Главная
Регистрация
Вход
Воскресенье
19.08.2018
18:26
Приветствую Вас Гость | RSS



ЛЮБОВЬ БЕЗУСЛОВНАЯ

ПРАВОСЛАВИЕ

Славянский ВЕДИЗМ

Оцените мой сайт
Оцените мой сайт
Всего ответов: 502

Категории раздела
Святые [132]
Русь [11]
Метаистория [7]
Владимир [924]
Суздаль [308]
Русколания [10]
Киев [15]
Пирамиды [3]
Ведизм [33]
Муром [256]
Музеи Владимирской области [55]
Монастыри [4]
Судогда [4]
Собинка [48]
Юрьев [113]
Судогда [34]
Москва [41]
Покров [70]
Гусь [96]
Вязники [181]
Камешково [51]
Ковров [203]
Гороховец [75]
Александров [154]
Переславль [89]
Кольчугино [27]
История [15]
Киржач [38]
Шуя [82]
Религия [2]
Иваново [33]
Селиваново [7]
Гаврилов Пасад [6]
Меленки [24]
Писатели и поэты [8]
Промышленность [29]
Учебные заведения [12]
Владимирская губерния [19]
Революция 1917 [44]
Новгород [4]
Лимурия [1]

Статистика

Онлайн всего: 19
Гостей: 18
Пользователей: 1
Jupiter

 Каталог статей 
Главная » Статьи » История » Владимир

Город Владимир в 1918-1920 годах

Город Владимир в 1918-1920 годах

Декретами Совнаркома с 14 февраля 1918 г. был введен вместо старого юлианского новый григорианский календарь, «в целях экономии осветительных материалов» введено «летнее» и «зимнее» время». В обиходной речи распространялось обращение «товарищ», «бывшие», для обозначения недовольного действующей революционной властью населения употреблялось понятие «темные личности», к названиям старых учреждений добавлялся эпитет «народный». В общественной жизни значимую роль продолжали играть митинги, собрания, светские демонстрации, новый «рабоче-крестьянский театр».
10 января 1918 г. открылся Третий Всероссийский съезд Советов, провозгласивший Российскую Республику — Республикой Советов или Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой (РСФСР). На Съезде присутствовали делегаты от Владимирского губисполкома, которые, вернувшись во Владимир, привезли план дальнейшей работы по укреплению власти Советов. 24-25 февраля 1918 г. губернский съезд уездных Советов рассмотрел ход организации Советской власти на местах.
Важным этапом в деле организации Советской власти стал Третий Губернский Съезд Советов 7-10 марта 1918 г. Съезд выработал положение «Организация власти в центре и на местах». Над советскими органами власти был установлен контроль Коммунистической партии: фракции большевиков в советах и исполкомах определяли повестку дня и решение насущных вопросов на своих отдельных заседаниях, личный состав исполкомов и протоколы заседаний согласовывались с губернским и уездными комитетами РКП (б), коммунисты обращались к населению как «партия власти».
В декабре 1917 г. во Владимире комиссарами были насильственно закрыты губернские учреждения: фабричная инспекция, окружный суд, мировой суд, ликвидировано губернское правление. Вместо старых учреждений постепенно были созданы рабоче-крестьянская (пролетарская) милиция, народный банк, народный суд и Революционный трибунал. На предприятиях вводился рабочий контроль, 8-мичасовой рабочий день (для подростков до 16 лет – 6-тичасовой, а 2 часа должны идти на физическое и умственное развитие пролетарского юношества). На работодателей возлагалось полное содержание больничных касс и касс безработных.
В марте-апреле 1918 г. старые учреждения — земства и городские самоуправления (думы и управы) упразднялись и становились отделами Советов (по народному образованию, здравоохранению и т.п.) и городскими советами народного хозяйства. Вместо губернской земской управы, занимавшейся хозяйством губернии, был создан Губернский Совет народного хозяйства.

27 января 1918 г. во Владимире принята телеграмма из Ставки с призывом немедленно приступить к организации Красной Армиии общего военного обучения (обращение с гранатой, винтовкой и пулеметом, трехдюймовым орудием, элементарные основы строя, построения и развертывания пехотных колонн, основы караульной службы и т.д.). Во исполнение этого приказом № 1 от 28 января 1918 г. был создан Губернский штаб Красной Армии , переименованный 8 апреля 1918 г. в Губернский комиссариат по военным делам. Для покупки обмундирования, продовольствия и выплаты жалованья добровольцам местными Советами был наложен на «имущие классы» (союзы торгово-промышленников, крупных предпринимателей и землевладельцев) чрезвычайный налог.
28 февраля в губернии было введено военное положение.
Армия была добровольческой (всеобщая воинская повинность была установлена лишь летом 1918 г.) и губернской (организованной по территориальному принципу). Приказом № 12 от 12 апреля 1918 г. губернского комиссара по военным делам в губернии вводился «военный всеобуч» — обучение военному делу всего мужского населения, способного носить оружие. К лету 1918 г. в губернии был сформирован Владимирский дивизион Красной Армии. Вооруженную силу Губернского Совета составляли 2, 5 тысячи человек, имеющих на вооружении 13 пулеметов, винтовки и револьверы.


Колонна красноармейцев на Большой Московской улице г. Владимира

В январе 1918 г. при Губисполкоме был образован комиссариат по народному просвещению, который руководил открытием новых школ, организацией во Владимире народного университета («Рабочего факультета»), народных библиотек, консерватории. Новой властью упразднялось деление школ по типам, вводилась Единая трудовая школа — светская, народная, бесплатная, общеобразовательная, без различия пола и социального положения, с обязательным трудовым воспитанием в виде производительной коммуны на принципах самоуправления и самообслуживания, во главе которой стоял школьный комитет. Преподавание закона Божия отменялось, из классов убирались иконы, вводилась новая орфография, изгонялся «казарменный дух». На предприятиях открывались курсы бухгалтерского учета. По просьбе интеллигенции были приняты меры к охране музеев и памятников старины и искусства. В 1918 г. началась грандиозная ломка общественной жизни, своеобразная «культурная революция». Вводилось всеобщее равенство — отменялись сословные звания и титулы, упразднялись все гражданские чины— все становились гражданами Советской Республики. В армии с 14 ноября 1917 г. прекращалось производство в офицеры, с 3 декабря 1917 г. упразднялись все воинские чины и звания, кроме званий по должности, а также все наружные знаки отличия (ордена, погоны и т.п.), семьи командного состава переводились на солдатский паек. Газеты отмечали массовое бегство офицеров в губернии Юга России. При приеме на работу предпочтение отдавалось гражданам пролетарского происхождения. Индивидуализм осуждался, поощрялся коллективизм.
В жизнь вводилась новая обрядность. Все губернские и уездные Съезды Советов открывались пением Интернационала и похоронного марша павшим борцам за свободу. Главными праздниками стали «9-е Января», «1-е Мая» и «Праздник Октябрьской революции». Здания украшались флагами Советской республики, портретами вождей революции. В губернии начала организовываться сеть союзов молодежи «III Интернационал».



В начале 1918 г. в губернии прошли эпидемии испанки, сыпного тифа, оспы, что побудило власть обратить на медицину серьезное внимание. Весной 1918 г. усилиями отдельных земских врачей и медработников организовался Губернский врачебно-санитарный отдел, который 18 сентября 1918 г. был выделен в самостоятельный Губернский отдел здравоохранения, в ведение которого перешли все бывшие земские медицинские учреждения.

...Владимирцам в те годы жить было все же легче, чем жителям столиц (Петрограда, Москвы). Почему? Ну, во-первых, чекистов здесь было сравнительно немного, и расстрелов, соответственно, тоже. Во-вторых, в провинции до войны успели построить не много домов с удобствами: центральным отоплением, водопроводом, канализацией. Эти-то «удобства», при отсутствии дров, зимой сразу вышли из строя. И пришлось обитателям роскошных квартир отапливать жилье коптящими и быстро остывающими железными печками - «буржуйками», дрова для этих печек колоть на мраморной или выложенной плиткой лестничной площадке, а ночной горшок выносить прямо на улицу (Отчего Москва, прямо скажем, тогда утопала в нечистотах.). Да и во Владимире холера возникла не на пустом месте, а оттого, что весь центр города был загажен пришлыми солдатами.
Но все же, в провинции почти во всех домах были кирпичные печки (русские и голландки), сортир типа «нужник» во дворе, и сравнительно безопасная вода в колодце. А на дрова местные обыватели могли разбирать не только сараи, заборы, брошенные дома - это можно было и в столице; здесь еще можно еще пилить яблони в своем саду, или деревья на пустыре.
Но и здесь картина не была идиллической - особенно в центре города. «Дома с пустыми окнами, забитыми досками, с торчащими трубами железных печей; проржавевшие крыши; оборванные водосточные трубы; растащенные на дрова заборы. В полном упадке мостовые и тротуары. Особенно плачевный вид у муниципализированных домов, к чему привела бесплатность пользования жилья. Город не чистился. На Козловом валу - дровяной склад (дрова здесь только для организаций). «Гостиный двор... представляет собой сплошное свалочное место. Мусор, человеческие испражнения толстым слоем залегли на всем пространстве среди пустующих палаток...» В сквере на площади Свободы «целый день бродят коровы, а козы ощипывают молодую зелень.» Обветшал городской водопровод; утечка воды составляла около 40%. С 1919 года вода подавалась без очистки, в ней на свету можно было видеть «много мусора и существ величиной с булавочною головку».

Телефонная сеть во Владимире

Интересен и отчет о состоянии телефонной сети во Владимире за 1920 год (Телефонная связь была во Владимире с 1887 года; первоначально она была устроена при пожарном депо на Спасской улице.). «Владимирская уездно-городская телефонная сеть была принята Губотделом народной связи в 1920 году, при том техническое ее состояние было совершенно невозможное: не было ни инструментов, ни материалов, ни штатов... В октябре месяце сеть пришла настолько в упадок, что грозила полной остановкой. При таком положении дел город и уезд должны были остаться без связи... Губотделнарсвязи принял ряд мер... всеми имеющимися в его распоряжении средствами, кстати сказать, очень скудными, так как необходимых материалов на восстановление не имелось на складах местных организаций, не отпускались они также центром... Командированный инженер, осмотрев сеть, высказал предположение, что она является наихудшей в республике». Но командированный Наркомнпочтелем инженер тоже не смог сделать ничего.

О смертности и рождаемости

А людей становилось все меньше; по замечанию доктора Кизелевича, смертность во Владимире в 1920 году на 64% превышала рождаемость. Но в городах Юрьев-Польской, Суздаль, Меленки и Гороховец, смертность превышала рождаемость более чем в два раза. В сельской местности смертность и рождаемость были примерно равны. Почему же упомянутые выше уездные города били все рекорды?
...В Меленках летом 1918 г. была серия антисоветских выступлений (как в городе, так и в уезде). Это, конечно, вызвало карательные меры. Разоренные контрибуциями крестьяне из деревень бежали в города - но там уже не было привычных для них отхожих заработков, а был голод, тиф... В трех других городах прежде было много зажиточных горожан (купцов, мещан, торгующих огородников). С зимы 1919 г. эти категории граждан становятся «лишенцами». Чтобы объяснить, что это такое - «лишенцы», надо вспомнить первую советскую конституцию, принятую 10 июля 1918 года на V Съезде Советов.

Так называемые «лишенцы»

«Конституция провозгласила «установление диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Советской Власти... Цель диктатуры пролетариата определялась очень просто: организация мировой революции, «полное и окончательное подавление буржуазии, уничтожении эксплуатации человека человеком.
«Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, Российская Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы лиц прав, которые используются ими в ущерб интересам социалистической революции». Отсюда и термин «лишенцы».
«Всяких политических прав лишались «буржуи»: бывшие сотрудники полиции, члены императорского дома, «монахи и духовные служители церквей и религиозных культов», частные торговцы и все, кто нанимал работников - то есть эксплуатировали других людей. В том числе крестьяне, нанимавшие наемных рабочих, и интеллигенты, державшие прислугу. Лишение прав главы семьи распространялось на всех членов семьи». Чего же конкретно они были лишены? Здесь речь идет о политических правах. Это обычное лицемерие тех времен; на самом деле, речь идет о праве на жизнь.
«Лишенцев» не принимали на работу; соответственно, они не имели права на паек (а на черном рынке еда стоила бешеных денег). Их выселяли из собственных домов, чтобы вселить туда «классово близких» сограждан. Новое жилье (комнату) можно было получить по ордеру от местной власти; но «лишенцам» такие ордера не давали. Их дети не могли учиться дальше; бывшие гимназисты и семинаристы заканчивали трудовые школы 2 ступени. Это было неполное образование: с ним нельзя было идти в ВУЗ. Чтобы избежать этих ограничений, надо было отречься от родителей - публично, на комсомольском собрании, или печатно, через городскую газету. Можно было заодно, через газету, и имя-фамилию сменить; тогда это было запросто.
От таких перспектив (а стать «лишенцами» можно было после доноса от соседей или по заявлению уличкома) - в 1922— 1923 году ранее зажиточные владимирские, суздальские и прочие горожане разбегались кто куда. Но это - окончательное наступление на «недобитую буржуазию», после окончания гражданской войны.

Чрезвычайный налог (контрибуция)

Осенью 1918 г. на буржуазию в Советском Союзе наложен чрезвычайный налог в 10 миллиардов рублей. Напомню, что деньги, хранившиеся в банках, конфисковали еще зимой 1917-1918 года. Чрезвычайный налог должен был, по энергичному выражению того времени, «выкачать» последнее, и оставить «лишенцев» без всяких средств к жизни. На Владимирскую губернию было разверстано 170 миллионов рублей (столько здесь требовалось собрать). Кроме денег, у «буржуев» отбирались и вещи: мебель (столы, стулья, шкафы); они были нужны в советских учреждениях. А еще у них брали при обысках деньги, драгоценности, ценные вещи, одежду, обувь. Портативные ценности и старинные вещи часто оставались у тех, кто проводил изъятие.
«Реквизиции продолжались. При обыске у „буржуев“ отбирались все сколько-нибудь ценные предметы, юридически для сдачи их в Гохран. И действительно, кое-что сдавалось туда, но большая часть шла по карманам чекистов и вообще лиц, производивших обыски и изъятия. Что это не фраза, я могу сослаться на слова авторитетного лица... упомянутого выше Эйдука, о котором, несмотря на его свирепость, все отзывались как о человеке честном.
...Он безнадежно махнул рукой, - Все равно будут воровать, утаивать при обысках, прятать по карманам... Нет, воров ничем не запугаешь. ВЧК беспощадно расправляется с ними, просто расстреливает в 24 часа своих сотрудников... если, конечно, уличит. Но вот уличить-то трудно; рука руку моет» (Из воспоминаний Г. Соломона).
«В домах и квартирах местных дворян и купцов, в домах настоятелей, игуменов и игумений, которые выселялись... несомненно находилась масса старинных вещей; куда все это девалось, куда разошлось, почему среди реквизиций ничего из памятников искусства не попало в отдел охраны памятников старины - я не мог добиться никаких причин и объяснений. Но факт, что в течение 1918-1920 гг. все имущество богатеев, купцов, дворян, монастырей было вывернуто со дна сундуков - и ничего из этих предметов не попало в музей» (Письменная жалоба Василия Ивановича Романовского, организатора краеведческого музея в Суздале.).
Драгоценности можно было поменять на еду; а теплая одежда и обувь в условиях, холода и разрухи - предметы первой необходимости; новые добыть негде, купить не на что... Дважды, трижды ограбленным тогда было трудно выжить.
Конфискованные вещи (что подешевле) иной раз распределялись среди населения - так, в Суздале распределили 127 пар галош.

Реквизиции

«Войдя в свою рабочую комнату, увидела субъекта, пыхающего махоркой и роющегося в ящиках с моими рукописями.
- Давайте я вам помогу, - говорю я. - И лучше я сама вам все покажу. А то вы все у меня спутаете.
Махнул рукой.
- Тут все бумаги...
- Да что вы ищете? - спрашиваю.
Новый жандарм заученным голосом ответил: - Денег. Антисоветской литературы. Оружия.
Вещей они пока не забирали. Говорят, теперь будет другая серия» (Зинаида Гиппиус, писатель, литературный критик, Петроград).
«Ночью, около 2-х проснулся от шума передвигаемой мебели и топота ног в соседней квартире... Утром узнал, что «обыскивали». Искали оружие у 70-ти летнего старика, высидевшего геморрой в бухгалтерии кредитного общества. Такового не нашли, но два самовара и пару подошв слямзили» (Преподаватель коммерческого училища Мендельсон, Москва.).
«Семья наша не попадала в реквизицию - кроме шуб у нас не было ничего (дорогие шубы сразу поменяли на еду). Но под обысками квартира была не один год. Все ценности вытаскивались цепкими руками. За месяц исчезла вся крупа - все исчезло» (Варлам Шаламов, Вологда).

Уплотнения

Уплотнения - это когда в «лишние», в точки зрения власти, комнаты вселяют по ордеру новых жильцов (из расчета: одна семья - одна комната). Этот процесс, как руководство к действию, показан в короткометражном фильме «Уплотнение» снятом по сценарию наркома культуры Луначарского, в 1918 году (Тогда частные киностудии тоже были национализированы, и кино объявлено Лениным «важнейшим из всех искусств»). Смысл фильма - подтолкнуть рабочих переселятся из подвалов в буржуйские комнаты (рабочие тоже совестливые были). Так вот - при «уплотнении» свою мебель из занятых комнат забирать нельзя (хорошую мебель можно сменять на еду). Ну, разве что новые жильцы добрые окажутся, и разрешат пианино взять, или что им еще без надобности... Но это еще полбеды: новые жильцы «по ордеру» могли часто меняться, и среди них порой оказывались такие соседи, что хуже купороса... И ведь никуда от них не денешься.
«В одну из комнат был вселен Рожков с женой и годовалым сыном, гигант - алкоголик. Каждый день Рожков возвращался с работы, выпивал самогон - водка ведь была запрещена в России целых десять лет, с 1914 по 1924 - выгоняя к утру жену простоволосую, и спектакль начинался».
Спасаясь от таких возможных соседей, «бывшие господа» прописывали в свои комнаты прислугу; кухарки и горничные считались пролетариями. Часто бывшие господа и слуги жили дружно: вместе кололи дрова, стояли в очередях, отваривая карточки, или на рынках, продавая что-нибудь из вещей. Общая беда сближала; прописывали приезжих родственников (иных уже выселили из своего дома), и знакомых беженцев. Но тут уже надо было давать взятки домоуправу; родственники и знакомые - это не пролетарии.

Трудовые мобилизации

Что же это было такое? Это когда «нетрудовые элементы» (бывшие учителя, домовладельцы, владельцы мелких лавочек, бухгалтеры и прочие «буржуи») - под угрозой ареста выгонялись на общественные работы: чистить снег на улицах и дорогах, разгружать вагоны, заготавливать дрова для учреждений (почему-то непеременно в зимнем или мартовском лесу). Так как «буржуи» не получали пайка (за выполнение «трудповинности» давали фунт плохого хлеба), уже не имели теплой одежды и обуви, и прежде не занимались такой работой, - то и толку от них было немного.
«По возвращении домой (с госслужбы, где служили за паек, кто помоложе) «буржуи» должны были исполнять еще разные общественные работы. Дворников в реквизированных домах не было, и всю черную работу по очистке дворов и улиц, по сгребанию снега, грязи, мусора... должны были производить «буржуи». Кроме того, они же в порядке трудовой повинности наряжались на работы по очистке скверов и разных публичных мест, на вокзалы по разгрузке... вагонов, по очистке станционных путей, по рубке леса... и прочее.
И вот, проходя по улицам... мы могли видеть такие картины: группа мужчин и женщин... под надзором здоровенных красноармейцев с винтовками в руках, разгребают или свозят на ручных тележках мусор, песок и прочее. Все эти «буржуи», т. е. интеллигенты, отощавшие от голода... часто едва держащиеся на ногах... Наблюдающие красноармейцы... насмешливо смотрят на неуклюже и неумело топчущихся на месте измученных людей... К чему было мучить этих совершенно неумелых и таких слабых людей, заставлять их надрываться над непосильной работой, которую тот же надзирающий за ними красноармеец сделал бы за час-два?»
А вот красноармейцам такой поворот событий явно нравился. Неотесанные деревенские парни, которые до 1917 года снимали шапку и перед волостным писарем вдруг получили возможность измываться над «бывшими». При том, с них самих работы уже не требовали.
По замечанию очевидца, «в деле организации этой трудповинности часто наблюдался... произвол и человеконенавистническое издевательство над беззащитными людьми».
«Никто ничего не хочет делать. Прежде миллионы из-под палки работали на тысячи. Вот вся разгадка. Но почему миллионам хотеть работать? И откуда им понимать коммунизм иначе, чем грабеж и картеж?» (Александр Блок, Из записных книжек и дневников.)
Принесенные жертвы сплошь и рядом оказывались бессмысленными: так, зимой 1918 года заготовленные для Суздаля дрова так и остались в Дюковском лесу; школы и городская больница без отопления зимой не работали. Ну, хозяйственную разруху 1918 года еще можно объяснить неопытностью комиссаров (хотя замерзающим горожанам было от этого не легче). Но вот в 1920 г., призывая «напрячь все силы для решения топливной проблемы», Суздальский Съезд советов депутатов призывает: на сей раз отправиться заготовлять дрова, заготовив рабочие инструменты, и заранее подумав о фураже для лошадей. Выходит, что предшествующие две зимы товарищи депутаты такими мелкими вопросами не занимались?
«...Происходит бегство буржуазии из Владимира. Из газетных публикаций... узнаем, что бегущие приводят свои квартиры и оставленное имущество в негодность. В дальнейшем им было запрещено портить, вывозить и продавать свою мебель».

Городские новости

Осенью 1918 года исчезли из продажи и распределения по карточкам такие продукты, как мясо, сахар и молоко: молоко нельзя было достать даже для младенцев. С 1919 года меняется рацион питания местных жителей, от «буржуев» до комсомольцев. Из еды имеется: пайковый хлеб (у тех, кому полагается паек), пшенная крупа (если ее удалось сменять у крестьян на вещи), и вобла (тоже в пайке). Вяленая вобла - единственный вид белковой пищи в революционное время; ее развозят по всей России с Каспия, где она прежде считалась «сорной» (то есть, непромысловой) рыбой. На Каспии прежде добывали осетров, теперь добывают воблу; по словам Ленина, вобла спасла революцию.
«У него была - вобла.
У того была - вобла.
У всех была вобла.
«Карие глазки», клад!
Этим вобленным бытом
Надо было
Быть сытым,
А каждый был
Делегат...
На обед - голодовка.
На закуску - винтовка.
Но алел над винтовкой
Комсомольский
стяг...» (Стихи местного поэта А. Безыменского).
Чай пьют с сахарином вместо сахара; сахарин есть в пайках и на черном рынке; он взят с военных складов бывших союзников по Антанте. После 1922 года (снятия экономической блокады с СССР) в пайках для населения, кроме воблы, появится еще селедка из Норвегии (Селедка появилась благодаря договору бывшего наркома призрения, а ныне посла в Норвегии Александры Коллонтай; Норвегия на этой селедке вскоре буквально озолотится.). Если на рынке во Владимире появлялись яблоки, за ними выстраивались огромные очереди. А попробуй, привези-ка те яблоки на рынок без лошади и без телеги!
Не было керосина, не было спичек; вместо керосиновой лампы жители приспособили масляный таганец, и вспомнили, как пользоваться кремнем.

Так как эпидемии продолжались, и люди падали прямо на улицах, то в 1919 году во Владимире открыта первая станция скорой помощи. Она находилась в доме № 3 на Большой Московской, но не имела ни постоянного штата медработников, ни лекарств. «У истоков ее стояли врачи А. В. Ромодановский, Б.Д. Борисовский, И. М. Георгиевский». Судя по фамилиям, Борисовский и Георгиевский - из духовного сословия; а Ромодановский - вообще из рода бывших князей Стародубских... Но врачам, в силу их малочисленности и крайней нужности, прощалось тогда любое происхождение. Низший персонал, видимо, подбирался из выпускников фельдшерско-акушерской школы. Постоянный штат, и круглосуточный график работы появились у станции только в конце 1920-х.

В феврале 1920 года во Владимире, из-за отсутствия дров, закрыты все бани; хроническая немытость способствует распространению эпидемий.
По городу Владимиру в ноябре 1921 г. родившихся было — 140 чел., в январе 1922 г. — 99 чел. Смертей зарегистрировано в ноябре: от сыпного тифа — 9, брюшного — 1, разных болезней — 62, всего 72; в январе 1922 г.: от сыпного тифа — 7, брюшного — 4, воспаления легких — 16, и проч. болезней — 53, всего 80.

В 1921 г. во Владимире был создан Владгубэвак, который регистрировал иностранных военнопленных и других репатриантов, беженцев.
«Владгубэвак предлагает всем персидским гражданам, проживающим на территории Владимирской губернии и желающих выехать в пределы родины, подать о том заявления во Владимирский Губэвак (Мироносицкая ул., д. 10), а проживающие в уездах – в местные Уездэваки.
Начгубэвак Лукьянов» (газета «Призыв», 24 сентября 1921).
«Владимирское Губернское Управление по эвакуации населения (Губэвак) доводит до сведения всех учреждений Владимирской губернии, беженцев империалистической войны, военно-пленных империалистической войны, оптантов и пр., что с 25 января 1922 года работа Губэвака и Уездэваков с подведомственными им пунктами и учреждениями прекращено, по случаю ликвидации Губ. и Уездэваков.
Регистрация военнопленных империалистической войны, беженцев империалистической войны, оптантов и пр. граждан, подлежащих отправке за границу, и выдача соответствующих документов и составление списков эшалонов будет производиться в эвакуационных столах при Отделах Управления Исполкомов. (В гор. Владимире при Губ. Отделе Управления Владимирского Губисполкома, в уездах при уездных Отделах Управления Исполкомов). За всеми справками и на регистрацию указанным гр. следует обращаться в Эвакуационные столы, работа которых будет возобновлена с 15 февраля 1922 года.
Начальник Влад. Губерн. Управ. по эвакуац. Населения.
Лукьянов» (газета «Призыв», 2 февраля 1922).

В бывшей богадельне на Студеной горе открыта первая детская больница. Она будет находиться там до конца XX века; теперь там филиал Сбербанка. О прошлом здания сейчас напоминает табличка на фасаде.
«Детская маевка.
В четверг, 25 мая 1922 г., состоялась общая маевка детей школьного возраста детских домов Угоротнароба на Рахманов перевоз. В маевке приняли участие представители Угоротнароба, один шеф детского дома, педагогический персонал и свыше 200 детей. Перевозка более слабых детей и доставка самоваров и продовольствия была произведена на подводах.
Прекрасная погода, загородная прогулка по пойме и лесу, перевоз на пароме, игры на открытом воздухе, купанье, угощение пирогами, лепешками, чаем со сластями на открытом воздухе доставили детям громадное удовольствие. Веселью детей не было конца.
Такие детские маевки представляют громадное значение для здоровья детей и ознакомление их с природой и Угоротнароб намечает целый ряд таких экскурсий в течение всего лета» (газета «Призыв», 7 июня 1922).
«Ни один из Владимирских театров не афиширует так себя, как кинотеатр при «Клубе Пролетарской Диктатуры».
Вот уже третий день на его афишах красуются имена Московских знаменитостей и раздается крик о мировом значении кино-драмы и т. д.
Публика валит валом...
Начинается сеанс... Машину крутят, а на экране что то мелькает.., рвется... и вместо картины получается «каша».
Публика расходится ругаясь и сваливает всю вину на Губполитпросвет.
Но Губполитпросвет тут не причем.
Орудует там Рабис... гр-н Дмитровский и К0. Они сняли этот кинотеатр у Губполитпросвета.
В прошлое Воскресенье назначили к постановке какую то кино-поэму с участием тоже каких-то знаменитостей.
Публика собралась и была обманута... Вместо кино-поэмы она увидела прежнюю «кашу».
Публика, обманутая, требовала обратно деньги, заплаченные за билеты, из чего, конечно, ничего не вышло...
А машина до сих пор вертится!
Очевидец» (газета «Призыв», 1 июля 1922).
«…Во-первых совершеннейшая ложь, что в Кино-театре Центрального Клуба Пролетарской Диктатуры: «орудует там Рабис... гр-н Дмитриевский и Ко. Они сняли этот кино-театр у Губполитпросвета». Рабис имеет отношение к Клубу постольку, поскольку это профорганизация и не больше,— Клуб же принадлежит и управляется выборным Правлением Клуба.
Во-вторых не было ни одного случая, когда «публика обманутая требовала обратно деньги, заплаченные за билеты, из чего конечно ничего не вышло»... Это чистейшей воды мещанская грязь, на которую видимо способен один только «Очевидец».
Председатель правления центрального Гарнизонного клуба Пролетарской Диктатуры Л. Зарахович» (газета «Призыв», 13 июля 1922).
«Первый детский сад открыт после октябрьской революции в 1918 г. в г. Владимире Обществом Потребителей. Теперь этот сад закрыт, якобы из-за отсутствия материальных средств на его содержание у В.Е.П.О. Вот что гласит отношение ЕПО на имя завед. садом по этому поводу.
«Согласно постановления правления ВЕПО от 27 июня с. г., детский сад должен быть ликвидирован 1 июля с. г., а потому правление предлагает вам объявить всем служащим сада, что с 1-го июля они не состоят на службе о-ва. Вместе с этим предлагается объявить детям сада, что занятия с ними прекращаются с того же числа.
В. Е. П. О. не потрудилось даже сообщить родителям такую новость.
2 июля родительское собрание, может быть, вопреки желаниям ЕПО, состоялось.
Закрытие было признано и формально, и морально неправильным и решено созвать собрание уполномоченных по этому поводу. До собрания же работу в саду не прекращать, и передать его в ведение Угоротнароба» (газета «Призыв», 6 июля 1922).

В субботу 29 июля 1922 года над Владимиром показался аэроплан, делающий свой первый рейс Москва-Н. Новгород. Около 10 часов утра он был над Владимиром, направляясь к Н. Новгороду. «Много прищуренных глаз на него смотрело с Владимирских тротуаров. Некоторые старушки, увидя стальную птицу, крестились, шепелявя старыми губами.
«Господи спаси и помилуй».
А остальные Владимирские обыватели, не видевшие дальше своего носа ничего, с удивлением устремили свои «гляделки» вверх.
«Милый-цонер! А милый-цонер! Что это там вверху больно трещит здорово?».
Спрашивает какая-то старушка стоящего на посту милиционера.
«Это люди, бабушка, там летят в Нижний на ярмарку, хочешь так и ты лети!»
«Тьфу, охальник! Покарает тебя господь за такие слова!» Плюнув прошамкала старушка и покатилась дальше».
В 8 часов вечера этого же дня герой воздуха с жужжанием пролетел обратно, сделав таким образом свой первый рейс Москва-Н. Новгород и обратно.

«Чудны дела твои, господи!.. Пооткрывались не только разные «магазинчики», чайнушки, столовые — «Прогрессы», кафе — Калашниковых в гор. Владимире, а еще, вишь ты, появилась «великолепная забава» - карусель...
Ребят — малышей много собирается у карусели...
Да ведь чтож, удовольствие стоит «недорого»,— всего лишь 50 тысяч рубликов. «Гони монету!..»
Оно, конечно, за день-то соберется многонько миллионов, но уже зато и «удовольствие» (?).
— «А ну давай, подходи смелей, катайся веселей»,— кричит хитрый старикашка, наигрывая на шарманка…» (газета «Призыв», 25 июля 1922).

«Во Владимире есть небольшая вязальная фабричка с количеством рабочих до 50-ти человек, состоящих преимущественно из женского пола от 17-ти до 20 летнего возраста.
Ранее эта фабрика принадлежала некоему М.А. Герману. С переходом власти в руки рабочих в октябре 1917 года фабрика, как и все остальные, перешла в ведение государства и на всевозможное снабжение последнего. Заведующим фабрикой был гр. Герман, побывавший за это время, как ненадежный элемент, и в ЧЕКА, но с выходом оттуда работу вел совместно с фабричным комитетом; предприятие шло, перебоев почти не было. С переходом всей промышленности на новые экономические начала, ф-ка в сентябре 1921 года была сдана в аренду гр. Герману.
Губпрофсоюз текстильщиков, где мы состоим в союзном отношении, как орган стоящий на страже интересов рабочих, им объединяемых, выработал, исходя из прожиточного минимума, рабочим ставки. Вызванному в Союз текстильщиков арендатору объявили суммы, каковые он должен уплачивать каждой работнице, а также познакомим его с взаимоотношениями жеду им и фабричкомом. Вот тут-то и начинается предательская политика арендатора; совершенно не считаясь с фабричкомом, он почти ежедневно устраивает общие собрания рабочих, говоря им, что те станки, какие намечены союзов, он платить не в состоянии, предприятие, дескать, должно встать и вы останетесь без работы. Вот вам союз, защищающий ваши интересы...
Рабочие почти все поверили этой провокации и, из боязни оказаться без работы, согласились на предложенное им условие получать заработок меньше чем на половину намеченного Союзом.
Некоторые работницы пробовали разъяснить остальным рабочим настоящий смысл положения вещей, за что получили большую немилость у арендатора, включительно до увольнения с фабрики. На фабрике не хватило пряжи и последняя встала; рабочим всем выдали расчет с уплатой за две недели вперед. Фабрика стояла около трех недель. За этот срок арендатор все-таки пряжи нашел и однажды, собрав рабочих, объявил им, что фабрика будет пущена.
Каждый рабочий на имя какой-то Трудовой артели подавал заявление с просьбой принять его на работу указанной фабрики. Все эти заявления собирались Германом и уже по ним он намечал кто больше помалкивал и в пререкания с ним не шел, того и брал. Набралось около 38 человек, и фабрика заработала вновь. Секретарю фабричкома было предложено — если он хочет работать на фабрике, то пусть идет на машину, а мы де хорошо управимся и без фабричкома, так фабричном и разогнали, а одурманенные рабочие боялись заступиться за свою родную организацию, боялись лишиться куска хлеба и быть выброшенными.
Союз текстильщиков, не кажется ли тебе странным; что рабочих увольняют и принимают без ведома фабричкома и в Отдел распределения рабочей силы ничего не сообщают? Почему мы писали заявления на имя Трудовой артели? Ведь мы числимся членами нашего Союза? Зачем был разогнан фабричком? Зачем Герман, уехавший в Москву, хлопочет о зачислении ф-ки в артель, чтобы совсем избавиться от Союза. Знать невыгодно работать с Союзом; коллективный то договор, о котором нам говорили, драть шкуру-то с рабочего не дает.
Судить арендатора мне не приходится, но Союзу не худо было бы повлиять на него так, как влиял до сих пор на всех неподчиняющихся законоположениям республики.
Старая работница» (газета «Призыв», 24 ноября 1921).
«Хозяин «скрывается» (На вязальной фабрике б. Германа.)
Рабочих на этой фабрике около 30-ти человек. Снабжаются они очень плохо. Арендатор фабрики в настоящее время отсутствует. Фабрика не работает. Жалованье рабочие не получают уже два месяца. Фабрично-заводский комитет не раз обращался с просьбой к предпринимателю Герману, чтобы он к ним приехал для выдачи заработной платы за прошедшие месяцы, Герман прислал телеграмму своим рабочим такого содержания: Приеду числа 20—25. Работы прекратить. С 17-го июля рабочих считать уволенными.
На фабрике идет громаднейший беспорядок. Что должны делать рабочие? Совсем уйти с фабрики и проститься с жалованьем, или же ожидать предпринимателя, когда он приедет и уплатит жалованье. На какие же средства должны существовать рабочие? В настоящее время они нигде не работают, и не получали жалованье за прошедшие месяцы. Следовало бы более верными мерами подтянуть предпринимателя.
К. Бирюков» (газета «Призыв», 29 июля 1922).

«ФАБРИКА В НАШИХ РУКАХ.
Артель работниц в 60 человек арендовала вязальную фабрику быв. Германа в г. Владимире. Фабрика оборудована на 30 машин, но из них в настоящее время работают 14. Остальные ремонтируются и готовятся к пуску.
Артель обещает принять широкие размеры по своему составу. Энергией организаторов восстановлена целая фабрика. Будем надеяться, что ее дальнейшая работа будет плодотворна» (газета «Призыв», 30 ноября 1922).

Инвалиды войны находились в доме Собеза № 1-й, они были почти оторваны от всей повседневной жизни города, находясь в своих полуказарменных помещениях, не пользуясь даже чтением и получением газет. В течение июля 1922 г. Собесом, с помощью Губвоенкомата, отремонтировано новое для инвалидов помещение, в которое они переведены.
«Клуб инвалидов открыт.
В 7 часов вечера 6 августа при общежитии инвалидов под звуки «Интернационала» и приветственные речи открылся I во Владимире «клуб инвалидов». С речами выступали начгарнизона, представители Губисполкома, Губпосекра, Пехкурсов, 3-го учебно-опытного радио-дивизиона завгубсобеза.
В своих приветственных речах, ораторы провели грань между отношением к ивалидам царског ои советского правительства, оттенив заботы Советской власти об инвалидах.
Один из среды инвалидов благодарил выступавших, обращаясь к ним с просьбой и в дальнейшем поддерживать клуб.
В перерыв был устроен чай для инвалидов.
Почин сделан, реальная помощь оказана, но этого недостаточно: необходима беспрерывная, всестороння помощь со стороны как гражданских, так и военных учреждений, на которую все должны откликнуться.
Инвалиды, у вас имеется свой храм наки и искусств. Творите, стройте в нем новую жизнь.
Данилов» (газета «Призыв», 10 августа 1922).
«В Губисправдоме.
Детский спектакль.
10 декабря 1922 г. в театре Губисправдома учащимися 1 школы I ступени была разыграна пьеса: «Синяя борода». Детский спектакль привлек всех заключенных в театр. Каждому хотелось посмотреть на детей, послушать их беззаботный смех, посмотреть их веселые танцы... Пьеса была сыграна великолепно. После спектакля зрители благодарили маленьких артистов бурными долго несмолкаемыми аплодисментами.
Просветительные учреждения.
Кроме театра в Губисправдоме имеются культурно-просветительные учреждения: школа, читальня и библиотека.
Школа.
В школе в настоящее время обучается 42 человека — неграмотных. Кроме русского языка и арифметики, ведутся беседы по истории, природоведению, географии и политграмоте. Учащиеся очень охотно посещают школу.
Читальня.
В читальне получаются все центральные газеты и до 20-ти провинциальных. Последние бесплатно отпускаются редакцией газеты «Призыв». Имеется много брошюр политического содержания и по сельскому хозяйству. Здесь же ведутся на разные темы чтения и беседы, читальня также охотно посещается заключенными.
Библиотека.
В библиотеке имеется до 3000 томов. Средняя посещаемость ее ежедневно — 40 человек. Больше всего расходятся книги по беллетристике и по сельскому хозяйству.
Театр.
При театре функционируют кружки: драматический, хоровой и струнный оркестр.
А. Карминов» (газета «Призыв», 16 декабря 1922).
Пятая годовщина Октябрьской революции во Владимирской губернии (1922 год).

«Для такого небольшого города, как Владимир, поражало большое количество церквей. Уже в юношеские годы мне как-то пришлось быть за городом в субботний день, и на меня произвел большое впечатление «вечерний звон». Призывной звон «ко всенощной» начинал большой басовый колокол Успенского собора. Сейчас же отзывались колокола всех городских церквей, а когда начинался перезвон, то звуки сливались в мощную симфонию» (Из воспоминаний академика А.А. Благонравова).
«Город Владимир до революции был городом церквей и храмов. Эти храмы не только радовали глаз, выделяясь среди построек, они музыкой своих колоколов, традиционными колокольными звонами входили неотъемлемой частью жизненного уклада и обычаев старого города. Дважды в день звучали над городом звоны всех его церквей - утренний и вечерний. Тон утренним и вечерним колоколам в городе задавал большой колокол Успенского собора, троекратными ударами возвещая о начале действа. К нему присоединялись большие колокола всех других церквей, и размеренные удары их - благовест - звучали несколько минут. Затем вступали все другие колокола - и теноровые подзвонки, и альтовые подголоски, и самые тонкозвучные дисканты сливались в многозвучии трезвона. Каждая церковь отличалась своим звоном, силой и тембром звучания колоколов, а кроме того - своей особенной мелодией, рисунком звона, композицией его, традиционно сохранявшимися из поколения в поколение. Многие любители - взрослые и мальчишки - лазили по колокольням наших многочисленных церквей и в меру своих талантов принимали участие в этих концертах. И какое же это было удовольствие - раскачивать тяжелый язык большого колокола...
В 20-х годах город замолк: звоны прекратились. С колоколен были сняты и сброшены колокола, многие церкви снесены» (Из воспоминаний краеведа Б. Гиляревского).
«Вместо попа и кадила - музыка, салют и речи (ф-ка им. Лакина)
16 мая из наших рядов выбыл дорогой комсомолец тов. Филимонов... который еще до смерти убедил своих родителей в религиозном обмане. В этом нас убеждают и сами революционные похороны... Красный гроб выражал полное негодование религии и попам. Похороны были полной антирелигиозной пропагандой.
Пав. Горохов» («Призыв», 25.05.1923).
«На антирелигиозном фронте (со 2-го губсъезда союза безбожников). Всего по губернии насчитывается 106 ячеек с 1935 членами.
О чем говорили в прениях?
- Мы не хуже других губерний... Однако у Нас во всей губернии нет... ни одного человека, которого мы бы могли назвать активистом (Поспелов).
- Учителя иногда считают Христа исторической личностью ... - заявляет тов. Зимин» («Призыв», 15.02.1928).
«Вообще пасхальная ночь мало принесла славы владимирским антирелигиозникам. Переполненные церкви подтвердили это» («Призыв», 19.04.1928 г.).
«Трагический случай
Владимир наводнен мещанством, поповщиной, церквами. Эти антисоветские элементы напирают на советскую общественность» («Призыв», 23.11.1928).

Источник:
И.С. Сбитнева. Владимир и Владимирский край 100 лет назад: войны, революции, военный коммунизм. 2016 г.
Город Владимир во времена февральской революции 1917 г.
Город Владимир во времена октябрьской революции 1917 г.
Жизнь владимирских городских обывателей в 1915-1918 гг.
Владимирский Временный Губернский Исполнительный Комитет
Завадский Иван Абрамович (1888-1940) - Председатель Владимирского губисполкома в 1918 году.
1-е мая 1918 года во Владимире
Контрреволюционные выступления крестьян Владимирской губернии в годы Гражданской войны
Товары и цены во Владимирском крае в 1917-1941 годах
Город Владимир в начале ВОВ
Владимирский край в годы Великой Отечественной войны
Город Владимир в 1970-е годы

Copyright © 2017 Любовь безусловная


Категория: Владимир | Добавил: Jupiter (28.11.2017)
Просмотров: 289 | Теги: Владимир | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Поиск

Владимирский Край

РОЗА МИРА

Меню

Вход на сайт

Счетчики
ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика


Copyright MyCorp © 2018
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика