?
- Я, ваша милость, по делу... Сынок у меня тут судился …
- То-то, судился... Так что ж теперь дожидаешь, каждый день ходишь?
- Говорят, потребуют еще... Да я Богу молюсь... Вот к заутрени схожу, а оттуда и сюда.
- Привыкла, должно, к суду-то!
- А что ж, милая, али осудили сынка-то? - спросили присяжные.
- Осудили, родные!
Крестьянка заплакала.
- А за что?
- За поджог.
- Как же это он?
- По глупости.
Крестьянка замолчала, подумала, потом начала кланяться им.
- По глупости, родные... Всего шестнадцатый годочек минул, что малый ребенок еще... Будьте милостивы! Все купцы да приказные судили: они наших делов не признают... Може вы помилуете. Вам наши порядки известны.
- Теперь уж не воротишь.
- Все может ... Слышь, опять приведут еще... Я вот и в церковь каждый день хожу: надежды на Заступницу не теряю ...
- Не воротишь, бабка, не воротишь, — уверял швейцар. — У нас на все порядок.
Швейцар стал «прибираться по форменному»... Присяжные смотрели, как он фабрил усы, «височки», чесал баки и приглаживал волосы на голове, как надевал ливрею с позументами.
- Вот оно, дело-то: как видел его в полушубке, так теперь и не боязно, — заметил Недоуздок, — а глянь-ка сразу, — того и смотри, что сробеешь.
- Форма! нельзя! У нас все форма. Потому у нас дело с таким народом, чтоб страх был...
Наконец, стали пробегать мимо присяжным молодые чиновники с портфелями и без портфелей, в очках и без очков, и непременно суетливо. Прежде в чиновниках никогда такой хлопотливости и серьезной «вдумчивости» в «приказное дело» не замечалось.
- А, присяжные! — удивлялись они и, шагая по лестнице через три ступени в четвертую, уносились вверх в достолюбезное лоно Фемиды.
- Вы теперь наверх ступайте, — посылал присяжных швейцар, — там уж ждите.
- А что ж, почтенный, хламиды-то у вас, что ли, сберегутся?
- У нас.
- То-то, посмотрите, хоть и мужицкие… Суд судом, а всякому свое дорого, — внушал швейцару Бычков, трусивший за свою «купецкую» одежду.

Присяжные поднялись вверх по лестнице, а за ними и старуха-крестьянка. В приемной комнате, пред залой заседаний, скоро стали собираться разнообразные личности: свидетели, адвокаты, ходатаи, поверенные, купцы, помещики. Пришли и прочие присяжные: в числе их было большинство крестьян, тут же и Шабринские; чиновник из уездного города П.; два купца оттуда же; учитель духовного училища, с белыми пуговицами на вицмундире и медалью за крымскую войну в петлице, и один купеческий сын, одетый «по статскому», лет пятидесяти, высокий, плотный и ширококостный, с проседью. Он был очень оживлен, ко всем приставал, всех расспрашивал, рассказывал анекдоты, смеялся, вообще чувствовал себя как дома, очень свободно. Пришел и молодой купец с женой, наряженной теперь в невозможных размеров шиньон и шляпку, готовую ежеминутно слететь с затылка.
Купеческий сын повел носом и нюхнул воздуху: пронесли в буфет горячие пирожки. Зазвучали ружья, загремели цепи — ввели осужденных «для выслушания решения в окончательной форме». Осужденные смотрели мрачно. Старуха-крестьянка подходила к каждому из них, всматривалась в лицо и отирала платком катившиеся слезы.
Кто-то прошел в шитом золотом мундире. Крестьяне-присяжные, пришедшие в первый раз, поднялись.
Кто-то, взглянув на них, обратился к сторожу:
- Присяжные?
- Точно так-с.
- Скажите, чтоб не вскакивали… пред всяким.
Лука Трофимыч, услыхав замечание, обратился к своим:
- Чего прыгаете? Упрыгаетесь: здесь много ходят. Мы сами теперь судьи ...
Купеческий сын уговаривал учителя духовного училища зайти в буфет.
- А то не успеем, ей-Богу, не успеем... Проморят часов до шести, тогда раскаетесь, да поздно будет.
- Да не хочется. Рано.
Купеческий сын шепнул ему что-то на ухо.
- Ну? Разве можно?
- Говорят... Ей-Богу, я слышал: в ведре ... за дверью, будто бы, дескать, вода … Рюмкой нельзя, а стаканчиком можно... Так и подадут, вместо воды ... Как же адвокаты-то? Неужто же терпеть будут?
Купеческий сын и учитель стали пробираться в буфет.
Между тем сторож обходил стоявших и сидевших кучками присяжных.
- Присяжные? — спрашивал он шепотом.
- Так точно-с, — отвечали некоторые, порываясь встать.
- А вы сидите, не вставайте. Не приказано. Потому вы сами судьи. Вы вперед не кланяйтесь, пусть вам сначала поклонятся. А то не хорошо. Вот сейчас член заметил, говорит: «не хорошо».
- Слушаем.
- Чести-то, парень, не оберешься! — удивлялся Недоуздок.
А в это время, почти рядом с ним, шел разговор между молодым мундирным господином и «знаменитым» приезжим адвокатом, искусно вскидывающим на нос пенсне, во фраке, в безукоризненно белой сорочке с золотыми запонками, в белом галстуке и жилете, с прекрасною бородою и тщательно расчесанным на затылке английским пробором; в шляпе держал он свод кассационных решений.
- Помилуйте, что же это, наконец, будет? Ведь, совсем нельзя защищать! Так неравномерно составлять списки! Борода на бороде, бородой погоняет! — говорит знаменитый адвокат.
- Гм, гм... Серо, серо, — морщась, ворчит другой, «не знаменитый» адвокат.
- Нынче вся сессия серая... Радуйтесь! Ха- ха-ха! — ядовито замечает мундирный молодой человек. — Цветы вашего красноречия можете и не тратить понапрасну. Поберегите до благоприятного времени! Да и дам что-то мало собирается. Серенькая сессия-с, серенькая ...
- Это невозможно... Я отведу... всех серых отведу. Мое дело такое... деликатное...
- А у вас что? Растрата сумм?
- Да ... «недоразумение»!
- Так «серые» не годятся; нужно «разумеющих»? Это не то, что какого-нибудь сиволапого защищать, который то «по глупости» ребра поломает, то «по непреднамеренности», после полуштофа водки, жену удавит, то на закуску стащить стяг севрюги у соседа «со взломом»!
- Как бы то ни было, а мне нужен теперь состав деликатный.
- Э, батюшка! Будто бы не знаете, что с этими серяками ваш брат всякие штуки может проделывать! С ними еще лучше. Говорят, раздать вот каждому, хотя теперь, по записке и написать на ней: «нет, не виновен» ... Пусть и помнят, и заучивают... Право, попробуйте!
- Смейтесь! Я посмотрю, посмотрю, да и велю своему клиенту сердцебиением захворать, вот мы другой сессии и дождемся... Ох, уж заедешь в эту вашу трущобу!..
- Столичная вы птица! Погодите, вот скоро у нас двоеженца будут судить... Вот бы вам!.. Что, не возьметесь? Из образованных ...
- Слышал! Голяк...
- Ради красноречия... Можно бы цветы рассыпать: все наши сливки соберутся, все дамы в самых лучших нарядах... Дело романическое: он — молодой, умный, образованный, она — милая, грациозная, певица ... Жалко, жалко, что вы упускаете случай блеснуть своею красотой и образованностью...
- При этих «серых?»-то. Покорно благодарю!
- Недолюбливает нас, серяков, баринок-то! — заметил Недоуздок Фомушке.
- Дело господское.
Вдоль приемной степенно прохаживались, оглядывая присяжных, батюшка в шелковой рясе, с наперсным крестом, красным лицом и широкою лысиной, расчесывая жидкие, вьющиеся волосы, и солидный, толстый господин, с широким лицом и большим носом, в форменном фраке не судебного ведомства; он держал в руках шелковый фуляр и вертел табакерку; на толстой шее болтался у него орденок.
— Вот посмотрите, каких присылают, — говорил толстяк, показывая на Фомушку. — Они думают, что если у них там выжившие из ума «старики» первые судьи во всем, так и в округе — за первый сорт сойдут... Я полагаю, что закон в этом случае не досмотрел: шестьдесят лет — большой срок. Вы не поверите, как скоро эти господа глупеют! У меня крепостные, бывало, до тридцати лет — дурак набитый, ничего не понимает, только и знает: «как старики»; с тридцати лет начинает как будто в ум входить; не успел еще хорошенько войти в него, как лет с пятидесяти уж начинает «забываться» и опять глупеть. По-моему, пятьде сят лет — вот срок для них... Ведь, это не мы!.. Если их «правоспособность» ограничить периодом десяти лет, было бы много лучше. Списки составлялись бы равномернее, процент «сераго элемента» был бы меньше, контроль был бы возможнее... А он необходим, потому что тут, ведь, один инстинкт…
- От непросвещения-с, — заметил батюшка, изгибаясь всем корпусом, чтобы достать со дна кармана платок из сиреневого цвета полукафтанья. Они остановились пред Фомушкой.
- Э-эх, старик, старик! — с сожалением сказал толстяк с орденом, слегка обмахивая нос шелковым фуляром,— сидел бы ты на печи дома, да грелся... Присяжный, ведь, поди?
- Удостоен на старости лет, сударь... Привел Господь и мне на конце жизни хотя раз великому делу причаститься...
- То-то: «великому делу» ... Ты думаешь, здесь то же, что у вас по волостям: сойдутся старики, покряхтят, сказку расскажут — и конец ... Вот вы своего-то батюшку спросили ли, каково «велико» это дело-то?.. Он бы вам сказал. Кабы ты понимал, так лучше сидел бы на печи, да грелся, да Богу молился, чтоб Господь отвел с глупым-то разумом от мудренаго дела.
- Неужто, батюшко, не годимся? Думается, что, мол, какие ни есть, сударь, тоже люди... Знамо, мужичий разум — что вода темная, только, ведь, мы с молитвой на это дело идем.
- То-то и есть: «вода темная»... А из-за тебя, глядишь, хороший человек в Сибирь угодить, а мошенник гулять пойдет.
Фомушка посмотрел во все глаза на большой нос толстяка, на его пухлые щеки, толстую шею с орденом. Что-то его словно резнуло по сердцу, задело за живое.
- Чать, у меня, милой, крест-то тоже есть на шее, хотя и не такой, что у тебя. Ума может, с твое не хватит, а душа христианская.
Толстяк побагровел; батюшка закашлял, поспешил принять озабоченный вид и отойти. Кругом начали прислушиваться другие присяжные.
- У вас все «душа»,— процедил, поворачиваясь, толстяк. — Вы и глупы «по душе», и мошенники «по душе»!
- О чем вы? — любопытствовали присяжные.
- Огорчаются нами, — промолвил Фомушка.
Вошел торопливо судебный пристав, с белою цепочкой на шее, с записочкой и карандашом в руках.
- Господа присяжные! — сказал он громко и внушительно, — потрудитесь все отойти — вот сюда.
Присяжные поднялись, задвигались и собрались в кучку — крестьяне в один угол, прочие в стороне.
- Купеческий сын Петр Иванов Сабиков! — начал перекликать пристав.
- Здесь. Налицо-с.
- Отойдите к этой стороне.
- Крестьянин Лука Трофимов!
- Здесь, — отвечал Лука.
- Отойдите. Крестьянин Петр Недоуздок!
- Здесь, — выкрикнул Недоуздок и перешел в другой угол.
- Крестьянин Филипп Иванов Савелов!
- Здесь ... Сами-с, — тихо проговорил седой, низенький и юркий старик, отходя к стене и прячась за спины присяжных.
Недоуздок, раскрыв, по обыкновению, «восторженно» рот, с удивлением смотрел на шабринского соседа. Пристав продолжал перекличку. К нему подошли с вопросами: «Ну, что? все? а?»
- Нет, двадцать восемь только, а нужно тридцать шесть, — пожимая плечами, отвечал он.
- Н-ну, не допущу, — сказал адвокат с пенсне, — отложат... И прекрасно.
- А ты с коих это пор, Пармен Петрович, в Филиппы-то Ивановы записался? — подошел и спросил Недоуздок Савелова.
- Ай ты забыл?.. С чего это ты, брат? — проговорил смешавшийся Савелов.
- То-то я тебя все Парменом знавал, а теперь в судьи попал — Филиппом стал... Разве перекрестился?
Но тут подошли к ним Лука Трофимыч и Шабринские.
- Чего ты пристаешь? — приступили Шабринские к Недоуздку. — Свою волость знай, а в чужую не суйся. Что за пристав?
Савелов мигал своим, боясь скандала.
- Отойди, Петра! Вспомни, что старшина наказывал, — сказал рассудительный Лука Трофимыч, видя, что их соседи косо смотрят на них.
- Мне-ка что! — говорил Недоуздок, передергивая плечами. — Пущай, хоть Маланьей зовись.
- Да ты, может, ошибся? Запамятовал?
— Ну, вот! Чай, у него зятя так-то зовут: я и дружкой у его-то зятя был. У них на фабрике работал полгода. Это вы не знаете, а я знаю. Да и по фамилии-то они Гарькины будут.
— Все ж тебе не след соваться: ты не один. Спаси, Господи, — всех нас под свидетельство подведешь.
- Да, ведь, мне плевать на них! Пущай! Я, ведь, ничего!
- Ну, и молчи. И хорошо, что с ними на постоялом не встали. Вишь, им не по нраву.
Скоро ввели присяжных в залу заседаний. Прежде всего шли они по ней гуськом, боязливо передвигая ноги; затем Недоуздок испугался больше всего священника и налоя с евангелием и крестом: они произвели на него сильное впечатление. Присяжные старались не смотреть по сторонам и глядели прямо против себя, в упор, на поместившегося против них прокурора и «знаменитаго» адвоката, который, рисуясь, метал на них из-под пенсне сердитые взгляды. «Чего этот баринок, подумаешь, взъелся на нас!» — размышлял Недоуздок, и никак не мог понять. Раздались известные слова: «Прошу встать: суд идет!» Присяжные крестьяне вздрогнули, испугались, смешались, и, вставши, долго еще не решались сесть, ожидая, не скажет ли чего-нибудь еще пристав, но тот начал им молча махать руками. Началась известная процедура, но скоро встал адвокат и развязно, как не особенно важное, что-то сказал. Крестьяне-присяжные никак не могли разобрать, даже Недоуздок, которому очень хотелось знать, что «баринок» про них говорил, но как он внимательно ни вслушивался, ничего не понял. Затем председатель молча качнулся корпусом к прокурору, тот тоже, едва привстав, что-то ответил, а что именно — крестьяне опять не поняли. Судьи стали шептаться к, наконец, объявили, что сегодня, по неполному комплекту присяжных, заседание не состоится. Стали толковать о причине неявки присяжных; большую часть штрафовали. Недоуздок удивился величине штрафов. «Полсотни ... слышь? — толкал он под бок Фомушку. — Купецкий штраф... Нам бы это ни к чему — и взять не с чего».
Наконец, их отпустили, сказав, чтоб приходили завтра.
Общее впечатление формальной стороны суда на крестьян-присяжных было очень смутное, неясное; все они словно в тумане ходили и не могли ничего понять. Им все казалось, что их куда-то ведут, где-то сажают, поднимают, перекликают и все приказывают: «встаньте, сядьте, подойдите, отойдите» ... Поэтому первые дела всегда трудно даются присяжным. Наши были счастливее: им было время приноровиться, одуматься, присмотреться после разнообразных «внушительностей»…

Владимирский областной суд

16 декабря 1917 г. В помещении городской думы состоялось первое заседание Владимирского судебного мирового округа. На заседании происходили выборы председателя мирового округа и распределение участков между мировыми судьями. Председателем округа избран единогласно А.А. Эрн.

История Владимирского областного суда начинается с августа 1944 года, когда в связи с образованием Владимирской области был создан Владимирский областной суд. К сожалению, сохранилось очень мало исторических сведений, касающихся периода становления и формирования Владимирского областного суда – большинство архивных материалов 1944-1945 годов было утрачено еще до их обработки. Редкие документы, хранящиеся в Государственном архиве Владимирской области, помогают частично восстановить события минувших лет, вспомнить фамилии судей, выполнявших свой долг более половины века назад.
Точную дату основания Владимирского областного суда установить не удалось. В документах областного Госархива имеются сведения о том, что 14 августа 1944 года по Указу Президиума Верховного Совета СССР была создана Владимирская область. Указ был подписан председателем Верховного Совета СССР М. Калининым и секретарем Президиума Верховного Совета СССР А. Горкиным. В связи с созданием Владимирской области был впервые сформирован Владимирский областной суд, первым председателем которого стала Гриднева Дора Андреевна. В личном деле Гридневой Д.А., хранящемся в архиве Управления юстиции Министерства РФ по Владимирской области, сохранилось решение исполкома Владимирского областного Совета депутатов трудящихся от 7 октября 1944 года «Об избрании председателя облсуда т. Гридневой». Ее заместителем по гражданским делам стал Киселев М.П., а по уголовным – Бутин С.К., относившиеся, как рассказывали их современники, чрезвычайно ответственно к своей работе.
Изначально, как свидетельствуют воспоминания члена областного суда Цаплиной Ангелины Петровны, работавшей не только с Дорой Андреевной, но и с большинством других председателей областного суда, Владимирский областной суд располагался в здании школы в районе улицы III Интернационала (ныне Большой Московской), чтобы попасть туда нужно было пройти через арку дома, где позднее располагался магазин «Былина».
Из воспоминаний Цаплиной А.П.:
«Она была очень принципиальна, порой даже сурова, однако грубости не допускала. Сотрудники ее побаивались, но вместе с тем уважали. Она не лебезила ни перед каким начальством. Областной суд под ее руководством работал хорошо и пользовался авторитетом в вышестоящих руководящих органах. Что касается личной жизни, то, работая в суде, Гриднева была одинокой, в том смысле, что семьи у нее не было. Потом она вышла замуж и уехала в другую область». В личном деле Гридневой Д.А. хранится решение исполкома Владимирского областного Совета депутатов трудящихся от 15 декабря 1947 года об отзыве Доры Андреевны с должности председателя Владимирского облсуда «в связи с выездом в другую область по семейным обстоятельствам» и об избрании новым председателем облсуда Пестова Николая Александровича.
При Пестове Н.А., обладавшим, по воспоминаниям сослуживцев, незаурядным организаторским талантом, в начале 50-х годов областной суд переехал в знаменитые Палаты, где разместился на третьем этаже. Условия здесь, по словам Цаплиной А.П., были намного приличнее, зал судебных заседаний выглядел гораздо солидней, а позднее был оборудован и второй зал. В то время областной суд состоял из судебной коллегии по уголовным делам, судебной коллегии по гражданским делам, канцелярий по уголовным и гражданским делам, общей канцелярии и бухгалтерии. Среди коллег Николай Александрович пользовался авторитетом и уважением, он считался принципиальным руководителем, что, однако, не мешало ему откликаться на беды сотрудников. А процессы, проходившие под его председательством, вызывали неизменный интерес.


Владимирский Областной Суд. Улица Разина, 22 б


Владимирская губерния.
Владимирский губернатор Струков Владимир Николаевич
См. Дело о незаконной торговле церковными свечами в г. Владимире

Copyright © 2016 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (29.11.2016)
Просмотров: 218 | Теги: Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика